Антихроника

Может, то было любовью?

Не знаю, не знаю...

***

      День в Архее выдался невероятно жарким. Небо было ярко-голубым, без единого облачка, солнце нещадно палило, ветер практически отсутствовал. Стояла отвратительная духота – на улицах Гланимора было мало людей и эльфов, большинство предпочитали сидеть дома. Лишь неугомонные дети разных рас бегали туда-сюда, совершенно не обращая внимания на неподходящее для активной деятельности время.       Но возле озера, в тени нессамельды было прохладно. Её развесистые ветви зелёным куполом простирались высоко над землёй, не давая жарким лучам солнца пробиться сквозь густую листву. Находиться здесь было приятно как минимум потому, что ничто не припекало голову. Как максимум, Лололошке просто нравилось гулять и разговаривать с Эграссой при абсолютно любой погоде: даже спустя столетия с момента их первой встречи, им всё ещё было интересно друг с другом. Шли годы, росли новые поколения, менялся Архей, но их отношения сменили разве что статус.       Что же не менялось от слова совсем, так это неумение Лололошки сидеть спокойно дома хотя бы один день. Он изначально с утра планировал ненадолго телепортироваться в один из миров, над которым с недавних пор работал, но потом резко передумал из-за некоторых обстоятельств. Откровенно говоря, его в последнее время напрягала занятость Эграссы: Ло не совсем понимал, что именно эльф мог продолжать исследовать во взаимодействии скинта с живыми организмами, но это в любом случае было его областью, а не Лололошки, поэтому человек и не лез в чужую работу. А вот мешать этой самой работе было вполне в его компетенции, особенно если Эграсса забывался и вообще не вылазил из своей лаборатории. Ло понимал это, ведь они оба были такими – трудоголиками без чувства времени. И всё же Лололошка иногда должен был напоминать своему парню, почему не наблюдать часов может быть опасно. Он как бы разбирался в этом и всё такое. Потехе время, делу час, и всё равно, что люди обычно говорили наоборот. Сегодня исключительно в таком порядке.       Эграсса предпринял попытку сопротивления, но Лололошку было не переубедить:       – Неа. Нет. Никакой работы, – он упрямо потянул Эграссу за руку: тот уже смиренно принял свою участь быть вытащенным из тьмы подвала прямо под палящее солнце и больше никак не возникал. – Ты здесь последний месяц варишься, хватит. Из лаборатории хоть иногда выходить надо. Ну, знаешь, траву потрогать к примеру.       – И свариться вместо лаборатории на улице? – беззлобно хмыкнул Эграсса, на что Лололошка закатил глаза и с поднятой бровью глянул на эльфа. Тот почему-то сегодня вместо привычной аккуратной косы собрал волосы в высокий небрежный пучок, из которого выбивалась пара прядей. Эта причёска всегда забавляла Лололошку: Эграсса с ней выглядел как-то по-домашнему, что ли.       – Нам не пришлось бы, если бы кто-то всё-таки установил путеводный скинт рядом с поместьем, – эльф лишь улыбнулся на это заявление. – А так да, мы сжаримся, прежде чем дойдём до озера. А потом нас искусают комары и, возможно, муравьи залезут в нашу еду. Звучит достаточно романтично для тебя?       – Невероятно, – закивал головой Эграсса. Лололошке пришлось прикусить щёку, чтобы не рассмеяться.       Так что да, они сейчас были под нессамельдой. Лололошка лежал на растеленном пледе, болтая ногами на весу и рассказывая всякие собранные сплетни в чужом мире, пока Эграсса, подперев ладонью подбородок, слушал другого парня: наверное, это был один из немногих моментов, когда эльф не сидел с выпрямленной спиной, а расслабленно сутулился. Довольно обычная для них ситуация, когда Ло тараторил абсолютно всё, что ему взбредёт в голову, а Эграсса просто впитывал, о чём ему повествовали. Лололошка, к удовольствию себя и других, всегда был отменным рассказчиком: с подходящими интонациями и жестами, он умел преподнести даже наискучнейшие миры или свои похождения по ним так, словно это наоборот был наиярчайший опыт в его жизни. Хотя Эграсса стал бы его слушать даже без этого спектакля: ему ведь было интересно не столько потому, что речь шла о других мирах, сколько потому, что Ло говорил о себе.       – Да-а, – протянул эльф, когда Лололошка всё-таки на секунду перестал трындеть и прервался на глоток сока, чтобы перевести дыхание. – Мне теперь даже самому стало интересно взглянуть на этот мир, – Ло замер, переведя внимательный взгляд на Эграссу. Он медленно отставил деревянную кружку и ровно произнёс:       – Ну так взгляни.       Эграсса вздрогнул, осознав свою ошибку: он ненароком затронул тему их вечной дискуссии.       – Ло, мы ведь уже об этом говорили...       – Многократно, – подтвердил Лололошка, резко сев и выпытывающе посмотрев на собеседника. Фальшивая размеренность как появилась, так и ушла: Ло снова фонтанировал эмоциями. – И я всё ещё не понимаю, почему ты отказываешься. Восемьсот лет прошло, Эграсса, а ты сколько раз бывал за пределами Архея? Десять? В самом начале, когда мы только-только получили Искры, при тестировании масок и в первой созданной параллельной реальности? Сколько можно сидеть на одном месте? – он поёрзал то ли для наглядности, то ли из-за собственной неусидчивости. Эграсса вздохнул, виновато склонив голову вбок.       – Я не могу оставить Архей без присмотра, Ло, – названный скривился. При всей своей любви к Архею, он ненавидел эту отговорку.       – Ну так попроси кого-нибудь из наших тебя подменить, – Лололошка внезапно подполз к Эграссе и положил свою голову на чужие бёдра, смотря на эльфа снизу вверх. – В чём проблема? – он демонстративно развёл руки в стороны.       – В том, что я не могу этого сделать, не отвлекая их от дел. Я не хочу перекладывать свои прямые обязанности на других.       – На Эрдаля спихни, – буркнули ему в ответ, закатив глаза, – он будет в восторге. Да и какая ему разница, где быть недовольным жизнью, в Ясании или Архее... – Эграсса озабавленно улыбнулся и покачал головой.       – Эрдаль занят развитием собственной Вселенной, милый, – эльф невесомым прикосновением убрал пару прядок с чужого лба. – Как и девочки. Разве что Гуах сейчас исследует нашу реальность.       – А Вальд и Нардуш?       – Думаешь, разумно оставлять бюрократические процессы на Вальда и Нардуша? – Лололошка моргнул.       – Ну... нет. Но всё равно, это глупая отговорка! – он лёжа скрестил руки на груди. – Как будто Архей загнётся, если тебя не будет несколько десятков лет. Или реальность Фалинды без самой Фалинды. Ребята же не откажут, если ты попросишь их заменить тебя ненадолго, ну в самом деле.       – Ло...       – Эграсса, пожалуйста, – Лололошка снова поднялся с чужих колен, прерывая невесомые поглаживания эльфа его вихров. Он взял чужие руки в свои, сжимая в мягкой, но настойчивой хватке. – Я понимаю, что Архей для тебя важен и тебе тяжело его оставлять надолго. Но я просто... – Ло тихо выдохнул. – Я очень хочу, чтобы мы с тобой путешествовали вместе. Ты ведь знаешь, я люблю посещать новые миры с нашими, или прочими мироходцами, или даже один. Это невероятно крутое чувство, и я буду вечно благодарен тебе за то, что поделился со мной Искрой. Именно поэтому я очень хотел бы разделить это ощущение с тобой, – он поднял взволнованный взгляд на Эграссу. Чем быстрее колотилось его сердце, тем быстрее он сам начинал тараторить: – К тому же время в разных мирах течёт по разному! Я мог бы найти миры, где мы бы могли провести десятилетия, а для Архея прошла бы всего пара дней. Даже не найти, я уже знаю пару таких... помнишь, я рассказывал про Лиарлию? Очень крутой мир, серьёзно, один из моих любимых, такой красочный и необычный. И там есть драконы! Настоящие! И ещё куча всего! И население от Архея мало чем отличается, там живут люди, эльфы и дворфы...       – Ло, – упомянутый затих, чуть сникнув. Он уже по одной интонации и чужому взгляду мог сказать, что сейчас услышит. Эграсса всегда на него смотрел так, когда поднимался этот разговор: виновато, пристыженно, словно ему не хотелось отказывать, но он был вынужден. Лололошка не понимал этого. Ну не мог его удерживать на месте один только Архей, но что было помимо него, сказать было трудно. – Я... мне правда очень жаль, но я сейчас не могу, – ожидаемо. Ло отвёл глаза, попытавшись скрыть своё разочарование. Бесполезно: Эграсса всегда его читал как открытую книгу. – Святые небеса, прошу тебя, только не расстраивайся, – эльф обхватил чужое лицо ладонями и чуть приподнял. – Я же не собираюсь оставаться в Архее на веки вечные. Что тысячелетие в сравнении со всем предоставленным нам временем? Мы ещё столько всего успеем, столько миров и реальностей посетим, столько увидим, правда...       – Я просто не понимаю, – пробормотал Ло. – Как можно получить такой дар от высшего существа и оставаться в одном мире на протяжении почти тысячелетия? Это стагнация в чистом виде.       – Не согласен с тем, что это стагнация, – мягко возразил эльф, явно думая о развитии родного мира.       – Я не про Архей. Я про тебя, – Лололошка выдохнул, отстранившись от чужого прикосновения и потерев лицо одной рукой. Зря он поднял эту тему. Эграсса лишь на вид был мягче самого Ло: иногда он мог быть не менее упрямым, если не более. – Извини. Я не должен был давить. Я просто... хочу с тобой, понимаешь?       Эграсса нахмурился в какой-то внутренней борьбе. В этот раз отвёл взгляд он, задумчиво рассматривая траву возле них; Ло, решив же замять повисшую в воздухе неловкость на корню, снова лёг головой на чужие бёдра и уставился взором в ветви нессамельды и проскакивающие через них кусочки голубого неба. Эграсса автоматически вновь запустил пальцы в каштановые локоны, мягко массируя кожу головы. Минуту они молчали: эльф думал, пока Лололошка давал ему пространство для размышлений.       – Тебе скучно в Архее? – наконец тихо спросил Эграсса.       – Мне не скучно, – замотал головой Ло. – Я люблю Архей. Я люблю возвращаться сюда и жить здесь. Это мой дом и всегда им будет.       – И всё же тебе здесь со временем становится тесно, не так ли? – Лололошка неясно угукнул. Так уж он был устроен: даже в те далёкие времена, когда ещё не было никакой Искры, ему нужно было сменять обстановку вокруг себя. У него был постоянный дом, у него были места и существа, к которым Ло всегда мог вернуться, но иногда ему просто необходимо было видеть и узнавать что-то новое. Путешествия всегда были одной из его страстей, что давали ему заряды энергии и вдохновения. В противном случае Ло начинало казаться, что он просто существует, а не полноценно живёт.       Эграсса, конечно, знал об этом. Знал и всё равно подумал о другом:       – Тебе...       – Нет, – перебил Лололошка, прекрасно зная, о чём его сейчас спросят. Неуверенность эльфа иногда была слишком очевидной. – То, что мне иногда скучно в Архее, не значит, что мне скучно с тобой. Места и существа это две разных вещи, – Эграсса моргнул: на его щеках появился слабый румянец. С губ эльфа слетел тихий смешок. – Что?       – Ничего, – Эграсса чуть наклонился к Лололошке лицом. – Обещаю, как только я закончу все свои текущие проекты, я пойду за тобой куда угодно, – Ло приподнял бровь в вопросе.       – Точно обещаешь?       – Точно обещаю.       – Ну смотри мне, – он прищурился. – Это серьёзно.       – Очень.       – Иначе я обижусь.       – Принял к сведению.       – Сильно.       – Верю.       – И тогда ты будешь спать на диване.       – Ты не поступишь так со мной.       – И тогда я буду спать на диване, – Эграсса затрясся от сдерживаемого смеха. – Не вижу ничего смешного.       – Я понял, я понял, – примирительно поднял ладонь вверх эльф. Его голос всё равно подрагивал от предательского веселья. – Ты же знаешь, я держу свои обещания.       – Да. Знаю, – Эграсса не успел полноценно опустить руку обратно: Лололошка аккуратно перехватил его ладонь и поднёс её к своим губам, мягко поцеловав костяшки.       Что было дальше с Ло из сна, настоящий не знал: последней увиденной вещью был наклонившийся ещё ближе Эграсса, что было немного странно. На скромный взгляд Лололошки, это была не очень удобная поза для поцелуя, но, видимо, его версию из видения это мало смущало. Даже было как-то трудно сказать, насколько это было то ли мило, то ли нелепо.       С момента пробуждения уже прошла пара часов, а реальный Ло всё ещё пытался проанализировать сон, сидя в городской библиотеке за какой-то случайной книгой по магии. Это было второе видение подобного рода за последние пару дней, и, честно говоря, Ло даже не знал, что ему и думать. Один раз такого сна мог быть случайностью: его с натяжкой, но можно было проигнорировать, не посчитав увиденное за существовавшее воспоминание. Второй – возможно, просто слишком удачное совпадение, всё ещё не доказательство возвращения памяти. А если будет третий? Лололошка сгорбился над столом и уткнулся лбом в твёрдое дерево, недовольно выдохнув.       Последняя пара дней в принципе была... насыщенной. Как информационно, так и эмоционально. Конечно, Ло по обыкновению быстро адаптировался к новой обстановке уже к четвёртому дню, несмотря на полный бардак в голове в первые два. Первоначальная растерянность в прошлом Архее начинала уступать место большей уверенности действий, минимизируя панику в мыслях от незнания либо непонимания чего-либо. Этому также поспособствовали по крайней мере два фактора: туманное дежавю и, внезапно, нормальный сон. С первым было не особо понятно – точнее, вообще непонятно. Технически, Лололошка ничего толком не вспоминал: он просто смутно узнавал некоторые вещи, интуитивно чувствовал, что ему делать и куда идти, что в конечном итоге помогало запоминать расположение помещений в поместье и облегчало попытки ориентироваться в городе. К сожалению, полезность зудящего ощущения не умаляла лёгкого раздражения: после подобных странных покалываний хотелось вспомнить куда больше, но пока возможности Ло ограничивались архивом библиотек. До сегодняшнего утра так точно существовал лишь этот вариант.       Со вторым было яснее. После того, как Эграсса дал ему то зелье, Лололошка больше не видел кошмаров: по крайней мере за прошедшие пару дней он спал если не как убитый – Ло всё ещё подрывался из-за слишком громких шорохов – то точно без каких-либо страшных сценариев от мозга. Даже тело немного расслабилось. Такое было непривычно: Райя тоже пыталась ему давать всякие снотворные, но его организм быстро к ним приспосабливался, из-за чего эффект был довольно нестабильный. Из чего были сделаны зелья Эграссы Лололошка не знал, но жаловаться в любом случае не собирался. Он уже на следующий день после принятия чувствовал себя в разы лучше, более собранным и менее тревожным. В голове всё ещё шумело от потока мыслей, но по крайней мере Ло теперь мог направлять его в нужное русло и относительно фокусироваться на поставленных задачах, не распыляясь на нервирующие его вещи.       Ну да. Кто бы мог подумать, что относительно нормальный сон сильно помогает концентрации и общему состоянию. Лололошка бы в жизни такое не предположил, ага.       В остальном его распорядок дня сложился следующим образом: проснуться, перекинуться парой слов с Эграссой, забрать контейнер с едой от Ириэль, бодрым шагом направиться в сторону путеводного скинта. Весь день в библиотеке храма или города, вечером после восьми обратно в поместье, снова пара разговоров, сон. Лололошка не знал, насколько этот расклад дня был характерен ему прошлому, но из всего перечисленного Эграсса лишь немного удивился тому, что Ло несколько дней подряд сидел в одном и том же месте. Ключевое слово «немного». Лололошка уже потом вычитал, почему его привязанность к храму едва ли кого-то смущала.       Вообще проверить сначала книги и только потом переходить к хронокинезу было определённо хорошей идеей. Даже если они не давали Лололошке более личных сведений, они точно предоставляли половину набора паззла, из которого Ло составлял картину мира, свой собственный портрет и портреты других Первых. Было бы глупо сидеть за попытками разобрать способности магии Времени, не зная, кем ты являешься для этого общества и где вообще находишься, так что последние пара дней в основном состояли из сбора информации, чтобы из количества она рано или поздно дала какое никакое качество. Ну и что, что Лололошка забывал половину прочитанного. Опять-таки, главным было качество. Это, правда, также сопровождалось определёнными эмоциональными потрясениями, но не то чтобы Ло не привык слышать о себе что-то шокирующее. Он ведь хотел о себе узнать как можно больше? Вот он и узнавал.       К примеру то, что город, в котором находился храм, был не просто каким-то случайным местом на карте, а – внимание – Глассгарфом.       