Антихроника

Ты измучен, мой друг, суетою сует,

А забот тебе хватит на тысячу лет.

Не горюй о прошедшем — оно не вернется,

Не гадай о грядущем — в нём радости нет.

***

      Лицо Окетры было неестественно пустым.       Обычно преисполненное благородной гордости, теперь же оно было лишено присущего ему выражения. Лололошка видел Окетру в самых разных её эмоциях и чувствах: он хорошо помнил её игривую заинтересованность в нём во время их первого знакомства, как помнил и лёгкое высокомерие госпожи к своему абду, её недовольство вероятностью того, что кто-то может быть лучше неё, или пьянящее воодушевление от возможности быть одной из голов То'Ифэтуна. Помнил и то, как она изменилась после его возвращения из реальности Джона: Окетра всё ещё была благородной леди, но, увидев жизнь других миров, их уровень развития в сравнении с Мисром и равное отношение людей к людям, она частично смогла усмирить свою гордыню, претворив свои пороки в очередной повод для благодетели, а также пересмотрев своё поведение в некоторых ситуациях. Окетра была разной: доброй и заботливой, честолюбивой и властной, величественной и по-детски шаловливой, но главное – она была его подругой. Лололошка принимал и любил её со всеми достоинствами и недостатками, как и она отвечала ему тем же. Она больше не была его госпожой, как и он не был её абдом – они были товарищами, что прикрывали друг другу спины, доверяли радости и слёзы, смеялись и беспокоились вместе.       Поэтому да, Лололошка видел её разной. И богато одетой во множество драгоценных украшений, слоёв дорогих тканей, и в чёрную неприметную одежду для миссий. И весело кружащейся в огнях вечернего Мисра под исполнение какой-то народной мелодии уличных музыкантов, увлекающей Лололошку за собой в бойком танце, и сосредоточенно перебирающей документы в своём кабинете, увлечённо изучающей жизнь и культуру других планет. И игриво улыбающейся ему во время безобидных дружеских подколов, и ярящейся в злом отчаянии из-за жестокости мира, в котором они оказались после распространения заражения. Капризной от усталости, ласковой в своих прикосновениях к его каштановым вихрам, разгорячённо спорящей с Джоном, оплакивающей смерти невинных, сломанно-отчуждённой после гибели Мисра...       Но настолько пустой – никогда.       – Окетра? – неуверенно позвал он, оглянувшись. Вокруг них был практически неизменившийся после последнего визита Ло и Джона Архей: пейзажи в сиренево-фиолетовых тонах, сгнившие и сгоревшие несколько раз руины домов, зловещая тишина, лишённая всякой жизни. Позади виднелась заросшая растениями площадка, где когда-то находился храм Времени. Их конечная цель. – В чём дело? Нам нужно торопиться, Джодах и остальные не задержат их надолго.       Окетра подняла на него взгляд: её глубокие карие глаза, обычно смотрящие на Лололошку с доброй игривостью, были всё такими же пустыми, не выражающими абсолютно ничего. В богатых сине-белых одеяниях Мисра вместо неприметной чёрной одежды она выглядела слишком инородно и вызывающе посреди окружающей их вымершей, мрачной среды: как цветная клякса на забытой чёрно-белой фотографии. Парень нахмурился.       – Постой... – он широко распахнул глаза, осознав, что именно он видит перед собой в давно отравленном Архее. – Почему ты без маски?!       В заражённых мирах нельзя было находиться без специальных масок, созданных Джоном и Райей на основе масок самих Лололошки и Джона. Это были специальные приспособления с крайне сложной конструкцией: вместо того, чтобы оставлять скинт в пустоте, маска сдерживала и перерабатывала его внутри себя, сжимая его в мощный концентрат и в конечном итоге не пропуская заражение к носителю. К сожалению, маски были далеко не у всех из-за ограниченного ресурса, самого скинта: Джон и Райя смогли создать их лишь для сотни наиболее сильных богов и мироходцев, чтобы те могли перемещаться по заражённым участкам. Но, конечно, отдельные, личные маски были как у Окетры, так и у Джодаха.       Окетра внезапно легко улыбнулась.       – Зачем они нам? – спросила она, продолжая смотреть на Лололошку. Её легкая улыбка в сочетании с пустым взглядом вызывали у парня сильный дискомфорт. – Они только отсрочат смерть, а не предотвратят её.       Ло опустил взор вниз и прикоснулся к своему лицу, чтобы убедиться в наличии собственной маски на нём: она, несмотря на кажущуюся тяжесть, была довольно лёгкой и ощущалась Лололошкой как продолжение самого себя, из-за чего он вообще перестал замечать разницу, когда он был в ней, а когда без неё.       Но маски не было. Как и брони, которую Ло носил практически не снимая; чёрных кофты и штанов, что были под ней. Он был в одежде, которую перестал носить спустя пару месяцев после начала войны: белое худи, голубые кроссовки и ремни, на лице оставались лишь привычные солнцезащитные очки. Лололошка почувствовал, как паника сжимает его внутренности: он знал, что такое быть заражённым, и он определённо не хотел повторять этот опыт. Особенно когда заражение с момента его произвольного «очищения» ухудшилось в разы. Особенно когда все надежды были возложены на него. Без маски и брони посреди заражённого Архея он чувствовал себя словно обнажённым, и Лололошка вернул встревоженный взгляд на Окетру.       – Что...       – Ну-ну, тише, тише, – продолжая легко улыбаться, сказала Окетра. Она сделала пару шагов вперёд, приблизившись к Ло, но Лололошка не ощутил в этом действии реального желания успокоить его: Окетра двигалась, подобно кукле. Живой кукле. Джон бы назвал это эффектом зловещей долины, если бы он был рядом... А почему его не было рядом? Разве он не должен находиться вместе с ними? – Не делай вид, что тебе не всё равно на судьбу Вселенной.       Лололошка растерянно поджал губы. Он не понимал, что вокруг него происходит: почему они были без масок, почему Окетра так странно себя вела, куда пропал Джон. Ещё секунду назад они спешили к храму Времени, теперь же они разошлись в разные стороны, словно резко забыв, зачем и куда направлялись изначально.       – В смысле? – не найдя других слов и ответов на вопросы, спросил он в напряжении. Слышать от Окетры подобное было как минимум неприятно: она всегда знала, как много Лололошка делал для победы над Тадмавриэлем, и Ло не понимал, почему она сейчас сказала ему столь несправедливую вещь. Лёгкие сжало не только от паники, но и от подступившей обиды. – Окетра, что ты такое говоришь?       – А разве я неправа? – скучающе поинтересовалась Окетра, и Лололошка наконец увидел хоть какую-то эмоцию, появившуюся на её пустом выражении лица. Равнодушие. – Ты даже сейчас думаешь о том, как хорошо тебе было когда-то, – она указала на себя, судя по всему подразумевая свою одежду, – но даже не хочешь думать о том, что будет с нами здесь, – она развела руками, и этот жест каким-то образом обхватил весь окружающий их мёртвый, прокажённый Архей. – Будь тебе не всё равно, ты бы не позволил себе утратить память безвозвратно.       Ло нервно сглотнул и ещё раз окинул быстрым взглядом окрестности в поисках Джона. Он всё ещё не понимал, о чём говорила Окетра и причём здесь была его амнезия: ему было бы намного проще разобраться с тем, что происходит, не в одиночку. В такие моменты рядом с Джоном он чувствовал себя увереннее, и Лололошке хотелось ощутить чужую поддержку вместо медленно парализующей его тело паники. Но он не мог поддаться вязкости и липкости этой паутины страха: ему нужно было успокоиться самому и успокоить Окетру. Даже если он чувствовал себя потерянным из-за непонимания происходящего. Даже если они сейчас находились без масок в заражённом мире: может, это был чистый участок? Лололошка медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок.       В конце концов, они проделали долгий путь. Они были уставшими, но не сдавшимися; возможно, сломленными, но точно не сломанными. Возможно, Окетра непроизвольно поддалась мимолётной слабости: Лололошка не мог её винить за это. Он сам был сыт по горло смертями, заражением, постоянным бегом из мира в мир за компонентами для ритуала и от преследований Тадмавриэля. Им просто нужно было сделать последний рывок. Им нужно было поднажать ещё немного и свергнуть наконец сумасшедшего старикана с престола властителя Вселенной, разобраться с ним раз и навсегда.       – Слушай, Окетра, я понимаю, – поднял руки Лололошка в примирении. – Я понимаю, ты устала от всего этого и хочешь вернуть свою жизнь до заражения. Хочешь вернуть Миср, развоплотить его оставшихся жителей, помочь другим мирам. Я хочу того же: чтобы ты, Райя, Джон, Джодах, все вы были и чувствовали себя в безопасности. Мы прошли столь долгий путь для этого, не так ли? Нам осталось всего ничего. Уверяю тебя, я сделаю всё возможное, чтобы всё вернулось на круги своя. Я ещё не уверен как, но я найду способ убить Тадмавриэля, хорошо? Давай найдём Джона и поспешим к храму Времени.       Взгляд Окетры, равнодушно-пустой на протяжении всей речи Лололошки, под её конец резко стал пронзительным, как у ястреба.       – Джон мёртв, – подняла брови Окетра. – Или ты уже и об этом забыл?       Земля ушла из-под ног Лололошки.       – Что? – рвано выдохнул он, глядя на Окетру в неверии. Что она такое говорила? Как Джон мог быть мёртв, если Лололошка видел его ещё пять минут назад?       – О да, конечно, ты его видел, – улыбнулась Окетра, словно прочитав его мысли. – Видел, как Тадмавриэль прознает копьём его сердце, не так ли? Ну давай, вспоминай. Это ведь было совсем недавно.       Лололошка стыл ледяной статуей несколько секунд, прежде чем замотать головой: в сознании мелькнула оранжевая вспышка воспоминаний и испаряющаяся прямо на ветру маска междумирца, ознаменующая смерть её владельца.       – Вспомнил? Умничка, – Окетра как-то по-совиному наклонила голову вбок, всё ещё улыбаясь. – Никогда не забывай об этом. Это всё, что у тебя осталось.       – Что... – Лололошка не закончил: ему не хватало кислорода. Он начинал задыхаться, и попытки выровнять дыхание едва ли увенчались успехом. – Что ты...       Окетра цокнула языком.       – Ты не можешь забывать о таких вещах, Лололошка, – покачала она головой и сделала ещё пару медленных шагов вперёд к нему. Вот только сам Ло не мог сдвинуться с места: несмотря на то, что он хотел сделать от Окетры шаг назад, он словно прирос к земле. Лололошка в напряжении смотрел на подступающую к нему девушку, чувствуя, как кислорода в лёгких становится всё меньше и меньше. – Знаешь, что случится, если ты не будешь помнить хотя бы об этом? – она хохотнула: в её глазах на секунду мелькнули странные нежность и тоска. – Конечно, знаешь. В этот раз ведь ты не помнил. И чем это всё закончилось, скажи?       Лололошка вновь беспомощно оглянулся по сторонам. Архей растекался зловещими чёрно-фиолетовыми красками перед глазами, заглатывая пустой бездной мёртвого мира: никаких живых существ, даже никакого шелеста деревьев. Его родная планета, что была чужой; когда-то процветающая, но превратившаяся в кладбище; положившая начало заражению и конец Вселенной.       – Я не понимаю, – пробормотал он. В голове стоял странный гул, словно его мысли о Времени, об Архее, о Джоне, Окетре, о Мироздании – все они будто кричали одновременно, путаясь и причиняя шумом физическую боль. Окетра снисходительно фыркнула.       – А что непонятного, Лололошка? Ты же видел, что Тадмавриэль сделал с Мультивселенной. Видел, как заражение медленно сжирает миры, а потом миры начинают сжирать сами себя. Как родители едят своих детей, а дети умирают от рук родителей. Ну, или у них же на руках. Что осознанные заражённые делают с женщинами и детьми, опьянённые своей «избранностью», – Окетра сделала пальцами кавычки, – подаренной с царского плеча Тадмавриэлем... Или тебе ещё напомнить, какой исход ожидал существ?       – Нет, – Лололошка снова мотнул головой. Спутавшиеся мысли физически затряслись в черепной коробке от резкого движения. – Пожалуйста, прекрати.       – Кнемфтити и Монту заражены, – проигнорировав, начала загибать пальцы Окетра, – Ронас мёртв... если мы, конечно, не называем живым то существо, в которое превратила его заражённая Кнефмтити, – хихикнула девушка и продолжила перечислять. – Половина Мисра мертва, вторая заражена. Фарагонда мертва, Сан-Фран заражён, Бенас мёртв, Эхвиам мёртв, Талиша заражена. Илли мертва, Астр мёртв...       – Прекрати, пожалуйста, прекрати, – Лололошка прижал ладони к ушам и зажмурился. Не помогло: голос Окетры продолжал звучать в его голове так же звонко и чисто, напоминая о павших товарищах, заставляя вспоминать их смерти вновь. Разодранную грудь Абди. Искажённые заражённым скинтом тела. Кровь Илли на собственных руках. Все его ошибки, стоящие кому-то жизни. – Я помню, я знаю, не надо...       Он вздрогнул и вновь открыл глаза: что-то невесомо коснулось его плеча. Окетра подошла к нему совсем близко и пальцами дотронулась его ключиц, становясь возле него сбоку. Лололошка застыл, не смея пошевелиться и повернуть голову влево, дрожа под прикосновениями девушки.       – Хотя знаешь, смерть даже не худший исход, – задумчиво произнесла Окетра, продолжая игнорировать просьбы прекратить. Её мертвенно-холодные руки обвили торс парня, а голова легла ему на плечо. Он словно тонул в её жестокой нежности, а она продолжала тянуть его на дно своими леденящими объятиями; мир вокруг темнел от удушающих прикосновений, ощущений. – Лучше быть мёртвым, чем жертвой экспериментов Тадмавриэля, не так ли? – в её голосе слышалась улыбка.       – Хватит... – слабо произнёс Лололошка и тут же дёрнулся из обхвативших его рук, предпринимая отчаянную попытку спастись от затягивающей его бездны: Окетра позволила ему вырваться и отойти на пару шагов. – Зачем ты мне всё это говоришь? Чтобы что?       