На другой стороне боли

Шэнь Цинцю проснулся от того, что рядом никого не было. Он потянулся рукой к чужой половине ещё тёплой, но пустой постели. Ло Бинхэ уже встал и пошел готовить завтрак для своего любимого омеги.Ло Бинхэ готовил каждый день, раньше всех вставал, колдовал на кухне подземного дворца, создавая из простых продуктов нечто невероятное. Шэнь Цинцю сел на постели, провёл рукой по волосам. В зеркале напротив отражался молодой омега с правильными чертами лица, тонкими губами, иссиня-чёрными волосами, которые рассыпались по плечам. Длинные, прямые, они блестели в тусклом свете подземных светильников. Брови — такие же тёмные, чёткие, придавали лицу строгое, почти холодное выражение.Он был подтянутым и стройным — тело, которое годами тренировок стало сильным, но сохранило изящество. В дверь постучали. — Завтрак готов, — раздался низкий голос Ло Бихэ. — Войди. Ло Бинхэ вошёл с подносом в руках. На подносе стояла была только что сваренная рисовая каша, а ядом стояла кружка с чаем. — Ты опять встал раньше, — сказал Шэнь Цинцю, принимая поднос. — Учитель, ты не ешь, когда я не готовлю, — ответил Ло Бинхэ, садясь рядом. Шэнь Цинцю не стал спорить. Он быстро расправился с завтраком, поцеловал Ло Бинхэ в макушку и пошел собираться. Ло Бинхэ очень понравился этот жест и на его лице появилась улыбка. Не та сдержанная, полупустая улыбка, которую он показывал другим. А настоящей — тёплой, мягкой. — Учитель, я люблю тебя, — сказал он тихо. — Знаю, — ответил Шэнь Цинцю, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие щёки. — Сегодня вернёшься? — спросил Ло Бихэ. — Как всегда, — ответил Шэнь Цинцю. — Ученики ждут. — Тогда я буду ждать тебя здесь. С ужином. Шэнь Цинцю не поднял глаз, но краешек его губ чуть дрогнул — едва заметная, почти неуловимая улыбка. Слишком сдержанная для обычного человека, но для него — откровенная и настоящая.

***

Шэнь Цинцю прилетел на пик Цинзин на своём мече Сюя, приземлившись ровно перед главными воротами. Ученики уже заметили его издалека. — Учитель! Учитель вернулся! — раздался звонкий, радостный голос. Нин Инъин бежала впереди всех, размахивая рукавами, её лицо сияло улыбкой. Она подлетела к Шэнь Цинцю, едва не подпрыгивая от счастья. — Учитель, вы так долго не приезжали! Мы все скучали! А вы говорили, что будете приезжать каждый день! Шэнь Цинцю чуть приподнял бровь, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. — Я здесь. Не шуми. — Но я так рада! — Нин Инъин не унималась. — А как там Ло Бинхэ? Он вкусно вас кормит? Вы сильно устаёте? А... — Инъин, — Шэнь Цинцю остановил её мягким, но твёрдым голосом. — Дай мне дойти до зала. Она виновато улыбнулась, но отходить не собиралась.Позади неё, чуть медленнее, шёл Мин Фань. Он старался держаться спокойно, даже отстранённо. Но его шаги ускорились, когда он увидел Шэнь Цинцю. Подошёл, поклонился — ровно, по уставу. — Учитель, — сказал он. В голосе не было прежней холодной неприязни. Но и радости тоже не было. Скорее — сдержанная, почтительная вежливость. Он явно был немного недоволен — как человек, который не привык показывать чувства, но не может скрыть, что скучал. Шэнь Цинцю посмотрел на него. — Как занятия? — спросил он. — Всё в порядке, — ответил Мин Фань. — Мы не нарушали расписание в ваше отсутствие. — Хорошо. Нин Инъин заметила что-то на шее у Шэнь Цинцю. — Учитель, а метка вам идёт! Шэнь Цинцю инстинктивно поднёс руку к шее, прикрывая воротник. Щёки чуть порозовели. — Инъин, — сказал он строже. — Не болтай лишнего. Но она только хихикнула, а Мин Фань отвёл взгляд, делая вид, что ничего не слышал.Шэнь Цинцю прошёл в главный зал, и ученики потянулись за ним. День тянулся долго. Лекции, проверка заданий, разбор техник — всё как обычно. Но к вечеру Шэнь Цинцю почувствовал странную слабость. Тело стало тяжёлым, в висках застучало, а по коже побежали мурашки. «Усталость, слишком много работы, надо просто отдохнуть.»- он постарался не придавать этому значения. Но когда он встал с места, ноги чуть подкосились. Внутри разливалось непривычное, тянущее тепло. Он попрощался с учениками, стараясь держаться ровно, вышел за ворота, встал на меч и полетел в сторону подземного дворца. В воздухе стало хуже. Жар накатывал волнами, дыхание сбивалось, пальцы дрожали.Он приземлился у входа в подземный дворец, едва удержавшись на ногах. Ему срочно нужен был Ло Бинхэ. И тогда понял, у него началась течка.