Даже как-то глупо было вычитать это из учебника по истории храма. Родной город, родительский дом и прочее-прочее – ничего из этого у Ло с Глассгарфом не ассоциировалось, и от этого было в какой-то степени печально. Впрочем, не то чтобы он зацикливался именно на грустном: Лололошка, вместо смиренного чтения в библиотеке, во второй день пошёл скакать по всевозможным улицам и оббегал чуть ли не каждый угол за оставшиеся несколько часов, хотя планировал заняться этим позже. Глассгарф был не шибко большим, но и маленьким назвать его было нельзя: если Ло правильно понимал, то город был чем-то вроде столицы человеческой религии. Каркасные дома, совсем старые, обшарпанные, и более новые, недавно построенные; много у кого на балконах в горшках или участках земли росли фиолетовые цветы. Светлая, немного небрежная брусчатка вела как в самый центр с более ветхими зданиями, к главному рынку со всевозможными лавками, каким-то ресторанам и музеям, так и более уединённые места, жилые кварталы. Через весь город вилась голубой лентой река. Помимо главного храма была ещё пара церквей, по стилистике куда более скромных, но в остальном мало чем отличающихся. А ещё много где стояли часовые башни: их было чуть ли не на каждый отдельный район. Лололошка даже узнал одну из своего первого сна – она находилась за десять минут от центра на оживлённой торговой улице.       А ещё были люди в клетчатых шарфах. Или платках, или косынках, необязательно голубых и даже необязательно с похожим клетчатым узором, как у самого Лололошки. У кого-то квадраты были разбавлены цветными полосами, у кого-то они были мельче, у кого-то крупнее. Лололошка в моменте не был уверен, скрывается ли за этим какая-то определённая символика или это был просто национальный аксессуар – он стал искать об этом информацию чуть позже.       «Очень интересное место рождения у меня, конечно» – невольно позабавился Ло, осматривая мраморную статую какой-то святой в попавшемся по ходу осмотра города парке: неизвестная держала в одной руке раскрытую книгу, другой приближала перо к лежащему на маленьком столе пергаменту, при этом устремляя беспристрастный взор куда-то вдаль. Лололошка сомневался, что прошлая его версия была хоть насколько-то религиознее его, но в принципе он мог предположить, что местная вера произвела определённое влияние на его личность. Ну, или люди, напрямую связанные с этой верой, как он понял уже на следующий день, вернувшись к материалам о Первых. Про которых, кстати, было написано более чем достаточно: по отдельности и вместе, краткие биографии и целые книги, посвящённые зарождению Искры и становления первых мироходцев. Каждый занимал своё место в истории своего народа и Архея в целом. Лололошке даже как-то слишком понравилось читать про них: в груди расцветало тёплое чувство гордости, когда он смотрел перечень достижений Туилин, Фалинды, Гуаха, всех. Были даже какие-то архивы газет со старыми интервью в городской библиотеке. Материалов про Эграссу, как создателя Первых и эльфа, передавшего от Начала скинт, и вовсе было в два раза больше... включая обсуждения жёлтой прессы его отношений с Лололошкой.       Да, Ло проверял и такое. Ну а что? Ему было интересно.       Про себя вот только, как ни парадоксально, он начал читать в самую последнюю очередь. Просто застопорил в моменте: его биография шла сразу же после биографии Эграссы, и Лололошка замер, глядя на собственное имя на страницах книги. Он несколько секунд всматривался в буквы, прежде чем его рука автоматически перелистнула к параграфу про Вальдхара. Это было глупо, но Лололошка последние десятилетия – столетия? – жил с амнезией и незнание было ему привычно. Желание узнать и вспомнить всё было настолько же сильным, как и нервозность от возможности наконец-то действительно это сделать.       У этого, как показала практика, были свои причины. Но когда Лололошка не откусывал больше, чем мог проглотить?       «...Рождённый двадцать восьмого травеня двадцать седьмого года до благословения Искры...»       Ого, у него есть день рождения.       «...В семье человека и эльфийки...»       Ого, у него есть родители.       «...Один из первых зарегистрированных детей межрасового брака...»       Что значит зарегистрированных...       «...Отец и мать были убиты...»       ...Ага.       «...в ходе нападения...»       Угу.       «...сестр...»       – Пожалуй, хватит на сегодня чтения, – Лололошка с громким хлопком закрыл книгу и уставился в стену.       Конечно, он потом дочитал тот учебник. Даже прочитал другие для полноты картины. И с одной стороны стало легче: по крайней мере он теперь знал и понимал о себе намного больше. Но с другой некоторые вещи не могли его не тревожить, поэтому Лололошка отложил эти переживания на потом. У него и так было слишком много поводов сходить с ума.       Хотя если опускать трагические моменты, то всё было далеко не так плохо. Местами даже смешно: шутка ли, учебник по истории знает о тебе больше, чем ты сам? В особенности прояснилась связь с местной человеческой религией: его отец происходил из рода часовщиков, сам же Ло после гибели родителей был воспитан при храме каким-то священником, другом семьи. Являлся непоседливым ребёнком, вечно встревающим в истории. К вере относился с уважением, но в служении заинтересован не был. Оно и неудивительно: Лололошка даже представить себе не мог, чтобы он посвятил себя поклонению кому бы то ни было, находясь большую часть времени в одном месте. Впрочем, несмотря на отсутствие конкретного статуса в храме после совершеннолетия, его всё равно всегда там встречали с теплотой и радушием. Будучи отпрыском смешанного брака и имея бунтарский характер – явно доставшийся от родителей – вопреки всем консервативно-расистским устоям поступил в эльфийскую Академию, где и познакомился с Эграссой, а также Туилин и Эрдалем. Слыл умным, дружелюбным, но довольно неугомонным и неусидчивым студентом, постоянно пугая старомодных профессоров прогрессивными взглядами – Лололошка невольно ухмыльнулся, читая абзац про это. Критиковал человеческие власти даже до приобретения Искры – тут Ло уже в голос засмеялся. Отучился на инженера, иногда путешествовал, какой-то небольшой отрезок времени посвятил семейному делу, модернизировав механические часы до более точного отсчёта времени и удобного пользования, а также сделав их доступными для простого народа...       «Первые механические часы изначально были созданы для регуляции церковных служб» – ну да, для чего ж ещё. – «...когда они появились у знати, то быстро стали ассоциироваться с богатством и властью. Считалось, что наличие часов позволяет их владельцу контролировать само время...» – как же. Попробуйте заставить Смотрящего что-то сделать помимо пустого глазения в самую душу и изречения крайне загадочных фраз. – «...Лололошка занялся модернизацией и вопросом доступности часов простому люду...» – ну вы посмотрите, какой молодец. Зря времени не терял, ха... В смысле он придумал карманные и наручные часы?       А потом Эграсса даровал Архею скинт.       «По словам Эграсселя, Лололошка получил Искру в тот же день, что и он сам» – да, Ло тоже помнил это со слов Эграссы. У них же свой собственный календарь был, о котором, кстати, ни в одной биографии не упоминалось: видимо, личная информация. В любом случае, надо бы у Эграссы выведать и в этот раз, какой на данный момент был отсчёт. Не то чтобы Ло мог соотнести это с датой предполагаемого собрания и посчитать, сколько месяцев до него осталось – Лололошка за последние несколько лет уже раз пять забыл то число, что назвал Эграсса в предыдущий прыжок – но знать подобные вещи всё равно стоило.       Прошлый Лололошка, в общем-то, старался наладить контакт между расами всеми доступными способами ещё до приобретения Искры. В этом было мало удивительного: Ло оставался идеалистом даже спустя миллионы лет. К тому же, если он правильно понял, немалую роль сыграла его принадлежность к сразу двум народам. После же появления Искры его попытки стали ещё более настойчивыми. Ло был задействован в политике в меньшей степени, чем Эграсса из-за желания вырваться за пределы Архея и возможности пропасть на десятки лет, но когда он возвращался в родной мир, то, используя приобретённые знания и опыт, постоянно занимался его модернизацией: что технической, что социальной. Неудивительно, что в Глассгарфе его узнавала чуть ли не каждая собака – а она его узнавала в девяти случаев из десяти. Ло даже как-то неловко было разговаривать со всеми этими людьми, которые подходили к нему с намерением поболтать по старому знакомству.       Лололошка безоговорочно являлся правой рукой лидера Первых. Для людей он и вовсе был как Эграсса для эльфов, но другие расы также относились к нему с уважением. И, откровенно говоря, это льстило и согревало сердце. Не то чтобы Ло нужно было привыкать к повышенному вниманию или определённой популярности: опуская период войны, он также частично помнил Ало-Терру и Междумирье. Его любили и принимали: подобное отношение было ему знакомо, потому что он постоянно пытался его добиться – и добивался. Он сам себе был знаком – все эти абзацы про то, как Ло старательно разрушал устоявшуюся систему были ему слишком близки. Дистанция между Лололошкой из будущего и Лололошкой из прошлого была не настолько радикальной, как можно было себе то вообразить. И это не могло не радовать, учитывая, как сильно могли меняться люди за продолжительный промежуток времени. Ло невольно опасался этого даже при учёте того не то сна, не то воспоминания. С последним нельзя было ничего утверждать: даже при всей реалистичности сон мог оставаться просто обычной фантазией мозга, а один раз – одним разом. Случайностью, не стоящей внимания.       Ну, Лололошка так считал до вчерашнего дня, пока этой ночью он не увидел уже второе такое сновидение.       Судя по всему, зелье по какой-то причине не влияло на сны-воспоминания. Он не был уверен, что ему делать с этим фактом: пока что всё, что он видел, было безобидным, хоть и немного смущающим. Полезным в том числе, потому что Ло мог узнать о себе и Эграссе чуть больше, чем из книг, где была важная, но общая информация, а также диалогов, когда Эграсса спрашивал и рассказывал о незнакомых вещах, а Ло глубокомысленно кивал аки болванчик, не зная, что ответить. Привычные дела и места, поведение и взаимодействия – многое было тем, что стоило принять во внимание.       Ту же тему с изменениями в характере, которую он почти отпустил. Ло казалось, что он прошлый был куда более... экспрессивным? Что в первом, что во втором воспоминании его мимика и жестикуляция были довольно активными сравнительно с тем, как он привык выражать себя. До Хэнфорта он вообще был довольно неэмоциональным внешне: Ло не был уверен, с чем это было связано, но ему часто говорили, что он молчалив и что у него равнодушное лицо, хотя ему казались подобные замечания несправедливыми, учитывая весь ураган чувств, который он обычно переживал из ситуации в ситуацию. Дилан, ещё до их побега с острова, однажды окрестил его лицо покерфейсом. В настоящем Хэнфорте же Лололошка внезапно для окружающих стал куда чаще говорить, что в конечном итоге привело его к той эмоциональности, которая была у него сейчас: он всё ещё сохранял пресловутый покерфейс, но по крайней мере кривился, улыбался и разговаривал больше, чем во все предыдущие годы вместе взятые. Райя в связи с этим как-то выдвинула теорию, что подобный селективный мутизм был попыткой психики справиться с травмой от постоянной амнезии. Как бы там ни было, настоящий Лололошка, видимо, был далёк от эмоциональности прошлого себя. Ну или просто выражал свои эмоции не так ярко и явно, ибо прошлый он корчил всякие рожицы с такой рьяностью, что если б Лололошка мимировал так сейчас, у него с непривычки заболели бы мышцы лица. Не то чтобы его прям сильно беспокоило такое различие: над эмоциональностью можно было поработать.       А вот если что Ло из всего этого и беспокоило, так это тот факт, что Эграсса практически не покидал Архей. Ему казалось это логичным и в то же время странным: с одной стороны, эльф действительно нёс ответственность за родной мир. Если Лололошка правильно понимал, Эграсса был занят не только исследованиями и изобретениями, но политикой, в частности дипломатией, и общественно-просветительской деятельностью в том числе: у него было внушительное влияние что на эльфийский совет, что на власти других рас. Про простонародье и говорить нечего – Лололошка по привычке подслушивал сплетни на улицах. Одной из любимых тем для обсуждений были Первые, в особенности, собственно, Эграсса и внезапно сам Ло. Причём их имена мелькали не только в разговорах людей и эльфов: Лололошка слышал одну дискуссию дворфов о нём и Эграссе – правда, об их межрасовых отношениях, а не достижениях, но тем не менее. Дворфы же их не унижали за это! Для расистского Архея это вполне себе было тоже достижение. Ещё было упоминание группой орков в бытовом порицании эльфов: один из них сказал, что «из длинноухих нормальный только Эграссель», и остальные с ним согласились. Эграссу любили, уважали и слушали, и в этом было мало чего удивительного – он более чем заслуживал, учитывая, как он отдавал всего себя Архею без остатка.       Но с другой стороны Эграсса был мироходцем. Междумирцем, Первым, неважно. В его распоряжении были возможности, о которых другие могли только мечтать: бороздить просторы бесконечной Вселенной, путешествовать по тысячам миров, знакомиться с самыми разными культурами, традициями, философиями, людьми, эльфами, кем и чем угодно. Это было частью его существа, как было частью Лололошки. Как сон, как счастье, как дыхание – базовая потребность, без неё никак. Почему Эграсса отказывался от всего этого на протяжении веков? Лололошка понимал, что эльф до боли в сердце любил Архей – Ло был уверен, что прошлый он любил родной мир не меньше – но Эграсса, судя по всему, едва ли покидал его даже спустя тысячелетие. Неужели ему не хотелось немного сменить обстановку? Посмотреть на другие миры, а не просто слышать о них в чужих рассказах? Пойти с прошлым Ло, а не неловко отмазываться от его уговоров? Последнее было особенно странным: Эграсса, казалось, наоборот был за любую инициативу Лололошки или её отсутствие, едва ли проявляя сопротивление. Хочешь поцеловаться на глазах у всех? Давай. Не хочешь рассказывать о кошмарах? Как скажешь. Хочешь пойти к нессамельде, хотя я работаю? Пожалуйста. Наверно, Лололошка был слишком подозрительным, но он всегда интуитивно чувствовал, когда ему что-то не договаривают. Прошлый он, кажется, ощущал то же самое.       Что могло удерживать Эграссу в Архее настолько сильно – вопрос. Не то чтобы у Лололошки их уже не накопилось на целую отдельную книгу под названием «Какого чёрта».       Ло со вздохом откинулся на спинку стула. Его взгляд, рассеяно скользивший по помещению читального зала городской библиотеки, упал на окно: для вечера сейчас было довольно светло. Солнце медленно, но верно близилось к горизонту, небо было бледно-голубым. Сколько сейчас времени вообще?       «Восемь часов двадцать три минуты» – ответил на свой же вопрос Лололошка и тут же чертыхнулся про себя, закрыв лежащую перед ним книгу. За витанием в облаках он благополучно проворонил момент, когда должен был закончить свои дела на сегодня и начать собираться домой. Это было ещё одной договорённостью прошлого Ло с Эграссой: завершать рабочий день не позднее восьми часов вечера. Ло узнал об этом на вторые сутки пребывания в Архее, когда беззаботно скитался по всему Глассгарфу в самовольной экскурсии. Резкий голос Эграссы, раздавшийся у него в ушах, чуть не заставил его упасть с моста в реку и начать озираться по сторонам: Лололошка мало того, что витал в своих мыслях, так ещё до этого и не задумывался, что Эграсса может ментально связаться с ним через с Искру, как это делал Джон. Хотя об этом тоже следовало догадаться. Впрочем, Эграсса, будучи личностью более деликатной, чем альтер-эго Ло, напомнил об установленном времени – насколько Ло вообще мог что-либо помнить – и мягко попросил собираться домой.       Очевидно, что Лололошка эту ошибку повторять не собирался. Ну, как, он уже повторил, но раз Эграсса пока не заметил, то оно и не считается.       – Я дома! – крикнул Лололошка через полчаса в стены поместья: эхо его голоса глухо пронеслось по коридору. Было странно называть это в будущем прогнившее заражённым скинтом место домом, но Ло старался свыкнуться с положением дел как можно скорее, а потому пытался относиться к окружающему миру как к чему-то родному, а не чужому. – Прошу прощения за опоздание, засиделся в библиотеке... Эграсса?       Никто не ответил. Лололошка вопросительно огляделся по сторонам, ожидая, что откуда-то донесётся знакомый мужской голос – Ириэль, скорее всего, уже ушла – но в поместье было неожиданно тихо. Ло поёжился от неприятных ассоциаций, но, тряхнув головой, решил для начала спуститься в лабораторию. Мало ли, Эграсса был настолько увлечён, что просто не услышал зова. Ну, или его просто не было в поместье...       Первая теория оказалась ближе к правде. Эграсса, как и следовало ожидать, обнаружился за столом, однако в довольно необычной позе: эльф, обычно сохраняющий прямую осанку, сейчас же чуть сгорбился. Одна рука вольно лежала на дубовой поверхности, едва сдерживая перо в расслабленных пальцах; другая подпирала щёку. Глаза были закрыты, лишь ресницы изредка немного подрагивали. Он что, заснул прямо за рабочим местом? Лололошка озабавленно наклонился к эльфу поближе, пытаясь детальнее рассмотреть его слегка нахмуренное лицо: он уже видел спящего Эграссу по утрам и пару раз посреди ночи, но это было что-то новое. Обычно тугая коса была немного растрёпана после долгого дня, благородные черты лица чуть подсвечивались рядом лежащим скинтом. Грудь равномерно вздымалась в такт едва слышному дыханию.       