Что-то нарушило могильную тишину Архея. Слабый, размытый, почти незаметный звук, раздавшийся как из-под толщи воды. Лололошка не обратил на него внимание: вместо этого он почувствовал нежное прикосновение к своему лицу и поднял взор – ладонь Окетры легла на его щёку, пока сама девушка смотрела на Лололошку с непонятной эмоцией во взгляде. Пустое, неестественное поведение не вязались с её улыбкой, ласковые касания не стыковались с жестокими словами, вызывая сильный диссонанс и головную боль.       – Потому что если ты не будешь помнить, то всё повторится, Лололошка, – сказала девушка, смотря ему прямо в глаза. – Судьба Мироздания в твоих руках, но ты позволяешь себе забывать.       От корней её волос по лицу потекла кровь, как от сильного удара.       – Ты уже утратил слишком много. Так не может продолжаться.       Лололошка хотел ей возразить. Хотел сказать, что он не забывал ничего из произошедшего с ними. Что он на самом деле не хотел вспоминать. Но он не мог оторвать взгляда со стекающей по благородному лицу крови, как и не мог перестать замечать новые изменения: нижняя губа Окетры теперь казалась разбитой, на щеках появились мелкие ссадины.       – Думаешь, есть разница между «забыть» и «не вспоминать»? – Окетра снова растянула губы в улыбке, оглаживая большим пальцем его щёку. Что-то в Архее продолжало слабо шуметь. – Мой глупый мальчик, да из-за твоей эгоистичности же все умрут. Умру я, умрут Первые...       – Нет, – Лололошка мотнул головой. – Я не допущу...       – И Эграсса твой тоже умрёт, – продолжала улыбаться Окетра и прислонилась к чужому уху: Лололошку обдало приятным запахом крыжовника и сирени. – Снова умрёт, и снова из-за тебя.       Кто-то слабо окликнул Лололошку по имени, нарушив тишину Архея вновь.       – Он будет звать тебя, просить о помощи, но тебя не будет рядом, – затмила чей-то голос своим шёпотом Окетра, впериваясь в Лололошку пустым взглядом. Белок её глаз стал резко темнеть, постепенно становясь фиолетовым. – Потому что ты забудешь и сбежишь. Как забывал и сбегал всегда.       – Я не забываю, – замотал головой Ло ещё сильнее. – Я не сбегаю...       – Ты не услышишь его, – убаюкивающим голосом сказала Окетра. Её руки, когда-то невероятно тёплые, но теперь холодные, переместились ему на плечи, мягко оглаживая их. – А когда услышишь, будет слишком поздно.       Кто-то снова позвал его по имени, на этот раз громче.       – Прекрати.       – Ты не увидишь, как Вселенная умирает в агонии. Не почувствуешь, как она истекает кровью.       – Замолчи.       – Ты не вспомнишь...       Лололошка попытался закрыть уши ладонями вновь, но Окетра не позволила ему этого сделать: её руки вновь переместились и перехватили запястья парня в неожиданно крепкой, но всё ещё нежной хватке. Из разбитой раны на лбу девушки медленно прорастал скинт.       – Ло, очнись, – внезапно разрезал знакомый голос вязкую тишину Архея. – Это просто кошмар.       – И ты не проснёшься, – прошептала Окетра Ло, приблизив своё лицо и опалив дыханием смерти его губы. Парень вздрогнул.       – Хватит! – Лололошка дёрнулся и распахнул глаза: вместо истекающей кровью и медленно заражающейся Окетры над ним нависал заспанный Эграсса, аккуратно перехвативший запястья Ло и прижавший их к матрацу кровати. Искренне обеспокоенный взгляд зелёных глаз разительно отличался от пустого карих, как и обстановка вокруг: вместо фиолетовых оттенков вымершей природы по зрению ударили лучи предрассветного солнца, заливающие комнату светом; могильный холод сменился мягким теплом одеяла и чужого тела. Лололошка по инерции дёрнулся ещё раз, пытаясь освободить руки из чужих: на этот раз Эграсса позволил ему это сделать, отпустив его запястья, но всё ещё продолжая нависать над Лололошкой с встревоженным выражением лица. Его длинные волосы были немного спутаны и распущены, пара прядей ниспадала Лололошке на плечи. Эльф явно только что проснулся: он слегка щурился и хмурился из-за проникающих через окно солнечных лучей, на щеке слабо краснел отпечаток от складок простыни. Краем глаза Лололошка мог заметить ворот белой хлопковой рубашки на чужом теле.       Ни Окетры. Ни Джона или Джодаха. Ни заражения. Ни всевозможных оттенков фиолетового. Ни дыхания смерти на собственных губах. Только Эграсса, который теперь был живее всех друзей Лололошки в будущем вместе взятых. Призрак прошлого... его настоящее.       – Эграсса... – судорожно выдохнул Лололошка и задрожал. – Эграсса...       Названный распахнул прищуренные глаза.       – Тише-тише, милый, всё хорошо, – он лёг сбоку и прижал Лололошку к себе в слишком тёплых после фантомного холода объятиях. Ло уткнулся носом в чужую ключицу, ощущая, как руки Эграссы бережно гладят его по спине. – Дыши, давай, глубокий вдох и выдох.       Лололошка пытался. Он медленно, судорожно вдохнул слегка спёртый воздух комнаты, рвано выдохнул, прикрыл глаза, болезненно нахмурившись. В голове была привычная после кошмаров каша, когда пробуждение всё ещё не давало чётких границ между сном и явью. Прикосновения Окетры – или Эграссы? – были слишком реальными, ровно как и её голос, до сих пор звенящий в ушах Лололошки, звучащий так по-родному и так незнакомо одновременно. Чувствуемый призраком прошлого слабый запах благовоний, которыми Окетра прекратила пользоваться в начале войны. Её лицо, которое Лололошка теперь мог видеть только засыпая.       Ло прижался к Эграссе ещё ближе в попытке успокоиться и занять свою голову чем угодно, лишь бы не скорбью по погибшей подруге и жестокостью её слов: ему нужно было разграничить кошмар и действительность и как можно скорее привести мысли в порядок. Присутствие Эграссы казалось сюрреалистичным, но всё ещё было реальнее сновидения. Окетра бы в жизни ему не сказала ничего подобного: это была лишь мрачная фантазия его собственного мозга, хоть и болезненно правдивая. Нужно срочно было подумать о чём-то другом, о чём-то более насущном, материальном, что на самом деле существовало в действительности...       О прошлом Архее. Точнее, для него теперь настоящем. О вчерашнем дне, когда он хотел телепортироваться в храм Времени, но появился в поместье Эграссы. О самом Эграссе, что так радостно встретил его... и не позволил уйти в храм, как Лололошка хотел то сделать в попытке улизнуть из незнакомой обстановки к наиболее интересующему его объекту: эльф, поделившись энергией Искры, затянул Ло в крепкие объятия и что-то стал лепетать о том, как он скучал.       А потом на секунду отодвинулся, чмокнул в губы и снова притянул к себе.       Сказать, что у и без того потерянного Лололошки взорвался мозг, не сказать ничего. Эграсса поцеловал его быстро, но... Эграсса поцеловал его. Поцеловал? Эграсса? Лололошку. Поцеловал его. Эграсса. Лололошку? Они...       О. А... Ого. О-о...       – Ты выглядишь уставшим, – прищурился Эграсса после вспышки тактильности и обхватил лицо Ло своими ладонями, чуть приподняв его к себе. Лололошка растерянно моргнул в ответ: он всё ещё пытался переосмыслить своё существование. – В чём дело?       – Э-э, – многозначительно протянул Ло, лихорадочно стараясь сбросить с себя неловкость и придумать правдоподобную легенду. Как вообще Эграсса мог определить, каким был Лололошка, если половину его лица скрывали может и не солнцезащитные, но цветные очки? Это было что-то из разряда суперспособностей Райи, которая определяла настроение Ло по одному его минимальному движению бровей или губ.       ...Либо он действительно выглядел настолько плохо, что это было видно даже окружающим. Не то чтобы у Лололошки было зеркало, чтобы оценить масштабы трагедии.       – Да я просто сейчас занят одним проектом и в итоге немного увлёкся, – в принципе даже не ложь.       – Это который с Гуахом или?..       – Нет, этот мы закончили.       – Серьёзно? – Эграсса искренне улыбнулся. – Это ведь замечательно, Ло, – сказал он, прежде чем его радость сменилась игривостью. – Теперь-то ты мне расскажешь, чем вы там занимались настолько секретным? Ты, негодник, меня пятьдесят лет мучил в неведении.       – Конечно, – Лололошка замялся. – Только мне сейчас надо по-быстрому сбегать в храм Времени, я должен там кое-что... – Он не закончил: Эграсса посмотрел на него с какой-то невероятно выразительной эмоцией.       – В почти девять часов вечера? – Лололошка снова озадаченно моргнул. За всеми метаниями туда-сюда за день он не заметил, что время уже близилось к ночи. Закатное солнце Архея было поразительно ярким. Наверно, здесь сейчас было лето.       – Ну. Да? – не найдя других слов, сказал Ло, на что Эграсса вздохнул.       – Ло, я понимаю, что ты можешь заходить в храм в любое время суток, как и понимаю твою увлечённость, – Эграсса взял ладони Лололошки в свои, из-за чего последний снова немного растерялся. Что за привычка у них была держаться за руки при любой удобной возможности? Не то чтобы это было неприятно... чему Лололошка вообще удивлялся. – Но во-первых у нас с тобой уговор, во-вторых ты правда выглядишь уставшим. Ты только что израсходовал заряд Искры, и что-то мне подсказывает, что ты целый день метался по своим делам. Мне кажется, с тебя на сегодня достаточно.       Лололошка моляще-тоскливым взглядом посмотрел на Эграссу. Он не хотел признавать чужой правоты касательно его усталости. Когда за последние несколько лет он действовал иначе? Ло уже привык к темпу жизни, где постоянно приходится носиться по всей Вселенной, и едва ли помнил другой. Конечно, Райя старалась контролировать его физическое и ментальное здоровье, когда он был в Ало-Терре, но Ло бывал там настолько редко, что по пальцам одной руки можно пересчитать все его визиты. Да и какая забота о себе во время войны? Они с Джоном старались приглядывать друг за другом, помогать в трудные моменты и поддерживать, но реальность была такова, что подобные вещи волей-неволей отходили на второй, если не на третий план.       – Но мне правда очень надо, – почему Лололошка вообще пытался оправдаться перед Эграссой, куда ему надо, а куда не надо идти? Как будто он не мог просто взять и пойти без чьего-либо разрешения. Хотя, подобное явно бы расстроило Эграссу и вызвало кучу ненужных вопросов... Но девять часов вечера ведь даже не так поздно, серьёзно, ещё как минимум три часа можно потратить на какую-либо полезную деятельность.       – Нет, – спокойно ответил эльф. Лололошка недовольно нахмурился.       – Это вопрос вселенской важности.       – Вселенная схлопнется, если ты пойдёшь в храм утром, а не сейчас?       «Да» – чуть ли не ответил Лололошка, но сдержался. Объяснить Эграссе тот факт, что каждая минута была на счету – даже если Ло медлил со своим появлением в Архее, это другое, – он не мог.       – Вполне возможно, – тем не менее сказал Ло, на что Эграсса слишком беззаботно улыбнулся. Лично Лололошке смешно не было.       – В таком случае Вселенная подождёт, – эльф внезапно приблизился к нему и чмокнул в лоб, после чего потянул Ло за собой в неизвестном для него направлении. – В конце концов, мы договаривались заботиться друг о друге и не переусердствовать с работой, не так ли?       – Угу, – буркнул Лололошка. Он, так-то, был без понятия, о чем его прошлая версия договаривалась с Эграссой, но, видимо, приходилось играть по установленным собою же правилам. И серьёзно, насколько часто Эграсса собирался его целовать? Просто чтоб Лололошка имел в виду.       – Между прочим ты точно также тащил меня из лаборатории пятьдесят лет назад перед своим уходом, – внезапно поддразнил Эграсса, – поэтому не надо на меня смотреть как на главного врага человечества.       Лололошка вскинул брови.       – Так ты мне мстишь что ли?       – Разве что немного, – невинно улыбнулся эльф. – Ты, может, есть хочешь? Ириэль сегодня готовила овощное рагу.       – Я... не особо голоден, спасибо, – какая ещё Ириэль? Лололошке уже начинать привыкать к тому, что его нахождение в Архее будет сопровождаться кучей незнакомых имён?       – Хорошо, скажешь тогда, когда захочешь.       Эграсса продолжал что-то болтать, но Лололошка слушал вполуха. Во-первых, он всё ещё чувствовал себя не очень хорошо из-за двоякости ощущений. Во-вторых, он уже забыл, насколько этот дом был огромным: Ло со всей своей бараньей упрямостью пытался запомнить расположение комнат, по которым они шли, но когда Эграсса довёл его до лестницы, ведущей вниз в подвал и вверх на второй этаж, Лололошка понял, что с первого раза у него вряд ли получится составить карту этого лабиринта у себя в голове, даже несмотря на крайне странное чувство дежавю. В поместье было очень много помещений, причём некоторые повторялись: как на первом этаже была довольно большая гостиная, через которую они прошли, так и на втором комната, куда вела лестница, была также ещё одной не менее большой гостиной. Которая вела в минимум ещё три комнаты... У Лололошки, откровенно говоря, снова начинал закипать мозг. Он не знал, было ли поместье наследием от предков Эграссы или исключительно ещё одной прихотью его безумного отца, но его род явно не чурался подчеркнуть своё богатство абсолютно любой мелочью в доме.       Или знал?...       В конечном итоге Эграсса открыл одну из дверей второй гостиной, прежде чем они вошли в довольно просторную спальню. И без того потерянный в бесконечности мыслей и слегка оробелый перед Эграссой, Лололошка кинул на эльфа подозрительно-настороженный взгляд. Тот едва обратил внимание: вместо этого болтающий Эграсса внезапно прервался на полуслове и хлопнул себя по лбу.       – Первая, я же не убрался на рабочем месте, – он повернулся к Лололошке. – Так рад был почувствовать твою Искру, что оставил всё как есть. Я сейчас вернусь, хорошо? Дай мне десять минут.       Лололошка несколько секунд растерянно смотрел на уходящего эльфа, прежде чем ещё раз окинуть взглядом спальню в светло-зелёных тонах. Двухместная кровать в одном углу, компактный стол и два кресла в другом, какие-то сундуки, ещё одна дверь. Интерьер при этом казался более простым, нежели в других комнатах: не было нагромождения всяких предметов роскоши тут и там вроде статуэток и прочего антиквариата, в котором Лололошка видел мало смысла и пользы. Некоторые вещи в принципе вызывали у Лололошки очередное чувство дежавю, создавая неприятное ощущение, что в голове словно что-то чешется: почему-то у него было впечатление, что что-то из этого он то ли чинил, то ли вовсе мастерил собственными руками. Как минимум часы на стене выглядели подозрительно. Ло из чистого интереса залез в сундуки и покрутил половину предметов в своих ладонях, рассматривая незнакомый и в то же время вызывающий у него непонятные покалывания по телу интерьер. Он по привычке почти сунул что-то наобум себе в карманы, но опомнился и благоразумно положил на место. Не стоило сейчас рисковать, да и эти вещи в любом случае не имели для него на данный момент никаких реальных ценности и пользы. Он также заглянул за вторую дверь, которая, как оказалось, вела в некоторое подобие ванной.              Но в конечном итоге изучение комнаты не помогло ему избавиться от крайне назойливых мыслей. В изнеможении Лололошка, наплевав на всё и предварительно кинув верхнюю кофту на первое попавшееся кресло, безвольной куклой упал на кровать, уставившись взглядом в потолок. Несмотря на то, что происходящее вокруг него было более-менее ясным – он встретился с Эграссой, Эграсса решил, что ему нужен отдых, Эграсса пошёл в лабораторию, что непонятного – Ло был в растерянности. Чувство, преследовавшее его с самого начала дня, вызывало теперь ощутимый зуд по телу, хоть Лололошка и слабо осознавал причину его появления. Это точно было дежавю: ему казалось, что он знал некоторые комнаты, предметы, как и сам Эграсса казался ему больше, чем просто знакомым. И это... было странно, потому что Лололошка никогда не встречался с этим чувством раньше. В нём не было никакого смысла, и помимо замешательства и зуда оно вызывало разве что раздражение: что толку от иллюзорного узнавания предметов, если по факту Лололошка ничего на самом деле не узнавал? Ответ на поставленный ещё в коридоре вопрос крутился где-то на корке подсознания, но Ло не мог связать окончательно все кусочки пазла: то ли из-за усталости, то ли из-за смятения, мысли путались и не находили логической развязки.       Лололошка закрыл глаза и тяжело вздохнул, положив руку на лоб. Сознание почему-то продолжало рисовать перед ним черты Эграссы: его мягкую улыбку, светлые глаза, искреннюю радость на лице при виде Ло. Прикосновение к рукам и... ой нет, вот об этом он не хотел думать. Лололошке казалось, что он вторгается в чужое личное пространство: ему было не столько даже неловко от прикосновений Эграссы, сколько перед самим Эграссой, хотя в то же время ему это казалось... привычным что ли. Но непривычным. Привычным и непривычным одновременно, знакомым и незнакомым. Противоположные по смыслу ощущения, они в принципе касались его непонятно почему изменившегося за последние сутки отношения к Эграссе: да, Лололошке приснилось вроде как воспоминание, но вряд ли только оно одно могло спровоцировать те чувства, которые он испытывал. Ло точно должен был разобраться с этим как можно быстрее...       Но в конечном итоге не закончил мысль. Его сознание становилось всё более вязким, а матрац постели – всё мягче. Лололошка даже не заметил, как заснул всего за несколько минут, сдавшись своей усталости: его быстро утянуло в беспокойное забвение сна. Он помнил, как сквозь ещё поверхностную дрёму услышал возвращение Эграссы, его тихие шаги, ощущение бережно накинутого одеяла. Ло также просыпался посреди ночи от слишком громкого шороха ткани, каких-то мелких, уже забытых его мозгом сновидений, но привычно тут же вырубался обратно.       «Угу, хороша первая ночь в прошлом Архее» – угрюмо подумал Лололошка, немного успокоившись после того, как прогнал вчерашний день у себя в голове. Он немного поморщился: кажется, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы его лучи начали припекать ему затылок. Зная себя и своё приблизительное время пробуждения, он мог предположить, что сейчас было раннее утро. Возможно, слишком раннее, как и возможно то, что своим бормотанием он разбудил Эграссу. Который, в общем-то, казался не сильно удивлённым происходящим: даже запястья придержал, чтобы Лололошка ненароком во сне не ударил его. Такое случалось редко, но тем не менее случалось, и Эграсса, видимо, об этом знал.       – Прости, – полупрошептал Лололошка, медленно отодвинувшись от Эграссы. Ему снова было неловко: в рань разбудил, побеспокоил какой-то глупостью... Ло был просто мастером конспирации. Хотя что он мог сделать в данном случае? Не то чтобы он контролировал появление кошмаров.       Эграсса ничего не сказал: лишь снова приподнялся и приложил ладонь к щеке Лололошки, мягко поглаживая большим пальцем скулу. Тот вздрогнул: жест на секунду вернул Ло к Окетре из кошмара.       – Как долго?       – А?       – Когда они тебе начали сниться снова? – уточнил Эграсса. – Или что-то произошло? Спровоцировало? – Лололошка осоловело моргнул.       – Я не знаю, – солгал он. – Вроде ничего такого не было.       – Единичный случай?       – Наверно.       – Наверно?       – Ну в смысле да, единичный, – попытался исправить свою неуверенность в голосе Лололошка, но слишком поздно это сделал: Эграсса нахмурился.       – Ло, если что-то произошло, ты всегда можешь сказать мне.       «Нет, не могу» – подумал Лололошка и зажмурился на пару секунд: прикинуться дурачком у него явно не вышло.       – Я в порядке, – он отодвинулся и сел в кровати. Эграсса повторил за ним последнее движение, продолжая смотреть на него странным взглядом. Обеспокоенным? Озадаченным? Выпытывающим?       Нет, это было невыносимо. Лололошка просто не был в состоянии сейчас отвечать на какие-либо вопросы.       – Я в ванную, – пробормотал он и резким движением перекинул ноги на пол, в несколько шагов добравшись до проёма, ведущего в другую комнату.       Захлопнув за собой дверь, он тяжело оперелся о раковину и снова зажмурился, опустив голову вниз. Через несколько секунд Ло всё-таки поднял взгляд и внезапно уставился на собственное отражение: оказывается, в ванной было зеркало, которое он вчера не заметил из-за угла расположения двери.       А своё ли отражение? У человека в зеркале были более длинные волосы, отсутствовал шрам на щеке, тело было менее подкаченным. Разве это был Лололошка? Его-то тело в будущем было исполосано кучей шрамов самых разных форм и размеров. У прошлого же была пара старых рубцов тут и там, которые Ло обнаружил ещё три недели назад, раздевшись для того, чтобы постирать вещи и помыться самому, но в остальном его конечности и туловище были слишком... чистыми. Не знавшими миллиона лет битв и сражений, не видевшими последних годов войны. И собственная внешность вызывала диссонанс не в меньшей степени, чем перевернувшийся вверх дном мир, поменявшиеся местами сновидения и явь, прошлое и будущее.       Где он вообще находился? Что делал? Как должен был относиться к тому, что Эграсса и Первые, которых он раньше видел пару раз в кошмарах, теперь были его реальностью, а Окетра, Джон, Джодах, Райя, бывшие его реальностью, стали кошмарами? Как мог справляться со всем этим в одиночку? Как мог быть рядом с Эграссой? С остальными Первыми?       «Успокойся» – осадил сам себя Лололошка и плеснул себе воды на лицо: холодная свежесть привела его в чувства, остудив разгорячённое после сна тело и сознание. Он, кажется, начинал ехать крышей на фоне встречи с Эграссой и непонятного дежавю. Хватит. Нельзя было мешать фантазию мозга с реальностью и сомневаться в собственной адекватности, поддаваться своей же слабости. Кошмары должны были оставаться лишь кошмарами. Он не должен был много думать о них. Он не должен был фокусироваться на прошлом или будущем – иметь их в виду, но жить в первую очередь настоящим моментом и действовать прямо сейчас.       Не думать. Не думать. Не думать.       Получалось откровенно плохо.       Ло умылся по-человечески и привёл себя в порядок, прежде чем аккуратно выглянуть из-за двери: на удивление Эграссы в спальне не оказалось. Кровать была пустой, дверь, ведущая в гостиную – приоткрытой. Лололошка замер: он мог бы сейчас пойти искать Эграссу, попытаться извиниться перед ним за странное поведение... но он не чувствовал себя готовым к этому. Дело было вовсе не в эльфе, а в отношении Лололошки к сложившейся ситуации в целом: он только что невероятным усилием подавил накатывающие на него эмоции, и ему не хотелось сейчас соображать, что именно он должен был сказать Эграссе в качестве объяснения. Ровно как и делать вид, что является парнем Эграссы. В смысле он им является... но не является. Ему легче было бы прямо сейчас с ходу пойти в храм времени, до которого по-хорошему он должен был дойти ещё вчера. Как раз будет возможность отвлечься на что-то другое и всё обдумать ещё раз, пока он будет занят ознакомлением со святилищем. Звучало как план? Звучало. Не очень умно и определённо с последствиями, но эти самые последствия будут потом, а Лололошке нужно было чем-то себя занять прямо сейчас.       Поэтому он просто нашёл привычный для себя выход из ситуации. Через окно.       Внутри поместья была высока вероятность встретиться с Эграссой снова, а снаружи были удобные бордюры и выступы, за которые можно было ухватиться и спуститься на раз-два, что Лололошка, в общем-то, и сделал; благо, что время на переодевание тратить не надо было, он вчера и так заснул в повседневной одежде. Спрыгнув на землю, он быстрым шагом направился по видимой дороге, скорее всего, ведущей в город через рощу – возле поместья, если он правильно помнил, не было путеводного скинта, которым он мог бы воспользоваться.       «А Эграсса может чувствовать, как я от него отдаляюсь?» – Лололошка на секунду замер, после чего резко ускорился. Не сворачивать же ему обратно? Или сворачивать? Чёрт, он совершенно забыл, что эльф на правах самого первого мог ощущать чужие Искры. Лололошке стоило это иметь в виду, если он хотел иногда незаметно подглядывать за действиями Эграссы. Точнее, не то чтобы прямо хотел, но такая возможность или даже необходимость могла появиться, не стоило исключать подобный вариант действий для добычи нужной информации. Интересно, могли ли с Эграссой прокатить те же самые трюки, которые Ло с Джоном придумали против преследований Тадмавриэля? Скорее всего да, вряд ли способности отца и сына сильно отличались в данном плане. Только Лололошке в таком случае надо было докупить кое-какие вещи...       «Ага, разбежался. На какие деньги?» – усмехнулся Ло, рысцой спускаясь по склону дороги вниз: поместье находилось на возвышенности, из-за чего путь был немного холмистым. Природа вокруг оживала: на траве в свете восходящего солнца поблёскивала ещё не успевшая испариться роса, по небу растекалась розово-жёлтая акварель рассвета. Где-то внизу возвышенности, возле горизонта, темнели крыши домов ближайшего поселения: Лололошка очень надеялся, что там будет путеводный скинт. Если он правильно понимал и помнил географию Архея, то рядом с Гохледдолом – родовым поместьем Эграссы – должен был находиться Гланимор, прибрежный город. Ло, в общем-то, узнавал пейзаж вокруг: он помнил его отравленным фиолетовыми оттенками, захваченным заражённым скинтом настолько, что даже в деревьях и на земле прорастали клятые кристаллы. Другого вида Гохледдола он и не видел, а потому было довольно непривычно наблюдать, как неискажённый заражением утренний свет насыщал окружающий ландшафт всевозможной гаммой красок. Роща вокруг была действительно самой обычной зелёной рощей, лишённой зловещего эффекта из-за скоплений скинта.       А вот с валютой правда была проблема. У прошлого Лололошки точно должны были быть определённые накопления, но где они находились, будущий не знал. Скорее всего, где-то в поместье? Ло же правильно понимал, что он жил вместе с Эграссой, раз его вчера так безапелляционно потащили в спальню? Он видел пару мешочков с монетами в сундуках, но брать их, как и остальные вещи, впервые в своей жизни постеснялся. В любом другом случае он бы уже прибрал к рукам всё понравившееся, но ему почему-то хотелось уважать приватность Эграссы хотя бы в таких мелочах. Что, наверно, не имело смысла, на фоне всех предполагаемых действий Лололошки и того факта, что они жили вместе: разве у них не должно было быть что-то вроде общего капитала? На какой стадии отношений они вообще находились?       ...и почему Лололошка снова думал об этом.       В общем, нужно было решить вопрос с деньгами. Ещё по-хорошему надо было найти информацию о самом Архее, чтобы не выглядеть идиотом в повседневных разговорах: скорее всего, где-то в библиотеках можно было бы взять какую-нибудь краткую историю или книги по культурам разных рас. Не то чтобы Лололошке прельщала идея копаться в учебниках, но изучение Архея было необходимостью, которую нельзя было игнорировать, если он хотел быстрее адаптироваться под обстоятельства. С другой стороны, это была также хорошая возможность узнать больше о родном мире.       В конце концов, Архей был его домом – что в прошлом, что сейчас, когда ничего больше знакомого Лололошке не осталось во всей Вселенной.