***

Шэнь Цинцю едва держался на ногах, когда вошёл в подземный дворец.Каждый шаг давался с трудом. Жар растекался по телу, пульсировал в висках, в груди, внизу живота. Дыхание сбилось, ладони вспотели. Он прижимал руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. С каждым вдохом он ощущал себя сильнее — свой собственный запах чёрного чая стал густым, терпким, почти одурманивающим. И на контрасте с ним — запах кедра, впитавшийся в стены, в пол, в воздух. Без него сейчас было бы невыносимо. Но он был здесь. Где-то близко. Раньше Шэнь Цинцю пил подавители с тех пор как понял, что он омега. Таблетки, отвары, заклинания — всё, что угодно, чтобы течка не настигла его в неподходящий момент. Но после свадьбы он перестал.Этот разговор произошёл через месяц после свадьбы. Шэнь Цинцю тогда сидел у окна в бамбуковом домике, сжимая в руке пузырёк с подавителями. Ло Бинхэ заметил этот пузырёк и решил спросить. — Учитель, — сказал он, садясь рядом. — Что ты держишь? — Ничего. Ло Бинхэ осторожно взял пузырёк из его рук. Посмотрел на этикетку, на мелкие иероглифы. Помолчал. — Ты всё ещё пьёшь их? — А что мне делать? — голос Шэнь Цинцю был резче, чем он хотел. — Без них... я не знаю, когда начнётся. Я не знаю свой цикл. Я пил их так долго, что организм забыл, как это — быть без подавителей. Ло Бинхэ поставил пузырёк на стол. — Перестань. — Что? — Перестань их пить, — повторил Ло Бинхэ спокойно, но твёрдо. — Мы переживём твою течку вместе. Это естественный процесс. Ты не должен его стесняться. Подавители плохо влияют на твой организм. Шэнь Цинцю задумался. — Я... я не могу. Что, если это случится на пике? При учениках? — Тогда я прилечу за тобой. — А если ты будешь далеко? — Я всегда буду рядом, учитель. Я обещаю. Шэнь Цинцю смотрел на него долгим взглядом. Ло Бинхэ не отводил глаз. — Это не слабость, — добавил Ло Бинхэ тише. — Это часть тебя. Такая же, как твой меч, как твои лекции, как твой запах чёрного чая. Я люблю тебя целиком. Не только ту часть, которую ты показываешь другим. Шэнь Цинцю молчал, он взял свой веер и стукнул Ло Бинхэ по макушке. — Ну что за мальчишка, — прошептал он. С того дня он перестал их пить. И впервые за много лет позволил своему телу быть собой. Из-за долгого приёма подавителей он действительно не знал свой цикл. Не знал, когда начнётся течка, сколько продлится, как сильно будет. И вот теперь течка пришла. Первая без подавителей. Первая, которую он встречал не в одиночестве, а с мужем. Шэнь Цинцю свернул в коридор, ведущий к их покоям. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло. Он прислонился плечом к стене, пережидая очередную волну жара. И тут он услышал шаги. Быстрые. Резкие. — Учитель? Ло Бинхэ и увидел Шэнь Цинцю — бледного, дрожащего, прислонившегося к стене. Он преодолел расстояние в несколько шагов за секунду, подхватил Шэнь Цинцю под руки и прижал к себе, не давая упасть. — Учитель! Что случилось? Ты ранен? На тебя напали? Голос дрожал — Ло Бинхэ не скрывал паники. Его руки ощупывали плечи, спину, бока Шэнь Цинцю, проверяя, нет ли крови, нет ли ран. — Я... — Шэнь Цинцю не мог выговорить ни слова. Жар снова накрыл его, и он только сильнее вцепился в одежду Ло Бинхэ. А потом Ло Бинхэ почувствовал запах. Густой, терпкий, сладковатый — чёрный чай, но в сто раз сильнее обычного. Этот запах ударил в голову, заставил сердце пропустить удар. И он понял. — Учитель... — уже мягче, тише сказал он. — У тебя течка? Шэнь Цинцю кивнул, не поднимая головы. Ло Бинхэ выдохнул — напряжение разом ушло, сменившись сосредоточенной заботой. Паника исчезла. Теперь нужно было действовать. — Почему не сказал раньше? — спросил он, но без упрёка. — Я бы прилетел за тобой. — Не знал... — Шэнь Цинцю вцепился в его одежду. — Думал, просто устал. Ло Бинхэ не стал спорить. Подхватил его на руки — легко, бережно, будто Шэнь Цинцю ничего не весил — и понёс в покои. — Я с тобой, учитель, — сказал он. — Всё будет хорошо. Шэнь Цинцю прижался лицом к его груди, вдыхая кедр. И впервые почувствовал, что течка — это не страшно. Не стыдно. Не то, что нужно скрывать. Рядом с ним было безопасно.