Антихроника

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, —

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

***

      Первое, что сделал Лололошка, попав в прошлое на миллионы лет назад, это обессиленно осел на землю и уставился пустым взглядом на горизонт.       Всё тело нестерпимо болело. Немногим ранее – из-за множества глубоких ран, истерзавших его в бесконечно долгом бою; местами пары сломанных костей, которые никак не предоставлялось возможности быстро залечить в сражении. Теперь же фантомная боль от травм преследовала его так, словно он всё ещё истекал кровью под фиолетовым небом Архея, не в силах пошевелиться. Иллюзорное ощущение разорванных тканей, искалеченных конечностей и неприятно прилипающего хлопка к коже тенью ложилось на полностью здоровое, лишённое всяких увечий тело, вызывало диссонанс в сравнении с совершенно другой одеждой, целой и сухой, а не испачканной и подранной. Хуже призрачной рези были лишь уже более реальные головная мигрень и растекающийся в груди лихорадочный жар, вызванные резким скачком во времени на не просто пару лет или столетий назад, а куда более огромный промежуток. Что Искра, что сознание отзывались явным неудовольствием от такого опыта: хоть Лололошке однажды уже приходилось делать подобный прыжок, это всё ещё не значило, что его организм оценивал по достоинству его безрассудные решения. Ну, решения из разряда «на последнем издыхании переместиться в прошлое на миллионы лет назад, чтобы устранить главную угрозу для целого Мироздания». В последний раз, когда Лололошка прыгал во времени, он по крайней мере не умирал от потери крови. Тогда и так в себя приходить было тяжело после этих «путешествий» туда-сюда, а тут он сделал скачок, собрав в маленький, слабый комочек энергии оставшиеся силы организма и Искры воедино: туда, откуда всё началось.       И без возможности возвратиться «сюда». Без возможности вернуться обратно.       Лололошка, не выдержав неприятных ощущений по всему телу, качнулся вперёд. Упав на землю, он попытался опереться на руки, прежде чем с трудом перевернуться и безвольно лечь на спину. Как давно он не видел обычного закатного неба в красно-розовых тонах, а не вечно зловещих фиолетово-сиреневых... Пара мелких камней неприятно впивалась ему в затылок, но у Ло не было сил сдвинуться даже на сантиметр, чтобы переместиться на траву рядом. Ему нужна была хотя бы минута передышки, но едва ли спокойствие тела означало спокойствие разума. Он прикрыл глаза и нахмурился, пытаясь подавить подступающую к горлу горечь.       «Почему?» – в злом отчаянии подумал Лололошка, не сумев сдержать тоскливые мысли. – «Почему всё обернулось так?»       Прыжок во времени на миллионы лет назад был самым крайним вариантом. Джодах, Райя и Джон очень долго не давали согласия на подобную авантюру по множеству причин, начиная пресловутыми парадоксами и заканчивая аргументом, что это билет в один конец. Они и так сильно рисковали с возможным хронокинезом, но тот по крайней мере был одобрен самим Смотрящим. Лололошка прекрасно понимал их позицию и даже разделял её: ему самому не нравилась идея отправиться в прошлое и подчистую переписать огромный пласт истории Мироздания; тем более, что он был единственным, кто смог бы прыгнуть на столь далёкий промежуток. Однако в то же время Лололошка не мог не спорить с категоричным и решительным «нет» каждый раз, когда поднималась эта тема после очередного поражения: заражение распространялось всё дальше, существ в здравом уме становилось всё меньше, а у них так и не появлялось действенного лекарства против этого проклятия, которое бы могло вывести яд из космического пространства и миров соответственно. Лишь Окетра, в первый раз выслушав жаркую дискуссию остальной группы с непрерывными попытками вразумить друг друга, предложила компромисс и уговорила всех сделать эту идею планом Z, если другие не сработают, тем самым неявно, но встав на сторону Ло. Парень был благодарен ей за это: опять-таки, ему не нравилась перспектива создания новой угрозы для Мультивселенных, но то ли шестое чувство, то ли его неустанная тревожность подсказывали ему, что другие варианты попросту не сработают.       И уж лучше бы правым оказался как всегда Джон, а не Лололошка. Лучше бы его предложенный план оправдал себя, лучше бы гениальный мозг JDH в конце концов оказался гениальнее мозга Тадмавриэля, а тревожность Ло – простым человеческим чувством, ничего не значащим для их Вселенной. Они слишком долго проигрывали битву за битвой, будучи не в силах остановить распространение заражения по всей Пустоте – должен же был быть хоть какой-то проблеск надежды?       К сожалению, в реальности всё оказалось куда хуже, чем они могли предположить даже в теории. Прыжок на миллион лет назад не просто был последней возможностью победить – это оказался буквально единственный оставшийся шанс на спасение. Шанс, который они чуть не потеряли в последней схватке с Тадмавриэлем.       Перед глазами всплыло окровавленное лицо Джона. Разбитые оранжевые очки, разорванная чёрная одежда, устремлённый вникуда мёртвый взгляд...       – Лололошка! – раздался откуда-то сбоку мужской голос. Чьи-то явно не человеческие руки коснулись его тела, неожиданно бережно приподняв его за голову. – Эй, ты слышишь меня?       Образ Джона распался. Лололошка медленно разлепил веки, пытаясь сфокусировать взгляд на подбежавшем к нему существе и отвлечь своё внимание от болезненных воспоминаний. Рядом с ним сидел багрянник: его красные глаза поблёскивали беспокойством и быстро скользили взглядом по Ло, явно сканируя того на признак возможных травм. Неудивительно: Лололошка точно не создавал впечатление здорового человека, будучи распластанным по земле безвольной куклой. Наверно, багрянник подумал, что парень упал в обморок, а потому резонно беспокоился, хоть и такое поведение было необычным для этой расы – столь очевидно тревожиться за существо, которое всего-то потеряло сознание. С другой стороны, он казался Ло смутно знакомым: у парня было стойкое ощущение, что он уже когда-то видел чужое насекомоподобное лицо. Багрянник точно был его другом, но насколько близким? Лололошка почти мог услышать, как шестерёнки противно заскрипели у него в голове в попытке понять. Что было не самым приятным ощущением, учитывая непрекращающееся гудение и общую усталость: в последнюю очередь хотелось соображать, кто рядом с ним сидит и какие слова стоит подбирать для дальнейшего диалога.       – Гуах? – растерянно спросил Ло: он плохо помнил внешность того, кого видел лишь раз в свой прошлый прыжок, однако это предположение было самым логичным. В конце концов, они, скорее всего, много времени проводили вместе и были в довольно хороших отношениях... как, в общем-то, и все Первые между собой? Было бы ожидаемо, если бы Лололошка из прошлого тусовался с Гуахом незадолго до зова Эграсселя.       Багрянник озадаченно склонил голову вбок.       – Подняться можешь? – встречно спросил он. Судя по реакции на имя, а точнее её отсутствию, это действительно был Гуах.       Как невовремя.       Лололошка молча кивнул. На самом деле ему не особо хотелось сейчас хоть как-либо двигаться, но его желания в любом случае всегда имели мало значения. К тому же не стоило создавать вопросов к его состоянию или поведению: Ло со стороны и так свалился на землю без всякой видимой на то причины. Чем быстрее он поднимется и сделает вид, что всё в порядке, тем лучше же будет для них обоих. Гуах правда был сейчас некстати: Лололошке было бы намного легче прийти в себя в одиночку и спокойно составить план без всяких отвлекающих факторов, нежели сходу пытаться адаптироваться под обстоятельства. То, что его прошлая версия была вместе со своим близким другом, усложняло задачу и требовало дополнительных усилий от и без того ослабленного Ло в осмыслении происходящего вокруг. Сразу нужно было выяснять, чем они с Гуахом занимались, что делали, о чём разговаривали, чтобы не вызвать лишних подозрений... А также придумать оправдание, почему Ло внезапно решил прилечь на сырую землю.       Он с трудом встал на ноги, изо всех сил делая вид, что это действие даётся ему легко. Хоть фантомная боль почти отступила, перед глазами всё равно темнело. Лололошка снова слегка покачнулся, однако попробовал сфокусировать взгляд на окружающей среде: жёлтый и зелёный цвета кляксами расплывались перед глазами, но Ло упорно продолжал попытки сконцентрироваться и подавить белый шум в голове. Его груди коснулась рука Гуаха: багрянник попридержал товарища, помогая Лололошке удержать равновесие и не позволяя упасть вновь.       – Спасибо, – пробормотал парень, щурясь от света самого обычного заката – зрелища, которое он так редко видел за все годы войны. Мир наконец-то стал обретать чёткость: природа вокруг них была в основном похожа на оазис. Золотой песок, зелёные деревья, край смутно знакомой площадки... Ло медленно повернул голову вбок и замер: рядом с ним находилось Отправление.       «Я в Мисре» – понял Лололошка. Мир определённо выглядел по-другому: пейзаж не узнавался, да и пространство ощущалось каким-то более сжатым и маленьким. Окружающая их среда была слишком большой для карманного измерения, но в то же время недостаточно огромной для полноценной планеты. И всё же было нечто вокруг по-прежнему родное сердцу, из-за чего оно тоскливо ныло в груди. Что, впрочем, не остановило Ло от автоматической проверки местности: он озирнулся по сторонам ещё раз, прежде чем понял, что здесь нет и не может быть никаких заражённых.       Тем временем Гуах вздохнул.       – Думаю, на сегодня с тебя хватит, – он похлопал по плечу Ло свободной ладонью, после чего легонько потянул парня на себя, позволяя найти опору в своих руках. Лололошка к своему удивлению обнаружил, что он выше Гуаха практически на голову, несмотря на то, что тот был багрянником. Он, конечно, подметил невысокий рост бывшего товарища ещё в свой прошлый визит несколько лет назад, однако он не думал, что Гуах будет настолько ниже: даже тот же Марк был ростом с самого Лололошку.       Марк...       – Голова кружится? – тем временем задал ещё один вопрос Гуах. Ло встрепенулся.       – Я в порядке, – голова гудела, глаза как-то странно слипались, но всё было не настолько серьёзно, чтобы Лололошка не мог идти самостоятельно. Впрочем, Гуах продолжал придерживать его за туловище, невольно направляя парня в нужную сторону. Что было Ло на руку, ведь он понятия не имел, куда именно ему надо было двигаться.       – Я вижу, что в порядке, – хмыкнул багрянник. – Пятьдесят часов без сна и беспрерывное использование Искры точно идут на пользу твоему здоровью, не так ли, мой друг?       Лололошка бы удивлённо вскинул брови, если бы не чувствовал себя настолько уставшим. Но, видимо, его прошлая версия в этот день была чем-то сильно увлечена, что сказывалось уже на будущем Ло в её теле, помимо очевидных последствий путешествий во времени на миллионы лет. Наверно, Искра, услышав мысли про прыжок на «пару месяцев до собрания», решила отправить носителя в похожее состояние нестояния? Хотя чёрт знает, чем руководствовался орган при выполнении столь расплывчатого запроса. Не то чтобы у Лололошки было много времени конкретизировать свои требования.       По крайней мере, у Гуаха пока не было лишних вопросов по поводу странного поведения друга. Неплохое начало.       – Извини, – искренне сказал парень: так или иначе, перед Гуахом было неловко за собственную слабость. Тот лишь покачал головой.       – Я ведь просил не усердствовать, Ло, – снисходительно произнёс он. – Упорство – похвальное качество, однако от тебя будет мало пользы, если ты будешь валиться с ног от усталости прямо на чертежи, – Лололошка слабо улыбнулся.       – Ну, ты ведь меня знаешь...       «А вот я тебя не очень» – напряжённо подумал он, но продолжил:       – Раз уж начал, то надо довести до победного конца, – Гуах снова покачал головой, но в каком-то уже более весёлом жесте.       – И как, довёл?       Чёрт.       – Вроде бы? – неопределённо ответил Лололошка в попытке выкрутиться из неудобной ситуации. – Ох, нужно было всё-таки послушаться тебя с самого начала. Я что-то вообще сейчас ничего не соображаю.       – Конечно, не соображаешь. Надеюсь, в следующий раз ты вспомнишь про этот случай и не станешь упрямствовать в своей привычной манере.       – Разумеется, дружище, – заверил Лололошка, на что Гуах посмотрел на него с большим сомнением.       За время этого короткого диалога багрянник привёл Ло к небольшому деревянному дому, который парень заметил ещё после лицезрения Отправления. Он был похож на те сооружения, что Лололошка строил в большинстве миров, в том числе в сонном измерении будущего Архея. Другими словами, явно чувствовалось собственное авторство: дом был простым, но, по меркам Лололошки, достаточно уютным, чтобы в нём жить. Внутри постройки всё было тоже знакомо до невозможности: куча сундуков, стол и два стула в одном углу, наспех застеленная кровать – в другом, в кою Лололошка незамедлительно плюхнулся всем телом. Парень едва удержался от усталого стона.       – Спасибо, Гуах, – поблагодарил он багрянника за помощь, сняв очки и положив их на пол рядом с постелью. Тот, судя по всему, действительно был отличным другом: по крайней мере, Гуах не стал задавать сходу много вопросов и не стал журить за не самую правильную оценку Ло собственных сил. Неудивительно, что прошлый Лололошка проводил с ним так много времени.       – Не за что, – кивнул Гуах. – Благо, работу над Отправлением мы действительно почти закончили, поэтому тебе нет смысла подрываться с восходом солнца. Постарайся отдохнуть наконец, ладно?       – Ладно, – пробормотал Лололошка, понимая, что отдыхать ему не предвидится минимум ближайшие несколько месяцев. Что ж, по крайней мере стало понятно, чем занималась его прошлая версия – разработкой Отправления. Вроде как, они создали его с Гуахом незадолго до собрания? И сегодня почти закончили работу над ним. Если так, то это было хорошо: конечно, Лололошка знал устройство врат, однако отстраивать их с нуля вместе с Гуахом сейчас было бы некстати. В конце концов, у него были задачи поважнее.       – Я серьёзно, Лололошка, – прищурился багрянник, – отоспись. Я уже даже не помню, когда ты в последний раз спал больше четырёх часов.       «Я тоже не помню» – подумал Лололошка, но вслух сказал:       – Я понял тебя, Гуах. Я постараюсь. Ты тоже иди отдыхай, тебе это нужно не меньше моего.       Стоило двери за Гуахом захлопнуться, на Лололошку камнем обвалилась тишина. Не то чтобы она не была привычна ему: последние пару месяцев сложно было встретить населённые разумными существами миры, всё чаще попадались полностью вымершие планеты. И всё же она была какой-то другой. Тишина в комнате была умиротворяющей: такой, какой она обычно бывает после тяжёлого, насыщенного дня, когда ты отработал свою долю и со спокойной совестью идёшь отдыхать. Не давяще-удушающей, не дребезжащей отголосками смерти, не прерываемой писком различных приборов или воем заражённых... Самой обычной, спокойной, безмятежной тишиной, где, как и в любом безмолвии, особенно хорошо были слышны собственные мысли.       Лололошка дёрнул головой, из-за чего что-то в черепной коробке неприятно зазвенело. Он начинал жалеть, что Гуах ушёл к себе, оставив его одного. Пока багрянник был рядом, Лололошка по крайней мере мог отвлечься на разговор с ним, анализ ситуации и окружения, обдумывание ответов. Теперь же, оставшись наедине с самим собой, находясь не в самом разгаре боя посреди Архея, а в прошлом Мисре, будучи живым и здоровым как минимум физически, на него стало накатывать осознание всего произошедшего. Он закрыл лицо руками и неприятно надавил на глаза ладонями в попытке подавить вновь подступающую к горлу горечь. Бесполезно: разум заполоняли размышления о страшном будущем для Вселенной, которые в то же время были его сбывшимся прошлым.       «Почему оно не сработало?» – сокрушённо подумал Лололошка, вцепившись пальцами в собственные вихры волос. – «В какой момент мы допустили ошибку?»       На самом деле у этого вопроса был довольно очевидный ответ. Первой костяшкой в домино Вселенной, что повалила за собой целую многовековую систему Мироздания, был совместный выбор Джона и Лололошки отправиться в Архей. Выбор, повлёкший за собой последствия невообразимых масштабов, настолько серьёзных, что даже сейчас реальность находилась под угрозой исчезновения и будет находиться ровно до тех пор, пока Лололошка не перенаправит развитие событий «на другие рельсы». Хуже всего было то, что даже если бы Лололошка не согласился идти с Джоном и уговорил бы его не лезть в Архей, это ничего бы не поменяло: пара-тройка десятков либо сотен лет, и обе печати всё равно были бы уничтожены.       Но главную ошибку они допустили в тот момент, когда доверились Междумирке и её словам о том, что завесу невозможно разрушить. О, какая жалкая наивность – прямая цитата Тадмавриэля, что через месяц после того, как Ло и его альтер-эго покинули Архей, спалил единственную оставшуюся печать и вырвался на свободу. Как потом откровенничал сам эльф, он незаметно собрал кровь из ран Джонолошки ещё во время их битвы в Санкхо-Голе, когда тот сражался с вызванными Тадмавриэлем заражёнными. А потом, после ухода междумирцев, выцедил с помощью копья остатки силы Начала, чистое пламя Искры. Этих двух ингредиентов оказалось достаточно, чтобы поставить пару простецких экспериментов, прежде чем сжечь завесу в чистой энергии скинта, перемешанной с кровью самого создателя печати, и окончательно уничтожить её.       Месяц. У Лололошки был целый месяц спокойствия, когда его не мотало между мирами, когда ему не приходилось бесконечно сражаться с противниками и защищать чужие жизни от чего бы то ни было. В основном он находился в Ало-Терре, на планете, которую также когда-то спас от конца света многие века назад: хоть он и не очень хорошо помнил события, при которых он познакомился с Райей, было приятно видеть результаты своих трудов. Мир был действительно потрясающий: высокотехнологичный и продвинутый, под чутким руководством своей наместницы он процветал и не собирался останавливаться на достигнутом. Пару раз Лололошка также заглянул и в Миср, который развивался уже благодаря усилиям Окетры, постепенно избавляясь от старых дикарских обычаев. Он даже смог проведать своих знакомых, Абди, Хануф, Зарифа и Джамиля, что были очень рады его видеть вновь. Из Ало-Терры, к сожалению, никого не осталось в живых, кроме Райи – прошло слишком много лет с момента его ухода – однако Лололошка был рад знать, что его друзья прожили долгую жизнь и скончались в глубокой старости. Немного опечален, но искренне рад: смертность существ не беспокоила его ровно до тех пор, пока они умирали от естественного хода вещей, а не чьих-то насильственных попыток убить.       И всё было хорошо. Правда хорошо. Он много времени проводил с Райей и Окетрой, душевно поболтал с Джодахом, прежде чем тот ушёл по своим божественным делам. Также Лололошка, заинтересованный своими способностями Первого, попросил JDH помочь в изучении пределов его сил, на что Джон, немного поломавшись для вида, согласился задержаться в его реальности: всё-таки ему тоже было любопытно, какая разница была между ним и его альтер-эго. Впервые у Ло появилось так много планов, связанных с самим собой: конечно, они с Окетрой разрабатывали разные идеи помощи Мисру и другим нуждающимся мирам, однако Лололошка в том числе мог хоть немного заняться своими делами. Обучаться пустотной магии без всякой спешки, жить без тревоги о том, что кому-то из его близких угрожает опасность, составлять планы на будущее, которое теперь казалось ему довольно предопределённым. Ло даже планировал навестить Дилана и Ричарда – зря, что ли, он создатель Отправления?       Это самое Отправление было первым, что пришлось уничтожить Джонолошке в Мисре собственными руками, тем самым окончательно отрезав путь Тадмавриэлю к другим Вселенным.       Когда Начало говорила про то, что Тьма охватит всю реальность, Лололошка слабо себе представлял, как именно это будет происходить и, честно говоря, не особо горел желанием узнавать. Жаль, что Тадмавриэлю было абсолютно наплевать, чего там хотел Лололошка или жители бесконечности миров в принципе: он и его заражённые из Архея, способные перемещаться в Пустоте, просто взяли и вышли за пределы родной планеты. С этого момента началось медленное, но верное отравление всего космического пространства. Загвоздка была в том, что в то время, как обычные мироходцы оставляли в Пустоте такой же обычный скинт, заражённые оставляли заражённый скинт соответственно, что искажало материю реальности. Это было сродни эпидемии: существа, перемещающиеся по отравленным очагам Космоса, подхватывали скверну, воплощались и несли её дальше. Распространяя сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, единицы заражённых становились десятками, десятки – сотнями, сотни – тысячами.       О заражении они узнали практически сразу. Просто в один момент в офисе Райи, где также сидел Лололошка, появился Смотрящий. Он долгие несколько секунд вперивался в мироходца странным взглядом, выражающим тревогу, но почему-то Ло сразу понял, что именно передавал холодный взор: он до сих пор помнил, как всё его нутро заледенело от одного только осознания. Следующим вестником смерти уже стал Джодах, который появился прямо в штабе спустя пару часов после того, как Лололошка поднял панику, и в подробностях расписал происходящее на другом конце реальности.       С этого момента началось очередное противостояние с Тадмавриэлем, очень быстро ставшее полноценной войной. Лололошка и Окетра пытались предупредить остальных мироходцев по Вселенной, Джодах – богов, пока Райя и Джон занималась разработкой куполов, которые могли бы не дать заражённым проникнуть внутрь планет. Были сформированы определённые силы, одни – направленные на борьбу с заражёнными, другие – на помощь мирам, третьи – на поиск лекарства. У последнего подразделения дела шли хуже всего: самым действенным противоядием от крови Тадмавриэля так и оставалась кровь Лололошки, а точнее кровь Первых. Конечно, проводилось много исследований Искры, мироходцы объединялись в группы и, наученные Джонолошкой, развоплощали несчастных с помощью своего Света, однако этого было недостаточно. Нужны были остальные Первые.       И Лололошка пытался воззвать к ним. Стучался через Отправление, использовал Искру, пробовал ментально соединиться с их сознаниями. Вот только горькая правда заключалась в том, что взывать было не к кому: Джон пытался сказать это отчаявшемуся Лололошке на протяжении всех его попыток, однако озвучил страшную мысль лишь после того, как у парня не осталось никаких сил. Лололошка и сам понимал, что это было бесполезно: если бы кто-то из Первых или хотя бы их альтернативных версий всё ещё был жив, Начало бы также требовала явиться их в Архей для уничтожения печати Отца и Сына, а не только самого Ло и его альтер-эго. Понимал, но не принимал: по какой-то причине ему трудно было смириться с тем, что он был единственным выжившим среди когда-то могучих существ, создающих целые реальности. Ещё труднее было смириться с тем, что он даже не знал, что именно с ними произошло и по какой причине Первые умерли: не могли ведь они скончаться от старости, если сам Лололошка всё ещё был жив. Неведение удушало, будущее – пугало, ведь одного Лололошку на всю Вселенную бы не хватило, а искать Изначальных междумирцев вроде Начала было более чем бессмысленно: эта раса пала ещё задолго до появления самих Первых.       