***

      Спуск по склону занял у него в общей сложности полчаса, после чего он наконец вышел из рощи в открытую местность и сразу же заприметил путеводный скинт возле деревьев. Лололошка на самом деле не помнил, чтобы кристалл находился на этом месте в будущем, но в этом было мало удивительного: скорее чудо было наоборот в том, что путеводный скинт ещё хоть где-то оставался в Архее спустя миллионы лет. И то, после распространения заражения его вовсе не стало. Ло подошёл к кристаллу и на секунду замер, неуверенный в том, как именно он должен был переместиться в место, которое видел только в виде изгнивших руин. Он надеялся, что это не имело сильно большого значения: храм Времени значит храм Времени. Он же был только один на весь Архей?       ...Лололошка только сейчас задумался, что их, вполне возможно, могло быть и несколько. Просто один конкретный мог бы быть главным среди них? Ло сложно было сказать наверняка: Архей через миллионы лет представлял из себя лишь развалины разной степени целостности, если не полное отсутствие даже хотя бы тех же руин.       Он слабо мотнул головой и попытался сконцентрироваться, после чего коснулся путеводного скинта.       Мелькнула светло-жёлтая вспышка. Пейзаж перед глазами поменялся: вместо открытого пространства с виднеющимся вдали городом Лололошка увидел в паре метров от себя аккуратные домики каркасной конструкции. Он окинул взглядом открывшийся перед ним вид: было сложно сказать, казался ли он Лололошке знакомым – всё было слишком обстроенным и обжитым в сравнении с будущими руинами. Светлая брусчатка под ногами, создающая круг, в центре которого находился путеводный скинт; от круга шли дальнейшие две дорожки внутрь города и, судя по всему, сзади Ло должна была быть третья. Там, где брусчатка не была проложена, в траве росли фиолетовые и жёлтые цветы. Рядом, помимо жилых домов, также стояло здание из кирпича. Лололошка медленно разворачивался, осматривая окрестности, пока не обернулся на все сто восемьдесят градусов... и замер.       Перед ним возвышалось мрачное, но величественное, богато убранное резными узорами строение. Сделанное из тёмного материала с редкими, но точными для нужного акцента вставками тёмно-фиолетового, один только фасад вызывал благоговейный трепет: три стрелочные арки, уходящие вглубь стен к входам; размещённые между арками четыре колонны, узкие и длинные, что устремлялись высоко в небеса, как и две башни по краям фасада с остроконечными декоративными шпилями наверху. Больше всего внимания привлекали барельеф, расположенный над входами и изображающий сюжет, смысл которого Лололошке был не совсем понятен, а также круглое окно-роза, чей узор каменных переплётов был распределён на двенадцать делений. Последняя информация появилась у Ло в голове как будто сама по себе при одном только взгляде на ажурную решётку: не то чтобы он специально считал.       Лололошка часто пытался себе представить храм Времени. Райя и Окетра говорили о том, что он должен быть если не светлым, то хотя бы серым или тёмно-бежевым, и с одной стороны Ло был с ними согласен: святилища должны были быть располагающими к себе местами, полными надежды и воздушного «божественного присутствия». И в то же время Лололошке всё-таки казалось, что здание, напрямую связанное со Смотрящим, вряд ли будет таким: скорее, храм Времени ему представлялся таким же мрачным и таинственным, сакральным в своей молчаливой глубине, как и его Бог. Впрочем, храм не вызывал у Ло чувство дискомфорта: то ли из-за того, что он сам по себе был знаком с самим Смотрящим, то ли потому что ему в принципе нравился любой стиль в архитектуре, но мрачность сооружения ему казалась скорее впечатляющей своей безмолвной возвышенностью, нежели угнетающей. Он чувствовал... некое единение что ли. Единственное, Лололошка думал, что храм будет менее помпезным, но, в конце концов, его строили люди, стремящиеся выразить таким образом уважение и почтение. Или не только люди? Какая вообще была религия в Архее и каким образом она была связана со Смотрящим?       Лололошка ещё несколько минут стоял, пялясь на святилище в смешанных чувствах: он испытывал какую-то странную радость и тоску одновременно, но двоякость ощущений сопровождала его ещё со вчерашнего дня, и Ло начинал немного к ней привыкать. Вот только смотря на фиолетовые декорные вставки на тёмном фоне, Лололошка не мог не вспомнить о собственной маске междумирца. Какова была возможность того, что его прошлая версия вдохновилась именно храмом Времени? Лололошка ведь каким-то образом всё-таки был связан со Смотрящим, раз у него была способность, недоступная другим. С другой стороны, у Эграссы тоже была фиолетовая маска. Случайный выбор или намеренный? Ло точно мог сказать, что раздражающий: фиолетовый уже долгое время нервировал его зрение по понятным причинам, и он очень хотел бы уменьшить его количество в своей жизни. Только это было практически неисполнимо: маска была фиолетовой, магия хронокинеза – по большей части светло-сиреневой. Лололошка опустил взгляд и досадливо потёр глаза: нигде ему не было спасения от этого цвета.       И ведь угораздило его делить одну цветовую гамму с собственным заклятым врагом.       Не смея больше медлить, Лололошка двинулся ко входу в храм и, открыв массивные резные двери, зашёл внутрь. Он очень надеялся, что никого не встретит на своём пути: сейчас было достаточно рано, чтобы сами священники ещё не начали свою работу, не говоря уже о прихожанах. Если кто в храме и был – судя по открытым дверям – то по крайней мере здание выглядело достаточно масштабным, чтобы Лололошка рассчитывал на то, что ему не придётся ни с кем пересекаться.       Внутри было неожиданно светлее по сравнению с внешним фасадом: помимо предполагаемого Лололошкой тёмного интерьера он был ещё серым с лавандовыми вставками. Света и пространства также добавляли огромные витражные окна, слегка окрашивающие солнечные лучи в красный, зелёный, синий цвета и создающие пёструю тень на каменно-мраморном полу. Храм впечатлял как снаружи, так и внутри: стройные колонны и нервюрные своды, тянующиеся высоко ввысь над бесконечно длинным и невероятно просторным нефом; в конце него виднелось помещение главного хора, места для служений. Стены были украшены различным архитектурным декором и статуями – Ло про себя отметил, что изваяния изображали в основном людей. Исторические личности?       «Наверно, в этом есть определённый смысл» – размышлял Лололошка, медленно направляясь в восточную часть храма: где-то там по идее должен был находится спуск в подвальный этаж. – «В конце концов, история и время так или иначе взаимосвязаны друг с другом» – вот только как были взаимосвязаны люди и храм? Видимо, всё-таки в Архее у каждой расы была своя религия, и человечество здесь поклонялось конкретно времени. Другой причины подобным статуям Лололошка пока не видел. С другой стороны, зачем такие вещи в религиозном месте?.. Хотя не то чтобы Лололошка в принципе знал много об устройстве церквей. Может, для Архея это было нормально. А может, местным людям просто так захотелось: строили-то в первую очередь они.       Казалось, прошла вечность, прежде чем он добрался до конца восточного крыла храма, но Лололошка вовсе не жаловался: он с таким интересом рассматривал богатый интерьер вокруг, что чуть не забыл свою изначальную цель прибытия. Судя по всему, он находился в капелле: изящный веерный свод, высокие стрельчатые окна с искусной каменной переплёткой, в центре – гробница с высеченной на ней фразой... Ло мотнул головой и огляделся по сторонам в поиске чего-то, что могло бы намекать на спуск в подвальный этаж, но всё выглядело довольно безобидным. Или нет: пол был явно другим в сравнении с остальной частью храма. Наверно, тут нужна была отдельная активация?       Лололошка присел на корточки и коснулся холодной плитки. Немного подумав и поколебавшись, он сконцентрировал пустотную магию в своих ладонях и произнёс фразу с гробницы:       – Volo vivere in aeternum.       Не то чтобы он рассчитывал на какой-то явный эффект, но это была пока единственная идея, пришедшая ему в голову. В прошлый раз они с Джоном тоже действовали наугад с помощью пустотной магии: даже если для активации входа ничего не требовалось – чары давно выветрились – не то чтобы они знали, как и где именно им искать заваленный подвальный этаж посреди пустыря. Методика «пальцем в небо» почему-то сработала и сейчас: плитка издала скрипучий звук и стала отодвигаться, открывая перед Лололошкой намного более целую и чистую, но всё ещё хорошо знакомую круговую лестницу.       Лололошка от радости аж подскочил, хлопнув в ладоши, однако опомнился и безвучным, но очень быстрым шагом стал спускаться. По крайней мере, лестница была частью храма, которую Лололошка точно знал: даже несмотря на очевидные различия в миллион лет, он приблизительно мог представить, что его ожидает внизу. У Ло ушло где-то минут пять на спуск, прежде чем он оказался в небольшом коридоре с тремя дверьми, одна из которых вела в пункт назначения.       Подвальный этаж в основном представлял из себя просторную, сделанную из тёмного материала комнату с тремя углами вместо четырёх. В прошлый раз, очевидно, Лололошке самому пришлось освещать этот мрак с помощью магии и факелов, однако сейчас здесь было довольно светло: по углам сверху и снизу находились кристаллы скинта. На полу же располагалась важная часть ритуала: вырезанный в чёрном сланце, с фиолетовыми краями по гравироке и идущими по кругу архейскими числами циферблат. I, II, III... Лололошка проследил взглядом до конечной XII, после чего посмотрел в центр, где находилось два круга поменьше, один в другом.       Ло непроизвольно нахмурился. Он подошёл и присел на корточки, коснувшись рукой шероховатости сланца: глубоко вырезанные каналы, незаметные на первый взгляд из-за того, что не были окантованы фиолетовым материалом, как очертания циферблата, были в целости и соединяли между собой остальные части кругов и чисел. В прошлый раз Ло пришлось в срочном порядке дополнительно высекать некоторые из них, потому что они стёрлись со временем... В самом же центре трёх окружностей находилось отверстие на пару сантиметров – как раз для того, чтобы всунуть туда флакон.       Лололошка окончательно опустился на колени, уставившись взглядом на архейскую двенадцать. Несмотря на то, что он уже проходил ритуал и знал, чего ему ожидать, Ло всё равно чувствовал лёгкий мандраж. Не только потому что он помнил, чем всё закончилось в прошлый раз... Хронокинез, мягко говоря, был огромной ответственностью. А ещё толком не изученной способностью. Лололошка при битве с Тадмавриэлем мог ориентироваться только на внутренние чувства и ощущения, то, что ему казалось верным сделать, но без гарантии того, что это может правильно сработать. Тем более, он сомневался, что в Архее нашлись бы учебники, по которым он мог бы учиться управлять хронокинезом, а спрашивать у Смотрящего было бесполезно. Скорее всего, ему придётся вслепую самому изучать границы собственных сил.       Лололошка, зажмурившись на пару секунд, заставил себя встать и засунуть руку в карман; его ладони немного тряслись. Он пустым взглядом посмотрел на флакон, пытаясь собраться с мыслями и пробежаться по тому, что конкретно он должен был говорить во время ритуала. В прошлый раз, правда, слова сами нашли его, а не он их: это было даже не заклинание толком, а скорее клятва, если он правильно помнил приходивший произвольно ему в голову текст. В принципе, наверное хронокинез примерно как-то так и работал: знание об его использовании проникало в мага из опыта прошлых и будущих носителей, если не его собственных версий – все существа так или иначе были связаны временем. Что-то вроде? Не то чтобы у Ло была возможность подумать о том, как именно к нему в сознание приходили нужные идеи для использования хронокинеза.       ...