Промежуточная станция

31 АВГУСТА 2007 Г. 7:02 КЛИНТОН, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА Нил просыпался почти каждый день на рассвете: ослепительный свет заставлял его открыть глаза, где бы он ни спал. Сегодняшний день не был исключением, и вскоре он уже бродил по убогому центру Клинтона, ожидая, когда магазины поднимут жалюзи. В городе и в хороший день почти не было ничего интересного, а Нилу предстояло убить несколько часов до начала смены. Будь он нормальным, законопослушным гражданином, он, вероятно, спал бы в своем доме, в постели с настоящим матрасом. Нил не мог вспомнить, когда в последний раз он был в настоящем доме. «Wilson’s» — закусочная и продуктовая лавка в одном флаконе — было единственным местом, открытым в такой час; спустя пару минут Нил уже заходил внутрь, едва переставляя ноги от усталости. Это был, наверное, самый большой продуктовый магазин в округе, построенный в конце пятидесятых, с целыми рядами, посвященными садовым украшениям и рыболовным принадлежностям, а также процветающим отделом нескоропортящихся продуктов с почти истекшим сроком годности. За последние несколько месяцев в Клинтоне Нил, вероятно, провел там столько же времени, сколько и в «Quick Stop». На другом конце продуктового магазина, немного в стороне от касс и громоздких конвейерных лент, находилась небольшая закусочная с сидячими местами. Хотя Нилу и нравилась вполне сносная еда, которую готовили в «Wilson’s», его внимание было приковано к маленькому столику, расположенному на невидимой линии, разделяющей ресторан и магазин. Дешевый кофе стал одной из немногих роскошей, которые Нил мог себе позволить во время своих скитаний. Это была традиция Мэри, переданная ему после многих тревожных, бессонных ночей, проведенных в укрытии от людей его отца. Нил отмахнулся от этой мысли, взял чашку из стопки и подошел к кофемашине, на которой корявым почерком было написано «темная обжарка». В последнее время он старался как можно реже думать о своем отце. Нил лишь раз столкнулся с неприятностями после смерти Мэри — он едва унес ноги в техасских пустынях. К тому времени, как он добрался до Арканзаса, ему удалось окончательно оторваться от хвоста. Было что-то в безлюдной, тихой природе американского Юга, что маскировало Нила лучше любого поддельного удостоверения. Закрыв кофе крышкой, Нил направился к кассе, попутно прихватив с полки пачку чипсов. Это был не самый полезный завтрак и уж точно не сытный, но подобные параметры его давно не волновали. Девушка за кассой улыбнулась, узнав его, и от этого взгляда у него неприятно засосало под ложечкой. Ему действительно не стоило заходить в такие места так часто; это было одним из первых правил, которые установила его мать, когда они пустились в бега: «Не давай им себя запомнить. Никогда не появляйся дважды». Если эти слова — всё, что отделяло Нила от скорой смерти, то жить ему оставалось недолго. Пока мрачные мысли терзали его разум, а кассовый аппарат издавал ритмичные писки, взгляд Нила замер на стопке газет в начале ленты. Заголовок на первой полосе гласил: «Местный школьный герой спас белку», но чуть ниже, в небольшой статье, красовалось знакомое фото. Профессиональный снимок Кевина Дэя, замахивающегося клюшкой по воротам противника на прошлой неделе — бросок, обеспечивший Лисам победу. Не раздумывая, Нил схватил газету и бросил её на ленту рядом со своим скудным завтраком. Задвинув чувство вины и страх в самый дальний угол сознания, Нил поблагодарил кассира, спешно вышел из магазина и присел на скамейку снаружи. Положив газету рядом, он отхлебнул горький кофе и посмотрел в небо. Над ним на ветру трепетала гирлянда из маленьких оранжевых треугольников, резко контрастируя с безоблачной синевой. В магазине «Wilson’s» их развесили на каждом козырьке — для фанатов команды это было предметом гордости, а для Нила — напоминанием о стыде и сожалении. Он посмотрел на газету и вздохнул, перелистывая страницы, пока наконец не нашел то, что искал. Там, в самом низу спортивной страницы, была напечатана черно-белая графика с расписанием игр Палметто на осенний сезон экси. Игры проводились почти каждую пятницу вплоть до зимних каникул университета, с перерывами лишь в конце сентября и в ноябре. Сегодняшний матч должен был состояться в Белмонте против Черепах. Нил сжал и смял края расписания, аккуратно отрывая бумагу, пока не отделил его от остальной части страницы. Почувствовав очередную боль в животе, он сложил расписание аккуратным квадратом и сунул его в кошелек. Допив кофе, он встал со скамейки и сунул чипсы в сумку. В тот момент ему было слишком плохо, чтобы что-либо есть: желудок скрутило от стыда, а сердце колотилось от возбуждения. Оставалось только ждать начала игры. 7 СЕНТЯБРЯ 2007 Г. 21:48 КЛИНТОН, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА Перед Нилом на прилавке лежали пакет с кислыми мармеладными червячками и пачка сигарет. Прошла неделя с тех пор, как он смотрел вторую игру Лисов в этом сезоне и их жестокое поражение от Черепах. Чуть больше часа назад он стал свидетелем того, как их снова разгромили. Несмотря на то, что их матч против Львов закончился вничью, Лисы не реализовали ни одного из своих штрафных бросков. Кевин получил травму в начале