Вселенная была огромной, заражение не могло распространяться слишком быстро по всему его пространству; однако это не мешало ему быстро распространяться по мирам. Чем больше было существ, подчиняющихся Тадмавриэлю, тем больше искажался Космос: некоторые очаги, где слишком часто появлялись воплощённые, мутировали, и ядовитые частицы материи реальности уже сами начинали проникать в целые миры. Опасны были не только мироходцы: становился заразен сам воздух, заражая население планет в считанные дни.       Всего за пару лет эта дрянь смогла охватить половину существующих миров, начав от древних вроде Архея и двигаясь ко всё более новым, а заражённый скинт на давно захваченных территориях неустанно продолжал мутировать. Тадмавриэль не мог контролировать столь огромное количество воплощённых – те, что находились не рядом с ним, давно были вне его контроля, – А потому они были предоставлены сами себе. В конечном итоге, когда в мире оставалось никого, кроме лишённых собственного сознания монстров, они начинали жрать друг друга в попытке утолить вечный голод, из-за чего на планетах рано или поздно оставалась всего пара заражённых, раскиданных по разным континентам.       Но хуже всего было даже не это: скинт всегда был связан не только с пространством, но и временем. Захватив половину первого, извращённая кровь Междумирки постепенно начинала влиять и на второе. Если концентрация мутировавшего скинта в мире была слишком высокой, то даже последние заражённые окончательно вымирали: искажённое время просто их уничтожало. И, по наистрашнейшим расчётам Джона, если заражение пойдёт дальше, а количество мутировавшего скинта в определённый момент превысит порог, время могло начать просто сворачиваться в трубочку от момента в настоящем и до конца времён, окончательно извратившись в своей сути также, как и пространство.       Но у них всё ещё был шанс на победу. Лололошка потратил на его реализацию всё то время, что шла война: пока заражение распространялось по реальности, а невоплощённые мироходцы изо всех сил старались его замедлить и помочь ещё живым мирам, Ло вместе с увязавшимся за ним Джоном скитались по крайне древним и в большинстве своём заражённым планетам ради сбора компонентов. Это был крайне долгий и тяжёлый путь, который, как казалось Лололошке, когда он впервые за долгое время вернулся в Архей за последним действием, полностью оправдал себя. Им оставалось лишь найти храм Времени – или скорее его руины – и провести ритуал, который бы дал Лололошке огромное преимущество в сражении с Тадмавриэлем и возможность повлиять на мутировавший скинт, обратить его действие вспять.       Но он ошибся. И Джон ошибся. Открывшийся шанс Ло смог потратить только на то, чтобы переместиться на миллионы лет назад. Потому что в тот момент, как он стал проигрывать Тадмавриэлю, который пытался помешать им выполнить ритуал, время, как и завещали наихудшие расчёты JDH, стало самоуничтожаться и, скорее всего, до сих пор продолжало делать это в будущем.       И продолжит до тех пор, пока Лололошка не изменит ход событий.       Это было несправедливо, ужасно, отвратительно, нестерпимо, невыносимо. Не было слова, которое бы могло описать всё то, что происходило в их реальности за последние несколько лет. Это было хуже, чем когда-либо Лололошка мог увидеть в своих кошмарах, хуже, чем вообще можно было себе представить в самом страшном предположении. Из-за его слабости погибло столько невинных существ, столько боли и страданий причинил он своим бессилием, и полное осознание этого стискивало его естество в оковы отчаяния.       И теперь он должен был справляться один. Рядом не было Джона, не было Райи или Окетры, не было Джодаха. Даже если Лололошка действительно сможет спасти Вселенную, не было гарантии, что в новой реальности его друзья могли бы родиться. Не было больше той Ало-Терры, что он знал, как и не было Мисра, не было Хэнфорта, не было вообще ничего, что было ему знакомо.       Он всё...       «Нет» – оборвал сам себя Лололошка. – «Прекрати думать об этом. Ещё ничто не потеряно».       Он был невероятно уставшим. Из-за прошлого Лололошки, скачка или всего сразу, но его не клонило в сон только потому, что он слишком много думал. Не мог не думать: реальность накатывала на него, как цунами, обрушивая стальную гладь волн чувства вины и утаскивая Ло на самое дно, без возможности всплыть на поверхность и вдохнуть спасительный воздух. На него ведь были возложены все надежды: только Лололошка мог остановить происходящий кошмар, и что в итоге? Ради этого ему пришлось вернуться в прошлое, чтобы переписать всю историю мироздания вообще. В этот раз он не только подвёл своих друзей – в этот раз он подвёл целые Мультивселенные. Это был какой-то совершенно новый уровень бесполезности.       Но. Но. Значит, он должен был теперь сделать не просто всё возможное. Он должен был перепрыгнуть через собственную голову и совершить невозможное. Это была его ответственность и именно он должен был понести все последствия. Не его друзья, не миры, не Вселенная – в этот раз это будет только он. У него не было права на ошибку: он сколько угодно мог жалеть себя, но он был всё ещё единственным, кто мог повлиять на то, чтобы ни одно живое существо больше никогда бы не увидело этого кошмара. У Лололошки была где-то в общем пара лет, прежде чем искажённое время из будущего могло бы достигнуть настоящего периода, и пара месяцев до предполагаемого собрания. Он не имел права лить слёзы или продолжать думать о собственной слабости – это точно никак не поможет Мирозданию, как и не поможет ему самому в реализации необходимого спасения.       Лололошка повернул голову к окну рядом, пустым взглядом смотря на ярко мерцающие звёзды. Он почти слышал голос Райи, настаивающий на том, что Лололошке нужно поспать и отдохнуть. Он бы и хотел услышать хоть ещё раз голос Райи...       – Хватит, – он зажмурился, пытаясь найти хоть какое-то успокоение для своей неотступающей тревоги. Благо, что его действительно очень сильно клонило в сон: Лололошка совсем по-детски стал считать по порядку числа, лишь бы заглушить все остальные мысли и заставить себя лечь спать.       «Не думай. Не думай, не вспоминай, не зацикливайся. Забудь».       У него всё ещё был шанс всё исправить. И Лололошка не собирался тратить его впустую.

***

      Нормально поспать Лололошке ожидаемо не удалось.       Пару раз он просыпался чисто по инерции: его тело привыкло к тому, чтобы подрываться прямо посреди ночи из-за внезапных нападений заражённых мироходцев. Засыпал обратно, конечно, он довольно быстро, – сказывалась усталость – но столь прерывистый сон всё равно не помогал полноценному отдыху. Не помогали и кошмары, преследующие Лололошку столько, сколько он вообще себя помнил. Раньше, ещё до войны, их было намного легче игнорировать: они были неприятными, но по крайней мере Ло знал, что они не правдивы. Ничто из того, что он видел в кошмарах раньше, не могло произойти в реальности – так ему казалось, ведь он приложит все усилия, чтобы близкие ему люди не страдали и не умирали. Окетра бы никогда не потеряла Искру, Джон бы не оставил его одного, Райя не стала бы захватывать власть в Ало-Терре так, как однажды это сделал Кэлхун – для Лололошки это даже звучало смешно после того, как он пробудился после такого сна.       С войной же все изменилось. Кошмары Лололошки, и без того довольно детальные, стали куда более кровавыми, извращёнными и слишком реалистичными. Общий сюжет был приблизительно одинаков: кто-то из его знакомых заражался, а Лололошке приходилось сражаться с ними, причинять боль, в конце концов убивать, не сумев излечить от воплощения. Чем дальше распространялось заражение по Вселенной, тем чаще Ло видел в кошмарах, как он не может спасти родных людей, родную реальность. Делает всё возможное, прикладывает все усилия... И не может. Старается, пытается, терзает собственное тело до глубоких ран в сражениях, для выработки лекарства, для экспериментов с его кровью, и всё тщетно.       Хуже всего было то, что сегодняшний кошмар даже не был кошмаром. Видимо, фантазия Ло исчерпала себя после того, как его реальность и стала самым что ни на есть настоящим адом, а подсознание решило, что будет неплохо проиграть сцену с убийством Джона ещё раз, чтоб Лололошка уж точно никогда не смог её забыть.       Забыть, как перехваченное Тадмавриэлем копьё пронзило Джона прямо в сердце.       Лололошка замотал головой, прогоняя воспоминания и стряхивая сонный флёр.       «Забудь, забудь, забудь» – стал твердить он вопреки желаниям подсознания: он не хотел видеть смерть Джона в третий раз, только уже в собственных мыслях. К тому же, Джон не был мёртв. Технически, он ещё даже не родился, учитывая, что его реальность была намного моложе реальности Лололошки. Не нужно было думать о нём, как и не нужно было думать о будущем, а точнее, уже прошлом. Теперь настоящим Лололошки были Эграссель, Гуах, Туилин, Нардуш, Вальдхар... и другие Первые, которых он пока не знал.       Сквозь веки назойливо стали пробиваться солнечные лучи. Лололошка приоткрыл глаза, щурясь от яркости утреннего светила: солнце только начинало подниматься над горизонтом, но уже заглядывало в окно. Розово-персиковые краски зари полосами разливались по тёмно-синему атласу отступающей ночи, ознаменуя восход и начало нового дня. Как давно Лололошка не видел этих цветов... из-за заражённого скинта в пространстве небеса во многих мирах стали лиловыми. Почти как в Архее при завесе, с той лишь разницей, что всё ещё была смена дня и ночи: с утра небо было светло-сиреневым, к вечеру же оно становилось тёмно-фиолетовым.       И такая умиротворённая тишина вокруг... Лололошка всё ещё не мог к ней привыкнуть. В прошлом Мисре не было пения птиц, журчания рек или чужих голосов, но всё равно местное безмолвие сильно отличалось от безмолвия в будущих мирах. Миср был чем-то вроде карманного измерения, созданного, скорее всего, самим Лололошкой и Гуахом, как их личная мастерская, или квартира, или что-то вроде. В будущих же мирах было тихо, потому что в живых никого не осталось. Ни животных, ни людей, никаких других существ. Либо никого, либо заражённые.       Только вот холодновато в прошлом Мисре было. Даже как-то слишком... ещё же минуту назад было довольно тепло?       Лололошка широко распахнул глаза и повернул голову вбок. Разумеется, прямо посреди комнаты стоял Смотрящий. Парень непроизвольно дёрнулся: он так и думал, что Время рано или поздно должно будет к нему прийти и, скорее всего, крайне осуждающе посмотреть на то, во что превратилась его жизнь. Лололошка поднялся с кровати и сел, озадаченно глядя на гостя. Честно говоря, мироходец до сих пор задавался вопросом, почему в будущем, когда время страдало от мутировавшего скинта, вид Смотрящего ни капли не изменился. Это было странно, учитывая, что тот был, собственно, олицетворением Времени.       – Привет? – неуверенно сказал он. Разумеется, Смотрящий ничего ответил: лишь впился ледяным взором в самое нутро так, словно Лололошка уже насоздавал кучу парадоксов одним только своим появлением в прошлом.       ...На самом деле Лололошка немного преувеличивал. Смотрящий довольно спокойно взирал на парня, что было хорошим знаком: по крайней мере, его явно не собирались утащить в тюрьму Времени. Впрочем, это осознание не помогло Лололошке сдержать оправдания при себе:       – Ты же понимаешь, у меня не осталось выбора. Ты же видел, что он сделал с пространством и временем. Ты же и есть Время, чёрт возьми! – Ло всплеснул руками. – Это единственный шанс остановить его раз и навсегда. Я не могу позволить ему уничтожить мою родную Вселенную, убить моих...       Лололошка затих, с отчаянием смотря на молчаливую сущность. В спокойном взгляде Смотрящего же внезапно появилось сочувствие, словно он пытался немного успокоить тем, что он действительно понимал всю серьёзность ситуации. Ло невольно расслабился: Смотрящий, невзирая на то, что вызывал у него двоякие чувства, был единственной константой в его непостоянной мироходческой жизни. Единственным, кто знал, что Лололошка сделал и собирался сделать.       – Зачем ты здесь? – в конце концов, вряд ли Смотрящий пришёл только для того, чтобы поддержать Ло в его безрассудстве. Он никогда не появлялся без причины, а значит, ему что-то было нужно. Холодный взгляд изменился: как-то посерьёзнев, он выразил что-то вроде «ты должен сделать это снова».       Ло моргнул. Он не сразу понял, что под «это» имеется в виду ритуал Времени.       – Что, ещё раз? – растерянно спросил он. Взгляд Смотрящего выразил согласие. – Серьёзно? А толку?!       Ритуал, на который намекал Смотрящий, и был тем самым решением, ради свершения которого Лололошка бился на протяжении многих лет. По его исполнению он мог бы получить хронокинез – способность управления временем, привилегию от самого Смотрящего, которая почему-то была доступна только Лололошке. Как объяснял Джон, рядовые мироходцы не могли делать прыжки во времени на миллионы лет назад: максимум на день, если Искра была действительно сильной относительно среднестатистического показателя. То ли потому, что Лололошка был Первым, то ли по какой-то другой причине, но он, как уже было известно, с помощью Искры мог телепортироваться в прошлое на куда более огромные промежутки. К тому же, его выбрал сам Смотрящий: ещё в самом начале войны он пару минут крайне настойчиво стоял возле Лололошки, прежде чем тот понял, что с ним хотят поговорить.       – Если ты хочешь уберечь реальности от полного уничтожения, ты должен пробудить то, что принадлежит тебе по праву существования. То, через что ты уже когда-то проходил, потерпел поражение, но не сдался, – сказал тогда Смотрящий. – Я дам тебе часть себя, когда ты сможешь вобрать её. Но для этого тебе придётся сначала создать сосуд, который смог бы выдержать мой туман.       Что в нём было такого особенного, Ло не понимал, однако отказываться от подобной чести во времена вселенского апокалипсиса было бы более чем глупо. С этого момента начались его скитания по разным планетам: под сосудом, что мог бы выдержать туман, подразумевался флакон в семь сантиметров, который Лололошка должен был создать согласно списку, что он нашёл в указанном Смотрящем крайне древнем, давно заброшенном мире. Технически, Лололошка должен был заниматься поиском нужных компонентов в одиночку, однако за ним увязался Джон, сказав, что его альтер-эго без него ни в чём не разберётся и только намутит ещё больше проблем.       Хронокинез должен был стать весомым преимуществом в борьбе против Тадмавриэля, но в итоге не стал им: Лололошка завершил ритуал, однако открывшиеся ему способности мало чем смогли ему помочь. Возможно, потому, что Лололошка толком даже не умел ими пользоваться, полагаясь лишь на какие-то внутренние ощущения и странное чувство уединения с умирающим временем. Единственная реальная польза от ритуала заключалась в том, что, если бы не он, Ло вряд ли бы смог совершить прыжок на миллион лет назад с помощью одних только иссякающей Искры, оставшихся крупиц магии и сил истощённого организма.       Смотрящий как-то строго глянул на Лололошку, из-за чего у последнего сложилось впечатление, что его словно отчитывает родитель.       – Ладно, ладно, – проворчал он, примирительно подняв руки. – Раз надо, значит надо. Список компонентов для флакона дашь? – молчание в ответ. – У тебя его нет? Ясно. Хорошо, что он мне глаза намозолил так, что я даже во сне могу перечислить все нужные ингредиенты.       Лололошка тяжело вздохнул и оперелся руками о стол. Необходимые компоненты он и правда помнил очень хорошо, потому что каждый ему пришлось добывать собственными кровью и потом. На их поиск и создание флакона в целом у него ушло столько же лет, сколько и длилась война с Тадмавриэлем: основные сложности заключались в том, что миры, где находились нужные травы или материалы, были довольно древними и их было крайне тяжело найти. Мало того, большая часть из них была полностью заражена, и было огромной удачей не встретить на этих планетах абсолютно никаких живых существ. В противном случае Лололошке приходилось сражаться с невероятным количеством невероятно сильных тварей на своём пути. В том же заражённом Ифлхайме, мире вечной зимы, где обитали титаны, приближенные в своей сути к богам, Лололошке и Джону пришлось крайне несладко, прежде чем они смогли закалить уже почти готовый флакон в глубинах студёных льдов. Самым простым из списка было адское пламя, в котором нужно было нагревать и выдувать стекло: по крайней мере Лололошка знал, как попасть в Ад.       Но сейчас поиск мог пойти намного быстрее. Лололошка знал, где находятся нужные миры, знал, что конкретно в них он должен искать и что он должен делать, не тыкая в пропорции наугад – Джон бы сказал, что они это делали не наугад, а проводили вполне логичные и точные расчёты, но для Лололошки это было именно наугад. Заражения не было, его никто не преследовал, а значит, риск быть съеденным или убитым был намного меньше. Возможно, он мог бы управиться за месяца два или даже один.       – Столько усилий ради какой-то склянки, – пробормотал Лололошка, уже оперевшись на стол локтями и спрятав лицо в ладонях. Конечно, он понимал, в чём загвоздка: далеко не каждый флакон мог бы выдержать туман Смотрящего, а потому конкретно этот и требовал кучи древних трав и материалов из самых разных миров. Закалки в тех же льдах Ифлхайма, чтобы холод Времени не мог разбить его в считанные секунды. Да и в принципе условий для получения столь крутой способности, как хронокинез, было не то чтобы много: собрать компоненты, сделать флакон, залить в неё туман, прийти в храм Времени, провести ритуал. Лололошку просто расстраивало, что ему придётся заниматься этим по второму кругу, особенно когда в первый раз он не то чтобы много смог сделать вместе с открывшимися возможностями против Тадмавриэля.       – Ладно, – наконец сказал он, потерев лицо ладонями в попытке взбодриться. – Всё в порядке. Я справлюсь.       Ло посмотрел на Смотрящего. Тот ожидаемо стоял солдатиком, молчаливо взирая на Лололошку. Тем не менее, в его взгляде чувствовалась... искренняя поддержка. Словно он действительно хотел, чтобы у мироходца всё получилось не только потому, что в случае неудачи могла погибнуть эта реальность или другие следом.       Лололошка слабо улыбнулся.       – А я у тебя в любимчиках, а? – пошутил он, слегка наклонив голову вбок в дразнящем жесте. – Как много существ обладают способностью управления временем?       Стоило ему это спросить, как Смотрящий исчез в знакомых облачках. Ло лишь усмехнулся и покачал головой.       – Какой стеснительный, – по крайней мере, у него всё ещё была поддержка самого Времени. Это уже было хоть что-то. Это было как минимум признаком того, что Лололошка не один.       С другой стороны... зачем ему был хронокинез в этот раз? В смысле, это невероятно крутая способность, но в первую очередь Ло должен был её получить для сражения с Тадмавриэлем. Сейчас же у него была возможность как минимум перенаправить действия Эграсселя в другое русло, чтобы у него и мысли не возникло поделиться Светом со своим отцом, и для этого вряд ли бы Ло понадобилось управление временем... Парень нахмурился: видимо, всё-таки понадобится.       В дверь внезапно постучали.       – Да? – отозвался Лололошка. В проёме появилась голова Гуаха.       – Снова размышляешь вслух? – спросил он, заходя в дом. Лололошка замер: неужели багрянник слышал его разговор со Смотрящим?       – Снова подслушиваешь? – парировал он, на что Гуах хмыкнул.       – Ты же знаешь, я таким не занимаюсь, – Лололошка еле удержался от того, чтобы облегчённо выдохнуть. Не хватало только, чтобы кто-то услышал, как он обсуждает столь важные вещи. Со стороны, наверно, это действительно выглядело, как монолог, учитывая, что Смотрящий не мог говорить за пределами Пустоши, но лишние уши всё равно были ни к чему. – Надеюсь, ты простишь мне мою вольность, однако я ходил к Отправлению, чтобы проверить, что нам осталось сделать, – Гуах развёл руками в радостном жесте. – Ничего. Мы полностью закончили.       – Правда? – улыбнулся Лололошка. Новость в самом деле была отличной: теперь у него была возможность сразу приступить к поиску материалов для флакона. Надо было только придумать оправдание для Гуаха. – Это ж здорово, дружище, – подумав, добавил: – Жаль только, что я вчера так позорно отключился.       – Будет тебе уроком на следующий раз. Хотя, скорее всего, не будет, – совершенно беззлобно сказал Гуах. – Ты хоть сегодня-то спал?       – Разумеется, – технически, это не было ложью. Лололошка действительно большую часть времени спал. Вообще, было странно и забавно одновременно, как Гуах довольно часто говорил о сне Ло. Неужели у его прошлого «я» тоже были определённые проблемы? Кошмары? Бессонница? Излишний трудоголизм?       – Рад слышать. Пойдём?       – А? – сначала не понял Лололошка, но, видимо, Гуах хотел пойти к Отправлению. – Да, конечно.       Нацепив очки, Ло двинулся вслед за товарищем. В этот раз ему не приходилось отслеживать, в какую сторону идёт багрянник – портал Отправления темнел прямо впереди по курсу – однако лёгкое напряжение всё равно не покидало его. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: оно будет сопровождать его столько, сколько Лололошке придётся врать бывшим друзьям – точнее, своим друзьям – прямо в лицо. Подбирать слова, делать вид, что всё в порядке, что он помнит пройденные вместе радости и невзгоды... Лололошка скосил глаза на Гуаха: тот создавал впечатление довольно хорошего друга и приятного собеседника. Скорее всего, он был также и невероятно сильным воином. Что с ним могло произойти в будущем, что к моменту войны с Тадмавриэлем он был уже мёртв? И что важнее, почему Лололошка не смог спасти его? Не смог ему помочь? С какими трудностями им пришлось столкнуться, что все Первые погибли, а Междумирец предпочёл стереть прошлому себе память? Или это были невзаимосвязанные события?       «Столько вопросов, а ответы я уже вряд ли когда-нибудь получу» – но, наверное, Лололошка в них и не нуждался. Он ведь собирался переписать будущее целой Вселенной, а потому смерти Первых в изначальной временной линии не имели больше значения. Лололошка просто не допустит их в этот раз, как не допустит смерти Эграсселя, бесконечности миров и всей реальности. Возможно, целого мироздания? Единственная кончина, на которую он мог закрыть глаза, была кончина Тадмавриэля, но это, к сожалению, было трудновыполнимо.       – Я должен тебя уведомить, – тем временем говорил Гуах. – Знаю, мы только закончили работу над Отправлением и тебе бы хотелось отпраздновать это. Мне тоже. Однако Фалинда крайне настойчиво просила меня зайти к ней в её реальность, поэтому я буду вынужден отлучиться на какое-то время. У тебя ведь нет планов, связанных с моим присутствием?       – Неа, абсолютно никаких проблем, – махнул рукой Лололошка. Действительно, никаких: парню отсутствие багрянника было только на руку. Теперь он точно мог заняться поиском материалов для флакона без неловких попыток объяснить Гуаху, почему ему вдруг приспичило уйти непонятно куда. – У меня самого есть пара дел, которые надо выполнить. А что там у Фалинды?       – Хороший вопрос, – пожал плечами Гуах, – она мне толком не объяснила. Что-то связанное с сангвимантией, насколько я понял. Вообще у неё сейчас также находится Нагвира, но, наверно, она скоро уйдёт обратно в реальность Туилин. Ей что-то надо передать от тебя?       «Какая ещё Нагвира» – растерянно подумал Лололошка: это имя не было ему знакомо. Видимо, это был кто-то из тех Первых, кто не присутствал на собрании.       – Да вроде нет, – будет неловко, если прошлый Лололошка действительно должен был что-то передать этой Нагвире, но мироходец надеялся, что на него не будут сильно злиться за подобную оплошность. – Разве что «привет»?       – Конечно, – хмыкнул Гуах.       За время этого диалога они наконец подошли к Отправлению. Лололошка окинул конструкцию уже более осознанным взором: она выглядела немного иначе, но в общем и целом за миллионы лет не особо сильно изменилась. Парень как-то до сих пор не мог принять, что он когда-то – то есть сейчас – приложил руку к созданию этих врат. Он вообще слабо осознавал свои же достижения: почему-то при мысли об Отправлении или завесе он думал о себе в третьем лице, хотя по сути разница между прошлым Лололошкой и будущим едва ли существовала. В том плане, что это был один и тот же человек. В плане умственных и магических способностей... У Ло возникали вопросы.       – Поверить не могу, что мы его наконец достроили, – Лололошка перевёл взгляд на Гуаха: тот в благоговении смотрел на своё детище. Крылья за его спиной забавно трепетали от волнения. – Столько лет прошло с момента нашего первого чертежа...       – Ага, – неловко кивнул Лололошка: он не мог в полной мере разделить радости Гуаха, учитывая, что он даже не помнил, как он строил это самое Отправление. Скорее, наоборот: последнее воспоминание, связанное с ним, было о том, как Джонолошка уничтожает врата.       Он вновь взглянул на конструкцию.       «А я ведь пытался уговорить Джона уйти в свою реальность прежде, чем я разрушу Отправление» – мрачно подумалось Ло. Крик они тогда подняли такой, что слышал, наверное, весь Миср: Лололошка доказывал, что Джону не стоит оставаться в этой Вселенной, Джон наоборот твердил, что никуда не уйдёт.       – Тадмавриэль смог разрушить завесу, – констатировал тогда JDH. – Что ему помешает отстроить Отправление заново или создать своё? Ты действительно думаешь, что я смогу помочь вам, сидя в другой реальности?       – Я считаю, что ты можешь защитить свою Вселенную и в том числе другие, – злился Лололошка. – Заражение слишком быстро распространяется, Джон. Я справлюсь с ним, я придумаю что-нибудь, но я не хочу, чтобы эта дрянь перешла и в другие реальности. Если Тадмавриэль способен отстроить Отправление, то ты способен создать защиту от его вторжения.       Конечно, Лололошка немного лукавил. Он просто не хотел, чтобы Джон брал ответственность за неродную ему Вселенную или тем более как-то пострадал в попытке её защитить. К сожалению, JDH это отлично понимал: всё-таки за время, проведённое в Архее, а также за годы войны они сблизились ещё сильнее и читали друг друга на раз-два даже без Джонолошки. Понимал и железно стоял на своём желании остаться в реальности Лололошки. А потом же в слиянии и разрушил врата, отрезав путь в другие Вселенные не только Тадмавриэлю, но и себе самому.       «Дурак. Невыносимый, несносный дурак».       – Лололошка? – упомянутый встрепенулся и посмотрел на Гуаха. Тот пристально глядел на парня. – Ты в порядке?       – А? Да, да, всё хорошо, – Ло мотнул пару раз головой. – Прости, не о том задумался, – не хватало ещё, чтобы багрянник заметил его невесёлый настрой во время их общего ликования. Всё-таки прошлый Лололошка отстроил Отправление в паре со своим другом – будущий должен был хоть немного за них порадоваться. Не стоило своей кислой рожей портить столь значимый момент. – До сих пор просто не могу осознать, что оно наконец достроено.       «Больше воодушевления. Я же действительно когда-то построил собственными руками точку схождения во всех реальностях, это круто» – вот только воодушевления не было.       Как назло, Гуах прищурился.       – На самом деле, ты довольно тихий сегодня, – с подозрением сказал он, на что Лололошка лишь озадаченно промолчал. – В чём дело? Ты всё-таки не спал?       – Да нет же, спал, – Лололошка лихорадочно пытался найти более менее убедительное объяснение для своего поведения. Как известно, хочешь солгать – скажи правду. – Просто ерунда всякая снилась, ничего серьёзного, – Гуах нахмурился.       – У тебя снова кошмары?       «Что значит "снова"?» – парень неловко застыл на месте. – «Всё-таки прошлому мне тоже снились кошмары?» – Видимо, эта проблема преследовала Лололошку не только, сколько он себя помнил, а вообще на протяжении всей его жизни.       – Я же говорю, ничего серьёзного.       – Я не стану лезть не в своё дело, Лололошка, – покачал головой Гуах. – Ты сильный человек, но даже тебе незачем такое терпеть. Потому настоятельно прошу тебя посетить Эвердарн и зайти к Нафисе за зельями. Ну, или вернуться в Архей, – в этот раз Гуах прищурился в каком-то беззлобном подтрунивании. – Эграсса, должно быть, тебя заждался.       Лололошка растерянно хлопнул глазами: сначала он даже не понял, на что именно намекал Гуах. А когда понял, то еле сдержал порыв разинуть рот и уставиться на багрянника ошалевшим взглядом, вместо этого из последних сил сохраняя нейтральное выражение лица. За всем планированием поиска компонентов для флакона и попыток выстроить с Гуахом непринуждённый диалог, подавлением болезненных воспоминаний и анализом действий его тысячелетнего «я», у него как-то совершенно вылетел из головы один крайне важный факт.       Прошлый он состоял в отношениях с Эграсселем.       О чёрт. О чёрт.       – Да, Гуах, хорошо, – попытался сообразить более менее внятный ответ Лололошка. – Я всё равно так или иначе собирался в Архей, – ага, за отцом Эграсселя. Когда он вообще собирался вспомнить о том, какие конкретно отношения связывали его с эльфом? Когда Ло бы действительно пришёл в Архей, а Эграссель поцеловал его в качестве приветствия, как он это почти сделал в прошлый прыжок Ло?       «Эграсса» – поправил сам себя Лололошка. – «Для меня он Эграсса».       Сколько бы вопросов возникло у этого самого Эграссы, если бы его парень был в шоке от простого поцелуя в губы...       – Ну и отлично, – усмехнулся Гуах. Лололошка же ничего отличного не видел. – Вообще, хотел спросить. Ты не против, если я покажу Отправление Туилин? Она в последнее время много перемещается между реальностями.       – Конечно, в чём вопрос? – растерянно произнёс парень. – Зря мы, что ли, угробили на него столько времени?       – И то верно, – Гуах внимательно посмотрел на товарища. – В таком случае я не прощаюсь с тобой, ибо встретимся мы ещё вновь.       Лололошка открыл было рот, чтобы спросить про маску – всё-таки без неё в космическом пространстве было опасно находиться – но сразу же захлопнул, вспомнив две вещи. Во-первых, Гуах сознательно от неё отказался. Во-вторых, Пустота не была заражена искажённым скинтом, а потому в ней можно было более чем спокойно передвигаться и безо всяких масок.       Вместо вопроса он распахнул руки для объятий. Почему-то это действие показалось ему правильным, ведь всё-таки вряд ли прошлый Лололошка любил обниматься в меньшей степени, чем будущий. К тому же, ему хотелось простого тактильного контакта после всех этих невесёлых размышлений. Он угадал: Гуах, усмехнувшись, аккуратно обнял его в ответ.       – Давай, дружище. Буду ждать нашей следующей встречи. Всё-таки мы должны отпраздновать завершение нашего проекта как следует, – искренне сказал Ло. Он провёл с Гуахом всего пару часов, но багрянник уже ему нравился. Лололошка правда хотел бы в будущем потусоваться с ним немного дольше, когда с Тадмавриэлем всё будет кончено. Предварительно извинившись за ложь, но, если они с Гуахом были друзьями, то можно было хоть немного надеяться на то, что Ло простят эти вынужденные меры.       – Взаимно, друг.       Лололошка молча наблюдал, как Гуах активировал Отправление и исчез в портале.       «Ну что ж» – подумал он, стоило ему остаться одному. – «Пора и мне взяться дело».

***

      Когда Лололошка думал о том, что поиск ингредиентов пойдёт быстрее без заражения повсюду, он точно не предполагал, что весь сбор займёт у него всего лишь три чёртовых недели.       Этот факт его истерически смешил и невероятно раздражал одновременно. Конечно, в этот раз ему не пришлось искать нужные миры среди бесконечности прочих, не пришлось сражаться с заражёнными и путать следы, чтобы Тадмавриэль его не преследовал, но всё равно это было... слишком просто в сравнении с тем, через что он прошёл изначально. Лололошка даже пытался специально немного – совсем немного – потянуть время, однако отсрочил своё появление в Архее лишь на пару дней. Ло не должен было так поступать, но он ничего не мог с собой сделать: не то, чтобы его сильно расстраивала идея возвращения...       ...просто сколько бы Лололошка не думал об этом, он всё ещё не знал, как он собирался вести себя рядом с Эграсселем.       Это правда была проблема. Лололошка мог ещё притвориться хорошим другом для остальных Первых: это даже не было толком притворство, он просто не помнил их и пройденные вместе огонь, воду, медные трубы. В этом была основная сложность, но Лололошке правда хотелось пообщаться с когда-то близкими друзьями и восстановить с ними отношения со своей стороны. Всё-таки Первые считали друг друга семьёй, и Ло искренне нравился этот концепт, хоть и от мыслей о том, что он уже давно не принадлежит этому близкому кругу, ему становилось грустно: он ведь был не совсем тем Лололошкой, которого знали и принимали Первые.       Эграсса тоже ему нравился. Как личность и товарищ. Эльф был приятен в общении, и он довольно много поддерживал Лололошку за тот короткий промежуток времени, что Ло провёл в Архее в свой предыдущий прыжок. Лололошка действительно мог бы назвать его своим хорошим другом, возможно, лучшим: он изначально в прошлый раз так и думал, когда другие Первые говорили об их отношениях, каким-то образом совершенно проигнорировав очевиднейшие намёки и подтрунивания, как и проигнорировав поцелуй в щёку от Эграссы при встрече – мало ли, как эльфы друзей приветствуют. О том, что их отношения отличались от дружеских, он догадался чуть ли не в самый последний момент, когда после вопроса Ло о том, какой был тогда день, Эграсса придвинулся к нему явно за поцелуем и явно в губы. Сказать, что Лололошка тогда запаниковал, не сказать ничего: благо, что ему действительно пора было возвращаться в Архей будущего, и он незамедлительно телепортировался, стоило Эграссе оказаться в непозволительной для простых друзей близости.       Ло тогда долго осмысливал произошедшее. Долго думал об Эграссе и отношениях с ним: дружеских, братских, романтических... Последнее ему было осознать труднее всего. Не то чтобы Лололошка считал себя неспособным любить в этом плане: скорее, он не совсем понимал разницу между любовью к друзьям и любовью к партнёру. Была пара существ, к которым Лололошка испытывал немного другие чувства в сравнении с теми, что испытывают к простым товарищам, но в конечном итоге они мало чем отличались в своей сути – Райя вроде однажды дала этому определение «квирплатоническая любовь». К тому же не то чтобы у него было много времени на романтику: даже если не считать последние несколько лет войны, всё равно до неё Лололошку постоянно мотало по мирам, и он нигде не задерживался надолго. Да он толком над этим и не задумывался: его вполне устраивала его личная жизнь, даже если под этим подразумевалось её отсутствие. Некоторые его знакомые ужасались этим мыслям, но, на его взгляд, в этом не было ничего страшного. Даже если бы он не скакал из одного мира в другой, Ло романтика не то чтобы мало интересовала... он просто спокойно мог жить и без неё. Ему в принципе казалось, что он должен знать человека или кого бы то ни было довольно долго и досконально, прежде чем он смог бы возжелать чего-то вроде отношений.       