Мило.       Взгляд Ло невольно скользнул от чужого лица к сделанным записям. Это были какие-то магические формулы и заметки, предназначение которых Лололошка мало понимал: почерк Эграссы, несмотря на аккуратность, был излишне витиеватым, но даже с умением Ло читать самые неразборчиво написанные слова, он всё равно не мог расшифровать многое из-за недостатка знаний в области архейской магии. К тому же создавалось впечатление, что Эграсса писал быстро, в спешке, как будто на эмоциях: много какие слова и уравнения были зачёркнуты по несколько раз, что не особо было характерно для эльфа. Эграсса вроде как перечёркивал неправильные записи обычным крестом, а не мазал пером туда-сюда. Зато Лололошка легко узнал рисунок, сделанный рядом со случайными размышлениями о взаимосвязи крови и скинта. Эльфийские наручи. Он пробежался глазами по заметкам ещё раз, попытавшись сопоставить одно с другим: кажется, Эграсса хотел с помощью них добиться какого-то эффекта... на крови?..       «Гениальный вывод, Лололошка» – саркастично подумал он, всматриваясь в одну из магических формул: под цифрами, рунами и буквами быстрым почерком было написано «заражение или намерение?». Последнее слово было тоже перечёркнуто несколько раз, что заставило Лололошку вытянуть шею под неудобным углом в попытке прочитать его по вмятинам на бумаге от пера. Ну и что это значит? – «Великолепная детективная работа. Какие ещё инсайты посетят твою светлую голову?»       Только не говорите, что ему придётся ещё и архейскую магию изучать. Ло сегодня пробежался по какому-то учебнику чисто для азов, но этих самых азов было, очевидно, недостаточно для понимания гения Эграссы. Нет, это круто, конечно, что Эграсса был таким умным и продвинутым, но Лололошка-то не был. По крайней, Лололошка из будущего. А ещё у Лололошки из будущего не осталось в запасе никакой усидчивости, чтобы корпеть над учебниками ещё пару дней или тем более недель. Он, вообще-то, уже завтра планировал приступить к хронокинезу. Хотя, это ведь тоже магия...       Эграсса вдруг вздрогнул. Ло моментально подался назад неслышным движением, чтобы не выглядеть подозрительно, и положил руку на чужое плечо.       – Это не лучшая поза для сна, знаешь ли, – сказал Ло первое, что пришло ему в голову. Эграсса чуть раскрыл глаза, пару раз моргнув, после чего повернул лицо к стоящему рядом парню. Тот невольно усмехнулся: Эграсса выглядел довольно забавно в своей сонной рассеянности.       – Привет... долго ты здесь стоишь?       – Только что пришёл. А что?       – Ничего, – невнятно пробормотал эльф, отвернувшись обратно к записям и потерев лицо ладонью. – Обычно я тебя сразу слышу, а не только... сколько времени? – ладонь Лололошки интуитивно скользнула в карман кофты.       – Без пяти девять, – в то же время не задумываясь ответил он, чуть нахмурившись из-за отсутствия... чего-то. Зачем он сунул руку в карманы?       Эграсса рассеянно окнул.       – Поздновато для исследований.       – Не то слово, – усмехнулся Ло, присев на край стола. – Ты в порядке?       – В полном, – Эграсса откинулся на спинку стула, рассеяно проведя рукой по своим растрепавшимся волосам: лента на косе грозилась вот-вот развязаться и окончательно распустить золотистые пряди. – День просто напряжённый вышел.       Лололошка чуть склонил голову в вопросе, жестом показывая, что он слушает. Эграсса вообще очень любил с ним разговаривать: все последние дни, когда Ло возвращался из Глассгарфа, эльф постоянно расспрашивал о его делах и рассказывал о своих. Правда, Лололошка мало чем мог ему ответить: поведать о своих занятиях он не мог, затронуть мирскую жизнь Архея из-за отсутствия знаний тоже, а выдумывать глобальные события в городе казалось себе дороже, ибо эльф был куда больше осведомлён о происходящем в обществе и круге общения прошлого Ло. Так что Лололошке приходилось ограничиваться сухим отчётом «сходил туда, сделал то, увидел это» в пару кратких предложений, не особо углубляясь в детали. Если Эграссу и задевала такая немногословность, то виду он не подавал. То ли ждал, пока Ло решиться рассказать о причинах подобной сдержанности, то ли старался не обращать внимания, чёрт знает. Сам он меньше говорить от этого не переставал, что, честно говоря, Лололошку очень радовало: он не хотел, чтобы из-за его неправильных реакций и действий их отношения с Эграссой как-то ухудшились. Подобные мелкие разговоры о том и сём были признаком огромного доверия между ними, и это доверие хотелось как минимум сохранить.       Даже если он слабо въезжал в рассказанное. Лололошке называли так много случайных и незнакомых имён, что он в них попросту путался, и дырявая память ему вовсе не помогала с их запоминанием. Эграсса вскользь упоминал о своих планах на сегодня вчера, вот только кто был этот Веритас, о котором сейчас шла речь, Ло уже не помнил. Какой-то эльфийский политик, судя по всему, у которого возник серьёзный конфликт с новым послом от людей по причине недостаточно дорогого вина в качестве подарка.       – ...Что? – неверяще воззрился Ло на Эграссу, когда тот ему упомянул эту часть истории. Тот просто пожал плечами.       – Ты знаешь, как это бывает. К тому же это ведь статус...       Лололошка не был уверен, что именно знает, но представить себе такую ситуацию в принципе мог. В мыслях он это звал на манер своего альтер-эго, типичным средневековым бредом. Они были с Джоном в одном таком мире ещё в самом начале войны: казалось, неверный чих и всё, Ло внезапно оскорбил целое государство. А сколько обсуждения вызывали очки, ношение которых якобы было проявлением неуважения к правящему монарху... Средневековье было странным периодом для многих миров.       – Дай угадаю, разруливать пришлось тебе? – Эграсса недоумённо посмотрел на него.       – Разруливать? – его голос звучал настолько растерянно, что Лололошка осоловело моргнул, пытаясь смекнуть, что конкретно он сказал не так.       – Ну... тебе пришлось разбираться с этим? – Эграсса иногда не понимал лексику или сленговые значения, которые использовал Лололошка, из-за чего переспрашивал с крайне озадаченным лицом. Ло это напрягало, но сам эльф, кажется, относился к этому спокойно. Наверное, это был знакомый ему, а точнее другим Первым вопрос количества посещённых миров и заимствований оттуда. – Эльфы и люди же не в состоянии войны из-за какого-то вина?       – А... конечно нет, – усмехнулся Эграсса. – Всё в порядке. Это всё равно в каком-то смысле входит в мои обязанности, регулировать подобные ситуации.       – И чтоб без тебя Архей делал, – пробормотал Ло, прекрасно зная ответ на этот вопрос. – Так тебя так расизм что ли подкосил, что ты аж до спальни не дошёл?       – Понятия не имею. Я не чувствовал себя настолько уставшим. Видимо, это знак, что пора сделать перерыв, – Эграсса встал из-за стола, параллельно сняв резинку с волос и окончательно распустив их. – Разве что стол убрать надо.       – Давай помогу.       Почему-то Лололошке казалось, что Эграсса немного слукавил в своём ответе, но доказать этого, очевидно, не мог. Эльф на самом деле был с ним откровенен во всём, что не касалось Тадмавриэля: делился впечатлениями, эмоциями, переживаниями, но за прошедшие пять дней тема отца не всплывала. У Ло не было идей, как её безопасно поднять, чтобы не вызвать подозрений, а у Эграссы не было причин вообще её затрагивать. Он как будто о нём и вовсе не вспоминал – по крайней мере, если бы Лололошка не знал правду, он бы именно так и подумал. Прошлый Ло так точно, судя по всему, ни о чём не догадывался. Это было... странно. У них же были вроде как доверительные отношения. Может, Лололошка поторопился с выводами и его прошлая версия всё-таки что-то знала? Голова под конец дня не варила от слова совсем – было сложно сделать какие-либо выводы на основе двух видений и едва недельного общения с Эграссой.       – Спасибо, – сказал эльф, когда они закончили убирать рабочее место: это не заняло слишком много времени. Лололошка лишь похлопал того по плечу, прикосновением направляя к лестнице.       – Пошли... – Ло прикусил язык, чуть не сказав «дружище». Он не был уверен, мог ли он так обращаться к Эграссе, учитывая специфику их отношений. – Сон нужен не только мне, знаешь ли.       А сон ему нужен был прямо сейчас. Чтобы ночь поскорее закончилась и наступил новый день, когда Лололошка наконец мог перестать копаться в текстах и перейти к хронокинезу. Можно, конечно, было продолжать вчитываться в книги, ибо ему всё ещё не хватало некоторых моментов для понимания картины, но Ло просто надеялся на свой опыт в других средневековых мирах, которые по устройству должны были быть похожи на Архей, и чувство дежавю. Хотя Лололошка вообще не видел больше смысла что-либо читать: одно знание требовало другого, и это уже превращалось в замкнутый круг. Хотелось ему дальше корпеть над учебниками? Нет. Не терпелось ли ему заняться хронокинезом? О да. Выбор был слишком очевиден: Ло даже сидя в библиотеке мыслями постоянно отвлекался на магию времени, прокручивал те немногочисленные моменты, когда он к ней прибегал, вспоминал холодящие ощущения инея по коже. Наверно, он не должен был так сильно предвкушать использование хронокинеза, но Лололошка не мог ничего с собой поделать. Его почему-то будоражила эта идея, хоть он и понимал, что назначение у предоставленной магии более чем серьёзное.       Даже жаль как-то, что он не мог поделиться этим с Эграссой. По многим причинам жаль, но Ло не ожидал, что ему будет трудно скрывать свою деятельность не только из-за чувства вины, но и словленной гиперфиксации. Он не знал Эграссу слишком долго, но то ли дежавю и видения, то ли сам доброжелательный характер эльфа каким-то образом воздействовали на Лололошку так, что Эграсса казался ему давно забытым знакомым. Не в смысле полной амнезии, а в том, что Ло как будто его не видел настолько долго, что все воспоминания естественным образом стёрлись из памяти. Дивное чувство для кого-то, чья эта самая память была стёрта вовсе не естественным путём.       Не важно. Лололошка потерел кулаком глаза, кратко отвечая на вопросы Эграссы о прошедшем дне и пытаясь увести диалог в другое русло. Ло не знал, как долго ему будут ещё позволять проворачивать такие фокусы с немногословностью и перескакиванием с темы на тему, но пока была возможность, ею следовало пользоваться и не думать ни о чём отвлечённом. Со всем остальным он разберётся по ходу дела.       Не впервой в конце концов.

***

      – Хмммм, – вслух замычал Лололошка, с прищуром уставившись на архейскую двенадцать ритуального круга, в центре которого он сидел скрестив ноги; в руках он держал пергамент и перо для записей. Ло снова находился на подвальном этаже храма, где был в последний раз почти неделю назад. Почему-то ему это место показалось хорошим для того, где можно было бы попробовать начать использовать хронокинез – была здесь какая-то своя атмосфера, располагающая к использованию магии. К тому же в его голове слишком громко звенел голос Райи, настаивающий, чтобы Лололошка начинал изучение постепенно, а не сразу уходил с головой в практику без малейшего понимания теории.       Не то чтобы Лололошка мог противиться даже иллюзорному фантому Райи.       Поэтому в основном он сейчас пытался вспомнить, что ему вообще было известно о хронокинезе. Из самого недавнего разумеется можно было назвать недоступность будущего: спасибо распространению заражённого скинта на пространство и время, Лололошка из-за этого минимум потерял одну треть своих возможностей, если не говорить об остальном. Предсказывание и прочее были вне зоны доступа. Однако у него в распоряжении всё ещё оставались прошлое и настоящее, с которыми Ло мог спокойно работать, что определённо было больше, чем вообще ничего.       О настоящем Лололошка знал не очень многое. В основном то, как он пытался задержать Тадмавриэля во времени, когда они сражались на руинах главного храма человеческой расы. Это была идея, пришедшая в голову то ли случайно, то ли по ощущению магии – чувства тогда были смешанные, Ло не мог сказать наверняка. Главное, что это было эффективно: подобный приём работал как заморозка отдельного конкретного существа, заставляя его либо сильно замедляться, либо полностью застывать, пока мир вокруг продолжал своё движение. Почти как пауза – только видео стоит на месте, пока ты же делаешь, что хочешь, ровно как и реальность живёт дальше в привычном для неё темпе.       Про прошлое было известно немногим больше. Отмотка времени вспять была очевидной мыслью: об этом даже писали архейские люди, верившие, что наличие часов позволяет заниматься подобными махинациями. Ло же посчастливилось лицезреть этот аспект магии лично, когда Междумирец манипулировал временем в непонятно каких целях: весь мир на мгновение замирал, прежде чем словно в быстрой перемотке возвращался на пару минут назад. Сколько энергии Межумирец тратил на такие откаты, Лололошка даже не представлял: он полчаса назад из интереса попробовал отмотать целое мироздание хотя бы на несколько секунд в прошлое. Сказать, что это было наихудшей его идеей за последние недели, не сказать ничего. По ощущениям Ло словно пытался голыми руками сдвинуть с рельсов поезд в несколько сотен тонн, из-за чего чуть не надорвался в первый же момент попытки. Голова до сих пор слабо звенела, явно недовольная этим гениальным решением. На кой чёрт он вообще решил попробовать именно эту способность, а не ту же самую заморозку к примеру?..       Ещё была ускоренная регенерация. Тоже знание, добытое в битве с Тадмавриэлем: Лололошка пару раз неосознанно заставлял раны на теле срастаться быстрее, прежде чем понял, почему резерв магии так сильно расходовался, даже если он им не пользовался напрямую. Скорее всего, это можно было контролировать, если приходилось выбирать, куда влить больше энергии, на лечение или бой, ровно как и равномерно распределять её. Жаль, что у Лололошки было мало возможности думать о таких нюансах или учиться им прямо на ходу. Особенно распределять у него выходило тогда в моменте совсем плохо, но это была известная ему проблема: в практике пустотной магии Ло из-за большого запаса энергии тоже непроизвольно слишком много её расходовал, что потом выходило боком в самый неудобный момент.       Что ещё... хронокинез был магией, поэтому по идее подчинялся той же логике, что и другие виды магии, несмотря на свою уникальность. Скорее всего, трата энергии ещё зависела от того, был ли объект живым или не живым, его размеры, сложность молекулярного строения и так далее. Это нужно было проверить позже, когда Лололошка найдёт себе жертву для экспериментов, помимо самого себя.       «Пожалуй, это всё» – Ло вздохнул, затеребив в руке уголок пергамента и пробежавшись глазами по тексту ещё раз. Он не ожидал, что известная информация окажется настолько ограниченной: почему-то ему казалось, что он знал куда больше. Наверно, это была наивная мысль, учитывая специфику хронокинеза и всё такое, но, смотря на всего три пункта, Лололошка не мог не начать нервничать. Этого было мало. Слишком мало. Ему нужно было больше возможных вариантов использования магии времени, если он собирался каким-то образом с их помощью исправить ситуацию с будущим. Да и что ему делать-то сейчас? Он до сих пор чувствовал небольшую усталость из-за своей гениальной идеи отмотать время вспять. Джон бы его попытки охватить всё и сразу точно на смех поднял. Но Джон также бы и понимал больше в том, чем именно стоит заниматься и как распланировать последующую деятельность, а не хаотично тыкался там-сям в надежде «авось сработает». Лололошка старался сейчас быть последовательным – он же сидел и анализировал магию, а не сражался ею абы как со слизнями в болоте в конце концов – но с Джоном этот процесс был бы намного легче и быстрее.       ...О чём он думает? Ло жёстким усилием заставил себя успокоиться и прочитать текст ещё раз. Кажется, за ненужными размышлениями он упускал какой-то важный момент, но Лололошка не был уверен, какой конкретно. Ещё раз, что ему было известно? «Заморозка» существа, откат времени в прошлое, ускоренная регенерация. Довольно сильный разброс способностей, если так подумать, и дело было не только в делении на настоящее и прошлое. А в чём тогда? В ещё одном делении на условную боевое, защитное, исцеляющее и прочие направления? Вряд ли, это было присуще любой магии. Ло, нахмурившись, прикусил кончик пера, изо всех сил пытаясь понять, что именно ему не давало покоя в этих трёх пунктах.       Сильный разброс. Сильный разброс в чём? Во времени? В пространстве? В затрагиваемых существах, территории?       «А ведь действительно» – Ло чуть подался вперёд, окончательно сгорбившись над пергаментом. Так называемая «заморозка» затрагивала лишь одно существо, но откат в прошлое уже касался целого мироздания. Почему? Действительно ли «заморозка» ограничивалась одним конкретным объектом, а откат обязательно распространялся на всё живое? Можно ли было сделать, к примеру, наоборот: заморозить мироздание для всех вокруг, кроме самого Лололошки, а время отмотать лишь для одного конкретного существа?       Основой любого обучения был старт с малого. Чтобы была возможность привыкнуть, попрактиковаться на чём-то несерьёзном, прежде чем переходить к более сложным вещам. Именно поэтому ведь Ло и решил сначала спуститься в ритуальную залу вновь, чтобы подумать над магией времени в спокойной, тихой обстановке, а не как это обычно с ним происходило: в спешке и не вдаваясь толком в суть дела пытаться сообразить что-то прямо на ходу. Он уже так попробовал в битве с Тадмавриэлем, получилось не очень. И, в общем-то, Лололошка не мог охватить время для целых мультивселенных, не сейчас так точно. Даже если ему в теории могло хватить выносливости, Ло недоставало мастерства, необходимого резерва магии, понимания её работы и прочих тонкостей. Но что насчёт одного мира, пары существ, одного объекта? Одного. Одной вещи. С чего можно было бы начать это самое «малое».       Лололошка с прищуром глянул на пергамент у себя в руках, прежде чем быстрым движением порвать его напополам, положить обрывки на пол и сконцентрировать магию в правой ладони: она разрослась светло-сиреневым инеем по коже и затрещала редкими искрами. Он практически невесомо провёл по линии разрыва пальцами, представляя, как бумага срастается обратно под его прикосновениями. Пергамент охватило слабое бледно-фиолетовое свечение: там, где Ло затрагивал разорванное место, сияли сиреневые вспышки, прежде чем исчезнуть и явить миру совершенно целый пергамент. Лололошка, окончательно убрав ладонь, неверяще уставился на восстановленную бумагу, как будто полученный результат был совершенно не тем, чего он ожидал.       Получилось. Получилось? Получилось!       Резко раздался характерный треск. Пергамент снова разорвался на две части.       – Чего? – не понял Лололошка. В этот раз бумагу точно порвал не он. – Э-э, не, давай обратно...       Что-то не сработало. Или сработало? Ло склеил с помощью магии разорванное место вновь, только чтобы оно также порвалось спустя несколько секунд. Он растерянно склонил голову в немом вопросе, как будто пергамент мог ему ответить, какого чёрта он разрывается уже вторую попытку подряд. Магия ведь сработала, Ло был в этом уверен! Тогда в чём была проблема? Он что-то упускал?       «Всегда конкретно формулируй свои намерения» – прозвенел голос Джона в голове: Лололошка чуть не хлопнул себя по лбу от очевидной ошибки. Магия всегда требовала крайне чёткого запроса, иначе начинала своевольничать и давать неверный результат. Ну да, конечно, намерение ведь Лололошки ограничилось желанием «хочу вернуть пергамент в исходное состояние», без уточнения... чего? Времени?       – Ладно... – выдохнул Лололошка, снова приблизив уже искрящую сиреневым ладонь к пергаменту. – Вернись в исходное состояние. Навсегда.       Навсегда, навсегда, навсегда, не рвись больше...       Сначала лёгкое покалывание в руке резко скрутилось до почти спазматического напряжения: как будто кто-то облил конечность ледяной водой. Ло стиснул зубы, но продолжил пытаться восстановить бумагу в один цельный кусок. Процесс, который в первые два раза не занимал особых усилий, сейчас внезапно оказался крайне трудным: пергамент не срастался по одному лишь мановению руки. Вместо этого он очень медленно и очень неумело соединялся повреждёнными волокнами, словно Лололошка выполнял какую-то хирургическую работу. Ло вытерпел подобное напряжение до одного сантиметра склеенной бумаги, прежде чем отпустить руку и согнуться пополам от неожиданной усталости: он мало того, что попытался прыгнуть выше головы, так ещё к тому же снова неравномерно вливал магию. К недовольству Лололошки, пергамент разорвался сразу же, как только он убрал магическое воздействие.       – Зараза, – скривился он, смотря на бумагу так, словно та была виновна во всех смертных грехах.       Видимо, Лололошка слишком много хотел с запросом «навсегда». Он, правда, не понимал, в чём конкретно была его сложность, но ему в любом случае пришлось бы узнать это рано или поздно. В постоянстве, может быть? Длительности эффекта? Единственный вывод, который Ло сейчас мог сделать, это то, что начинать надо было буквально с малого.       – Ладно, упрямое ты создание, – как будто кусок пожелтевшего пергамента был живым существом, чтобы так к нему обращаться. – Давай попробуем... тридцать секунд, – Ло распрямился и чуть посжимал руку в кулак несколько раз, прежде чем с всё тем же упорством приложить раскрытую ладонь к разрыву. Благо, что ему не нужно было считать про себя: встроенный хронокинезом внутренний секундомер сам ему сообщил конец отсчёта простым осознанием, словно подобная способность чувствовать время была сравнима с возможностью видеть цвета или слышать звуки. Пергамент, продержавшийся ровно тридцать секунд в целом состоянии, разорвался надвое сразу же по истечению установленного времени. – Да! Есть! – наконец-то хоть немного стала понятна логика откатов. Получается, надо было устанавливать конкретное время, которое могло бы продержать предмет в определённом состоянии, прежде чем он вернётся в то, в котором находился до применения магии. Всё ещё не было ясно, можно было ли вернуть вещь к исходнику, но... что вообще можно было рассматривать как исходник? Пергамент с записями или без них?       Вот уж Лололошка не думал, что его изучение хронокинеза начнётся с какой-то бумаги, но какие только сюрпризы не преподносит жизнь. Сражения? Практика в бою? Куда там: он неиронично настолько сконцентрировался на процессе, что потратил на разные откаты несколько часов, чуть не забыв о других двух известных ему способностях хронокинеза. Это даже было по-странному весело: смотреть, как на разорванном или наоборот целом пергаменте исчезает написанный Ло текст и спустя определённое время появляется вновь; как очки, перо или бумага, скрученная в трубочку, подброшенные вверх, замирают в воздухе, потому что Ло применил заморозку.       Скорость регенерации он тоже проверил, сделав небольшой надрез на руке в пять сантиметров: при полной концентрации на восстановлении его удалось залечить за пять минут тридцать две секунды, что было недостаточно хорошим результатом на взгляд Лололошки, учитывая несерьёзные размер и глубину пореза. Хотя для начала, наверно, было неплохо. Главное тренировать дальше. Жаль только, что резерв сильно истощался от неумения толком пользоваться хронокинезом.       Проблема ещё заключалась в том, что Ло вливал куда больше магии, чем требовалось. Он умел относительно контролировать этот момент с пустотной, но с хронокинезом приходилось учиться этому заново: магия времени по ощущениям была склизкой, как лёд, из-за чего постоянно «выскальзывала» из-под контроля. Неудивительно, что Ло так плохо управлял ею в битве с Тадмавриэлем: она была ещё более упрямой и своевольной, чем пустотная, если магии вообще можно было приписывать какой-либо характер.       Ну да. Времени не очень нравится, когда его пытаются контролировать – невзначай может выйти боком. Ло лишь надеялся, что даже в этом аспекте он сможет найти с ним общий язык.       – Я дома! – крикнул Лололошка в поместье: с непривычки использования хронокинеза ему пришлось закончить на два часа раньше обычного. Резерв магии был полностью опустошён, тело холодило от его длительного использования, но в общем и целом Ло чувствовал себя относительно хорошо – по крайней мере, он не довёл себя до потери сознания с этой тренировкой. Усталость была приятной и не такой выматывающей, как он предполагал изначально, но этого и стоило ожидать: пергамент, перо или очки не являлись вещами со сложным строением. В этом смысле куда тяжелее и энергозатратнее была регенерация, потому что Лололошка, очевидно, был живым организмом.       Пергамент в его руках, скрученный в трубочку, был на данный момент цел и невредим. Лололошка поставил на него таймер в четыре часа ещё в храме, прежде чем использовать регенерацию в последний раз и окончательно выдохнуться.       Впервые за этот месяц Ло чувствовал себя настолько довольным. Ему казалось, что он как будто наконец занялся чем-то действительно важным, не в обиду куче учебников по истории Архея. Лололошка понимал, что без них ему пришлось бы куда сложнее – ему было тяжело поддерживать диалог с Эграссой, когда речь заходила о мирской жизни, общих знакомых, политике или социальных проблемах – но его неугомонная сущность требовала больше движения, изучения, лазания туда-сюда, практики. Даже если Ло ограничился сегодня стенами храма, чтобы проверить уже имеющиеся знания, это было только начало. И Лололошка не мог дождаться продолжения.       Он поднялся на второй этаж, чтобы оставить сумку в спальне, как краем глаза в соседней комнате уловил движение. Ло заглянул в дверной проём: чёрные волосы стоящей к нему спиной девушки, заплетённые в две косы, он уже мог узнать где угодно.       Ириэль – имя, которое упоминал Эграсса ещё в самый первый день – оказалась ожидаемо эльфийкой и неожидаемо одной из домработниц, которая смотрела за поместьем, пока Эграсса и Лололошка были заняты своими делами. Хотя Ло мог бы и сам догадаться: имение всё-таки было далеко не маленьким, а у них с Эграссой было слишком много работы, чтобы ещё грузить себя домашними обязанностями. То, как он шуганулся её при первой встрече из-за неожиданности, было феерично: он правда не задумывался, что в поместье может быть кто-то третий или четвёртый, даже если и на пару часов. Спасибо хоть, что Ириэль посчитала данный инцидент просто забавным. Она ему в общем-то симпатизировала: Ло не особо много общался с ней, в основном перекидываясь односложными предложениями, но Ириэль была в общем и целом довольно доброжелательной. Иногда пугающей, излишне любящей чистоту, но доброжелательной. Помимо неё в поместье работала ещё человекиня, но Лололошка пока её не видел. Кажется, Эграсса упоминал, что она в отпуске или что-то вроде.       – Привет. Уже заканчиваешь? – Ириэль резко вздрогнула и развернулась к парню всем корпусом.       – Лололошка! – выдохнула она, положив руку на грудь. – Добрый вечер... Вы стали намного тише ходить, – Ло слегка поднял брови.       – Настолько, что твой эльфийский слух не смог уловить моего приближения? Я ж крикнул, что пришёл, – смуглое лицо эльфийки чуть покраснело.       – Будучи на первом этаже, и это я услышала, – домработница сузила глаза, смотря на Лололошку с подозрением. Кажется, подобное замечание её задело. – Ну? И зачем же Вам ко мне так подкрадываться?       – Я не подкрадывался, – растерялся Ло. – Я же всегда так хожу, разве нет? – Ириэль лишь выразительно вздёрнула бровь, на что Лололошка окончательно замялся и пробормотал: – Эграсса меня всегда слышит... – без шуток, она правда его иногда пугала. У неё были слишком светлые голубые глаза для подобных пристальных взглядов. Да и почему все так удивляются, что он тихо ходит? Это же вроде общеизвестный факт.       – Слышит? Вы прекрасно знаете, что он Вас в первую очередь чувствует, а не слышит, – хмыкнула эльфийка. – Собственно, об Эграсселе. Он просил передать Вам, если мы пересечёмся, что был вынужден ненадолго покинуть поместье, однако постарается вернуться как можно скорее.       – А... хорошо... – Ириэль ещё пару секунд сверлила Лололошку взглядом, прежде чем её лицо смягчилось.       – Прошу прощения, – искренне сказала она. – Вы застали меня врасплох. Я не ожидала Вас увидеть в поместье так рано, обычно Вы приходите уже после того, как я закончу рабочий день, – Ло неопределённо махнул рукой.       – Решил пораньше закончить сегодня. Что насчёт тебя?       – Если позволите. Все просьбы Эграсселя я уже выполнила, и если у Вас нет для меня ещё каких-либо задач...       – Без проблем, Ириэль. Хорошего тебе вечера.       Кажется, Лололошка впервые за пребывание в прошлом Архее остался в поместье совершенно один. В этом старинном, слишком огромном по мнению Ло для двух существ поместье. Которое определённо у него ни с чем не ассоциировалось и не вызывало никаких воспоминаний, неа. Лололошка мотнул головой: он уже почти подумал остановить на полпути Ириэль и попросить её дождаться прихода Эграссы, но это было бы не очень красиво с его стороны, если не по-детски. К тому же когда ещё предоставиться возможность обшастать здесь каждый угол, не выглядя при этом подозрительно? Нужно было пользоваться случаем.       – Боги, здесь действительно слишком много комнат, – пробормотал Лололошка себе под нос, обходя всего-то первый этаж. Ладно, он ещё мог понять большой зал, кухню и столовую, но некоторые помещения казались заброшенными, словно для них больше не было никакого применения. Удивительно, что само поместье, несмотря на размер, не выглядело одичалым. Или нет, учитывая, что здесь всё-таки сейчас кто-то жил и заботился о состоянии дома.       Куча кладовых для разных продуктов и вещей вызывала вопросов куда меньше заброшенных спален и кабинетов: Ло остановился в одной из таких, без всякой цели открыв первый попавшийся сундук. Всё барахло – он уже почти закрыл обратно, как вдруг его взгляд зацепился за одну конкретную вещь.       Эльфийские наручи, связанные верёвкой.       Лололошка с интересом взял их и покрутил в руках, оглядывая. Сколько он знал об их существовании, столько Ло и не понимал, в чём вообще был смысл этой вещи. Какой толк от наручей, которые причиняют вред только их владельцу? С тем же успехом можно было вскрыть себя обычным кинжалом, не особо парясь лишними элементами. К тому же да, Сайрисса смогла найти им применение для своего порошка, но с какой целью подобный инструмент изначально создал сам Эграсса, было неизвестно. Что там Джон и Альфред вообще рассказывали про момент, когда Тадмавриэль впервые открыл заражение? О лезвие наручей случайно поранился Лукий, потом сам Тадмавриэль... Очевидно, они как-то взаимодействовали с самой кровью и что-то с ней делали: об этом даже свидетельствовали вчерашние заметки Эграссы. Только каким образом, Лололошка не особо понимал. Надо всё-таки было спросить Сайриссу, пока была такая возможность.       По телу внезапно пробежала знакомая дрожь, прежде чем артефакт в руках охватило слабым сиреневым ореолом света. Ло удивлённо вскинул брови: магия времени? У него, конечно, немного восполнился резерв за прошедший час, но использовать его сейчас было не самым разумным решением. Да и для чего? Лололошка вообще больше не собирался вызывать хронокинез сегодня, тем более испытывать его на наручах, которые потом хотел взять Эграсса для своих исследований. Мало ли, какой магический след останется – перед Эграссой потом не объяснишься. Разве что дурачком прикинуться, но Ло стоило заканчивать со злоупотреблением невинного выражения лица.       Он уже собирался отложить наручи от греха подальше, как вдруг замер, поняв, что сундук, стоящий рядом, был совершенно другим. Ло в панике оглянулся, резко осознав реальность вокруг себя: он не находился больше в кладовке на первом этаже. Это была лаборатория. Какого чёрта? Лололошка никуда не уходил...       – Ну и что это? – раздался раздражённый голос, от которого у Ло застыла кровь в жилах. Беззаботный настрой улетучился, словно его никогда и не было.       Нет. Нет. Этого просто не может быть. Только не сейчас. Просто не может быть сейчас.       Лололошка мог узнать этот голос где угодно, хоть и желал никогда его больше не услышать. Одно только чужое слово могло его кинуть в едва сдерживаемую ярость, но куда больше Ло сейчас чувствовал медленно расползающийся по телу страх: он же не готов. Совершенно не готов. Можно, конечно, тянуть время до прихода Эграссы, но что потом?       Что делать. Что делать. Что он должен делать?       Режим воина включился словно по щелчку пальца, заставляя Ло выйти из транса и мгновенно оценить обстановку вокруг себя: за секунду он развернулся, выхватив спрятанный в рукаве кинжал одной рукой, а другой сжав наручи. Тадмавриэль, сидящий вполоборота за тем же столом, за которым работал Эграсса, едва ли обратил внимание на чужие резкие действия: всей своей позой он выражал крайнее недовольство. Краем сознания Ло отметил определённые изменения во внешности старого эльфа: в отличие от последнего раза, у Тадмавриэля была недельная щетина и куда более усталый вид, словно он практически не спал несколько дней подряд. Его глаза, всегда смотрящие на Лололошку с неприязнью или снисхождением, будто тот был грязью под ногами, были отведены в сторону. Странно: их радужка с этого ракурса казалась почему-то болотно-зелёной, а не фиолетовой.       Но больше всего Ло покоробило не это. Куда больше его испугал тот факт, что рядом с Тадмавриэлем стоял мальчик: маленький и худой, ему максимум можно было дать лет двенадцать. Защитные рефлексы Лололошки почти сработали на то, чтобы схватить ребёнка и увести за свою спину, как вдруг его взгляд зацепился за то, что мальчишка держал в руках.       – Это наручи, отец! – прощебетал ребёнок, и Лололошка, мягко говоря всё ещё напряжённый из-за присутствия Тадмавриэля, озадаченно моргнул. Взгляд от наручей в чужих маленьких ладонях дёрнулся сначала к светящимся сиреневым наручам в собственных, а потом к детскому личику: мальчик внезапно показался ему странно знакомым...       ...погодите. Он сказал «отец». Лололошка моргнул ещё раз, чтобы удостовериться в том, что он видит.       Это что, Эграсса? Какого чёрта он уменьшился?       – Я их сам сделал! – продолжил чирикать слишком детским голосом мини-Эграсса, и тут Лололошка окончательно растерялся, не понимая абсолютно ничего в происходящем вокруг него. – Пришлось, конечно, немного с ними повозиться, но неважно. Позволь показать тебе, что они делают!       Что за чёрт. Хотя какая разница, нужно было увести ребёнка от этого психа. Ло в мгновение ока оказался рядом с мальчиком, пытаясь локтём оттолкнуть его от Тадмавриэля: ладони всё ещё были заняты кинжалом и наручами. Рука прошла сквозь чужое тело, как через голограмму.       – У меня нет времени на твои глупости, Эграссель, – прорычал Тадмавриэль, и Лололошка, несмотря на усилившуюся растерянность, чуть было не швырнул оба лезвия в чужое самодовольное лицо. Ну не выносил он вида этого старого придурка. – Я позвал тебя для дела, а не чтобы ты отвлекал меня от него.       – Не смей так с ним разговаривать, ты...       – И я здесь, чтобы помочь тебе, отец, – с несвойственной детям серьёзностью кивнул Эграсса, полностью проигнорировав грубость Ло. Или вовсе не услышав? Лололошка на всякий случай продолжил стоять между эльфами, рукой пытаясь отгородить младшего и испепелить старшего взглядом. – Именно поэтому прошу тебя позволить мне показать, что делают эти наручи.       – Я же сказал...       – Тебе нужно взять мою кровь для экспериментов, я знаю, – перебил Эграсса. Желваки Тадмавриэля дёрнулись от подступившего гнева: Лололошка не на шутку испугался, что эльф сейчас ударит собственного сына, но Эграсса продолжил тараторить то ли не обращая внимание на чужую ярость, то ли наоборот её опасаясь. – Но я пару месяцев назад изучал твои дневники и заметил запись, где ты рассуждал, что процесс мог бы идти быстрее, не трать ты столь много времени на обработку крови. Я подумал...       – Эграссель, – угрожающе протянул Тадмавриэль, на что Ло огрызнулся:       – Закрой рот.       – Я подумал, – снова проигнорировав их обоих, продолжил тараторить Эграсса, – я мог бы помочь тебе с этим! Упростить процесс! Поэтому создал эти наручи! – мальчишка внезапно закатал рукава своей зелёной кофты, но остановился на секунду, чтобы показать отцу спрятанное в будущем артефакте лезвие. – С помощью них тебе будет не только проще собирать мою кровь...       Что?       – ...но и обрабатывать её тоже! Здесь есть специальные вырезы... – Лололошка медленно повернул голову и немигающим взором уставился на Эграссу, словно впервые за всю жизнь увидев эльфийского ребёнка. Чья кровь для чего, ещё раз? Он настолько был сконцентрирован на Тадмавриэле, что половину сказанного мальчишкой пропускал мимо ушей.       – Что ты... – внутри Лололошки всё резко заледенело от мгновенного осознания происходящего, как только маленький Эграсса натянул один из наручей на своё худое предплечье.       Стоп. Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп. Нет. Нет!       – А ну сними сейчас же! – рявкнул Ло, одним движением засунув кинжал обратно в рукав, а другим откинув собственные наручи, чтобы случайно не задеть лезвием Эграссу и остановить его от той дурости, что мальчишка собирался совершить. Но картинка перед глазами резко поменялась: Эграсса, Тадмавриэль и лаборатория растворились дымкой в звуке разбитого стекла, размыв на пару секунд зрение, прежде чем Лололошка снова пришёл в себя в кладовой. Он растерянно моргнул, лихорадочным взглядом окинув тесную комнату: всё то же скопление сундуков вместо книжных стеллажей и кучи пергаментов в просторном помещении. Тускло светящий фонарь вместо хорошего освещения лаборатории. Один Лололошка, без чьего-либо присутствия. Без Эграссы. Без Тадмавриэля.       Тадмавриэля здесь не было. Его не было.       Ло чуть покачнулся назад, неприятно ударившись спиной о деревянно-железную неровность сундуков, прежде чем медленно осесть на пол и на пару секунд спрятать лицо в прижатых к груди коленях. Дыхание сбилось: только сейчас он понял, что практически не дышал последние пару минут, и попытался сконцентрировать своё внимание на медленных вдохах и выдохах ноющей диафрагмой из-за дефицита магии. Проклятая связь магии с Искрой, удваивающая тянущие ощущения в теле. Кажется, у него ещё почему-то болела кисть, словно он ей успел где-то удариться. Замечательно. Лололошка откинулся головой назад, снова стукнувшись затылком о сундук, но едва ли обратив внимание на очередные болезненные ощущения: он смотрел на висящий вместо лампочки фонарь до тех пор, пока глаза не начало резать от желтизны света. Всё это время в его голове не было абсолютно никаких мыслей.       Вот это аттракцион. Вот это развлечение. Ни дня передышки в этом проклятом мире.       «Что, чёрт возьми, это было?» – Лололошка наконец отвёл взгляд с потолка на отлетевшие в угол наручи, уставившись на них как на взорвавшуюся гранату: он не без усилия заставил свой мозг работать в попытке проанализировать увиденное.       Так. Спокойно. Излюбленные Джоном логические цепочки в действии. Что Лололошка имел? Маленький Эграсса лет двенадцати, Тадмавриэль, лаборатория, наручи, магия времени. Ло непроизвольно использовал магию времени на наручах, после чего появилась эта сцена, непонятно чего, непонятно зачем, непонятно как. И исчезла, стоило Лололошке освободить руки. Кинжал вряд ли был триггером для этого, в отличие от всё тех же наручей, которые Ло всё это время держал в ладонях. И которые всё время в лаборатории светились сиреневым. Значит, хронокинез был активен. Хотя это и без света вокруг наручей можно было сказать: как будто Лололошка не знал, когда он использует магию, даже если неспециально. Значит, это была какая-то возможность хронокинеза, о которой Ло не знал. А что её в таком случае активировало?..       ...мысли о предназначении наручей. Лололошка думал об изначальном предназначении наручей и зачем Эграсса их создал. Прекрасно. Замечательно. Класс. Узнал так узнал.       Лучше бы не узнавал. По крайней мере не так. А как тогда? Никак, ага. Ну и бредятина.       – Пресвятое Время, – невольно вырвалось у Лололошки нервным смешком. Он рассеянно провёл ладонью по собственным непослушным вихрам, шмыгнув носом и окончательно придя в себя. Что же, видимо, это действительно была ещё одна способность хронокинеза, хотя и пока не совсем понятная. С откатами и регенерацией как-то попроще было: там сразу можно было определить, на что конкретно влияет магия. А здесь она на чём срабатывает? На эмоциональном отпечатке? На связанных с предметом воспоминаниях? Звучит логично. Вроде бы. Воспоминания... нет, вряд ли здесь была взаимосвязь с видениями Лололошки. По крайней мере не в этом аспекте: сцена с Тадмавриэлем и маленьким Эграссой точно не могла быть кусочком памяти прошлого Ло – он же там попросту не присутствовал. Да и видения появлялись, когда им хотелось, а не через предметы. Эти воспоминания были разными.       Лололошка протянул руку, чтобы достать наручи из угла: ради этого пришлось приподняться на четвереньки и немного переползти с насиженного места, иначе дотянуться до них было невозможно. Они казались по размерам больше тех, что были в воспоминании, словно их в определённый момент увеличили с помощью магии, и куда более потрёпанными жизнью, но в остальном мало чем отличались. Не отрывая от наручей взгляда, он нажал на механизм, активирующий лезвие: оно прошло немного дёрганным из-за ржавчины движением по несуществующей кисти, прежде чем скрыться в одном из отверстий. Чуть покрутив наручи в руках в поиске других дырок, Ло нашёл и отверстия, по которым кровь сливалась после надреза. Сайрисса тоже в них иногда хранила её за неимением более подходящих мест. Тонкая работа, конечно: наручи не были особо толстыми или слишком тяжёлыми, но функций выполняли предостаточно, хотя Лололошка был абсолютно без понятия, зачем создавать какие-то специальные условия для хранения крови или обрабатывать её для магии. Как будто она могла испортится или быть загрязнённой, ну серьёзно. Кровь тех же часовых каракуль можно было использовать безо всяких там...       ...Боги, Эграссе было около двенадцати, когда он создал этот адский механизм. Эграсса был ребёнком. Мелким, дрыщавым, наивным ребёнком. Даже слишком мелким каким-то: Лололошка почти задался вопросом, как из этой малявки могла вырасти шпала выше самого Ло – который, на секунду, тоже был далеко не низким – но это было бесполезно. Эграсса же был эльфом, разумеется он маханул в росте где-то в подростковом возрасте. Хотя он всё равно оставался тощим даже во взрослой жизни.       ...у взрослого Эграссы были шрамы на предплечьях. На тех же местах, где были шрамы Сайриссы от наручей. Старые, зажившие шрамы. Которым явно было много лет.       Твою налево.       Лололошка снова кинул наручи рядом с собой и зарылся пальцами в волосы. Его мысли быстро скакали по кругу от неловких шуток до хтонического ужаса: он не знал, хочет ли он углубляться в эту кроличью нору прямо сейчас. Он уже чувствовал себя отвратительно, и причина была даже не в истощении магии. Это было что-то, с чем он не ожидал столкнуться вообще: конечно, Тадмавриэль был последней тварью, но Лололошке почему-то всегда казалось, что он просто игнорировал существование сына, а не... не. Чем он только думал. Не тем местом, как всегда, очевидно. Как будто Лололошка не знал, на что способен Тадмавриэль. Как будто он не видел, не слышал, не испытывал на себе весь спектр чужого безумия, не знал, что происходило с детьми на заражённых территориях. Справедливости ради, конечно, у Лололошки была куча других забот, помимо как думать об Эграссе и его взаимоотношениях с его отцом, но всё равно. Кто б сомневался, что Тадмавриэль с самого начала своего существования был сволочью.       Кровь для экспериментов у собственного ребёнка. Что ещё он с ним делал? Зная этого товарища, Ло вообще ничему не должен был удивляться. Его сердце разве что болело за Эграссу, который не заслуживал абсолютно ничего из предполагаемого. Надо было внимательнее слушать его мелкую версию, а то половина сказанного была благополучно проигнорирована в пристальном наблюдении за Тадмавриэлем.       Дверь в кладовую внезапно отворилась с характерным скрипом, заставив Лололошку вздрогнуть от неожиданности. Вспомнишь солнце, вот и лучик, что называется: в проёме показалась долговязая фигура Эграссы, хвала Времени на этот раз взрослого. Он быстро пробежался глазами по комнате, прежде чем с любопытством посмотреть на другого парня. При виде уже знакомой улыбки сердце Ло тоскливо заныло пуще прежнего.       Эграсса...       – Привет. Ты чего расселся тут? – взгляд эльфа зацепился за что-то с другой стороны кладовой, из-за чего внезапно он обеспокоенно спросил: – Ты не поранился?       – Что? – Лололошка повернул голову в сторону. Оказывается, он каким-то образом умудрился разбить одну из стоящих на полке банок, которая теперь валялась кучей осколков разных размеров. Наверно, поэтому его кисть болела несколькими минутами ранее: он случайно сбил ею содержимое полок, видя перед собой лабораторию, а не кладовую. – О. Я случайно.       Эграсса лишь отмахнулся, присев рядом с Лололошкой на корточки и быстрым взором окинув когда-то банку. Он сделал резкий взмах рукой: разбитое стекло исчезло в жёлтой вспышке, оставив пол чистым и безопасным, после чего Эграсса наконец заметил лежащие возле бёдер Ло наручи и озадаченно моргнул.       – Ты в порядке? – взгляд Эграссы метнулся от наручей к Лололошке и обратно к наручам несколько раз, прежде чем наконец остановиться на Ло. Довольно странная реакция.       – А? Ага. Голова просто закружилась в моменте, – не сказать, что Лололошка прям-таки соврал: чувствовал себя он действительно не очень. Эграсса привычно взял его за руки, несколько секунд задумчиво подержав их в согревающей теплом хватке, прежде чем одной ладонью соскользнуть на грудь Лололошки и чуть сместить её ближе к диафрагме.       – Конечно, закружилась. Ты же всю магию израсходовал, – хмыкнул Эграсса, но Лололошка лишь едва покачал головой. Не в резерве было дело, вообще не в нём.       – Не надо, – он мягко отстранил чужую ладонь, которая уже начала вливать магию и сплетать её с энергией Ло. – Само восстановится, не трать силы, – не давая возможности возразить, Лололошка взбодрился и перескочил на другую тему: – Ты давно вернулся?       – Только что, – Эграсса чуть прищурил глаза. Он иногда так делал на короткие мгновения, но Ло всё ещё не понимал, как именно читать этот жест: чужое лицо оставалось слишком нейтральным и привычно доброжелательным, чтобы назвать конкретную эмоцию. И почему Лололошка чувствовал подвох?.. – Тебя почувствовал, пошёл искать. Ты сегодня рано.       – Да, ну, может, я тоже соскучился, – криво усмехнулся Ло. Он старался не опускать взгляд на смуглые предплечья: всё равно бы ничего не увидел за зелёной туникой. – Да и причины есть, как видишь. Решил, что уж лучше домой вернусь, нежели продолжу изматывать себя.       – Мудрое решение, – Эграсса отпустил руки Ло, из-за чего тот внезапно расстроился. У эльфа были тёплые ладони, которые приятно согревали похолодевшие от хронокинеза пальцы Лололошки. – Так вставать ты собираешься?       – Не-е-ет, – протянул Ло чисто из вредности. Эграсса на это лишь фыркнул.       – Ну ладно. А наручи зачем достал? – он посмотрел на раскрытые сундуки сзади.       – Ни за чем. Под руку попались.       – Перебирал вещи? – Ло пожал плечами.       – Мне нечего было делать.       – Целыми днями бегаешь непонятно где, а тут тебе внезапно нечего делать, – насмешливо пробормотал эльф. Лололошка хотел съязвить в ответ, но так и замер, смотря, как Эграсса подбирает наручи с пола и осматривает их то ли на предмет повреждения, то ли с какой-то жуткой ностальгией. Перед глазами пронеслось видение совсем юного, белобрысого мальчишки, собирающегося вскрыть себе вены, его по-детски худые предплечья и радость на округлом личике от того, что он собирался помочь отцу в его исследованиях. Своему придурку-отцу, который собирал кровь собственного сына для каких-то бредовых идей, который убедил его в том, что родительское внимание можно заслужить только болью. Своему подонку-отцу, который ни во что его не ставил, воспользовался добротой ребёнка и детской привязанностью, заставил запечатать вместе с собой, высасывал всю энергию тысячелетиями, убил...       – Зачем ты до сих пор их хранишь? – вырвалось у Ло прежде, чем он смог обдумать свои слова. Разумеется, прикусывать язык уже было поздно: белёсые брови Эграссы взметнулись вверх от неожиданного бестактного вопроса. Лололошка резко подскочил на ноги, пытаясь замять ситуацию на корню и переключить чужое внимание на что-то другое. – Прости. Забудь. Неважно. Спустимся вниз? Ириэль ушла кстати, я её отпустил...       Эграсса медленно поднялся на ноги следом и смерил Лололошку долгим взглядом, из-за чего тот смутился ещё больше: уж лучше бы эльф также ляпнул что-то глупое в ответ, нежели так пристально пялился своими зелёными глазами на Ло. Ну вот что он смотрит, что высматривает? Не вина Лололошки, что он не умеет ещё нормально пользоваться своими способностями. Не его вина, что даже после годов войны с Тадмавриэлем Ло продолжает удивлять чужая жестокость и безжалостность. Не его вина, что один вид, одно упоминание Тадмавриэля заставляет Ло дрожать от переизбытка негативных эмоций. Его вина, что на нём лежала ответственность за будущее, но не его вина, что Тадмавриэль был ужасным, отвратительным, безумным...       Чёрт возьми, собственный сын. Какая же тварь. Какой же... У Лололошки не было цензурных слов, чтобы описать всю ту накатившую на него как цунами ярость, которую он сейчас чувствовал.       – Ты злишься, – внезапно констатировал Эграсса. – Почему?       Ло моргнул, удивлённо посмотрев на стоящего рядом эльфа. Он был практически уверен, что для Эграссы он сейчас выглядел скорее как провинившийся ребёнок, нежели как рассерженный чем-то близкий человек.       – Я не на тебя, – уточнил Лололошка.       – Я знаю, – лишь спокойно ответил Эграсса.       