второго тайма после грубого фола и так и не вернулся на площадку. Теперь тот самый человек, который отражал мячи на экране телевизора, свисающего с потолка, стоял прямо перед Нилом и нетерпеливо сверлил его взглядом. Еще неделю назад, когда Нил впервые увидел состав Лисов, всплывший на экране, лицо показалось ему знакомым, но сейчас, вживую, сходство было просто сверхъестественным. Эндрю Миньярд, третий номер, и голкипер Лисов. Нил взял упаковку мармеладок, подавляя дрожь предвкушения в руке, и перевернул их, сканируя штрих-код. Звуковой сигнал разнесся по пустому магазину, и Нил рискнул еще раз взглянуть на блондина. Тот потерял к нему интерес, рассматривая стену с разноцветными скретч-картами, которые предлагал «Quick Stop». Как будто почувствовав, что на него устремлен пронзительный взгляд, Эндрю обернулся и встретился глазами с Нилом. Он попытался сдержать выражение лица, чувствуя, как на губах появляется ухмылка. Не отрывая взгляда от Эндрю, Нил ловко переложил пачку сигарет, сдвинув коробку так, чтобы просканировать и её. — Я думал, что студентам-спортсменам курить запрещено. — Он отвернулся и повесил сканер обратно на крючок. Он проверил итоговую сумму на кассе, открыл ящик, чтобы принять еще несколько смятых купюр от вратаря. Нил толкнул сдачу Эндрю обратно по прилавку — жалкую кучку монет — и попытался не обращать внимания на шум крови в ушах. — Пакет нужен? — Заткнись нахрен. — Эндрю снова сгреб сладости одной рукой, а другой запихнул сигареты и сдачу в свой карман. Он вышел из магазина в бешенстве, позволив стеклянной двери с грохотом захлопнуться за собой. Нил перегнулся через прилавок, ожидая, что мужчина вернется к своей машине, но вместо этого Эндрю остановился прямо снаружи. Он порылся в карманах, достал пачку и зажигалку и, прислонившись к кирпичной стене, закурил. Из-за прилавка Нил едва мог его видеть, но всё равно наблюдал, прослеживая взглядом за струйками дыма, вырывающимися из тени губ Эндрю. В конце концов тот выпрямился, щелчком отправил окурок на землю и ушел в темноту парковки. Нил отвернулся, слушая рычащий звук отъезжающего автомобиля. Наклонившись, он прижался головой к холодному линолеуму прилавка и стал ждать конца своей смены. 07 СЕНТЯБРЯ 2007 Г. 23:25 КЛИНТОН, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА Каждый раз, когда Нил шел по этому пути домой, он казался ему немного другим. Сегодня вечером он добрался до железнодорожных путей менее чем за двадцать минут — это был новый рекорд, хотя ноги ныли, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Бежать со спортивной сумкой было неудобно и непрактично, но Нил никогда бы не позволил себе стать настолько неосторожным, чтобы оставить её. Он ступил на пути, попытался пару шагов балансировать на рельсе, но вскоре сдался и пошел прямо по шпалам. Сорняки и мелкие полевые цветы проросли сквозь доски; издалека пути были почти невидимы. Вероятно, прошли десятилетия с тех пор, как по ним в последний раз проезжал поезд. Он углублялся в лес, всё дальше и дальше от маленьких домиков на окраине города, пока вдалеке не показалась его цель. Примерно в миле от остального города, скрытая деревьями и заросшая подлеском, стояла давно заброшенная железнодорожная станция Милнер. В Клинтоне хватало заброшенных зданий на любой выбор, и хотя в них было бы безопаснее, накрой городок шторм, Нил считал их слишком непредсказуемыми. Подростки и вандалы часто забирались туда, из-за чего полиция регулярно патрулировала эти районы. Лесом же, казалось, никто не интересовался, а станция была слишком ветхой и маленькой, чтобы привлечь внимание исследователей, поэтому именно здесь Нил проводил большую часть своих ночей. Мэри сочла бы это разумным. По крайней мере, он на это надеялся. На станции не было двери — по крайней мере, Нил не смог разглядеть её сквозь густую растительность. Вместо этого вход в укрытие представлял собой небольшое потрескавшееся окно. Внутри здание выглядело почти нормальным. Оно состояло из двух комнат, но вторая была практически непригодна для использования: через половицы пробивалась огромная корневая система. Это была преграда, о которую Нил спотыкался слишком много раз поздно ночью. В первой комнате, судя по всему, когда-то находилась билетная касса. Нил забросил спортивную сумку на деревянную стойку и расстегнул молнию, чтобы достать своё самое ценное имущество. Пару месяцев назад, может быть, в Алабаме или Теннесси, Нил купил в спортивном магазине маленькую оранжевую складную палатку. В ночи между городами, когда не было никакого нормального укрытия, она защищала его. На станции Милнер, с её треснувшей крышей и отсутствующей теплоизоляцией, она послужит ему так же верно. За стойкой Нил хранил вполне удобный спальный мешок. Это была не та вещь, которую он мог бы взять с собой, но для его жизни в Клинтоне этого было достаточно. Времени, которое, казалось, тянулось бесконечно. Ему действительно следовало бы бояться сильнее, быть лучше подготовленным на случай, если всё пойдет крахом. По-хорошему, он должен был хотеть выжить. Нил обустроил свой маленький лагерь, используя сумку вместо подушки. Он попытался не обращать внимания на жесткость папки под головой и, слушая стрекотание сверчков и цикад, погрузился в сон.