Но он ведь и знал Эграссу достаточно давно. Точнее, его прошлое «я» знало. Они же дружили минимум тысячу лет – уж за этот промежуток времени Лололошка вполне мог и влюбиться, и согласиться встречаться. Вот только Ло из будущего не помнил пройденный путь от друзей к любовникам, а потому мысль об этих отношениях вызывала у него ничего, кроме смущения и нервозности. Если с Первыми было всё намного проще, то здесь Лололошка действительно вынужден притворяться, и он не был уверен, сможет ли он справиться с чувством вины за свои действия. У прошлого Ло с Эграссой точно была куча разных воспоминаний, а единственное яркое воспоминание, которое было у будущего – то, где он пронзает тело эльфа клинками. Каково это, быть в отношениях с жертвой собственного бессилия? А каково было Эграсселю, когда он умирал от рук возлюбленного? Лололошка изо всех сил старался не думать об этом.       Да и это ведь было просто несправедливо по отношению к самому Эграссе: забрать у него его Лололошку, заменив версией из далёкого будущего, с бонусами в виде амнезии и желанием убить его отца. Эграсса совершенно не заслуживал ни притворства со стороны Ло, ни его лжи, ни вообще чего-либо, что Лололошка собирался сделать. Было бы намного проще сказать ему всю правду, какой она есть.       – Стремится Вселенная к порядку или нет, но лучше всё сделать так, чтобы ход событий выглядел максимально естественно, – загудели в голове наставления Джона ещё с тех пор, когда они только на теоретическом уровне обсуждали возможность вернуться в прошлое. – Ты не можешь просто взять и рассказать своим друзьям, что ты пришёл из будущего. Лучше в таком случае попробовать перенаправить действия Эграсселя, поговорить с ним, задать наводящие вопросы. Его решение отдать свою энергию Тадмавриэлю – ключевое событие для реальности, поэтому сделай так, чтобы он сам своими поступками изменил ход дальнейшей истории.       – Да знаю я, знаю, – проворчал Лололошка вслух, выдув стеклянную форму будущего флакона. Рот всё ещё был горячим из-за жара из трубки. Лололошка и так прел в климате Ада, особенно находясь возле лавы, но он мужественно терпел все невзгоды.       Сказать было просто, обсуждать на уровне «а что, если» – ещё проще. Вот только Лололошка уже находился в прошлом: рано или поздно ему бы пришлось прийти в Архей к Эграссе и начать свой театр одного актёра. И у него не было никакой гарантии того, что эльф поверит в этот дешёвый фарс.       «С другой стороны, как бы это выглядело?» – подумал Ло, окуная форму в жидкое стекло. – «Йоу, Эграсса, я пришёл из будущего на миллионы лет вперёд. Твой отец – придурок вселенских масштабов, не выпускай его из подвала, пожалуйста, и не забывай ему давать таблетки от суперзлодейского маразма. Спасибо. Кстати, я тебя не помню от слова совсем, поэтому не могли бы мы расстаться на какое-то время?».       Да, Эграссе определённо было бы проще от осознания, что его отец – психопат, уничтоживший Вселенную, а парень полностью забыл их отношения.       «Чем вообще обычно занимаются пары? Целуются? Держатся за руки? Занимаются...»       Ну не-ет.       Потому Лололошка медлил. Прогуливался по мирам, неспешно собирал травы, лениво создавал материалы, неторопливо выполнял работу, сражался с монстрами – правда, по сравнению с битвами с некоторыми заражёнными, для Ло это была небольшая разминка. Да и тело его прошлого «я» было довольно сильным: ему, конечно, местами не хватало той гибкости и скорости, которая была у Лололошки из будущего, однако в общем и целом жаловаться не было смысла. Тем более, что Лололошка легко мог подтянуть себе эти параметры парой тренировок. Оружием и инструментами Ло вообще мог любоваться часами: прошлый он явно потратил кучу времени на разные зачарования и усиления меча и кирки, а он будущий был от этого в полном восторге.       Кошмары продолжали ему сниться, подрывая здоровый сон и общее самочувствие, однако Лололошка старался игнорировать их. Не только потому, что он в них не верил: как раз-таки они сильно шатали его и без того слабую уверенность в своих действиях, однако Ло пытался трансформировать страх за друзей в хладнокровный расчёт и анализ того, что ему нужно сделать, чтобы не допустить ничьих смертей. Тренировался, сражаясь с монстрами, делал флакон, планировал свои дальнейшие ходы, хотя планировать что-то конкретное было довольно трудно. В общем и целом, ему нужно было перенаправить исследования Эграссы в другое русло, чтобы он их либо не закончил, либо пересмотрел свой подход к ним. Как говорил Джон, задавать наводящие вопросы, помогать в разработке... Главное, чтобы эльф сам решил не отдавать свой свет отцу и полностью отказался от попыток спасти его. Лололошке вся эта миссия казалась невероятно сложной: всё-таки он не был гением манипуляций и кукловодом, дёргающим за ниточки где-то в тени. В смысле, он умел немного манипулировать существами, но по большей части он был человеком действия, и ему было бы намного проще разобраться с Тадмавриэлем напрямую, нежели неловко пытаться натолкнуть Эграссу на необходимые мысли для спасения Вселенной. Но не мог же Ло в самом деле вломиться в подвал – или где там держал своего отца Эграсса – к Тадмавриэлю и порешать его прямо на месте? Или мог... Конечно, мог. Но едва ли Эграсса оценил бы подобное.       Да и потом, каким образом? Тадмавриэля нельзя было убить, даже если он был в своей слабейшей форме без подпитки сил в виде собственного сына. Наверно, была возможность лишить его Искры, но она была крайне призрачной. В этом и была главная сложность Миссии, не дающая Ло покоя: даже если старший эльф не получит света от Эграсселя, всё равно он, скорее всего, останется жив. Лололошка пытался смириться с этим фактом, но одна только мысль о Тадмавриэле вызывала у него дрожь в руках и отчаянную ярость: он не мог принять того, что Отец вечность будет нависать зловещей тенью над всем Мирозданием. Не мог также сдержать и охватывающей его лихорадочной паники, сбивающей дыхание: а если сбежит? А если через такие же миллионы лет найдёт способ получить чистое пламя Искры? В чём, в таком случае, был смысл всех страданий Лололошки? Страданий его друзей? Всех этих смертей? Всё ради того, чтобы этот ужас повторился вновь? Он пару раз останавливался прямо посреди миров в попытке успокоиться и заглушить мучающие его тисками сомнения.       Лололошка никак не мог этого допустить. Он был готов давать существам и вторые, и третьи шансы, если сами существа действительно хотели и готовы были исправиться. Но Тадмавриэль... Он не хотел ничего, кроме чужой боли и своего всевластия. В отличие от Эграссы, Лололошка не питал никаких иллюзий по этому поводу: возможно, потому, что он видел и последствия, которые повлекло его милосердие, и то, что произошло с его родной реальностью из-за действий только одного эльфа. Даже у терпения Лололошки был предел.       В таких мыслях об Эграсселе, Тадмавриэле и своих дальнейших планах пролетели три недели. Лололошка ложился в глубокой ночи и вставал с восходом солнца, занимая себя чем угодно и думая о будущем, лишь бы не вспоминать прошлое. Ему хватило размышлений о нём ещё в свои первые дни появления в Мисре, и Лололошка не собирался более поддаваться собственной боли, когда на кону стояла судьба его реальности. Что значила его жизнь в рамках целых Мультивселенных? Точно не больше, чем жизни Джона, Райи, Окетры, Джодаха. Не больше, чем жизни Первых и Эграссы. Кошмары услужливо продолжали напоминать ему об этом, ядовитыми сорняками впиваясь в самое его нутро и терзая его и без того измученное сознание...       Пока их в последний день в Мисре не сменил крайне странный сон.       Это не было похоже на кошмар: видение было слишком светлым, а улицы не были знакомы. Это был город, который Лололошка никогда не посещал, однако прогуливался по нему так, словно знал его как свои пять пальцев. Бегали прямо на главной дороге дети, шли по своим делам другие жители. Вокруг в основном были люди, но среди проходящих мимо Лололошка также заметил пару дворфов и одного эльфа.       Сам же Лололошка почему-то активно жестикулировал руками, что было... не то чтобы нехарактерно для него, но он всё равно довольно редко так делал. В основном тогда, когда его переполняло слишком много эмоций.       – То есть я ему месяц талдычил, что «Мечелом» будет конфликтовать с «Огневицей», – тараторил он, – месяц говорил, говорил... Чтобы он сегодня утром пришёл ко мне и сказал: Лололошка! У меня ничего не получается, помоги! – парень всплеснул руками. – Да ты что, дружище! Кто бы мог подумать!       Сбоку раздался смех. Лололошка повернул голову, недовольно глядя на идущего рядом Эграссу.       – Я серьёзно. Нет, я помог ему, чем смог, конечно, но просто он столько мне жаловался, что времени у него в обрез... Мне теперь даже интересно, какими именно способами он пытался совместить несовместимое.       – Думаю, именно поэтому он и ходил к тебе весь этот месяц, – весело прищурился Эграсса. – В совмещении несовместимого и исполнении невозможного тебе нет равных.       – Ну, знаешь ли, – надулся Ло. – Я, конечно, не самый плохой зачарователь, но тут даже я склею ласты быстрее, чем заставлю работать противоположные по смыслу чары.       – Или тебе просто не хотелось этого делать. Вот если бы тебе пообещали за работу прокачку горного дела...       – Ещё бы кто мог предложить мне достойное зачарование, – фыркнул Лололошка. – Я-то не против, даже за, но у меня кирка уже копает быстрее, чем летают ястребы. Найти что-то усиляющее наложенные чары становится всё труднее.       – Ты не собираешься на этом останавливаться? – поинтересовался Эграсса, явно зная ответ на этот вопрос.       – Ну конечно нет! Чем быстрее, тем лучше, тем больше ресурсов я добываю за тот же промежуток времени. Кстати, о времени...       Немного отойдя в сторону, они остановились в углу улицы. Лололошка кинул взгляд на виднеющуюся вдали башню и, сощурившись, посмотрел на встроенный циферблат.       – Ну класс, я уже опаздываю на встречу с Гуахом, – вздохнул он, переведя взор обратно на Эграссу. Тот лишь снисходительно покачал головой, мягко улыбнувшись, и взял Лололошку за руки: чужие ладони были тёплыми, но Ло ощутил, как по собственному телу прошлась лёгкая приятная дрожь от столь простого прикосновения. Повинуясь порыву нежности, Лололошка легонько сжал пальцы Эграссы в ответ. Пара проходящих мимо людей кинула на них косые взгляды, но они оба едва обратили внимание на это.       – Что за проект у вас в этот раз? – тем временем спросил эльф, огладив большим пальцем сбитые костяшки Ло.       – О-о-о, тебе понравится, обещаю, – растянул губы в ухмылке Лололошка. – Если у нас получится, конечно. Но у нас получится, а потому я немного подержу интригу и не стану тебе ничего говорить, – загадочно подмигнул он.       – Издеваешься надо мной? – поднял бровь Эграсса. – Это месть за то, что я тебе не говорю, над чем я работаю?       – Конечно. Чтоб тебе неповадно было мне что-то не рассказывать, – Ло совсем по-детски показал язык. – Но правда, тебе понравится.       – Охотно верю. Когда вернёшься?       – Хороший вопрос. Лет через... Пятьдесят? Но вообще постараюсь заглядывать время от времени, конечно. А ещё лучше, если ты наконец-то вылезешь из своей лаборатории и пойдёшь со мной.       – Ты же знаешь, милый, я работаю. К тому же я не могу оставить Архей без присмотра.       – Эльф и человек, вот же дожили, – внезапно донеслось до них ворчание какого-то старика сбоку. – Что за безумные времена настали... Ещё б лобызаться начали на глазах у всех...       Лололошка скосил взгляд на Эграссу. Тот внимательно посмотрел на парня в ответ. Их обоих посетила одна и та же мысль, Ло знал это: точнее, у Лололошки взыграло старое доброе желание творить всякую дичь назло всем несогласным, а Эграсса просто слишком хорошо чувствовал его настроение. Чуть вскинув брови, Ло выразительно глядел на эльфа несколько секунд, прежде чем приподнять голову, переплести свои пальцы с чужими и прикоснуться губами к губам. Со стороны послышались шокированные вздохи, из-за чего пара едва сдержалась от смеха, вместо этого продолжив поцелуй и разорвав его только спустя пару секунд.       – Потерянное поколение... – оба лукаво улыбнулись этим словам, перекинувшись многозначительными взглядами.       – Ты чё, старый, совсем из ума выжил? – шикнул на деда какой-то парень. – Глаза разуй, это же Эграссель и Лололошка! Первые!       Лололошка в шоке посмотрел на Эграссу.       – Эграссель?       Эграсса распахнул глаза в ответ:       – Лололошка?       Оба рассмеялись в один момент. Наверно, со стороны они выглядели, как два идиота, но это их мало волновало. Лололошка любил дурачиться с Эграссой, и он прекрасно знал, что тот, за всем фасадом эльфийской благородности, любил это дело не меньше.       – Всё, иди уже, – Эграсса легонько толкнул Ло, отпустив наконец чужие руки. Ощущение тепла от прикосновения осталось призраком на бледной коже человека. – Я и так тебя сильно задержал. Гуах опять на меня потом будет ругаться.       – Бегу, лечу, плыву, – беззлобно закатил глаза Лололошка и, пружинистым шагом отойдя чуть подальше, отсалютовал: – Не прощаюсь. Жди меня!       Вместо того, чтобы телепортироваться к Гуаху, он открыл глаза.       Моргнул. Прищурился от пробивающихся через окно лучей солнца. Ещё раз моргнул, после чего, осознав приснившееся, рывком сел в кровати и, нахмурившись, уставился в стену напротив.       Мысли о сне не давали ему покоя на протяжении всего дня. Одевшись в тёплую одежду для Ифлхайма и выпив зелье на согрев тела, он телепортировался в мир льдов, чтобы забрать закалённый флакон, после чего вернулся обратно в Миср. Затем ему пришлось посетить ещё пару миров, потому что он не мог найти нужный – Идоэзора был планетой с крайне странным течением времени, что усложняло её обнаружение, и Лололошка не совсем понимал, как она может функционировать подобным образом в рамках остальной Вселенной. Время здесь было таким, что могла сначала пройти пара часов, а потом всё внезапно замедлялось до нескольких недель – и это в рамках одного измерения. Это не имело смысла, но в жизни Лололошки вообще мало что имело смысл. Он мог, конечно, поразмышлять об этом или вспомнить объяснения Райи и JDH, но ему в первую очередь нужна была кровь местных существ, которых они с Джоном окрестили часовыми каракулями из-за их странной и различной формы – маленькие чёрные создания не были похожи друг на друга от слова совсем, выглядя либо действительно как каракули, либо как нематериальные облачка. Это, судя по всему, было два разных вида, но Лололошке нужна была кровь обоих. Убивать их тоже надо было особенным способом: оружие нужно было несколько минут подержать в какой-нибудь локальной реке – Лололошка полушутил полупредполагал, что реки здесь были олицетворением течения времени – и специально заклять его, прежде чем идти издеваться над ни в чём не повинными существами. Они вообще оказались довольно безобидными... будучи не заражёнными.       Спасибо и на том. Так-то Лололошке в прошлый раз пришлось очищать их с помощью Искры, прежде чем он смог воспользоваться их кровью. Да и сражений даже без заражения хватало: конечно, биться теперь с огромным агрессивным растением-переростком на Ширанте ради его яда или с крайне странными существами, похожими на волков, в Упуафе ради их костей было намного проще, но не то чтобы Лололошка жаловался на то, что его в кои-то веки не атаковали все подряд и не пытались сожрать везде, где он только появлялся.       После посещения Идоэзоры ему оставалось сделать буквально три вещи: пустить энергию Искры по специально вырезанным каналам в склянке, наведаться в Пустошь к Смотрящему, чтобы тот наполнил её туманом, и провести ритуал в храме Времени. Но он снова медлил: отрешённо крутя в руках невыносимо холодный флакон и наблюдая, как фиолетовая кровь часовых каракуль в нём сжирает смесь толчёных трав и перемолотых костей, Лололошка не мог перестать думать об Эграссе.       Без всяких сомнений, это точно был не кошмар: уж слишком приятным и невинным было происходящее. Но и сном увиденное тяжело было назвать. Кошмары Лололошки всегда были невероятно реалистичными, однако в этот раз приснившееся было каким-то другим. Нельзя было проводить параллель с кошмаром о Джоне, но она здесь явно была, и заключалась в том, что сон был не столько сном, сколько...       «Воспоминанием?» – предположил Ло, подбросив несколько раз флакон в ладони. Это было глупостью, но данная гипотеза была бы логичнее всего. Лололошка, конечно, едва ли вёл себя так, как он вёл себя в видении, но, наверное, это лишь подтверждало теорию. Иначе зачем его сознанию генерировать Лололошке столь беззаботное и довольно эмоциональное поведение? Сцена в принципе выглядела так, словно прошлый Ло прощался с Эграсселем перед тем, как уйти к Гуаху в Миср проектировать Отправление. Да и вспоминая её, Лололошка не ощущал себя сторонним наблюдателем: наоборот, он был самим собой, а точнее, прошлым собой со всеми чувствами и мыслями. Он помнил, как он возмущался у себя в голове зачарованиям какого-то ворона, помнил, как руки Эграссы невероятно ласково касались его собственных, словно это действительно когда-то было наяву, и даже не один раз. Лололошка до сих пор мог ощутить нежность в своей груди, тепло чужих ладоней и прикосновение... Ло покраснел, прижав пальцы к губам. Это было для него слишком, хотя парень не мог сказать, что именно: слишком неожиданно? Слишком абсурдно? Слишком странно?       Лололошка спрятал лицо в ладонях и издал жалобный звук. Это было просто слишком. Его чувства странно путались, сплетаясь кучей самых разных нитей-эмоций в непонятный клубок, и Ло понятия не имел, каким образом ему распутывать всё это. Так и не сумев разобраться с тем, как он собирался вести себя рядом с Эграссой, сегодняшний сон, как назло, окончательно сбил его с толку. Ло совершенно не знал, что ему делать и как понимать самого себя: он не испытывал тех чувств к Эграссе, что испытывало его прошлое «я», но в то же время был какой-то определённый момент, который объединял Лололошку из будущего с его минувшим. Что-то, что он до сих пор испытывал после пробуждения, и это не было связано с неловкостью от адресованных не ему прикосновений, растерянностью от забытой картины, какой-то совсем подростковой застенчивостью от увиденного...       Он скучал по Эграссе.       «Что?» – смутился Лололошка, пытаясь переоценить собственные ощущения. Но он все правильно понял: его чувства были похожи на те, что он испытывал ещё до войны при мысли о Дилане. В этом сравнении Ло легко мог охарактеризовать их – это была тоска по близкому другу, по хорошим временам, по приятным моментам в жизни; желание поскорее создать новые воспоминания с родными существами.       Лололошка нахмурился. Ничто из этого не имело смысла: как бы хорошо он не относился к Эграсселю, он не знал его настолько досконально, насколько ему хотелось бы. Списать на чувство дежавю тоже было нельзя: амнезия Лололошки была тотальной, затрагивающей все аспекты его жизни и не оставляющей никаких воспоминаний даже на подсознательном уровне. Единственное, что она не скосила, были навыки боя и крафта. Но, если амнезия вырезала огромный кусок его памяти, как Лололошка мог видеть забытые воспоминания во снах, тем более если такого никогда не было раньше? Или испытывать чувство тоски по Эграсселю, эльфу, с которым будущего Лололошку связывала только кровь на руках? Это было довольно странным ощущением: скучать по кому-то, кого едва знаешь. По местам, где ты встретил только смерть. По... дому? И желать вернуться туда, где тебя всегда ждут?       Вот только Архей не был его домом, и его там не ждали. В смысле ждали... прошлого Ло. Не будущего. Как и не ждали всех тех возможных проблем, которые возникнут с его появлением. Вот уж Эграсса рад будет: отпускал своего Лололошку, а вернулся...       «У этого всего точно есть объяснение» – вздохнул Ло, заметив, как фиолетовая кровь посветлела до сиреневого. – «Но мне нужно сначала решить другие вопросы».       Тянуть кота за хвост больше не имело смысла, хотя после подобного сна очень хотелось посидеть в Мисре как можно дольше. Подбросив флакон в руке в последний раз, Лололошка перехватил его в крепкой хватке и автоматически пустил энергию Искры по вырезанным в стекле каналам. Работа была филигранная, но Ло за годы войны наловчился делать и не такое: ощутив Свет в ладони, он аккуратно перенаправил его в тонкие отверстия склянки. Флакон засветился жёлтым цветом: Искра смешивалась с кровью, съедала её для собственной мощи и охватывала стекло витиеватыми узорами, пропитывая его силой своего хозяина. Одного единственного существа, кому могло бы принадлежать будущее содержимое флакона: если бы кто-то попытался украсть склянку, вор не смог бы ею воспользоваться, потому что не был бы с ней связан.       Полыхнула золотая вспышка, прежде чем Лололошка увидел перед собой кристально-прозрачный флакон.       «А теперь к Смотрящему» – благо, что для телепортации в Пустошь не нужно было особенно одеваться или пить какие-то дополнительные зелья, чтобы чувствовать себя достаточно комфортно. Ну, или проходить через кучу других миров в попытке ткнуть в нужный из-за того, что в нём неправильно идёт время в сравнении со всем Мирозданием, а то Лололошка перемещался в одном пространстве-времени, а на Идоэзоре уже было совершенно другое. Ло, конечно, всё равно потом подкосит – Пустошь всё-таки не была курортом, – однако это будет потом, да и идти налегке в свободной одежде для него было предпочтительнее.       Выйдя из дома, он представил, как время становится пространством. Это было довольно сложным запросом для сознания и требовало определённого воображения, но Ло уже немного понимал, что к чему. Он разбежался и рванул вперёд: переход в Пустошь можно было бы назвать почти привычным, если бы не морозная волна холода, обдававшая Лололошку каждый раз при перемещении. Он такими темпами скоро превратиться в ледышку, невольно подумалось ему. А ведь ему ещё нужно было контактировать со Смотрящим... Ло огляделся, но, в общем-то, смотреть было не на что: Пустошь на то и была Пустошь, что в ней ничего не было.       Кроме одного конкретного существа.       – Привет, – махнул рукой Лололошка вникуда. – Я всё сделал. Может, появишься?       Смотрящий действительно появился в привычных облачках сразу же, стоило Ло договорить фразу. Парень вымученно улыбнулся: покрутив флакон в руках, он раскупорил его и протянул самому Времени, чтобы оно наполнило склянку своей силой. Лололошка, несмотря на то, что знал, как выглядит передача тумана – довольно просто и скучно на самом деле, – всё равно немного нервничал: всё-таки речь шла о большой силе, которая влекла за собой не менее большую ответственность. Он знал, что Междумирец обладал хронокинезом: Лололошка смутно, но помнил Арнир и Даливарику, как помнил и то, что Междумирец грешил откатами во времени на несколько минут. Зачем он тогда это делал в довольно банальных ситуациях, Ло так и не понял. Видимо, это был хвалёный эффект бабочки. Мог ли использовать Лололошка подобные откаты для борьбы с Тадмавриэлем, если всё пойдёт не по плану? Что-то ему подсказывало, что у него не будет возможности часто ими пользоваться: по сути, это ведь был откат для целого мироздания, а не простой прыжок одного существа в своё же прошлое. Наверное, такое было довольно сложно провернуть, особенно учитывая то, что Междумирец мог выиграть только пару минут, а не часов или дней.       Смотрящий, обычно стоящий неподвижным солдатиком, медленно протянул руку, положив её поверх руки Лололошки. Парня обдало невыносимым холодом. Было бы неплохо, если бы зелья согрева могли спасти его, как в Ифлхайме, но холод Смотрящего имел совершенно иную природу, а потому Лололошке приходилось терпеть постепенно леденеющие конечности. Залетали облачка: покружив вокруг, они просочились через ладони во флакон. Прошла ещё пара секунд, прежде чем Время убрало руку: за кристально-прозрачным стеклом лениво витала серая дымка.       