Прошлое – не настоящее

Илья был зол. Очень зол. В первую очередь на себя. Но он ненавидел когда делают что-то против его воли. Вылетев из квартиры, он побежал на ближайшую автобусную остановку, чтобы успокоится в тишине, ведь людей в это время уже не было. Женя, выйдя на улицу, сразу же огляделся, пытаясь понять, куда мог пойти Илья. Автобусная остановка была первым логичным местом, куда можно было направиться. Быстрым шагом он двинулся в ту сторону, время от времени оглядываясь по сторонам. Увидев Илью на остановке, Женя замедлил шаг, но не остановился полностью. Он подошёл ближе, но не садился рядом, давая ему пространство. Стоя в паре метров, он скрестил руки на груди и просто произнес, спокойно, без агрессии: – Ну что, рыжик, нагулялся? Или ещё побегаем? Он прекрасно знал, что тот зол, но не собирался отступать. Он ждал реакции, готовый либо к взрыву, либо к молчанию. Но он не уйдёт, пока не убедиться, что с Ильёй всё в порядке. Илья закипел как чайник. – Да что ты хочешь от меня? Зачем ты со мной возишься?! – он переходил на отчаянный крик, – Не надо мне помогать! Не лезь. Я не ребёнок, я самостоятельный уже и в состоянии сам решить что мне делать! Харе вам всем опекать меня, не на-до! Теперь, благодаря тебе, мои родители переживают, спасибо! Женя всё это время спокойно слушал очередной эмоциональный слив Ильи, сохраняя невозмутимое выражение лица. По мере того, как Илья повышал голос, Жене становилось всё сложнее держать себя и свои чувства под контролем. Но он заставлял себя слушать и только продолжать ждать, когда Илья выпустит весь пар в разговоре. — Ты закончил? – тихо спросил. – Закончил! Женя вздохнул, подошёл ближе и взял его за плечи. Он говорил тихо, но каждое слово было отточено, как лезвие. – Слушай сюда. Ты не самостоятельный, если паникуешь так, что не можешь дышать. Ты не взрослый, если убегаешь, вместо того чтобы решать проблемы, – отпускает плечи, но не отходит, – И да, твои родители переживают, потому что любят тебя, ты им дороже всего на свете. А я лезу, как ты выразился, в твои дела, потому что мне тоже не плевать. Он отстраняется и отходит на пару шагов. – Решай сам: либо мы завтра идём к психологу, либо я действительно отстаю от тебя навсегда. Выбирай. Илья не выдержал. – Хватит меня шантажировать, прекрати! – из-за своего крика он не заметил как явно подорвал себе голос, – Жизнь научила меня очень хорошему правилу: не доверять людям, и я его придерживаюсь, потому что хорошо знаю, чем это чревато! – в глазах застыли слёзы. Женя не испугался, не отошёл. Он стоял прямо напротив Ильи, и в его тёмных, холодных глазах появилась искра, которая, вместе с тихим голосом, говорили «теперь моё время». – Ты боишься доверять людям? Хочешь запереться в себе, считать себя сильнее одиночества? – он пристально посмотрел ему в глаза, – Я знаю какого это. Взгляд Ильи превратился в взрыв боли и ярости, почти осязаемым, как физический удар. Глаза, широко распахнутые до предела, не смотрели на Женю, а, казалось, сквозь него, видя лишь призраки прошлых кошмаров. В них читались одновременно глубокая, непроходящая обида и обжигающее презрение, сдобренные такой усталостью и отчаянием, что казалось, будто он не спал годами. Ты не представляешь, что значит, когда каждый день в школе — это ожидание пытки! Когда твоё сердце колотится в груди, как пойманная птица, потому что ты знаешь: за стенкой, в слепом углу, тебя поджидают. Ты чувствуешь жгучую боль, унижение, беспомощность, и каждый удар оставляет не только синяк, но и шрам на душе, который ноет даже сквозь сон! Ты не знаешь, каково это — ходить по улице, сжимаясь от каждого шороха, от каждого смешка за спиной, потому что твой мозг уже давно переключился в режим вечного страха! Ты не знаешь, что такое эта душащая пустота, это ледяное одиночество, когда ты абсолютно один в своём аду! Ни одного голоса, ни одной руки, чтобы схватиться! И каково это — носить эту удушающую тайну, притворяться дома, улыбаться родителям, когда внутри всё кричит от боли и ужаса, потому что ты знаешь: если хоть слово прорвётся наружу, тебя разорвут, сделают в сотни раз больнее, за то, что ты посмел пожаловаться. Женя замолчал. Надолго. Но его взгляд стал другим–не твёрдым, не холодным, а... понимающим. Когда он заговорил снова, голос был тихим, но каждое слово било а цель. – Ты прав. Я не знаю, – он сделал паузу, – Но я знаю другое. Знаю, какого это – годами носить в себе такую боль, что кажется, будто она разорвёт тебя изнутри. Внезапно, резким движением он закатывает рукав, показывая старые, бледные шрамы на предплечье — следы от лезвия. – Видишь? Это не «несчастный случай». Это я. В шестнадцать, – резко опускает рукав, будто стыдясь, но не отводя взгляд. – Так что да, Илья. Я не знаю твоей боли. Но я знаю свою. И знаю, что если бы тогда хоть один человек сказал мне «я рядом» – может всё было бы иначе. Он сделал шаг вперёд и добавил шёпотом: – Вот и всё, что я пытаюсь сделать. Просто... быть рядом. И я знаю, что моих слов недостаточно, чтобы вытравить всю боль из твоего сердца, но позволь мне хотя бы попытаться, – он сжимает руки в кулаки, – Хочешь ударить