Клетка для соловья

После суда прошла неделя. Чимин все еще находился в королевском лазарете — небольшом, но хорошо оборудованном крыле дворца, куда имели доступ только члены королевской семьи и их ближайшие слуги. То, что наложника поместили именно сюда, а не в общий лазарет для прислуги, вызвало новую волну пересудов среди придворных. Но Чонгука это, казалось, не волновало. Палата, в которой лежал Чимин, была светлой и теплой. Большие окна выходили на заснеженный сад, камин топился круглосуточно, а на столике у кровати всегда стояли свежие цветы — невиданная роскошь для середины зимы, доставляемая из королевских оранжерей. Два дня в ледяной башне не прошли даром. Организм Чимина, ослабленный предыдущими испытаниями, не выдержал переохлаждения. У него началась лихорадка, сильный кашель и боли в груди. Лекари опасались воспаления легких и прописали строгий постельный режим. — Еще раз попытаешься встать, и я лично привяжу тебя к кровати. Чимин поднял глаза и увидел в дверях Тэхёна. Бывший фаворит стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с тем особым выражением, которое бывает у старших братьев, заставших младшего за опасной шалостью. — Я всего лишь хотел подойти к окну, — слабо запротестовал Чимин. — Мне скучно лежать. — Скучно ему, — Тэхён фыркнул, заходя в палату и присаживаясь на край кровати. — Ты чуть не умер. Лекарь сказал, что еще полдня в башне — и у тебя бы началось воспаление легких. А от него в нашем климате умирают быстро. — Но ведь не умер же. — Ты несносен, — Тэхён покачал головой, но его глаза улыбались. — И именно поэтому Ючжин тебя ненавидит. Ты выживаешь там, где любой другой давно бы сдался. Имя Ючжина заставило Чимина помрачнеть. — Его еще не казнили? — Нет. Сидит под домашним арестом. Король ждет доказательств. — А они будут? Тэхён вздохнул. — Хосок говорит, что нашли еще одного свидетеля — мальчишку-конюха, который видел, как Ючжин передавал деньги той самой убитой служанке. Мальчишка прячется, боится мести. Но Хосок ищет его. — Хосок, — Чимин чуть приподнялся на подушках. — Ты стал часто его упоминать. Тэхён отвел глаза, и на его щеках проступил легкий румянец. Чимин, даже ослабленный лихорадкой, сразу это заметил. — Тэхён? — Что? — Ты краснеешь. — Я не краснею. — Краснеешь. Как пион на рассвете. — Это просто жарко в твоей палате. Чимин усмехнулся. Улыбка на его осунувшемся лице выглядела почти трогательно. — Рассказывай. Что у вас происходит с генералом? Тэхён долго молчал, теребя край своего рукава. Потом, видимо, решив, что Чимин — единственный человек в этом дворце, которому можно доверять, заговорил. — Он… другой. Не такой, как король. Я думал, он будет жестоким. Солдафоном, который берет свое и не разговаривает. Но он приносит мне сладости. Спрашивает, как прошел день. Однажды я заснул у него в покоях, и он укрыл меня одеялом. Сам. Понимаешь? Генерал королевской гвардии лично укрывал меня одеялом. — И что ты чувствуешь? — спросил Чимин, внимательно глядя на друга. — Я не знаю, — честно ответил Тэхён. — Я разучился чувствовать. После всего, что со мной сделал Чонгук, я закрылся. Я стал пустым. А теперь… этот человек с пробитой бровью и руками, которые могут сломать шею одним движением, приносит мне рисовые пирожные и говорит, что у меня красивые глаза. И я не знаю, что с этим делать. — Может быть, просто принять? — предположил Чимин. — Не анализировать, не искать подвоха. Просто позволить себе немного тепла. Тэхён поднял на друга глаза, полные сомнения. — А ты? Ты сам следуешь этому совету? Теперь настала очередь Чимина отводить взгляд. — Это другое, — сказал он тихо. — У меня есть план. Я должен заставить короля полюбить меня, чтобы потом разрушить его. Это не про тепло. Это про месть. — Ты уверен? — Тэхён наклонился ближе. — Потому что я видел, как ты смотрел на него, когда тебя выводили из зала суда. И я видел, как он смотрел на тебя. Это не похоже на игру. — Я… — Чимин запнулся. — Я просто хорошо играю. — Возможно, — Тэхён пожал плечами. — Но помни: самые опасные роли — те, в которые мы начинаем верить сами. --- Вечером того же дня в палату Чимина без предупреждения вошел король. Это было настолько неожиданно, что Чимин, до этого дремавший, подскочил на кровати и зашелся в приступе кашля. Чонгук, вместо того чтобы разозлиться или уйти, быстро подошел и поддержал его за плечи, помогая сесть. — Тише, тише, — его голос был непривычно мягким. — Не надо резких движений. Лекарь сказал, ты еще слаб. — Лекарь сказал, лекарь сказал, — проворчал Чимин, откашливаясь. — Мне кажется, весь дворец знает мой диагноз лучше меня самого. — Ты главная тема для