Ло открыл рот, собираясь ляпнуть что-то бессмысленное в своём оправдании, но так и ничего не сказал, окончательно уставившись на эльфа ответным немигающим взглядом. А прошлый Лололошка вообще знал об этой специфике отношений Тадмавриэля и Эграссы? И если знал, то как много? Чёрт его поймёт, что именно Эграсса рассказывал о своём отце: в будущем он принял неисправимость безумия родителя только после миллионов лет заточения с ним в одной печати. До этого же Эграсса по собственному же признанию отчаянно пытался его спасти, поскольку считал, что Тадмавриэль просто скучает по своей мёртвой жене и на почве этого сходит с ума. Ага, как же. Как будто Тадмавриэлю было дело до хоть кого-то, кроме себя любимого. Эграсса, может, так и думал, но Лололошка был с этим в корне не согласен: он видел, куда могло привести подобное снисходительное отношение к этому психопату. Но видел ли это прошлый Ло? Какое у него вообще было мнение по поводу Тадмавриэля, его взаимоотношений с Эграссой? Знал ли он предназначение наручей? Он же не мог не видеть шрамов, у прошлого него наверняка были какие-то догадки, но какие конкретно? А как преподносил своё детство сам Эграсса? Было столько вопросов, а у будущего Ло – ноль ответов. Он не мог ступать на эту территорию. По крайней мере, не сейчас так точно. Если он ещё раз ляпнет про наручи, а в итоге окажется, что Эграсса скрывал эту часть истории... он ведь мог, он и так уже скрывал где-то живого Тадмавриэля от Лололошки и остальных Первых...       ...а, собственно, где он его скрывал?..       – Ло, – названный встрепенулся.       – Неважно, – наконец небрежно сказал он, пытаясь убедить Эграссу одним лишь словом и безразличным взглядом, что это действительно неважно. Всего лишь глупость, не стоящая внимания. – Выбесился из-за магии, с кем не бывает. Пойдём?       Лололошка думал Эграсса улыбнётся, отведёт взгляд как обычно, позволив ему соскочить с темы. Но произошло кое-что другое.       Эграсса снова слегка прищурился.       Действие было слабое, едва заметное. Знакомое – опять-таки, оно иногда появлялось на столь короткие мгновения, что, если бы не цепкий взгляд Ло, настроенный на постоянный мониторинг его окружения, он бы и не заметил.       – Я не согласен с тем, что это неважно. Твои чувства имеют значение, – всё тем же размеренным тоном сказал Эграсса. Лололошка не мог нормально оценить этого спокойствия: это была такая попытка скрыть злость или раздражение? Да вроде бы нет. Или с Ло сейчас общались, как с напуганным животным? Он ничего не понимал и ему это не нравилось от слова совсем.       – Ну, я больше не злюсь, так что всё пучком, – Лололошка поднял большие пальцы обеих рук вверх, внутренне напрягшись. Ему не хотелось знать, куда шёл этот разговор. Его нужно было сворачивать как можно скорее. – Всякая ерунда в голову иногда лезет, но не всякая стоит внимания.       Эграсса смотрел на него ещё пару секунд, прежде чем отвернуться, кинуть наручи в открытый сундук, закрыть его и усесться прямо на крышку.       – Садись, – он неопределённо махнул рукой на сундук напротив, жестом приглашая повторить действие. Лололошка по-солдатски повиновался, и Эграсса, нехарактерно для себя сгорбив спину, наклонился к другому парню, в куда более крепкой хватке взяв того за руки вновь. Эльф поднял взгляд, посмотрев глаза в глаза: только сейчас Ло наконец распознал, что скрывалось за псевдоспокойствием. Его противоположность. – Я бы хотел поговорить с тобой.       ...ага.       «Приехали» – пронеслось в голове Лололошки, пока сам он сделал крайне озадаченное лицо:       – О чём?       – О тебе.       – Обо мне?       – Да.       – А что со мной не так?       – Не знаю, потому и прошу поговорить.       – Я не понимаю.       Эграсса улыбнулся, но как-то дежурно: улыбка не достигла его глаз.       – Ты футболишь мои вопросы.       – «Футболю»? – хохотнул Лололошка, пытаясь скрыть нервозность. – Ты где такое слово взял?       – И перескакиваешь с темы на тему.       – Ничего я не перескакиваю...       – Постоянно отвлекаешься, и так всю неделю, – Эграсса по-совиному склонил голову вбок. – Позволь спросить: что случилось?       – Эграсса, честно, всё в порядке, – Лололошка сжал чужие ладони в ответ в попытке убедить. – У всех бывают навязчивые мысли. Это не значит, что им нужно уделять какое-то особое внимание.       Не упоминая того факта, что всем этим внезапным допросом с пристрастием Эграсса провоцировал паранойю Лололошки ещё больше. Он едва ли неделю продержался, что за чёрт? Ло что, настолько был плохим актёром? Он, конечно, отметил, что Эграсса очень хорошо знал его поведение и реакции на разные ситуации, но чтобы так... о боги. Лололошка был в заднице. Джон его прибьёт. Вручит награду худший притворщик года, высмеет и прибьёт.       – Ты мне неделю говоришь так. Думаю, особое внимание в данном случае не повредит.       Повредит.       – С чего ты взял это? – слабо усмехнулся Ло, чувствуя, как его начинает мутить от пребывания в кладовой. Слишком. Много всего. Слишком.       – С того, что у тебя руки дрожат, – Лололошка посмотрел вниз. В этом положении было сложно понять, что имелось в виду: смуглые ладони Эграссы крепко сжимали ладони Ло, не давая им вообще как-либо двигаться. – Я сначала подумал, что это из-за того, какие они у тебя холодные. Из-за дефицита магии, может.       – Может, так и есть, – Эграсса лишь молча покачал головой. Ло почему-то не видел в чужом взгляде ни обиды, ни злости, вообще ничего из негативных эмоций. Эльф в принципе едва ли давил на него: его интонация была ровной, такой, как если бы он спрашивал о просто самочувствии... что, наверно, Эграсса сейчас и делал. Но Лололошка не мог не воспринимать это в штыки: ему казалось, что его загнали в угол, не оставив никакой возможности сбежать.       Он лишь ответил эльфу пустым взглядом.       «Я только что видел, как микроскопическая версия тебя собирается кромсать себе руки в фарш. Зная твоего папаню, ты, наверно, себе и кости ломал, и в лепёшку расшибался, и чёрт знает что ещё, и у меня от мысли об этом не то что руки дрожат, меня вообще сейчас стошнит. Я его ненавижу кстати. Отца твоего. Его рейтинг на сайте наихудших отцов мироздания равен минус мультивселенной из десяти, чтоб ты знал. Но ты не знаешь этого, а я не знаю, что мне сейчас делать. Что мне делать?»       – Дорогой, я был бы признателен, если бы ты не общался со мной телепатически. Я, к сожалению, ещё не научился читать мысли.       – Я не... да как ты это делаешь? – Лололошка бы всплеснул руками, если б не удерживающий его Эграсса.       – Живу с тобой столетия, – хмыкнул эльф. – Так что, расскажешь, что именно за мысли к тебе навязываются? – Ло не выдержал: он опустил взгляд с лица Эграссы, не будучи в силах больше сопротивляться внимательному взору зелёных глаз и прикусил губу.       Спокойно. Ему нужно было как-то выпутываться из сложившейся ситуации. Эграсса ничего не знал – он просто обратил внимание на некоторые изменившиеся мелочи. Это было вполне ожидаемо: Ло сам заметил, что его поведение отличалось от поведения его прошлого. Несильно, парой аспектов, но достаточно, чтобы близкие ему существа тоже это заметили. Во вранье Эграссе было столько же смысла, как если бы Лололошка врал Джону или Райе – кто-то случайный, может, и купился бы, но точно не люди, с которыми Ло провёл большую часть своего времени. А Эграсса знал его не какие-то жалкие пару лет: он знал его пару столетий, о чём сам только что напомнил. Разумеется, он всё заметил. Разумеется, он тревожился. Джон бы тоже начал допрашивать Лололошку, если бы тот попытался что-то от него утаить, и никакой талант нафантазировать всякого бреда с три короба здесь бы не помог.       Но врать-то надо. Плохо, конечно, что Эграсса именно спрашивал, а не делал предположений: по крайней мере, у Ло тогда бы появилась фора сочинить нормальное оправдание. Почему он вообще не задумался создать себе какую-нибудь легенду? Зашёл в случайный мир, а там геноцид, мне грустно – всё, вот и объяснение. Даже довольно близкое к реальности. Может, так и сказать? Ага, а потом вспоминать со своей памятью золотой рыбки, что именно он в панике наплёл Эграссе. Надо было раньше планировать это, а не в момент, когда уже прижали к стенке.       – А можно не надо? – сокрушённо пробормотал Лололошка скорее в пустоту, нежели кому-то конкретному. Ему вообще не хотелось сейчас ни что-то выдумывать, ни выслушивать, ни говорить, ничего. Уткнуться разве что носом в подушку кровати и хорошенько так прокричаться. Или заснуть. Или избить Тадмавриэля вместо боксёрской груши. Вот это реально классный вариант.       – Ло, я не заставлю тебя говорить против собственной воли, – названный исподлобья взглянул на Эграссу в недоверии. – Если тебе неприятно вспоминать это или ты не готов к обсуждению, так и скажи. Мне лишь непонятно, зачем скрывать от меня что-либо и убеждать, что всё в порядке, когда я ясно вижу, что это не так, – Лололошка озадаченно моргнул.       – А что я должен был говорить? Привет, случилась чертовщина, но какая именно, я тебе не скажу, живи с этим?       – Как минимум для начала, да, – видя полную растерянность на чужом лице, Эграсса снисходительно вздохнул. Он отпустил руки Ло, из-за чего последний смутился ещё больше, но эльф лишь пересел с сундука напротив прямо на свободное место рядом с Лололошкой и вновь взял его за ладони, параллельно этому положив голову на плечо другого парня. Лололошка за эти несколько секунд перерыва стрельнул глазами на свои руки: они действительно немного дрожали, когда Эграсса их не держал. – Мой милый, любимый человек. Ты никогда не меняешься, не так ли?       Видимо, это была точка, где Ло окончательно потерял нить разговора. Так он поменялся или не поменялся в итоге, ему кто-нибудь это объяснит?       – Смотря в чём. Я вот подумываю фасон очков сменить, – однажды ему прилетит за то, что он абсолютно не умеет шутить и выбирать время для этих самых шуток, но пока Эграсса лишь слабо фыркнул. Лололошка не видел его лица, но ему почему-то казалось, что губы эльфа в моменте чуть приподнялись вверх.       – Точно никогда не меняешься, – Эграсса поднял голову и, освободив одну руку, нежно заправил вихры Ло тому за ухо. Лололошка чуть наклонился, прильнув к чужой ладони: было приятно. Возможно, крики в подушку, сон и избиение Тадмавриэля могли подождать, если Эграсса продолжит к нему так прикасаться.       – Ты злишься на меня? – спросил он, не меняя положения головы и прикрыв глаза в сдавшемся жесте. Эграсса вряд ли был способен на такие эмоции, но Лололошка не знал, что ему ещё ожидать. Если эльф не собирался заставлять его вываливать всю поднаготную, то чего он тогда хотел?       – Я беспокоюсь о тебе, – Ло фыркнул.       – Это ещё хуже.       – Рассказывай мне всё с самого начала, тогда и поводов для беспокойств не будет, – пробормотал Эграсса, рассеянно разглаживая пальцами вьющиеся каштановые пряди. Лололошка покачал головой и внезапно даже для себя признал:       – Я вообще не хочу говорить об этом.       Слова дались неожиданно тяжело. Часть «об этом» осела на языке пеплом разрушенных миров, прахом смертей и гарью сожжённого будущего. Проблема появилась там, где Лололошка её не предвидел: озвучивать вслух даже крайне слабыми, призрачными намёками произошедшее заставляло его как будто пробудиться от механических действий и осознать реальность вокруг себя, признать её, к чему он готов не был от слова совсем.       Ло слабо мотнул головой. Не время сейчас думать ещё и об этих вещах. Хватит с него на сегодня.       – Значит, что-то всё-таки случилось, – кивнул сам себе Эграсса.       – Я... – Ло выпрямился, уклоняясь от чужой руки. Нет, надо было действительно сказать что-то более менее имеющее смысл. – Слушай, давай так. Да, случилось. Но говорить я об этом не хочу. Я в порядке настолько, насколько вообще могу быть, то есть я не болен, не ранен, меня не пытаются преследовать или убить, – по крайней мере на данный момент. – Я как всегда сам себе проблема, поэтому повода для беспокойства правда нет. Всё нормально. Это была разовая ситуация, если так можно выразиться, – вообще-то нельзя, это откровенная ложь, но Эграссе необязательно знать об этом.       Эльф лишь молча смотрел на него несколько секунд в явных раздумьях, прежде чем наконец вздохнуть:       – Я мог бы рассказать тебе, что эскапизм редко когда помогает в решении проблем, но что-то мне подсказывает, что ты меня сейчас не послушаешь...       «Ради своего же блага, прекрати меня читать как открытую книгу» – мысленно взмолился Лололошка.       –...И всё же я бы хотел напомнить тебе, что я всегда рядом с тобой и для тебя. Тебе необязательно рассказывать мне всю историю полностью, чтобы получить мою поддержку.       Настала очередь Ло несколько секунд пялиться на другого парня, прежде чем безвольно уронить свою голову на чужое плечо. Благослови Время ангельское терпение Эграссы, самого Эграссу, мать Эграссы, отец может катиться к чёрту. Хотя Мироздание явно и без участия Ло в этом вопросе осознало свою ошибку, если у такого козла, как Тадмавриэль, каким-то образом родился настолько хороший сын. В противовес, видимо.       Удивительно, как насколько одна только мысль о Тадмавриэле выводила Лололошку из себя, настолько же его успокаивало присутствие Эграссы. Хотя казалось бы, Ло знал его едва ли неделю. И даже если тот задавал слишком неудобные вопросы: Эграсса ведь это делал из беспокойства, а не просто цеплялся на пустом месте. Это выматывало и утомляло, но Ло не мог не ощутить вместе с тем расцветающего тепла в своей груди: было приятно чувствовать чужую поддержку и иметь возможность найти у кого-то утешение. Странная смесь страха быть разоблачённым и признательности за заботу. Последнего у него не было практически месяц... а потом Ло удивлялся, почему так быстро начал тянуться к Эграссе. Эльф был чуть ли не единственным существом, с которым он мог ощутить хотя бы что-то настолько близкое к той тесной эмоциональной связи, что была у Лололошки с его друзьями из будущего.       – Когда ты догадался? – невольно поинтересовался Ло.       – Почти сразу, – без обиняков сказал Эграсса. Эльф не мог этого видеть, но Лололошка скривился: надо было реально поработать над актёрскими навыками, а то они, видимо, как-то просели. Ну, или Ло действительно так сильно расслаблялся в присутствии Эграссы. Сложно бдить, когда о тебе заботятся, а не пытаются съесть, зарезать и ещё сотня самых разных развлечений в заражённых мирах. – Тебе давно не снились кошмары. Я ждал, когда ты сам мне скажешь.       – Не дождался, – хмыкнул Ло, потёршись щекой о чужое плечо: ткань туники Эграссы была довольно приятной на ощупь. – Извини. Я сегодня вряд ли из себя что-то выдам. И в ближайшее время тоже.       – Не извиняйся. Я понимаю. Но если что...       – Ты рядом. Я знаю.       Лололошка вздохнул и поднял голову, посмотрев на Эграссу поверх очков:       – Я тоже.       – М? – вопросительно приподнял брови эльф.       – Я тоже рядом. И ты тоже можешь говорить со мной, если тебе надо.       По крайней мере, Ло на это рассчитывал. Он не собирался просто так отпускать все предполагаемые травмы Эграссы, ровно как и позволять Эграссе дальше пытаться спасти причину своей будущей гибели. Тадмавриэль ни на йоту не заслуживал всех этих стараний, а сам Эграсса наоборот заслуживал намного больше, чем родитель, относящийся к нему как к подопытному кролику. Ло хотел обсудить с ним это: он вообще хотел прояснить многое в отношениях отца и сына, чтобы лучше понять и узнать Эграссу. По многим, очень многим причинам, личным и вынужденным, но за последнюю неделю с каждым новым часом проявлялась ещё одна.       Лололошке становился важен Эграсса. В том смысле, что чем больше Ло проводил с ним времени, тем крепче устанавливалась та эмоциональная связь, что основывалась на реальных взаимодействиях, а не предположениях, какими бы эти самые взаимодействия могли бы быть. Он привязывался к настоящему существу, а не к его фантому. И это было в той же степени потрясающе, в которой и пугающе. Это было как приятно, так и больно, потому что Ло не знал, куда могли привести эти чувства. Он всё ещё не мог сказать, что он испытывал к Эграссе что-то романтическое. Да, было чувство дежавю. Да, Лололошка привык к тому, что его теперь не только обнимали, но ещё и целовали. Не то чтобы смирился, просто действительно очень быстро привык: он был довольно тактильным человеком, и Эграсса, видимо, не менее тактильным эльфом. Но вместе с тем Ло просто... не знал. Не знал так многого: об этих отношениях и их истории; о том, как он собирался врать дальше, несмотря на то, что это был один из его самых примечательных навыков; как он собирается объяснять будущее, когда придёт время это сделать; не знал, сможет ли полюбить кого-то так же, как любил когда-то очень давно. Настолько давно, что это даже больше не было воспоминанием. Ему не хотелось разбивать сердце Эграссе по столь многим причинам. И он не знал, как не быть причиной этой боли.       Разве что одну вещь он точно знал наверняка: он никогда больше не позволит Тадмавриэлю причинить своему сыну какой-либо вред. Он никогда не позволит Тадмавриэлю хоть пальцем к нему притронуться.       Никогда. Никому. С собой Лололошка уж как-нибудь разберётся, но больше никогда и никому.       Губы Эграссы дёрнулись в улыбке, прежде чем сам эльф затянул Лололошку в объятия и сказал в ответ:       – Я знаю.       Лололошка уткнулся щекой в чужое плечо, скосив взгляд на сундук, куда Эграсса кинул наручи. Его глаза прищурились.       В конце концов, надо начинать с малого.