меня? Вперёд, разрешаю. Женя внезапно распахивает руки, открывая грудную клетку. Его голос звучит низко и горько, но без тени страха–будто он готов принять на себя весь этот гнев, всю боль, если это хоть как-то поможет. – Давай же! – намеренно провоцировал, – Ударь меня, если думаешь, что я такой же, как они! Если веришь, что всё люди предатели! Резко шагнул вперёд. – Но знай одно: даже если ты прогонишь меня сейчас – завтра я приду снова. Послезавтра – тоже. Внезапно он схватил запястье Ильи и прижал его ладонь к своей груди, где под рёбрами бешено стучало сердце. – Потому что друзей не бросают. Даже если они орут "уйди". Илья пару минут стоял как вкопанный, осмысливая всё сказанное и показанное... А потом вдруг подошел ближе и уткнулся лицом ему в грудь, тихо всхлипнув. Женя аккуратно обхватил его руками, прижимая к себе. Прикрыв глаза, он устроил подбородок на макушке Ильи, ощущая, как по его щекам скатываются слёзы. Они простояли молча, не двигаясь, несколько минут, в полном молчании, только отрывистое дыхание нарушало тишину. Прошёл ещё миг, после чего он чуть отстранил его от себя, чтобы увидеть лицо и погладил по щеке, вытирая большим пальцем слезу. Илья тихо пробормотал: – Как мне называть себя мужчиной после этого?.. Женя усмехнулся. – Мужчина не тот, кто не плачет. Мужчина тот, кто держит удар. Кто может выдержать и боль и одиночество и не сломиться духом. Сказать тебе кое-что по секрету? Илья кивает. – Самые сильные мужики, которых я знаю, ревут как белуги, – пропускает смешок, – Ну серьёзно. Мой дед – фронтовик, три ранения, – после просмотра «Братства кольца» рыдал в подушку, – хлопает Илью по плечу, – Так что не раскисай, мужик ты. Илья слабо улыбается. Евгений отвечает ему такой же улыбкой, затем смотрит на время. – Уже поздно, давай я тебя провожу, завтра увидимся, поговорим на свежую голову. Они покинули остановку. Под шум ночного города два силуэта: один–чуть выше, другой–чуть ссутулившись, добрались до квартиры. Вдруг Илья испуганно посмотрел на Женю. – Ключи... Точно, он же выбежал и забыл их захватить. Женя хитро ухмыльнулся, достал из кармана ключи и подкинул Илье. – Не забывай. Тот неловко улыбнулся и открыл входную дверь. – Может на чай зайдёшь? А то вечером так и не смогли нормально посидеть. – Завтра. Мне домой надо, завтра всё же рабочий день. Тебе тоже советую допоздна не засиживаться, режим надо восстанавливать. – По-онял. Тогда до завтра? – Спокойной ночи. Они пожали друг другу руки и разошлись. Илья, заходя в коридор, снял с себя куртку и прошёл в комнату. Там он приготовил себе чистые вещи, сходил в душ и, наконец, лёг на кровать. Сон не шёл. Он прокручивал в голове все моменты сегодняшнего вечера. В память глубоко врезались шрамы Шварца. Неужели у этого человека тоже был ужасный период в жизни? Он не верил, ему всегда казалось что именно у Жени всё очень хорошо. Просторная квартира, не каморка, как у Ильи; позитивный и здравый взгляд на жизнь, да и с родителями у него вроде хорошие отношения, хотя Илья их даже не знал, но и Женя не говорил ничего плохого в их сторону. Всё это не хотелось укладываться в голове, но он обязательно поговорит с ним и всё выяснит. Вдруг в данный момент ему тоже требуется помощь? Илья ведь не эгоист, для него важнее всего на свете состояние своих родных и друзей. Спустя еще несколько минут раздумий, Виногорский взял телефон и быстро напечатал сообщение нужному контакту. «Ты добрался?» Женя, который только собирался пойти в душ, вдруг услышал уведомление. Увидев эту короткую фразу на экране, он не мог не улыбнуться. «С горем пополам. А ты уже засыпаешь?» Женя, не дождавшись ответа, ушёл в душ. Ему не потребовалось много времени. Переодевшись в уютную домашнюю одежду, он забрался под одеяло и снова открыл чат, где уже светится ответ. «Ещё нет. Провожу рассужения с самим собой о смысле жизни» Шварц хмыкнул и быстро напечатал ответ: «Бесполезная затея, не теряй время. Спи, завтра на пары» Илья в ответ только скинул какой-то глупый мем и закрыл чат, выключая телефон. Женя насмешливо фыркнул и поставил реакцию сердечка под ним. Потом включил телефон на зарядку и, наконец, улегся. Он достаточно быстро провалился в сон. А наш рыжий чудик погрузился в мысли. А ведь правда, в чем смысл жизни? Довольно сложный вопрос. Может, весь смысл заключается в продолжении своего рода? А может объективного смысла и вовсе нет? Однако, рассуждая, мы можем прийти к выводу, что смысл жизни – это поиск себя, ведь каждый человек имеет свое место в этом мире. Мы должны раскрывать свои таланты, у каждого человека они уникальны. Нельзя растрачивать свою жизнь, думая, что ты пишешь черновик. Но главное в поисках себя не утратить человечность. Существует выражение – «цель оправдывает средство» и это выражение совершенно неприемлимо для каждого уважающего себя человека. И Илья тоже так думал. Жизнь дана нам для испытания своего духа. Виногорский это понял уже очень давно. В эту ночь оба спали спокойнее. Не идеально, но лучше. И, возможно, с завтрашнего дня для этих двоих всё станет чуть лучше, а каждое утро станет легче — пока каждый не найдёт для себя цель в этой жизни.