Лололошка сунул сжатые ладони в карманы в бессмысленной попытке согреться. Ну, и чтобы спрятать флакон. Честно говоря, Лололошка в первый раз представлял себе передачу тумана намного пафоснее, но это действительно была просто передача тумана в склянку, а не какое-то крутое и зрелищное шоу. Наверное, весь пафос заключался в факте доверия Смотрящего: Ло не был уверен, сколько существ обладали хронокинезом, но точно единицы. И он в эти единицы, как ни странно, входил.       – Скажешь что-нибудь? – поинтересовался Ло, поёжившись: он и правда продолжал замерзать. Смотрящий окинул его внимательным взором. Пару секунд они оба молчали, пока голос Времени не заполонил пространство, произнеся лишь одно слово:       – Удачи.       После чего Смотрящий исчез.       Лололошка же ещё пару секунд стоял на месте, чувствуя себя немного странно. Но странно в хорошем смысле: получить прямую поддержку от Смотрящего было неожиданно, но приятно. Вряд ли он много кому вообще говорил подобное, учитывая его молчаливость и нелюдимость. Лололошка не мог не ощутить немного ребячливой радости, в этот раз улыбнувшись намного веселее.       Тем не менее, ему оставалось сделать лишь одну вещь, а именно провести ритуал. По крайней мере, Лололошка в этот раз увидит, как когда-то выглядел храм: ему ещё в первый раз интересно было взглянуть хотя бы на руины. Он был сильно разочарован тем, что на месте святилища не осталось вообще ничего, кроме давно заваленного подвального этажа, в который им с Джоном и нужно было спуститься.       «А потом к Эграссе» – Лололошка вздохнул. Конечно, он бы мог попробовать избегать Эграссу, стараясь общаться с ним чисто по теме исследований Искры и скинта, но это в первую очередь было бы просто издевательством над самим эльфом. Да и потом, не могло же быть всё настолько плохо? Поцелуи Лололошку не пугали, дружеские уж точно, а романтические вряд ли чем-то отличались от них. Всё же было в порядке, когда он в свой прошлый прыжок едва ли отреагировал на поцелуй в щёку? Он просто теперь знал и понимал контекст. А остальные особенности отношений... Лололошка был уверен, что его предпочтения вряд ли могли настолько сильно поменяться за миллионы лет. Такие вещи вообще не меняются.       Но сначала в храм.       – Ох ты ж, – выдохнул Ло, телепортировавшись куда надо и оперевшись на ближайшую стену. Видимо, он немного переоценил свои силы: всё-таки частое перемещение по мирам, в том числе в Пустошь, подкосило его больше, чем он предполагал изначально. Перед глазами потемнело, из-за чего Ло немного прикрыл веки в попытке сконцентрироваться. Да, было неприятно, но он всё ещё должен был провести ритуал времени – на него Искры бы точно хватило, да и Лололошка не чувствовал себя настолько измотанным. К тому же опять-таки, хотелось немного побродить по храму. Ло правда было интересно, как выглядело столь значимое святилище не только для Архея, но и для остальной Вселенной. Наверняка величественно и дорого, к тому же, судя по предполагаемой территории, храм был довольно большим. Интересно, как он вообще появился в Архее? Вместе с Началом?       Ло, оглядевшись, нахмурился. Окружающее его сооружение было смутно ему знакомым, словно он когда-то его видел. Но он никогда не встречал храма Времени: тот был разрушен задолго до первого прибытия Лололошки в Архей спустя миллионы лет. Коридор, в котором он находился, выглядел дорогим, но обжитым: высокие окна, пропускающие довольно много солнечного света, керамическая плитка, на стенах висели какие-то картины...       Так-то это не было похоже на храм от слова совсем. На самом деле, дом куда больше был похож на...       «Поместье Эграссы?!» – Лололошка огляделся: действительно, он узнавал эти стены и пол, даже если они были в куда более хорошем состоянии, чем когда Ло видел их в последний раз. – «Что я здесь делаю?»       Ох чёрт. Наверно, своими мыслями об Эграссе он сбил самого себя с изначальной цели. Это было... не то чтобы нехорошо... скорее, невовремя? Ему правда стоило сначала совершить ритуал, прежде чем идти к Эграссе. Телепортация сразу в поместье немного нарушала его планы.       ...как будто Лололошка хоть когда-то был человеком планирования, а не импровизации.       Послышались чьи-то быстрые шаги. Лололошка застыл, осознавая, кто именно к нему направлялся. Все его внутренности скрутились в тугой узел от напряжения, и в то же время в груди что-то затрепетало, словно Ло собирался встретиться с кем-то, с кем очень давно хотел, но всё не находил времени. В нём конфликтовало два желания: одно – сбежать отсюда, другое – наоборот, побежать навстречу. Его разрывало в противоречивых ощущениях: они появились и после сна, но слабые, почти незаметные, Лололошка мог их игнорировать. В поместье Эграссы же они усилились в несколько раз, словно один только вид дома вызывал у него приятные воспоминания.       Вот только никаких приятных воспоминаний, кроме прошлого прыжка и полной разрухи в будущем, поместье у него на самом деле не вызывало.       «Да что это со мной?»       Шаги остановились. Лололошка поднял взгляд... и у него перехватило дыхание.       Перед ним стоял Эграсса. Эграсса, которого он помнил в свой предыдущий прыжок и которого видел во сне. С собранными волосами в небрежную косу и светло-зелёными глазами, в тунике с золотой окантовкой, он выглядел свежим и здоровым, никогда не знавшим заточения во тьме на миллионы лет. Лучи закатного солнца, проникающие из окон, равномерно растекались по его оливковой коже и путались в светлых прядках, выпавших из причёски. Наверно, Лололошка слишком очевидно пялился, но он не мог с собой ничего поделать: в его голове от непонятного микса чувств и мыслей что-то заклинило, словно он видел Эграссу впервые и в то же время знал его всегда. Подобные ощущения в совокупности с ослабленностью от слишком частого использования Искры точно не давали ему возможность быстро соображать.       – Ну привет, – улыбнулся Эграсса. Слишком живой для кого-то давно мёртвого. – Чего стену подпираешь?       Ло хлопнул глазами. Почему-то ему показалось, что вопрос был риторический.       – Да вот думаю, такая симпатичная стена, дай подопру... – что за бред он нёс, в самом деле. Как назло, у Лололошки в очередной раз потемнело в глазах. – А-а, чёрт... – он закрыл веки, пытаясь изо всех сил не потерять равновесие. Он и так слишком палился перед Гуахом, не хватало ещё тревожить Эграссу.       Внезапно он почувствовал чужие руки на своей груди: Эграсса мягко перехватил его, поддерживая, чтобы Лололошка не упал. Чёрт возьми, это была уже вторая ситуация, где Лололошка безрассудно использовал свою Искру, а кто-то из Первых помогал ему не свалиться с ног лишний раз. Конечно, после прыжка в прошлое на миллионы лет во время собственной смерти и скачков туда сюда по мирам, в том числе в Пустошь, такое состояние было более чем нормальным, но Лололошке всё равно было неловко. Хотя, судя по довольно спокойной реакции Эграссы, такое случалось не впервые, и вряд ли это было чертой только одного Ло: наверное, заряды Искры иногда сильно тратили и другие Первые, учитывая то, что половина из них путешествовала по реальностям, как обычные жители миров по разным городам. Подобные перемещения тоже были довольно энергозатратны.       Тем не менее, он почувствовал резкое желание объясниться:       – Извини, я немного переборщил с использованием Искры.       – Знаю, чувствую, – кивнул Эграсса. – Пламя дать?       Лололошка замер. Чувствует? Эграсса мог чувствовать Искры?       ...Наверно, это имело смысл. В конце концов, он был создателем Первых и ощущал такие вещи чисто на уровне своей сущности. Как, в общем-то, и Тадмавриэль, что мог найти Лололошку, ориентируясь только на энергию чужой Искры.       – Нет, спасибо, не надо, – стараясь выглядеть максимально естественно, покачал головой Ло. – Просто дай мне пару минут, оно само пройдёт.       – И всё же давай помогу немного, – Эграссель переместил руки с груди Лололошки на его ладони и сжал их в мягкой хватке. Ло вздрогнул: тепло чужих пальцев казалось ему таким знакомым, словно он чувствовал его не во второй раз после сна. – Ого, какие холодные. В каком-то зимнем мире был?       – Ага, – Лололошка не стал вдаваться в подробности. Если Эграсса станет расспрашивать, он с более менее спокойной душой вполне мог рассказать ему про Ифлхайм.       По их рукам стали переплетаться светящиеся жёлтые узоры, пока по естеству Ло полилась знакомая энергия Искры: Эграсса обменивался с ним своим Светом, помогая быстрее восполнить силы Лололошки.       – Спасибо, – искренне поблагодарил он эльфа, смотря на их сцепленные ладони. Это было приятное ощущение: что обмен энергией, что чужое прикосновение. Лололошка только сейчас осознал, насколько сильно он изголодался по тактильному контакту за эти три недели, а потому не спешил убирать руки, хоть и так сделать было бы правильнее. С другой стороны, зачем вызывать у Эграссы лишние подозрения? Повинуясь странному порыву, он сжал пальцы эльфа в ответ прямо как во сне, внешне никак не изменившись в лице, но внутренне смутившись и почувствовав себя не в своей тарелке. Вместе с вполне реальным теплом, Лололошка ощущал от Эграссы фантомный холод.       Словно от покойника.       ...будет очень сложно. Лололошка это осознавал и раньше, но теперь, находясь рядом с Эграссой, все последствия его действий как никогда ощущались реальными прямо сейчас, нависнув над путешественником во времени подобно мечу: одно неверное движение или слово, и лезвие судьбы пронзит их тела и души, отнимая жизнь вновь. Но, даже если – точнее когда – у Лололошки всё получится, сможет ли он рассказать всю правду Эграсселю, не отведя от него взгляда? Сможет ли он поведать о том, какие бесчинства творил Тадмавриэль, какую боль он причинил целой их реальности только потому, что Эграсса когда-то попытался спасти своего отца? Сможет ли он простить Лололошке...       Ло почувствовал, как печаль и отчаяние отравляют его нутро. Он не хотел лгать Эграссе: за тот короткий промежуток времени, что он знал эльфа, Лололошка понял, что ему невероятно сильно доверяют. Он также не хотел причинять ему какую-либо боль: Лололошка врагу бы не пожелал такого ножа в спину в виде предательства близких существ. Хотя, наверное, он преувеличивал и не был прям-таки предателем – всё-таки он был по сути своей всё тем же Лололошкой, просто из будущего, просто с амнезией, просто немного другой – но именно так он себя и ощущал. К тому же, он не собирался поддерживать желание Эграссы спасти отца, а это тоже могло подорвать отношения между ними. Лололошка ничего не мог сделать с опутывающими его сетями чувства вины, и в то же время ему ничего не оставалось, кроме как следовать назначенному плану, иначе в противном случае все эти прыжки во времени были впустую.       Он был в ловушке. Он не отвечал за действия Тадмавриэля, но отвечал за свои... И за свои ему явно придётся ответить сполна.       Но Эграсса ведь мог бы понять его. Возможно, не сразу, возможно, спустя некоторое время, если Лололошка подберёт верные слова. В конце концов, у него правда не было выбора, и он занимался этим не по собственной прихоти. В смысле, по собственной, но, если бы у Лололошки могло бы быть другое решение, где ему не пришлось бы причинять боль Эграссе и другим Первым, он бы с радостью его принял. Вот только не было варианта, в котором боли не было вовсе – были варианты, где просто в меньшей степени страдало меньшее количество существ. Эграсса должен был понять это. Он ведь поймёт?       Парень поднял взгляд с ладоней на лицо напротив. Эграсса мягко улыбнулся ему.       – Добро пожаловать домой, Ло.       Сердце Лололошки рухнуло камнем вниз.