***

      Хотя пока у Лололошки получилось только начать геноцид наг в Архее.       Как так вышло? Ну, несмотря на гудящий голос Райи в голове, что Ло должен продолжать двигаться в размеренном темпе обучения и не скакать галопом по планетам, вместе с доводами здравого смысла, что было бы неплохо разобраться с воспоминаниями, Лололошка просто. Не выдержал. Вчерашний день выбил его из колеи настолько, насколько Ло сейчас мог позволить себе расклеиться – то есть вообще не мог. Поэтому он, сотню раз мысленно извинившись перед Райей за хаотичность действий, пошёл делать то, что делал обычно в излишне эмоциональных для него ситуациях.       Как бы выразился Джон, искать приключения на пятую точку. Как бы сказал сам Ло, копать ресурсы и рубить монстров.       С последним возникла небольшая проблема: одним из минусов прошлого Архея было то, что здесь не было шастающих на каждом шагу заражённых. В смысле разумеется, это был безоговорочный плюс, но Лололошка как-то отвык от того, что ему надо было именно искать кого-то для пробы меча, а не случайно выходить на улицу и в принципе этого уже достаточно, чтобы наткнуться на пару-тройку монстров. Он также был без малейшего понятия, насколько вообще разрешено заниматься подобными вещами в прошлом Архее без всякой сопутствующей бумагократии, поэтому Ло просто уповал на свой статус Первого и то, что ему сделают поблажку, если он случайно вырежет популяцию каких-то редких созданий, которые размножаются раз в сто лет при голубой луне и потому их теперь так мало. Нет, он не собирался думать над последствиями своих действий. Он вообще сегодня первую половину дня не хотел ни о чём думать.       Так что Лололошка впервые вышел за пределы не только поместья, но и Глассгарфа в том числе. К своей удаче, ему не пришлось рыскать в поисках пещеры слишком долго: он взором зацепился за когда-то заваленный камнями проход спустя полчаса скитаний и ещё немного времени потратил на то, чтобы разобрать его. Последующие часы были в кои-то веки проведены за физической работой, а не умственной, кою Ло и жаждал; к тому же оказалось, что в Архее когда-то водились уже упомянутые наги. Непонятно, почему место обитания они выбрали именно под землёй, но это было не так уж и важно: эти змеи в разных мирах соответственно были разными. Мало ли, этим нравились пещеры, Лололошке вот к примеру нравилось получать опыт и пробовать возможности хронокинеза. У всех свои предпочтения. К тому же кто он такой, чтобы жаловаться? Было интересно узнать, что с местных наг можно было содрать в качестве добычи и что потом продать. Или забрать себе. Яд был бы неплохим приобретением.       – Ло, не отвлекаю? – резко раздался голос Эграссы в голове, из-за чего названный дёрнулся и чуть не пропустил атаку последней из наг: они всё-таки оказались ядовитыми, а потому ему приходилось быть особенно аккуратным. Ло пока не приспособился к тому, что эльф мог его дёрнуть в самый любой момент с помощью связи Искры. С Джоном они-то едва ли расставались, из-за чего его голос в похожей ситуации звучал более привычно.       – Секунду, – выдохнул Лололошка и решил попробовать использование заморозки. Он всё равно уже так делал с Тадмавриэлем, поэтому более менее представлял, как способность должна работать на живом организме. – Ну-ка постой на паузе, – выставленная рука на нагу покрылась сиреневым инеем, прежде чем приморозить огромную змею светло-фиолетовым свечением к месту. Ей это явно не понравилось: Лололошка чувствовал яростное сопротивление её разума, но глупое создание было ожидаемо легче контролировать, нежели Тадмавриэля, который ломал блоки Ло в считанные секунды. Вот только опять магии уходило слишком много. Лололошке действительно нужно было отдельно и заново учиться контролю.       – На паузе?..       – Я не тебе, – решив не тянуть змею за хвост, Ло воспользовался моментом и отрубил голову наге одним резким взмахом меча. Конечность с громким хлюпом ударилась о камень и покатилась в сторону; на Ло прыснула светло-алая кровь. – Прости, Эграсса, ты что-то хотел?       – Вообще-то да. Могу ли я попросить тебя вернуться в поместье? – Лололошка нахмурился.       – Что-то случилось?       – Вовсе нет. Просто просьба.       – Добровольного или принудительного порядка?       – Я никогда ни к чему тебя не принуждаю, солнце, – голос Эграссы прозвучал так, словно его сильно позабавила эта часть диалога. К своему ужасу Лололошка начинал понимать, почему эльфа смешили такие вопросы: Ло едва ли мог противиться его просьбам. Ему сейчас даже и не хотелось сопротивляться: ладно библиотека или тренировки, но на данный момент-то Ло всё равно ничем толковым не занимался. Разве что хронокинез опробовал, и то резерв магии уже почти иссяк из-за неаккуратного использования на живых организмах. Блин, он едва ли его на одной наге использовал и чуть подлечил себя. Почему фантомный голос Райи, будучи плодом его фантазии, был умнее самого Ло? Надо было действительно двигаться в размеренном темпе.       – Ладно, – вздохнул Лололошкка, остриём меча ковыряя внутренности наги. – Не знаю, когда буду, но постараюсь вернуться как можно скорее.       – Это всё, чего я мог бы просить.       Солнце уже висело высоко в небе, когда Ло переступил порог дома и бодро крикнул:       – Я дома!       – О, ты верну... – Эграсса замер в дверном проёме гостиной на секунду, окинув другого парня быстрым взглядом, прежде чем вздохнуть с видом уставшего родителя. – Кого ты убил на этот раз?       – В смысле? – Ло опустил глаза вниз, только сейчас заметив, что он был полностью вымазан в крови наги. – О чёрт, Эграсса, прости. Я, видимо, увлёкся... – да и вообще забыл о том, как его охлестало из разорванных артерий змей. Неудивительно, что люди из деревни на него странно косились. Зрелище, наверное, он представлял крайне жуткое: с ног до головы покрытый кровью, с мечом наперевес и особенно взъерошенными волосами. А если он чистый пол запачкал? Лололошка глянул назад и поморщился: Ириэль с него шкуру сдерёт, прям как он сдирал с наг чешую.       Эграсса же лишь покачал головой.       – За что ты просишь прощения? Как будто это первый раз, когда ты ко мне приходишь после своих похождений в таком виде, – Ло неловко потоптался на месте. Он почти успел задаться вопросом, чем вообще занималась его прошлая версия, но ответ был слишком очевиден: тем же, чем Лололошка занимался всегда. – Ты не ранен?       – Не, полный порядок, – Ло показал большим пальцем вверх.       – А кровь чья?       – Наги, – Эграсса, кажется, удивился этому заявлению куда больше, чем состоянию чужой одежды.       – Наги?       – Ну да.       – В нынешнем Архее?       – Ну да.       Эграсса осоловело моргнул.       – Где ты умудрился найти наг в Архее?       Ло моргнул в ответ.       – В пещере на запад от Глассгарфа?       – Где?       – Ну, там есть пещера...       – Которую завалило камнями ещё лет пятьдесят назад, Ло.       – Так я их расчистил.       – Зачем?       – Чтобы зайти в пещеру?       – Зачем?       – Я гулял?       – В пещере?       – Да?       – Которую завалило камнями.       – Это проблема?       Эграсса ещё пару секунд неподвижно стоял на месте, прежде чем весело фыркнуть и закатить глаза. Жест этот, правда, был лишён какого-либо раздражения, а скорее наоборот словно говорил «чем бы дитя не тешилось».       – И что тебе сделали эти бедные создания? – Лололошка пожал плечами.       – А чего они мне не сделали? – в будущем Архее, может, наг и не было, но они очень даже активничали в других мирах. Особенно в Сумеречном Лесу, куда Лололошке пришлось заглянуть для флакона в том числе: ему там были нужны не сами змеи, но они нехило так мешали. Заражённые наги были малоприятными существами. Не то чтобы другие заражённые были приветливее. Ну, или даже обычные незаражённые наги...       – Они уже сто лет как вымершими считаются, Ло. Им бы пришлось сильно постараться, чтобы насолить тебе.       – А. Ну, – Лололошка неловко почесал затылок, – что ж, теперь они точно вымерли, – эльф широко распахнул глаза, из-за чего Ло поспешил объясниться: – Я шучу! Там остались яйца, я их не трогал.       – О, спасибо, – хмыкнул Эграсса. Это что, был вот настолько явный сарказм от него? Он действительно на такое способен? – Я бы хотел по возможности сохранить вымирающие виды Архея, особенно если популяция была ошибочно признана таковой, – что там Лололошка не хотел делать в самом начале дня? Думать? О последствиях? Джон такими темпами точно самолично прибежит из будущего и прибьёт Ло ещё живым. Пора было включать голову.       – Я постараюсь в следующий раз, – Лололошка снова потоптался на месте и попытался сменить тему: – Так а ты чего звал-то?       – Ах да, – Эграсса облокотился на дверной проём с довольной улыбкой. – Я тут подумал и решил... Позволь пригласить тебя на свидание.       Голова Лололошки не включилась. Скорее наоборот, она выдала синий экран смерти.       – На свидание?.. – оторопело переспросил Ло, но потом периферией зрения зацепился за испачканный рукав и посмотрел на Эграссу с выразительно поднятой бровью, разведя руки в стороны: – Прямо сейчас?       – Ну, – Эграсса весело прищурился, – я был бы крайне признателен, чтобы ты всё-таки привёл себя в порядок, если мы куда-либо пойдём. Но да, на свидание. Что скажешь?       «Скажу, что у тебя очень странные вкусы в людях» – ладно, нет, Лололошка понял, что он приходил раньше и в более сомнительном виде... а, в общем, какая разница. Вопрос стоял в другом.       – У тебя разве не работа? – Эграсса пожал плечами.       – Я отложил её. Обещал же сделать перерыв. Иногда могу себе позволить.       Ага. А Лололошка мог себе это позволить? Он и так психанул с самого утра из-за вчерашнего, но это был характерный ему хаотичный порыв. После обеда Ло всё-таки планировал идти в храм и анализировать узнанное о хронокинезе за вчера и сегодня, потому что разбирать там было явно что и довольно много. Он специально откладывал мысли об этом, чтобы дать себе небольшую передышку и со свежей головой приступить к мозговому штурму позже. Но с другой стороны, разве Эграсса не был занят? Они оба целыми днями сидели по разным углам Архея, только чтобы вечером перекинуться парой предложений – точнее, говорил в основном эльф, Лололошка не мог особо углубляться в детали своей деятельности. И если Ло это более чем устраивало, то вот Эграссу, видимо, не очень.       – Ладно, – сдался он. Ло будет считать это вложением в отношения с Эграссой. Хотел же получше узнать и понять, грех не воспользоваться возможностью. – Дай мне только пару минут.       – Само собой, можешь не торопиться, – Эграсса целомудренно чмокнул его в щёку, прежде чем направиться в одну из комнат.       – Я в крови наги, – пробормотал Ло ему вслед, но эльф лишь кинул:       – Я заметил. Где душевая ты знаешь, – прежде чем окончательно скрыться за одной из дверей. – Ириэль, не могла бы ты подойти, пожалуйста?..       Лололошка поспешил ретироваться, пока ему не прилетело от чистоплотной эльфийки.       Свидание с Эграссой. Свидание. Что обычно делают на свиданиях? Как Лололошка от охоты на наг перешёл к свиданию с Эграссой? Чем была его жизнь? Вопросы, вопросы, когда-нибудь он начнёт получать на них ответы, но пока Ло стоял под струёй воды и пялился пустым взглядом в плитку стены напротив. При слове «свидание» у него в голове всплывали разве что встречи с Тори и Кавински когда-то очень давно, ну и редкие шутки Дилана. Ало-Терра времён Империи в памяти осталась лишь фрагментарно: Ло даже и не помнил толком, каким образом и почему оказался в отношениях с Тори; встречи с Винсом же имели больше дружеский подтекст, нежели романтический. Хотя Винс вроде как был и не против перенести отношения и в другую плоскость: Лололошка не был уверен в тех двойственных сигналах, что он получал от бывшего наблюдателя, но ему тогда и не до их расшифровки было. А Дилан... был Диланом со своими дилановскими подколами. Ло на них даже не обращал внимания.       Хотя он зря сейчас так беспокоился. По сути своей это было то же самое времяпрепровождение с Эграссой, просто на этот раз не в стенах поместья, а где-то ещё. Ло нервировал даже не столько факт свидания, сколько возможные последствия вчерашнего диалога, но и эти переживания тоже имели мало смысла: Эграсса точно не стал бы пытаться расспрашивать его ещё больше, когда Ло ясно дал понять, что он не готов говорить об этом. Разве что считывать каким-то своим магическим зрением общее состояние Лололошки, но очень вряд ли он мог прийти к выводу, что его Ло из прошлого на самом деле Ло из будущего, которого уже не существует и которое надо спасать в срочном порядке, иначе мироздание накроется медным тазом. К такому выводу даже в приступе белой горячки не придёшь. Максимум, что Эграсса мог предположить, так это то, что Ло с кем-то неудачно подрался.       ...ну да. С его папашей. Лололошка стукнулся лбом о плитку, заставляя себя выбросить эти рассуждения из головы: Эграсса бы на него точно обиделся, если бы узнал, каким вокабуляром Ло иногда крыл Тадмавриэля в своих мыслях. Хотя в куда больший ужас он бы пришёл, если бы услышал о деяниях этого самого Тадмавриэля в будущем. Может, Эграсса бы тогда простил Лололошке определённые нелестные высказывания о его родителе.       – А какова причина? – всё-таки спросил Ло, выходя с Эграссой через полчаса из поместья: у последнего была в руках небольшая корзинка. Их немного задержала Ириэль, всё-таки выловившая крадущегося Лололошку как кота за шкирку и прочитавшая тому лекцию о важности поддержания чистоты в столь огромном доме.       – Свидания? – Уточнил Эграсса, на что Ло кивнул. – Я уже не могу пригласить своего парня на свидание?       – Можешь, конечно, просто почему именно сегодня? – эльф пожал плечами.       – Погода хорошая.       «Ну да, давай обсудим погоду» – то ли с сарказмом, то ли с облегчением подумалось Лололошке, пока Эграсса продолжал говорить:       – Это лето довольно приятное. Не слишком жаркое, не слишком холодное. Стоит наслаждаться подобными мелочами, да и приятно выйти за пределы поместья не по делам, – Эграсса чуть повернул голову к Ло. – Что нового в Глассгарфе?       – Что нового в Глассгарфе?.. – хороший вопрос. Лололошка так-то вообще был не в курсах. – Да всё по старому, честно говоря, – абзац. А нет, Ло всё-таки вспомнил одну вещь: – Я кстати, забыл ещё неделю назад сказать, что нас Эван приглашал в гости. Ругался, что мы вечно в делах, – у Ло первая встреча тогда моментально вылетела из головы, но за последнюю неделю он пересекался со священником пару раз, чтобы более-менее запомнить его. Забавный дядька: Лололошка не совсем понимал, какие конкретно отношения их связывали на территории храма, но они точно были как минимум друзьями.       – В самом деле, я давно его не видел... как и давно не заходил в сам Глассгарф, – Эграсса задумчиво посмотрел вперёд. – Очень давно, вообще-то. С тех пор, как ты ушёл... Первая, как же быстро летит время. У тебя нет такого ощущения?       – Ну, – Ло осоловело хлопнул глазами, – не знаю, я просто живу, – не то чтобы он вообще обращал внимание на течение времени. Максимум на его персонификацию, но Смотрящего было сложно игнорировать, особенно когда он по утрам тебе дышал в затылок. Либо на хронокинез, тут и без объяснений понятно почему. В остальном смена дня и ночи для Лололошки давно превратилась в что-то вроде фоновой декорации: его жизнь была в постоянном режиме нон-стопа и настолько стремительной, что было сложно в полной мере уследить за подобными мелочами.       Эграссу этот ответ тоже не удивил.       – Не сомневался в этом, – усмехнулся он. – С нашим долголетием дни сливаются воедино, не так ли?       – Что-то вроде, – Ло пожал плечами. – Но я не жалуюсь. Больше проживу, больше интересных вещей застану, – хотелось бы застать, по крайней мере. Лололошка, так-то, любил жизнь, вопреки всем её трудностям.       – В больше пещер залезешь...       – Они интересные!       – Больше камней разгребёшь...       – Ладно, это уже не так увлекательно, но иногда нужно сделать скучное, чтобы перейти к интересному.       – Не спорю, – покачал головой Эграсса с улыбкой и вздохнул: – Но Эван прав. Нужно будет найти время навестить наших друзей. К сожалению, даже время других мироходцев не так безгранично, как наше.       – Ничьё время не безгранично, – пробормотал Лололошка, на что Эграсса в этот раз по-настоящему удивился:       – Что?       Эта реакция настолько сильно напрягла Ло, что он на автомате соврал:       – Что? Это его слова, не мои.       – А, – Эграсса заметно расслабился. – Прости. Было немного неожиданно услышать от тебя подобное, – в смысле? Неожиданно в чём? – Тебе обычно не очень нравится эта догма.       «Какая догма?» – Лололошка со скрытым вопросом посмотрел на эльфа и напряг мозг в попытке вспомнить вычитанное из учебников по религии. Вроде действительно что-то такое было: мол, у всего кроме времени есть свой конец, у смертного и бессмертного, смерть лишь часть пути, бла-бла-бла...       – То, что она мне не нравится, не значит, что я не могу её цитировать, – пожал плечами Ло. – Да и потом, ты же знаешь моё отношение ко всему этому.       Вообще-то не знает. Сложно было понять, насколько прошлый Лололошка был верующим или неверующим, но было также сложно не верить в существо, с которым ты чуть ли не чаи гоняешь на выходных. Ладно, Ло здесь преувеличивал, но со Смотрящим у них были настолько хорошие отношения, насколько они вообще могли быть и существовать с самим концептом Времени. Он же доверил ему хронокинез и всё такое, это уже было какое-никакое достижение. Ну, как какое-никакое. Ого-го какое.       ...Ло только сейчас задумался, что по сути своей был знаком с божеством человеческой религии. Вот это продвижение по карьерной лестнице, конечно: от простого воспитанника храма Времени до кого-то вроде товарища этого самого Времени. Избранного? Если у прошлого Лололошки был наставник, он безусловно мог им гордиться. Его годы опекунства и последующие миллионы лет жизни ученика не были потрачены впустую. Интересно, каким он был вообще?       – И-и-и ты снова отвлёкся, – Ло встрепенулся.       – Прости, – он с искренним извинением глянул на Эграссу, – ты что-то говорил? – эльф с любопытством посмотрел на него.       – Нет, просто наблюдал за тобой. О чём думаешь?       «Просто наблюдал, говоришь» – Лололошка отвёл глаза, задумчиво рассматривая деревья вокруг. Эграсса, похоже, действительно был довольно внимательным к мелочам, если он заметил даже момент того, когда Ло выпал из разговора. Впрочем, небольшой намёк на смену мировоззрения не повредит: будет легче объяснять другой подход к некоторым вещам.       – Честно говоря, я в последние недели немного переосмысливаю своё отношение ко Времени, – Эграсса чуть склонил голову вбок.       – В какую сторону?       – Не уверен, – слабо улыбнулся Лололошка. – Но я поделюсь с тобой выводами, когда приду к чему-то конкретному, – он с прищуром глянул на эльфа, размышляя, стоит ли ему попытать удачу в выпытывании информации. – И всё же, как ты это делаешь?       – Делаю что?       – Читаешь, – Ло сделал неопределённый жест рукой. – Меня.       – Милый мой, ты не настолько загадочен, как бы тебе того хотелось, – Лололошка обиженно посмотрел на Эграссу, из-за чего тот весело фыркнул. Смешно ему, вы только посмотрите. Ло тут свои лучшие актёрские навыки применяет, а ему смешно. – К тому же сложно не заметить, как у тебя взгляд стекленеет.       – Вчера что ли то же самое было?       – Вчера было много что.       – Помимо кошмаров и тремора? – Эграсса кинул на него лукавый взгляд, который Ло не был уверен, как правильно трактовать. Ему что ли было достаточно двух факторов, чтобы отметить изменения в поведении? – Меня что, правда выдало только это? – позорище.       – Нет, – Лололошка окончательно растерялся.       – Так а что ещё тогда?       – Секреты совместной жизни.       – Какие?       – Не скажу.       – Скажи.       – Нет.       – Ну скажи-и.       – Неа.       – Эграсса-а.       – Ты потом будешь пытаться контролировать своё поведение. Знаем, проходили, – Лололошка моргнул. Что-то он начинал сомневаться в том, что эльф не умел читать мысли.       – Не буду, честно, – Эграсса промолчал. – Ну не буду я, правда, – Лололошка подумал и почему-то решил добавить прочитанную в одной из книг по человеческой культуре фразу: – Часами клянусь, – Эграсса скосил на него сомнительный взгляд, на что Ло захлопал ресницами: – Ну пожалуйста? – эльф страдальчески вздохнул.       – Ладно, одна вещь, – Эграсса остановился прямо посреди дороги и заговорщически наклонился к Лололошке, полупрошептав тому на ухо, словно действительно рассказывал секрет: – Ты резко мотаешь головой, когда тебе неприятно о чём-то думать.       Лололошка с недоверием выгнул бровь.       – Не замечал за собой такого, – они возобновили ходьбу.       – Ты многое за собой не замечаешь, – просто сказал Эграсса, что было... довольно страшным заявлением, если подумать. Чего Ло о себе ещё не знал, на что обращали внимание другие?       – К примеру? – может, над Лололошкой сжалятся высшие силы и позволят ему выторговать чуть больше, чем один факт.       – Ну уж нет, – усмехнулся Эграсса, обрывая всякие надежды на корню. – Я уже достаточно рассказал тебе, – Ло закатил глаза.       – Ну и ладно, храни свои секреты, – он снова окинул взглядом окружающую их рощу. Кажется, они должны были скоро приблизиться к путеводному скинту. – Куда хоть идём, посвятишь?       – Хм-м-м, – Эграсса сделал вид, что усиленно думает, после чего хитро усмехнулся: – Знаешь что? Нет. Пусть будет сюрпризом.       – Так уж тебе нравится держать меня в неведении, – не то чтобы какой-либо другой ответ дал Лололошке больше информации. Его знания о прошлом Архее на данный момент ограничивались поместьем и Глассгарфом, ну и теми предполагаемыми территориями, что сохранились в Архее будущего.       – Признаюсь, это немного забавно, – Эграсса вновь отвернулся к дороге. – Потерпи немного, мы всё равно уже почти пришли.       Через пять минут они действительно достигли путеводного скинта. Эграсса протянул Лололошке руку, которую тот с готовностью принял: мелькнула жёлтая вспышка, прежде чем они оказались в другом месте.       Ло с интересом оглянулся, пытаясь понять, бывал ли он здесь когда-нибудь раньше хотя бы в том же будущем Архее. Казалось, что нет, так как он слабо узнавал территорию, но это могло быть и следствием сильных изменений за миллионы лет. В любом случае окружающая их природа была довольно интересной: путеводный скинт находился на развилке узких троп прямо рядом с табличкой, указывающей в разные направления до ближайших жилых пунктов. Трава на холмистой равнине росла низко, местами прерываясь на скалистую землю или вереск; редко росли сосны, но там и здесь были разбросаны серо-белые глыбы камней, частично поросшие мхом и образующие уступы. Свежо пахло влагой и хвоей, а ещё совсем рядом слышался шум воды: Лололошка заинтересованно повернул голову на звук, ожидая заметить где-нибудь поблизости реку. К счастью, Эграсса по исчезающей в кочках тропе шагал в том же направлении.       Пройти пришлось совсем немного, прежде чем Ло увидел сам поток: он был несильно широким, максимум метров пять, как и глубина не казалась серьёзной. Река гибкой лентой петляла меж мхистых скал, то разбиваясь на небольшие рукава, то сходясь вновь, перекатываясь и ниспадая вниз по склону каскадами среди сланцевых выступов. Вода была поразительно прозрачной: её кристальная чистота отражала синеву неба, изредка прерываясь белыми облаками пены и куда чаще – выступающими прямо посреди потока камнями. Лололошка не долго думая перескочил с берега на один из них, ловко удерживая равновесие на скользящей поверхности и резво перепрыгивая на ближайший выступ. Он обожал такие вещи. Это было почти как классики, только в миллион раз лучше.       – Не упади только.       – Давай со мной, чего ты? – Ло с вопросом посмотрел на Эграссу, что предпочёл идти по твёрдой земле, нежели скакать по скользким выступам посреди реки.       – Боюсь, если ты ещё достаточно ловок для подобных манёвров, то я вовсе нет, – покачал головой эльф.       – Да ладно тебе, я же за руку буду держать.       – Может быть, в следующий раз.       – Кровь наги тебя не смущала, а тут ты внезапно боишься испачкаться, – прищурился Лололошка. Эграсса перевёл на него спокойный взор:       – Да. И? – они пару секунд смеряли друг друга взглядами, прежде чем Ло фыркнул:       – Какая интересная избирательность, господин Эграссель.       – Боги, не называй меня так.       Лололошка лишь слабо приподнял бровь в дружеском подколе, прежде чем заняться поиском ближайшего камня, на который можно было бы перескочить.       Это расслабляло. Ло подумал бы, что находит такую релаксацию странной, но он знал себя достаточно как минимум для того, чтобы сказать, что именно его умиротворяет. Природа всегда была одной из таких вещей: он очень любил свободу окружающих просторов, возможность дать воле разгуляться так, как ей того захочется. Освежающие дуновения ветра, характерный шум реки, сопровождающие путь кустарники, лишайник на камнях, запах всего этого – они вместе даровали невероятные ощущения, несравнимые ни с чем. И чем дальше они с Эграссой заходили, тем поток становился быстрее и пенистее, резвее и бурливее. Понимая, к чему именно они направляются, Ло попытался всмотреться вдаль и увидеть соответствующий движению воды крутой обрыв.       Им не пришлось идти долго: прошла всего лишь пара минут, когда в нескольких метрах действительно показалось то, что он искал. Ло потребовалась пара подскоков, чтобы выйти к гребню водопада, где поток сверкающей белым перламутром воды вился меж камней, после чего резко обрывался и в свободном падении шумно разбивался внизу о скалы. Десятки метров уходили вниз, туда, где простиралась хвойная роща сосен, ёлок, пихт. Отсюда раскрывались и дальнейшая долина, тянущаяся к горизонту зелёными волнами холмов; бесконечно голубое небо как продолжение реки; полупрозрачный туман, путающийся своим флёром в стеблях вереска и лучах солнца. Возле одного из каскадов водопада внизу раскинулась дуга маленькой радуги.       Лололошка замер, впитывая в себя окружающий мир: он давно не видел его таким живым и здоровым, а не заражённым и поросшим отравленным скинтом. Давно не обращал внимания на него вот так, просто рассматривая представшую картину, а не выискивая монстров. Ло, конечно, радовался подобным вещам и в Глассгарфе, и дома, но здесь, где мир казался как на ладони, осознание было совершенно другим. Он не знал до этого момента, как сильно скучал по такой простоте: всё ведь Миср да беготня, город да поместье, заражение да разрушение. Фиолетовый, сиреневый, алый, бордовый. Ло сделал пару шагов по камням реки обратно к скалистому берегу, чтобы взглянуть на всё с немного другого ракурса. Ему не хотелось отрывать взгляда, не сейчас: он лишь подставил лицо под ласковые лучи солнца, позволяя ветру ещё сильнее растрепать его локоны, и прикрыл глаза от света. Лололошка и забыл, какое чувство умиротворения ему приносило пребывание вдали от городов. Даже парадоксально, учитывая, насколько он любил чужую компанию: зверей или людей, неважно. И парадоксально, учитывая, сколько миров он обегал за последний месяц, нигде толком не останавливаясь на передышку. Когда он в последний раз гулял безо всякой цели? Даже Глассгарф надо было в первую очередь изучать с нуля.       Чьи-то руки мягко коснулись его талии: Ло секундно напрягся, но сразу же немного расслабился, поняв, что его не атакуют. Эграсса просто приобнял его сзади, уловив момент, когда он вернулся на берег. Лололошка, чуть выскользнув из хватки, развернулся к нему боком и поднял взгляд на чужое лицо.       – Хотел показать тебе кое-что, – Эграсса указал кивком головы в сторону. – Узнаёшь? – Ло заинтересованно посмотрел вбок. Дерево рядом с водопадом, что он заметил ещё издалека, было не хвойным: наоборот, его раскидистая крона и гибкие ветви, тянущиеся к земле, скорее чем-то напоминали иву... и ещё что-то.       – Нессамельда? – предположил Лололошка: дерево действительно было похоже на то, что он видел во сне, разве что меньше и моложе. Это были определённо две разных нессамельды: они обе находились возле воды, но тамошняя располагалась возле озера на равнине, а здешняя – рядом с водопадом и на холмистой местности.       – Угу. Помнишь, мы посадили её незадолго до твоего ухода? – Ло скосил взгляд на Эграссу.       – Это она? Ничего себе вымахала. Как быстро растут чужие нессамельды, – Эграсса прыснул.       – Не такая уж она нам и чужая, – эльф отошёл ближе к дереву: Ло только сейчас заметил, что он там уже успел расстелить плед. – Я, откровенно говоря, сомневался, что она здесь приживётся, но ты был прав. Ей лишь бы воду рядом.       – Ну, если она нам не чужая, то ясное дело не загнётся от простого дуновения ветра, – Лололошка, скакнув пару раз по выступам камней, последовал за Эграссой и через пару мгновений приземлился на плед.       – На самом деле я хотел тебе ещё кое-что отдать, – Эграсса что-то достал из кармана и протянул ладонь Ло, когда тот с любопытством принял вещь. Ею оказалась знакомо обработанная дубовая деревяшка с рунической вязью: обычно такие создавались, если не было возможности перенести зачарование на инструмент сразу. Дуб для таких случаев был хорошим проводником магии и крепким подавителем, чтобы на некоторое время задержать её в рамках мелкого бруска и потом спокойно через него наложить эффект на нужный предмет. Ло с интересом всмотрелся в руны: в кои-то веки он узнавал и хорошо понимал написанное, так как чары были практически универсальным языком во всех посещённых им мирах. Конкретно эти были для кирки. И чем дальше он вчитывался, тем больше обалдевал от жизни.       – Эффективность какая?.. – вытаращился Лололошка под конец вязи, с шоком подняв глаза на другого парня. – Эграсса, ты где это откопал?       Эльф лишь пожал плечами, явно крайне довольный собой.       – Я серьёзно, ты кому душу продал за такие зачарования? Междумирке?       – Академии, – хмыкнули в ответ.       – Не учили нас там таким финтам, не ври, – на самом деле Ло был, очевидно, без понятия, каким конкретно чарам обучала эльфийская Академия, но что-то ему подсказывало, что Эграсса сейчас скорее пошутил, нежели сказал правду.       – Ладно, может быть, я успел пересечься с кое-какими мироходцами, что специализируются на чарах, – эльф глянул на Ло, ожидая от него ещё реакции. – Как тебе?       – Я сейчас взорвусь, – честно сказал Лололошка, на что Эграсса рассмеялся.       – Не надо.       – Надо. Ты... я... – Ло не выдержал: он пискнул и в мгновение ока повалил другого парня в объятиях, прижимая того к земле. – Спасибо-спасибо-спасибо! – Эграсса лишь рассмеялся ещё сильнее, вновь положив руки на чужую талию.       – Осторожнее.       – Извини, но я правда сейчас взорвусь.       Непонятно, как за неделю можно было настолько начать обожать одно существо, но видит Время, с Эграссой невозможно было по-другому. Он был таким... Лололошка даже не знал, как описать. Он был просто потрясающим, точка. Ло бы начал сравнивать его попунктно с Тадмавриэлем, разнося так называемого отца в щепки на каждом этапе, но ему не хотелось думать об этом старом маразматике. Не сейчас. Эграсса так легко находил общий язык и понимание с полуслова с Лололошкой даже при столь странных и некомфортных обстоятельствах, что тот мог только удивляться и вместе с тем чувствовать уже давно забытое удовольствие. Редкие зачарования. Которые чёрт где возьмёшь. Стоп. О которых говорил прошлый Лололошка из первого сна? Эграсса отметил сказанное вскользь и решил..? Офигеть. Нет, Ло в принципе начинал понимать, как его прошлая версия могла влюбиться в Эграссу: если их отношения выглядели именно так, как Лололошка реконструировал их на взаимодействиях за последние пару дней, то вопросы сами собой отпадали.       Эльф вдруг скользнул ладонью по затылку Ло, чуть притягивая его лицо ближе к себе. Лололошка, понимая, к чему это ведёт, просто позволил событиям развиваться в том же направлении. Было бы странно уворачиваться от подобных взаимодействий.       Хотя целоваться в губы было не менее странно. Не неприятно, просто непонятно. Может, немного нелепо, немного любопытно, немного смешно. Чувство дежавю в такие моменты звенело в голове, словно пытаясь напомнить о чём-то важном, о забытых эмоциях и ощущениях, но Ло как-то пока вообще не понимал прикола. Для него это было скорее экспериментом, нежели чем-то серьёзным. Опыт с Тори ему помогал разве что в физическом плане: Лололошка тогда тоже не въезжал, что такого интересного девушка находила в подобных прикосновениях, как и не особо въезжал в тот факт, что они встречались. Ещё раз, как он вообще тогда оказался в отношениях с ней?       И он правда сейчас думает о бывшей, целуя нынешнего? Нет, в самом деле, чем была его жизнь. С ним такого никогда не происходило в будущем.       – Мне почему-то всё это немного напоминает самое начало наших отношений, – сказал Эграсса, разорвав поцелуй. Неожиданное заявление.       – Хм? И почему же?       – Не знаю, – эльф задумчиво скользнул глазами от Лололошки к небу. – Просто ощущения похожие.       – Положительные хоть?       – Ностальгические, я б сказал, – Эграсса снова вернул мягкий взгляд на Ло. Тот со вздохом наконец приподнялся с чужого тела и уселся на пледе, сложив ноги в позе лотоса. Эграсса даже не осознавал, насколько он был прав в своих ощущениях: для Лололошки из будущего это был именно такой опыт. У него ведь не было памяти о... десятилетиях? Столетиях? Этих отношений. Было бы неплохо прояснить этот момент.       – Так много времени прошло с тех пор... и как будто совсем мало.       – Ну... – Эграсса как по команде чуть нахмурился в подсчёте, параллельно садясь рядом. – Триста пятьдесят два года?       «Сколько?!» – пролетело в голове Лололошки, пока Эграсса продолжал говорить:       – Это средняя продолжительность брака у эльфов, в общем-то.       – О как. У кого-то средняя продолжительность брака, а у кого-то только прелюдия, – Эграсса, едва успев притронуться к корзине, резко прыснул и громко рассмеялся.       – Прелюдия у нас с тобой в академии была, не преуменьшай, – широко улыбаясь, поддел эльф. Лололошка растянул губы в ответ, стараясь не выглядеть слишком растерянно.       – Да что ты, а после неё что было? «Интерлюдия»? Академию мы не триста пятьдесят лет назад закончили, – по крайней мере если судить по подсчётам Ло. Им с Эграссой где-то под тысячу сейчас, не могли же они шестьсот лет сидеть в местном вузе в качестве студентов.       – Ты слишком много общаешься с Туилин, – просто сказал Эграсса, заглядывая в корзину. Ло не понял этого комментария: причём здесь была одна из Первых?.. – Есть хочешь? Я взял тут...       Лололошка вместо ответа молча уставился на Эграссу. Три с половиной века отношений. Ло не должен был удивляться этому числу, и всё же удивился. Его почему-то поражало всё, что было связано с Эграссой: то ли потому что у Лололошки не было ни с кем столь длительной, неразрывной связи в будущем, то ли по ещё какой-либо причине. Ло не был уверен, каким наречием ему хотелось охарактеризовать узнанное. Это было невероятно? Это было необычно? Это было пугающе? А он потом ещё в мыслях возмущался, что Эграсса читает его на раз-два. Смешно. Но в то же время, помимо очевидной тревоги, возможно, Ло впервые почувствовал что-то вроде интриги: чем больше он находился рядом с Эграссой, тем больше ему хотелось вернуть себе те воспоминания, что были отобраны амнезией. Если видения были реальными – а Лололошка был уже в этом уверен практически на все сто процентов – то им стоило сниться ему как можно чаще.       – Что ты на меня так смотришь? – смутился эльф. Лололошка моргнул, смахивая с себя флёр размышлений.       – Потому что ты замечательный, – честно сказал он, забирая яблоко из чужих рук. – Так что ты там говорил о начале наших отношений?       Вероятно, хронокинез мог подождать один день. Существовали дела не менее важные.