Чего он вообще стыл на месте вместо того, чтобы что-то наконец делать. Хватит стоять и раздумывать.       – Поехали, – выдохнул он.       Ло резким движением откупорил флакон и, наклонившись, всунул его в отверстие. Через несколько секунд из склянки неспешно вылез туман: серым маревом он клубился несколько секунд в ногах Лололошки, густея и пронизывая конечности холодом, после чего немного осел и стал медленно расползаться по остальным высеченным в сланце линиям. Фиолетовая окантовка малого круга засветилась светло-сиреневым: чем дальше по каналам распространялся туман, тем больше вслед за ним загорались очертания циферблата. Вспыхнул второй круг, зажигались по порядку числа, один, два, три, четыре... десять, одиннадцать, двенадцать: с каждой секундой воздух становился всё вязче и холоднее, а магия в нём – концентрированнее. Лололошка ощущал её всем своим телом: она пронизывала его естество невидимыми нитями ткани реальности.       В конце концов туман добрался до третьей, наибольшей окружности: та воспламенилась сиреневым, испепеляя в своём огне серые облачка. Скинт по углам тоже засветился пуще прежнего, озарив тёмную комнату жёлтым сиянием, пока циферблат поглощал клубящуюся дымку, не давая выйти ей за пределы своих границ. Туман продолжал медленно оседать, утягиваясь по каналам вглубь большого круга, пока не исчез окончательно: последние облачка втянулись в пол, и циферблат полыхнул белым, прежде чем вновь зажёгся сиреневым. В наэлектризованном воздухе заискрила пара светло-фиолетовых отблесков: время перенасыщало пространство и ощущалось трескучим морозом.       Лололошка выдохнул, позволяя холоду чар окончательно пронзить его тело мелкими кристалликами, впиться ему в каждую клетку и залезть под кожу, растечься по его крови ледяным ручьём. Как и в прошлый раз, слова для клятвы, сами нашли его сознание из всего бесконечного потока времени во Вселенной:       – Ego, electus per tempus, ante aeternam faciem iuro, ante vitam et mortem, ante quam fuit, et futurum est, ut honeste et iuste voluntatem suam exsequatur,– медленно стал говорить Ло. – Horas tuas non perdis, sed minutatim utere sapienter. Non desideria et privatas lucris vires suas ac vires deperdere, sed iustitiam non prius nec serius quam tempus diligenter administrare, severitatem actuum indifferenter definire, nec ad vocationem cordis.       Он на секунду замолчал, смотря, как воздух начинает всё чаще полыхать то тут, то там светло-фиолетовыми искрами; чувствуя, как тело медленно наполняется уже знакомой силой.       – Iuro ante praeteritos memores eius lectiones, – на правой от Лололошки стене стала зажигаться лавандовым высеченная на границе с полом руническая вязь, – veritatem historiae non detorquere, venientes ante me honorare et eorum inaestimabilem memoriam servare, ad praesens transire et in futurum non amittere, – с каждым сказанным предложением появлялось всё больше символов, пока они не дошли до конца угла и завершились не рунами, но словом: «Praeteritum». Следующей же была стена, где была дверь и к которой Лололошка стоял спиной: – Iuro ante presens vivere cum honore et dignitate, cum suis rebus in pace et concordia cohaerere, manum porrigere indigentibus, innocentem a tribulationibus salvare, reos iustitia punire, – хоть Ло и не мог видеть рунической вязи сзади него, он знал, какое слово зажглось в этот раз: «Praesens». Воздух продолжал искрить. Осталась лишь последняя часть. – Iuro ante futura sobria prospicere intuitum, faciem non avertere, nec ab electo tramite recedere, praesentis lucem in incognitas futuri tenebras portare.           Руническая вязь на левой стене завершилась словом «futurum». Всё в комнате вспыхнуло: по каналам, где ещё пару минут назад растекался туман от центра к краям циферблата, вновь полилась чистая светло-фиолетовая магия, только теперь от наибольшего круга к самому Лололошке. Он вздрогнул: и без того прохваченный холодом, прилившая к его ногам энергия ощущалась неистовым ледяным пламенем, что медленно поднималось от ступней к голеням, охватывало бёдра и живот, грудь, плечи, всё тело. Ло видел, как на его ладонях, что не были прикрыты никакой тканью, появились сверкающие сиреневые узоры, подобные инею.       – Ego, electus per Tempus, umbram suam, inexorabiliter sequentem lucem suam, – чувства, что испытывал Лололошка, вряд ли можно было сравнить с любыми другими: время, бывшее раньше для него просто абстрактным понятием, как будто становилось вполне осязаемой субстанцией, к которой он мог прикоснуться. Он пальцами ощущал шершавость ткани реальности, словно был укутан ею в ледяной колыбели. Сожмёшь кулак, и точно сомнёшь материю во множество складок. – Squamae iudicii eius, gladius et scutum eius. Non claudam oculos, cor non claudam, mentem non claudam mundo. Mea vita brevis est, vita mea mortalis est, fata definita sunt. Ego vitam glorifico et mortem servabo.       Время было не просто концептом. Время было жизнью и смертью: тем, в чём рождались расы, прорастали семена, разливались воды, строились города; тем, в чём умирали старые и молодые, здоровые и больные, в чём иссыхали растения и моря, разрушались цивилизации. Время было величайшим учителем и самым безжалостным противником, лучшим врачом и кровавым мучителем, милосердным правителем и жестоким диктатором. Время пронизывало каждое существующее создание, незримым наблюдателем следя за каждым, вне зависимости от расы: человеком, эльфом, багрянником. Хваля за достижения, ругая за ошибки. Воздавая по заслугам, отдавая по справедливости. Рано или поздно для смертных, в нужный час для вечности. Перед временем все были равны.       – Meum verbum solum ad tempus pertinet.       Лёд магии окончательно сковал его тело, прежде чем Лололошка словно переродился. Даже несмотря на то, что уже проходил через подобное, он никогда бы смог облечь в слова все свои ощущения; выразить в простой череде букв, как физическая материя времени, прошлое, настоящее и будущее проходят через всё его тело, органы, клетки; как его сердце пропускает удар, прежде чем начать биться заново, как лёгкие задерживают дыхание, чтобы вдохнуть совершенно другую жизнь. Каково это – переосознать своё бытие на совершенно другой уровень. Лололошка до этого момента даже не задумывался над тем, как он соскучился по этому вполне осязаемому чувству времени: всё ещё холодящему кончики пальцев, но по-странному родному. Он выдохнул, ощущая, как ранее леденящий мороз становится привычной частью его естества. Комната всё ещё была освещена жёлто-сиреневым сиянием, но воздух более не был накалён магией: вся скопившаяся энергия ушла в Ло, электризуя его изнутри. Парень наклонился, проверяя отверстие: флакона там не было. Стекло полностью растворилось в магии, дав ему дополнительную подпитку.       Ритуал был завершён.       В комнате снова появились облачка, но уже не от флакона: перед Ло материализовался сам Смотрящий, темнеющий серым пятном на фоне ярко-жёлтого скинта. Ло медленно перевёл взгляд с циферблата на само Время: в прошлый раз оно не приходило после завершения ритуала. Возможно, потому что Лололошке срочно надо было бежать на битву. В любом случае ответа на причину чужого появления Ло не искал: он и раньше мог хоть и слабо, но понимать, что означает присутствие Смотрящего, его холодный взор, который больше не морозил Ло своим льдом. Теперь же Лололошка не просто относительно понимал – он явно и конкретно осознавал, что ему говорило Время одним своим явлением в физической оболочке.       Отныне они были связаны.       Лололошке вверил судьбу мироздания один из его столпов.       Обратный отсчёт пошёл.       Смотрящий исчез также ожидаемо, как и появился. Почему именно ожидаемо, Ло не мог объяснить – он просто теперь чувствовал это на уровне своего существования. Как будто резкие, безмолвные появления Смотрящего теперь имели больше смысла, чем простое наблюдение. Физическое осязание времени немного щекотало тело; приобретённая сила же слегка кружила голову как и из-за хоть и знакомых, но всё равно отличных от обычного состояния ощущений, так и из-за осознания ответственности, взваленной на его хрупкие человеческие плечи.       «Ну, не такие уж и хрупкие» – попытался подбодрить сам себя Лололошка, наблюдая, как медленно гаснет руническая вязь на стенах. – «Я, так-то, в отличной форме».       Эти мысли были глупыми, но Ло ничего не мог с собой поделать: он просто изо всех сил пытался себя убедить, что в этот раз у него точно получится уберечь Вселенную от Тадмавриэля, что его одного будет достаточно. Потому что теперь он и правда был один. А ещё он едва ли понимал, что ему делать и с чего вообще начать: ему нужно было изучить хоть немного жизнь Архея, ему нужно было понять работу хронокинеза, ему нужно было выстроить отношения с Эграссой и другими Первыми, ему нужно было попытаться повлиять на действия Эграссы, ему нужно было узнать его историю с храмом, ему нужно было придумать, что можно вообще сделать с Тадмавриэлем, его бессмертием и заражённой Искрой... Возможно, ему также следовало попытаться найти Лукия, потому что тот после развоплощения в этот раз мог бы подсказать, что можно противопоставить Тадмавриэлю – не миллион же лет заражения прошёл. Может, там мог остаться какой-никакой разум, а не слепое поклонение. Ну, либо же лишить Тадмавриэля единственного союзника уже своими руками – Лололошке точно не нужен был ещё один источник заражения. Ах да, ему также всё ещё надо было понять, почему он внезапно стал испытывать чувство дежавю, с которым он не встречался за всю свою историю амнезии. Не мог же он просто резко начать вспоминать без причины? А если это разовая акция? А если нет? Ло даже не знал, что из этих двух вариантов было хуже.       Голова начинала кружиться не только от новых для тела прошлого Лололошки ощущений, но и от списка задач. Даже несмотря на то, что теперь в его распоряжении было само время, оно словно продолжало ускользать из его пальцев, из его власти... ну да, конечно. Как будто оно было хоть кому-то полностью подвластно – даже ему была доступна лишь часть, и то Лололошка не до конца понимал, какая именно. Разве он мог уложиться в сроки, которые и без того были слишком неопределёнными? А сделать что-то с Тадмавриэлем? Каким образом?       Его взгляд упал на тлеющее фиолетовым «futurum». Сердце в груди размеренно билось, подстраиваясь в такт ходу времени: семь часов, сорок минут, две секунды, три секунды, четыре секунды. Лололошка прищурился, изо всех сил заставляя шестерёнки в своей голове вертеться, вырабатывая идею: её разбросанные по памяти и знаниям частички, собранные сознанием воедино, сформированные в цельную догадку...       ...Будущее. Джодах мог подсматривать в будущее благодаря глазам тысячи демонов. Конечно, в рамках войны и бесконечности миров с их жителями будущее никогда не было определённой константой: это был огромный набор самых разных вероятностей, знание которого в любом случае хоть как-то помогало в борьбе против заражения. Лололошка, правда, едва ли обращался к Джодаху за этой его способностью за последние несколько лет, потому что Джодах был нужнее другим существам, нежели Ло. К тому же будущее самого Лололошки богу оставалось недоступным, что было крайне неудобно и раздражающе. Хуже всего было то, что то же самое касалось и Тадмавриэля: Джодах, не считая финальной битвы на территории храма Времени, видел безумного эльфа до этого лишь один раз. И за этот раз бог не смог сказать ничего конкретного о чужом будущем.       И всё же... Эта способность Джодаха в каком-то смысле была хронокинезом, не так ли? Мог ли Лололошка... мог ли он по такой же логике подсмотреть вероятные события ближайших дней, месяцев? Чтобы узнать, как перенаправить Вселенную в другое русло? В какое именно? Мог ли он сам увидеть собственное будущее? Или будущее Эграссы? Хотя бы чьё-то: это уже будет какая-никакая подсказка.       