сплетен на этой неделе, — Чонгук позволил себе легкую усмешку. — Свергнуть тебя с этого пьедестала может только новая война или чья-нибудь свадьба. — Тогда я надеюсь на новую войну, — в тон ему ответил Чимин, и они оба замолчали, осознав, что только что обменялись почти дружескими шутками. Чонгук сел в кресло рядом с кроватью. Он был одет просто — без парадных одежд, без скипетра, без короны. В его руках был небольшой сверток, который он положил на колени. — Я принес кое-что, — сказал он, разворачивая ткань. — Лекарь говорит, тебе нужно больше двигаться, чтобы легкие восстанавливались. Но гулять на улице ты пока не можешь. Поэтому… Он протянул Чимину небольшую книгу в потрепанном кожаном переплете. — Это травник, — продолжил король, и в его голосе послышалась непривычная неловкость. — Я нашел его в старой библиотеке моего отца. Там описаны растения, которые растут в северных горах. Я подумал, тебе будет интересно. Ты ведь говорил, что твой отец учил тебя травам. Чимин взял книгу в руки. Она была старой, пахла пылью и временем. Страницы пожелтели, но иллюстрации — тщательно выполненные акварельные рисунки — сохранились прекрасно. На первой странице было выведено каллиграфическим почерком: «Травник Северных Гор. Составлено королевским лекарем Хан Онджином в 1723 году». — Это же… — Чимин поднял глаза на короля, и в них блестели слезы. — Это же рукопись Хан Онджина. О нем мой отец рассказывал легенды. Он был самым известным лекарем на всем континенте. — Я знаю, — просто сказал Чонгук. — Поэтому и принес. Чимин прижал книгу к груди. Ему хотелось сказать так много — поблагодарить, спросить, зачем королю заботиться о нем. Но слова застряли в горле. — Спасибо, — прошептал он наконец. — Не за что, — Чонгук встал, собираясь уходить. — Это просто книга. — Нет, — Чимин покачал головой. — Это не просто книга. Это самое ценное, что у меня теперь есть. После Тэхёна. Король замер на полпути к двери. Он повернулся, и их взгляды встретились. — Я хочу кое-что сказать, — произнес он медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — О том, что случилось на суде. — Вы уже все сказали. Вы сняли обвинения. — Я не об этом. Я о том, что… — он запнулся. — Мне было… неприятно, когда ты сидел в башне. Я знал, что ты невиновен. С самого начала знал. Но я не мог просто отпустить тебя без суда. Политика, протоколы, необходимость сохранять лицо перед Советом. Я должен был выглядеть беспристрастным. И из-за этого ты пострадал. — Вы защищали меня на суде, — напомнил Чимин. — Вы сказали, что верите мне. — Я должен был сказать это раньше. До суда. Еще когда нашли тот проклятый мешочек. Я должен был сразу объявить, что это подлог, и наказать виновных. Но я… — он сжал кулаки, — я привык всем не доверять. Я смотрел на тебя и думал: а вдруг это правда? Вдруг ты действительно колдун? Вдруг все наши разговоры у камина были частью твоего плана? Я сомневался в тебе. И за это прошу прощения. В комнате повисла тишина. Прощения. Король Чон Чонгук, Железный Правитель Севера, просил прощения у своего наложника. Это было настолько невероятно, что Чимин на мгновение потерял дар речи. — Я не знаю, что сказать, — признался он. — Ничего не говори, — Чонгук слабо улыбнулся — и это была настоящая, теплая улыбка, которую Чимин видел впервые за все время. — Твое молчание — лучший ответ. Я оставлю тебя отдыхать. Он ушел, а Чимин остался сидеть на кровати, прижимая к груди старый травник. Слезы текли по его щекам — и он сам не мог понять, отчего плачет. От радости, что справедливость восторжествовала? От облегчения после пережитого страха? Или от осознания, которое медленно, но верно пробиралось в его душу: он больше не ненавидел короля так, как раньше. Он все еще хотел мести. Хотел, чтобы Чонгук заплатил за смерть отца, за насилие, за унижение. Но эта месть перестала быть черно-белой. Теперь в ней появились оттенки. И это пугало его больше всего. --- Поздно вечером, когда Чимин уже спал, в палату бесшумно проскользнула фигура. Это был не король и не лекарь. Ючжин, облаченный в темный плащ, стоял в дверях, глядя на спящего соперника. Его лицо искажала гримаса холодной, расчетливой ненависти. — Ты думаешь, что победил, — прошептал он в темноту. — Думаешь, что король спас тебя, и теперь ты в безопасности. Но ты ошибаешься, деревенский мышонок. Я здесь пять лет. Я знаю тайные ходы и слабые места. И я найду способ убрать тебя. Тишина и спокойно. Так, что никто не заподозрит. Он скользнул обратно в тень и исчез, а Чимин, не подозревая о ночном визите, спал, сжимая в руках драгоценный травник. Буря еще не закончилась. Она только набирала силу.