Лололошка резко сел на пол, сложив ноги в позе лотоса, уперевшись ладонями на колени и закрыв глаза. Не то чтобы он до конца понимал, что делал, но попробовать всё равно стоило. Заодно и проверит свои возможности в куда более спокойной обстановке, чем в прошлый раз. В любом случае у него уже было совсем немного, но всё же опыта в пользовании хронокинезом, и было ещё больше опыта в пользовании пустотной магии.       «А магия, вне зависимости от её вида, всегда работает по похожим принципам» – начал размышлять Ло, вспоминая нравоучения Джона. – «И абсолютно в любой магии важную роль всегда будет играть воображение самого мага. Чтобы вызвать огонь, нужно представить его горение. Чтобы заставить воду течь, нужно увидеть в сознании её движение. Чтобы сформировать шторм, нужно вообразить безудержный вихрь воздуха...»       Чтобы узнать грядущее, нужно представить, что всё время существует одновременно: прошлое, настоящее, будущее. Как линия без конца и края, как бесконечно долгий фильм. Как Ло может знать минувшее, так он может знать и предстоящее по праву способности. Приоткрыть дверцу в возможную череду дальнейших событий. Знание, недоступное другим, но доступное ему. Доступное, доступное, доступное, он может увидеть, он может услышать, он может почувствовать...       Как кристаллы заражения впиваются ему в мозг, искажая ткань реальности, уничтожая её существование, его существование, их существование, ладони Эграссы на своих плечах, кровь на руках, громкие разговоры в таверне, глупое хихиканье, закатыванье глаз Эрдаля, звёздное небо, часы, смущение, омертвевшее лицо Туилин, крики жителей Архея, неудачную шутку Вальдхара, собственный крик, смех Тадмавриэля, нежный шёпот Эграссы, часы, испуг, заражённого Нардуша, мягкие поцелуи, снисходительную улыбку Лукия, звон колоколов, отравленный скинт, крики, кровь, разорванные крылья Гуаха, самодовольная ухмылка Джодаха, недовольное уханье Фалинды, поцелуй в щёку, взгляд Смотрящего, радость, Окетра в слезах, ярость Тадмавриэля, ясное голубое небо, копьё, боль в теле, бездыханное тело Эграссы в поместье, на траве, на руках Ло, боль времени, собственная боль, боль времени, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль, боль...       Лололошка вскрикнул.       – Твою ж... – он рвано выдохнул, вцепившись руками в волосы: в голову словно со всей дури вбили острый деревянный кол, щепки которого ещё больше раздирали своей колкостью мозг. К лицу прилила кровь, но явно не от смущения или злости. Лололошка горел в лихорадке. В той же, в которой горело будущее.       Вселенная до сих пор умирала. Время до сих пор умирало. Лололошка не мог увидеть никаких вероятностей будущего, потому что будущее медленно уничтожалось заражением. Неважно, насколько яд Тадмавриэля далеко сейчас был от настоящего момента: ход времени был искажён, разрушен, а потому вместо конкретных предстоящих событий была смешанная из всего сразу каша. Что было более вероятным? Что менее? Что могло произойти? Что не могло? Лололошка не был способен сказать, и дело было едва ли в его неопытности. Он чувствовал, как будущее разрывает на части, как его варианты просто перестают существовать, как оно пытается выстроить ход событий, но теряется в кровавом калейдоскопе, перемалывается всеми возможными исходами в фарш, разбивается на труху осколков, что впиваются в реальность, в настоящее, прошлое, в самого Ло. Он это чувствовал, чёрт возьми!       И знал. А на что рассчитывал? Но Джодах ведь мог... вот только Джодах никогда и не был на мутировавших территориях до финальной битвы в Архее, а там у Лололошки не то чтобы был шанс узнать, способен ли бог всё ещё видеть грядущее. Теперь же мутировавший скинт был в будущем не на отдельных участках, а практически везде. Возможно, в этом и крылась причина. Возможно, Джодах не видел будущего Тадмавриэля, потому что тот бы источником этого искажения, а потому не смог бы ничего увидеть и сейчас, когда заражение липкой, толстой паутиной покрывало все потенциальные события.       «Ну конечно, я не могу этого сделать» – разозлился Лололошка, чуть потянув вихры волос до неприятной боли в корнях, – «Это было бы слишком просто».       Ладно, ладно. Раз не может, значит не может. Ло ведь как-то обходился без этой возможности всю свою жизнь, не так ли? Обойдётся и в этот раз. Он обязательно что-то придумает. Он обязательно что-то спланирует, он обязательно что-то изобретёт... что-то... что-нибудь... что, чёрт возьми?!       Лололошка вздохнул и поднялся с пола. Ему стоило начать с малого, прежде чем задаваться вопросом, как победить Тадмавриэля. Исследовать тот же хронокинез к примеру. Или лучше было всё-таки начать в первую очередь с минимального изучения Архея? Поднимаясь обратно наверх, Лололошка усердно пытался определиться с тем, что на данный момент ему было важнее. Он уже практически вышел с лестницы, когда в тот же момент дверь в капеллу открылась и внутрь вошли двое болтающих между собою мужчин: Лололошка моментально замер, чувствуя себя пойманным на месте преступления. Вошедшие заметили его ровно спустя секунду.       Чужой разговор смолк. Все в капелле уставились друг на друга: Лололошка на незнакомцев, незнакомцы на него. Судя по всему, это были священники: чёрная ряса с фиолетовой окантовкой на обоих мужчинах говорила сама за себя. Лололошка напрягся, ожидая, что к нему будут предъявлены обвинения за вторжение в священное место в такую рань, как вдруг мужчина постарше внезапно широко улыбнулся.       – А, Лололошка! Вернулся наконец. Рад тебя видеть в добром здравии, – незнакомец добродушно прищурил светло-голубые глаза, скользнув взглядом по плитке, пока второй мужчина, помладше, уставился на Ло в неприкрытом шоке. – Дай угадаю, вновь экспериментировал в ритуальной зале?       – Ага, – не зная, что ещё ответить, кивнул Лололошка. То, что этот человек его знал, судя по всему, лично, было хорошо и плохо одновременно. Если сейчас пойдёт разговор об обыденных вещах и подробностях жизни друг друга, Ло просто не вывезет: он ведь даже чужих имён не мог предположить, что уж о более личном спрашивать. И вот надо ведь им было появиться именно тогда, когда Лололошка выходил из подвального этажа! Не могли подождать, пока он уйдёт? Не то чтобы Лололошка рассчитывал вообще никого не встретить в публичном месте... кого он обманывал, он именно на это и рассчитывал.       И серьёзно, почему второй священник на него так ошалело пялился? У Лололошки третий глаз на лбу появился или что?       – Ну конечно, – тем временем хмыкнул старший мужчина, подойдя чуть ближе и протянув руку, видимо, для дружеского пожатия. Ло ответил на жест. – Ха, всё та же крепкая хватка! И всё то же молодое лицо. Приятно знать, что время может продолжать свой ход, а ты вовсе не будешь меняться, – священник чуть обернулся к своему младшему товарищу, неловко стоящему на месте. Тот всё ещё смотрел на Ло: уже не в таком шоке и явно подсобравшись, но всё ещё с какой-то странной эмоцией во взгляде. Благоговейным трепетом что ли? Не зная как реагировать, Лололошка вежливо улыбнулся. – Позволь представить нашего нового брата, Тиарнана. Он совсем недавно вступил в должность, так что вы с ним не знакомы. Тиарнан – Лололошка, – в глазах старшего мелькнул лукавый блеск, прежде чем он кинул на Ло весёлый взгляд. – Думаю, в лишних представлениях эта личность не нуждается.       «Нашего брата? В смысле твоего или моего в том числе?» – не понял Лололошка, продолжая вежливо улыбаться. То, что его знали в храме, наталкивало на разные мысли, но Ло сильно сомневался, что он был кем-то вроде священника или хотя бы мирянина. А может и был последним, но для своих целей – эта теория уже звучала более правдоподобно. Что сказал старший мужчина, что прошлый Ло иногда пользовался... ритуальной залой? Это они так подвальный этаж звали?       – Здравствуйте, – скромно сказал кудрявый священник, Тиарнан, прежде чем также протянуть руку в качестве приветствия: при пожатии она оказалась немного вспотевшей. – Для меня огромная честь познакомиться с Вами, – Лололошка едва удержался от того, чтобы в удивлении вскинуть брови.       – Мне тоже очень приятно, – Тиарнан слабо улыбнулся.       – Отец Эван уже сказал, что я недавно вступил в должность, и всё же я не думал, что встречу Вас так рано. Я... Позвольте выразить признательность за всё, что Вы сделали для Архея, – мужчина немного покраснел, но продолжил: – Честно говоря, я немного фанат, – Лололошка хлопнул глазами, но чуть склонил голову в качестве немой благодарности.       – Самую малость, – добродушно усмехнулся, судя по всему, Эван, похлопав Тиарнана по плечу. – Впрочем, как и все мы, не так ли? – он обернулся к Лололошке. – Когда ты вернулся?       – Вчера вечером.       – Пару часов назад, и сразу в залу? Удивительно, что не прямиком после прибытия, – Эван снова прищурился. – Хотя нет, неудивительно. Как там Эграссель?       Лололошка не сдержался от внутреннего крика.       – Всё хорошо, – он лихорадочно стал думать, насколько обтекаемым может быть его ответ. – Как обычно, ничего нового, живём потихоньку... – этот разговор надо было сворачивать как можно скорее. Не то чтобы Лололошка имел что-то против этих двух мужчин, он наоборот был бы рад пообщаться наконец хоть с кем-нибудь, но чем дальше они вели диалог, тем больше была вероятность того, что Ло проколется в самой простой теме. – Слушай, я бы ещё поболтал, но мне надо спешить. У меня сейчас в планах... один проект, и я хотел бы заняться его реализацией как можно скорее.       – Понимаю, – совершенно не обижаясь, кивнул Эван. – Вечно занятый, вечно в делах. Появится минутка, заходи на чай. Ты же знаешь, мы с Джорджией всегда рады тебе. Можешь даже Эграсселя прихватить, давно его не видел, – Эван чуть склонился к Тиарнану, говоря скорее ему, нежели Ло. – Тоже вечно занятый.       – У Первых много обязанностей, – пожал плечами Тиарнан, скорее предполагая, нежели утверждая.       – Я не говорил обратного. О, и кстати, – Эван снова повернулся к Лололошке. – Будет возможность, загляни в библиотеку. При храме, не городскую. Там буквально год назад сделали очень симпатичный ремонт и завезли новых книг. Может, тебе что-то приглянётся.       – Конечно, – закивал как болванчик Ло. – Спасибо за наводку, был рад увидеться. Я побежал!       Он рысцой пробежался до середины нефа, прежде чем замедлить шаг. Лололошка выдохнул: если этот диалог его на что и натолкнул, так это на то, что ему точно первым делом надо было хотя бы немного почитать про Архей, Первых и храм, чтобы понимать, о чём идёт речь в подобных разговорах. Иначе он действительно рисковал раскрыть себя раньше времени не только перед Эграссой, но перед теми знакомыми его прошлого «я», которых Лололошка вообще не знал. Даже если он мог почитать или предположить что-то о том же Эграссе, с Эваном было сложнее. Кто это? Кем приходился для Ло? Сколько ещё было подобных друзей по всему Архею, помимо Первых, о которых Лололошка ничего не помнил? Всё-таки одно дело, когда ты разгуливаешь по миру, где тебя никто не знает, и другое, когда ты находишься там, где тебя знают если не все, то многие.       ...Тяжело.       Лололошка недовольно потёр переносицу, но тут же заставил себя немного расслабиться. Благодарность Эвану за наводку не была пустой: по крайней мере, библиотека на данный момент звучало как что-то, от чего можно было отталкиваться дальше. Даже если Лололошка не был особо в восторге от перспективы корпеть над книжками вместо того, чтобы заняться хронокинезом, это пока был самый лучший вариант. На него даже необязательно было тратить много времени. Наверно, двух-трёх дней было бы достаточно, чтобы въехать в происходящее вокруг него и личность самого себя. Ло ведь был Первым – минимальные упоминания его особы в каких-нибудь местных учебниках точно должны были быть. На это даже Эван намекал.       ...только где искать эту самую библиотеку?

***

      Лололошка облазил почти весь храм, прежде чем наконец нашёл нужное ему помещение.       Не то чтобы он был сильно недоволен таким раскладом событий: Ло изначально хотел поглазеть на устройство святилища изнутри, а потому не удержался от долгожданной мини-экскурсии самому себе после удачного завершения ритуала в качестве награды и не очень удачного пользования хронокинезом в качестве утешительного приза. В этот раз ему было повезло намного больше, потому что если кто-то на его пути и встречался, то Лололошка ловко прятался, после чего спокойно продолжал разглядывать капеллы и прочие комнаты. Благо, что было утро, и людей попадалось не так много.       Библиотека находилась на другом конце храма от капеллы с подвальным этажом – это был камерный зал с высокими стеллажами из тёмного дерева, на которых располагалось огромное количество книг. Чуть вглубь помещения находились столы для работы и фиолетовые – да сколько можно, ну в самом деле – кресла. Правда, большинство из книг были ожидаемо на религиозную тематику, но Ло всё равно каким-то образом смог выудить среди всего этого однообразия краткую историю Архея и засесть в укромном углу. Единственное, что в самой библиотеке столкновений с другими избежать уже не удалось, но если кто замечал Ло и подходил поздороваться по старой дружбе – или какие бы там ни были отношения – он старался как можно скорее отмазаться тем, что занят новыми исследованиями. Почему-то эта отговорка работала мгновенно, и люди с пониманием на лице оставляли его наедине со своими делами.       Таким образом он просидел в храме до вечера. И сидел бы дальше, если бы у него была такая возможность, вот только продолжать тактику избегания было бы глупо. Не более глупо, конечно, чем вообще её начинать: Лололошка, немного привыкший к своей двоякости ощущений, сейчас сильно жалел о своём спонтанном решении улизнуть через окно, и чем ближе солнце приближалось к линии горизонта, тем сильнее он нервничал. Даже больше, чем утром, хотя казалось бы, он тогда едва ли воспринимал реальность вокруг себя. Ну вот и что его дёрнуло так поступить?       «Как будто я смог бы иначе» – Лололошка расстроенно пнул камешек у себя под ногами: он уже вышел из храма, воспользовался путеводным скинтом и теперь медленно плёлся в сторону поместья. Минуты физически растягивались в руках, словно пытаясь по его желанию замедлить ход времени. – «С одной стороны, я так рад видеть его живым, знать, что первые в порядке. А с другой...»       ...А с другой он всё равно вёл себя как идиот. Эграсса же прямым текстом сказал, что соскучился – разве Лололошка справедливо поступал по отношению к нему? Ло и сам ведь чувствовал тоску по нему вчера и даже сейчас, так в чём было вообще дело? Почему его разрывало от противоречивости ощущений целый день? Чувства были такие, словно Эграсса был для него одновременно и знакомым незнакомцем, что по сути являлось правдой, и очень близким существом, что в принципе также было правдой, но Лололошка этого не помнил. Такое было как минимум ненормально. И это Ло ещё о своих кошмарах и их смешанности с реальностью не стал рассуждать... Он встал посреди протоптанной дороги, уставившись на растущие в траве тёмно-фиолетовые фиалки.       ...нет, этому нельзя было позволить продолжиться. Если Ло и в следующие дни будет подрываться сам и подрывать Эграссу, то это будет очень сильно мешать их отношениям и его плану. Эграсса будет подозревать неладное, Лололошка – испытывать проблемы с восприятием окружающего мира. Такой расклад событий был совершенно ни к чему: Эграсса не должен был раскусить его, Лололошке же надо было сосредоточиться на взаимодействиях с ним. Он ведь в какой-то степени и хотел этого – Эграсса был хорошим, правда хорошим, проблема была вообще не в нём. Просто возможно, смотря на него живого, Лололошка чувствовал слишком многое и думал обо всём сразу: он пытался это контролировать, но, к сожалению, такие вещи не всегда находились полностью в его власти.       «Что там Гуах говорил?» – Лололошка напряг мозг в попытке вспомнить слова багрянника, сказанные три недели назад о зельях. С его многострадальной памятью это был крайне сложный процесс, под конец которого Ло лишь недовольно потёр глаза: не надо было пропускать тогда эту информацию мимо ушей. – «Как назывался мир? Эвергрин? Эвреран? Что за издевательство, неужели нельзя придумывать названия попроще...»       Лололошка нахмурился, после чего возобновил движение в сторону поместья, значительно ускорившись по сравнению с его предыдущим шагом. Ему стоило перестать воспринимать Эграссу как ожившего покойника и сравнивать прошлое и будущее, хоть и легче было сказать, чем сделать. Но а какой был у Лололошки выбор? Избегание? Смирение? Точно то, что у него всегда отлично получалось – адаптация. Можно сколько угодно проворачивать самого себя в фарш в самобичевании, но пользы в этом никому и ничему во Вселенной точно не будет. Нужно было сосредоточиться на более позитивных аспектах, иначе негатив окончательно утянет его на дно. К примеру, Эграсса классный. Он умный и интересный, с ним явно можно поболтать на разные темы, он кажется хорошим другом... и парнем. Это тоже надо было признавать, несмотря на внутреннее сопротивление Ло этому факту. Это не было плохо. Это просто было. С этим можно было работать. По крайней мере, Лололошка на это надеялся.       «Торгуюсь с самим собой» – он окинул взглядом появившееся из-за деревьев поместье: снаружи оно выглядело ещё более внушительным, нежели внутри. – «Жалкое зрелище».       – Эграсса? – крикнул он, оказавшись внутри дома. Что, наверно, не имело смысла, учитывая размеры поместья: Лололошка не знал, зачем он это сделал. Как ни странно, эльфийский слух Эграссы был достаточно эльфийским, чтобы услышать чужой голос и крикнуть откуда-то как будто из подвала:       – Внизу!       Лололошка нашёл взглядом лестницу, по которой они поднимались вчера на второй этаж. Видимо, сейчас было самое время воспользоваться спуском в другую часть дома. Ло быстрым, бесшумным шагом пробежался вниз, но, войдя в помещение, на секунду замер: комната оказалась слишком знакомой для простого чувства дежавю. Шахматная чёрно-белая плитка на полу, резные колонны, книжные полки возле стен. Ло не просто узнавал это помещение – он точно знал его. И осознание неприятно скрутило ему внутренности.       Лаборатория Тадмавриэля.       Лололошка шумно втянул воздух, но тут же осадил себя. Помещение вызывало у него не самые приятные – вообще не приятные – воспоминания, но он попытался как можно скорее прогнать их из своей головы. Только же недавно размышлял о том, что не может поддаваться собственной слабости и полностью сосредоточиться на цели! Ло мог с этим справиться. Это не было той лабораторией Тадмавриэля, которую он видел в воспоминаниях самого эльфа или знал в реальности будущего. Лололошка был в прошлом, а значит пока что всё было в порядке.       Эграсса, тем временем, возился возле одного из столов.       – Секундочку, Ло, – он быстрым движением сметнул какой-то предмет в шуфлядку, после чего повернулся к Лололошке с уже знакомой добродушной улыбкой на лице. – Привет.       – Привет, – Ло замялся, пытаясь оценить настрой Эграссы: тот не казался обиженным или напряжённым. На самом деле он почему-то смотрел так же радушно, как и вчера, что было Лололошке не совсем непонятно. – Что делаешь?       – Да всё то же, – махнул рукой Эграсса, после чего стал сворачивать лежащие на столе пергаменты с какими-то чертежами: Лололошка успел заметить на одном что-то похожее на рисунок ритуала с артефактами, прежде чем материал свернули в трубочку. – Вроде бы немного продвинулся, а вроде по прежнему никакого результата. Хотя у меня появилась ещё пара идей, может, попробую начать реализовывать их завтра, – он вздохнул. – Если, конечно, мне не придут новые письма от эльфийского правительства. Или просьбы о помощи из-за неудачного использования пустотной магии. Работы, конечно, в последнее время...       – Я могу чем-то помочь? – предложил сам не зная зачем Лололошка: видимо, это было его привычкой, от которой он никогда бы не смог избавиться. Даже если он едва ли понимал, о чём ему сейчас говорили.       Эграсса кинул на него весёлый взгляд.       – С письмами? Разумеется, это ведь твоё любимое занятие, разбирать бумажки. Или это очередная попытка узнать, какой конкретно у меня проект? Хитре-ец, – эльф, собрав пергаменты, двинулся к книжным полкам и, выдвинув ещё одну шуфлядку, сложил материал туда. – А вообще не беспокойся, у меня всё под контролем. Я просто немного жалуюсь тебе, – Эграсса наконец подошёл к Ло и чмокнул в щёку. Последний изо всех сил постарался сохранить нейтральное выражение лица. – Я закончил. Ты ужинал или ещё нет?       – Неа, – Лололошка, так-то, вообще забыл о еде сегодня, но говорить об этом Эграссе точно не стоило.       – Тогда пойдём в столовую. Ириэль уже ушла, но, думаю, еда ещё должна быть тёплой.       – Ага. Только это... – эльф вопросительно посмотрел на него, из-за чего Лололошка тяжело вздохнул. Лучше сделать это сейчас, чтобы дальше между ними не было никакого напряжения. – Слушай, насчёт утра... Извини, что повёл себя как придурок. Не знаю, что на меня нашло. Мне правда жаль.       К его удивлению Эграсса просто хлопнул глазами, прежде чем встрепенуться:       – О, точно! Спасибо, что напомнил, – он на пару секунд подбежал к другому столу, после чего вернулся к Лололошке с закупоренным пузырьком: за стеклом плескалась прозрачная зелёная жидкость. – Держи.       Лололошка растерянно посмотрел сначала на склянку, затем на эльфа.       – А это?.. – неуверенно протянул он, взяв пузырёк в руку.       – Зелье для сна, – Лололошка продолжил озадаченно смотреть, из-за чего Эграсса сам прищурился в лёгком недоумении. – Что? Уже забыл, как передавал мне рецепт от Нафисы?       – А, – Ло неловко почесал затылок, – честно говоря да, забыл, – и в задумчивости уставился на пузырёк в своей ладони.       Рецепт? Эграсса что, потратил своё время на приготовление снотворного для Лололошки?       ...Не то чтобы это было каким-то удивительным явлением, конечно, учитывая специфику их отношений. К тому же что Ло, что Эграсса были существами, которые сильно пекутся о благополучии других, а потому такой жест со стороны эльфа был более чем ожидаем. И всё равно Лололошка не мог избавиться от лёгких удивления и смущения: внимание Эграссы к даже таким мелочам было приятным, хоть Эграсса, наверно, не считал кошмары чем-то, что Ло называл мелочью. Нарушить свой привычный распорядок дня, чтобы позаботиться о чужой проблеме – нельзя было не оценить такое.       – Так... – Лололошка поднял взгляд на эльфа, сомневаясь, должен ли он действительно задавать этот вопрос: вроде и так всё было уже очевидно, но что-то во всей этой ситуации не давало ему окончательно унять свою тревогу. – Ты не обижаешься?       Лицо Эграссы почему-то выразило беспокойство.       – Что заставляет тебя так думать? – Лололошка хлопнул глазами.       – Утро?       – Ло, как будто я не знаю, что тебе иногда нужно личное пространство, особенно после кошмаров. Что за вопросы? – Эграсса склонил голову чуть вбок. – Единственное, я хотел бы напомнить о своей просьбе не выпрыгивать из окон выше первого этажа. Я понимаю, ты ловкий и тренированный, но я не хочу, чтобы ты себе ненароком что-нибудь сломал.       Лололошка почувствовал, как его лицо начинает гореть со стыда.       – Извини... – он точно должен купить пустые медальоны и печати, если таковые имелись в Архее. Способность Эграссы чувствовать его Искру была интересной, конечно, но мешающей: если движения Лололошки отслеживались, то это сильно ограничивало ему пространство для манёвра. И нет, не только с окон второго этажа поместья.       – Эй, ну ты чего? – Эграсса лёгким движением коснулся подбородка Ло и приподнял его лицо к себе, неправильно истолковав чужое смущение. – Нам всем иногда нужно побыть наедине с самими собой. Это нормально.       – Ну да, – фыркнул Лололошка.       – К тому же ты ещё со вчерашнего дня рвался в храм, – эльф хмыкнул. – Как будто тебя можно остановить, если ты что-то задумал.       – Ну, ты же вчера остановил, – вздёрнул бровь Ло, на что Эграсса посмотрел на него с секундным стеснением, прежде чем усмехнуться.       – У меня уже просто выработался навык.       Лололошка смотрел на него долгим взглядом, прежде чем сдаться и обессилено покориться внезапно появившемуся желанию упереться лбом в плечо Эграссы. Наверное, его голова просто не удержала тяжесть тревожных мыслей, как и тело не выдержало непривычных для него ощущений после ритуала, а также в принципе напряжения, в котором Лололошка находился последние двадцать четыре часа, если не последние несколько недель в принципе. В предыдущие дни в Мисре было легче и тяжелее одновременно, потому что Ло ни с кем практически не общался: для него это было и хорошо, потому что никто не мешал, и плохо, потому что Лололошка всегда был экстравертной личностью. В Архее теперь была вроде как противоположная по сути, но всё такая же проблема: ему хотелось поболтать, но он натыкался на незнакомые ему темы, из-за которых Ло мог моментально раскрыться, чего допускать ни в коем случае было нельзя.       Но просто поговорить всё равно хотелось. О всякой ерунде. Не носиться из мира в мир ради спасения Вселенной, а посидеть спокойно на одном месте, болтая не по конкретному серьёзному вопросу, а обо всём на свете. Это было эгоистичное желание, учитывая, что Время продолжало умирать прямо сейчас – Лололошка убедился сегодня на собственном опыте – но ему не хватало редких, а оттого таких ценных моментов спокойствия в Ало-Терре, как и не хватало друзей, но об этом он старался вообще не думать. К тому же даже простой разговор с Эграссой мог бы помочь Ло понять, в каком направлении ему следовало бы двигаться дальше, а это была какая-никакая польза.       Мог же он себе это позволить? Хотя бы на час? Хотя бы сейчас, когда их разговор с Эграссой казался таким обыденным, даже несмотря на контекст? Только бы не затронуть ничего лишнего...       Руки Эграссы легли Лололошке на спину: он притянул его к себе в объятиях, чуть поглаживая ладонью зону лопаток.       – Всё хорошо, – полушёпотом сказал эльф. Наверное, Эграсса думал, что поведение Ло обусловлено одним только кошмаром, что в общем-то было правдой в том числе. Лололошка непроизвольно расслабился: прикосновение было неожиданным, но он слишком любил обниматься, чтобы думать сейчас о чём-то другом. Возможно, Эграсса об этом тоже был в курсе – было бы мало удивительного. Лололошке стоило догадаться раньше, что Эграссе были знакомы если не все его привычки и поведенческие паттерны, то точно большинство. Всё внезапно было немного проще.       – Угу, – Ло зажмурился. – Прости ещё раз. Глупость всякая в голову целый день лезет, никак не могу выкинуть.       – Хочешь обсудить? – тихо предложил Эграсса, на что Ло чуть поморщился и поднял голову, выходя из объятий.       – Хочу забыть, – бросил он и, подумав, добавил: – Спасибо за зелье, я ценю.       – Было бы за что благодарить, – слабо улыбнулись ему в ответ. – Но если всё-таки захочешь поговорить, я рядом, хорошо?       Лололошка уставился пустым взглядом на Эграссу. Это было предложением, которым Ло не мог воспользоваться, хотя ему и очень хотелось. С другой стороны... Надо же было с чего-то начинать, а не убегать от своих же обязанностей? На что он настраивался последние три недели в конце концов?       – А мы можем просто поговорить? – решился он. Всё же были темы, на которые они могли свободно поболтать прямо сейчас. – К примеру об Отправлении.       – О чём?       – Об Отправлении, – ухмыльнулся Лололошка. – Нашем проекте с Гуахом, – Эграсса смешно округлил глаза.       – Великая Первая, неужели меня наконец посвятят в эту страшную тайну? – эльф выглядел и звучал столь забавно, что Ло не удержался и прыснул. – Не смейся, а выкладывай всё как есть. Я пятьдесят лет ждал этого момента!       Эграсса ожидаемо оказался благодарным слушателем: он не перебивал, внимал каждому слову Лололошки и очень смешно удивлялся, а если что и спрашивал, то в моменты, когда Ло переводил дыхание. И Лололошке было очень повезло, что он из интереса к собственному детищу изучил устройство врат и их работу перед войной. Не только потому что это оказалось крайне полезным сейчас: видеть восхищение Эграссы было лестно, даже если оно было адресовано не совсем ему самому.       За время их разговора из подвального помещения они переместились в столовую. Несмотря на то, что Эграсса наложил еды им обоим, диалог невольно распределился так, что пока Лололошка рассказывал об Отправлении, ел в основном только Эграсса. Потому что, очевидно, Ло не очень было удобно объяснять привязку масок к вратам с набитым ртом. Но потом они поменялись местами: Эграсса стал рассказывать о том, что происходило в Архее за последние пятьдесят лет, пока Лололошка не без удовольствия поглощал явно приготовленные отдельно для него котлеты и пюре – только прикоснувшись к еде он понял, насколько сильно проголодался за целый день на самом деле. К тому же было приятно в кои-то веки есть чужую стряпню: Лололошка умел готовить, и делал это хорошо, но ради себя самого старался редко. А здесь была и уютная обстановка, и еда вкусная, и рассказчик интересный – что ещё ему нужно было для счастья? У Ло мало было таких моментов за последние несколько лет.       Приятнее всего было то, что с Эграссой было по-настоящему комфортно разговаривать. Не то чтобы Лололошка не догадывался об этом, но на практике всё оказалось куда лучше, чем он себе навоображал в собственных сценариях, от более-менее приемлемых до самых худших. Эграсса развивал тему там, где Лололошке было интересно, и позволял соскочить с нежелательных вопросов, если видел, что ему дают расплывчатые ответы. Казалось, он ощущал напряжённый настрой Лололошки, а потому предоставлял ему возможность вести в разговоре, чтобы Ло почувствовал себя более спокойно. Эльф также давал довольно много информации об Архее, что было довольно полезными наводками для изучения. В общем-то, всё было не так плохо, как представлялось Ло: на самом деле наоборот было достаточно хорошо, чтобы увлечённо слушать о каком-то конфликте между эльфами и орками, который Эграссе пришлось разруливать несколько месяцев назад, а потом рассказывать про миры, в которых Лололошка побывал за последние три недели. Без ненужных подробностей, естественно.       – Часовые каракули? – засмеялся Эграсса, когда Лололошка рассказал ему про Идоэзору. – Только ты мог так наречь бедных существ.       – А как мне их ещё надо было назвать? – возмутился Ло. – Они же буквально похожи на детсадовскую мазню карандашами. Ну или на врачебный почерк, суть всё равно одна, но это было бы ещё более странным названием. Ну что ты смеёшься?       – Ничего. Ты только Эрдалю не говори, что его почерк тебе напоминает детские каракули, – Лололошка склонил голову вбок, внезапно задумавшись над произнесённым именем. Эрдаль, Эрдаль... Где-то ему оно уже виделось. И почему-то вызывало лёгкое желание напакостить.       – Обязательно ему скажу, – Лололошка спрятался за стакан с апельсиновым соком, когда Эграсса посмотрел на него полуосуждающим, полусмеющимся взглядом.       – Нельзя так, Ло.       – Нельзя что? – сделал невинную моську названный.       – Нельзя ссориться со своими братьями и сёстрами по таким пустякам, – нравоучительным тоном произнёс Эграсса, после чего всё также назидательно добавил: – К тому же Эрдаль специалист своего дела и его почерк не влияет на уровень его мастерства.       – Ещё как влияет. Чем хуже почерк, тем выше диплом, – эльф выгнул бровь.       – Я даже не знаю, оскорбление ли твои слова или комплимент.       – Оскорблимент, – вспомнил одну из хэнфортских шуток Лололошка, но тут же прикусил язык: наверное, стоило следить за тем, что он говорил в Архее. Некоторые слова могли до сих пор не существовать в местных языках, не говоря уже об узконаправленных сленгах других миров. С другой стороны, он же мироходец. Междумирец, не важно. В любой момент действительно можно было отмазаться тем, что он слышал подобную лексику на других планетах. Да и сейчас это было просто совмещение двух слов...       На его счастье Эграсса не придал этому большого значения и просто в очередной раз рассмеялся, в то же время снимая с себя зелёную тунику. На эльфе осталась лишь тёмно-коричневая рубашка с закатанными рукавами: цепкий взгляд синих глаз тут же упал на чужие оголённые предплечья.       «Шрамы?» – растерянно подумал Лололошка, заметив белёсые полоски и точки на смугловатой коже. Они не были похожи на рваные рубцы самого Ло: скорее, на очень ровные порезы лезвия, проходящие несколько раз по одним и тем же местам.       ...Лололошка нахмурился. Ему не нравились его теории их происхождения: Эграсса мог быть ему не сильно близок, но базовая эмпатия призывала как минимум к беспокойству. Такие темы были очень щепетильными, и Ло бы не хотел ненароком ляпнуть что-то не то по незнанию. С другой стороны, шрамы казались довольно старыми и давно зажившими, а Эграсса достаточно жизнерадостным. Было сложно что-то утверждать.       – Ло? Ты здесь?       – А? Да, прости, – встрепенулся названный. – Отвлёкся. О чём ты говорил?       – Спрашивал о храме, – Эграсса подперел подбородок рукой, с интересом смотря на Лололошку. – Что такого тебе там надо было сделать, что ты со вчерашнего вечера порывался туда пойти? – Ло постарался сохранить беззаботное выражение лица.       – Новый проект, – отмазался он словами, которыми отбивался от внимания людей в храме. Эграсса с нетерпением подбодрил:       – И?       – И новая тайна.       – Опять? – эльф явно наигранно, но в то же время расстроенно надулся. – Ты теперь все свои новые проекты будешь скрывать от меня? Я, между прочим, не говорю тебе только об одном.       Ло прищурился. Это был уже не первый раз, когда Эграсса говорил о каком-то проекте, о котором, судя по всему, не знал даже прошлый Лололошка. Нельзя было говорить наверняка, насколько подобное укрытие информации было характерным для Эграссы: будущий Ло знал его слишком плохо, чтобы понимать специфику таких вещей. Возможно, его прошлая версия была не против определённых тайн в их отношениях – Лололошка был без малейшего понятия.       Но что-то ему здесь казалось неверным.       – Может, потому что давно пора поведать мне о нём? Чем ты там таким занимаешься секретным, что даже мне не рассказываешь? – Эграсса на очень короткое мгновение замер: если бы не внимательность Лололошки к подобным вещам, он бы и не заметил этого момента.       – Углублёнными исследованиями скинта, – слишком ровно ответил эльф. – Я бы рассказал, но они ни к чему конкретному пока не привели, и я не вижу смысла рассуждать об этом сейчас, – Эграсса отвёл глаза, из-за чего Лололошка вцепился в него взглядом ещё сильнее. Поведение Эграссы нравилось ему всё меньше.       – Я мог бы помочь.       – Я знаю, милый, – эльф снова поднял на него глаза и слабо улыбнулся. – И я обязательно обращусь к тебе, когда у меня окончательно опустятся руки. Но пока это работа, с которой я должен разобраться в первую очередь сам.       Лололошка смерил эльфа нечитаемым взглядом, чувствуя, как к нему возвращается прежнее напряжение. Логическая цепочка медленно, но верно выстраивалась у него в голове: рисунки артефактов. Проект, связанный с углублённым исследованием скинта. Секрет, которым мог бы быть тот, что Эграсса не озвучивал до того злополучного собрания.       ...Речь же не шла о Тадмавриэле и дурацких печатях?       – Ло-о.       – Да-да, – Лололошка поднял глаза на Эграссу. – Я не настаиваю. Мне просто интересно.       – Я знаю, – что-то во взгляде эльфа Лололошке всё равно не давало покоя. – Я рано или поздно расскажу тебе, обещаю.       «Хотелось бы рано, знаешь ли» – подумал Лололошка, но вслух свои мысли не озвучил. Магия хронокинеза непроизвольно затрещала светло-сиреневым морозом на его опущенной под стол руке, желая найти выход для своей силы наружу. Отголосок боли будущего покрыл только-только появившееся хорошее настроение корочкой льда.       Рано, рано... Рано расслабился, вот что рано.