На другой стороне боли

Ло Бинхэ принёс Шэнь Цинцю в покои и осторожно опустил на кровать. По телу Шэнь Цинцю разливался жар. Между ног уже намокало. Он чувствовал, как дрожат руки, как сердце колотится где-то в горле. Это была его первая течка за долгое время. После стольких лет на подавителях тело словно отвыкло от этого состояния. Ему было страшно. Он не знал, что будет дальше, как долго это продлится, справится ли он. Ло Бинхэ уловил его страх по феромонам. Не говоря ни слова, он быстро снял с себя верхнюю одежду и протянул её Шэнь Цинцю. — Держи, — сказал он коротко. Шэнь Цинцю взял ткань, поднёс к лицу, вдохнул родной, успокаивающий запах кедра. Страх немного отступил, но жар стал невыносимым. Он начал стягивать с себя сначала верхнюю одежду, потом пояс, потом нижнюю рубашку. Дрожащими пальцами расшнуровал штаны. Бросил всё в кучу рядом с кроватью. Ло Бинхэ решил передать все дела и сбегать на кухню. Он вышел из комнаты и почти побежал в тронный зал. Мобэй Цзюнь был на месте. — Дела на тебе, — сказал Ло Бинхэ. — На несколько дней. Никому не подходить к моим покоям. Мобэй Цзюнь кивнул, не задавая вопросов. Рядом стояла Ша Хуалин. Она фыркнула, скрестив руки на груди. — Опять этот омега, — бросила она. Ей было не сложно догадаться, почему нельзя подходить к покоям. Ло Бинхэ посмотрел на неё. Холодно. Долго. Ша Хуалин опустила взгляд первой. Она всегда всячески пыталась привлечь его внимание. Даже после свадьбы не оставляла попыток показать: зачем этот омега, если есть она? Но Ло Бинхэ не смотрел на неё. Никогда. Он развернулся и ушёл на кухню. Взял несколько кувшинов с водой и вернулся в комнату. Там его ждала картина, от которой он замер на пороге. Шэнь Цинцю был полностью голый. Он сидел на кровати, перебирая свою и Ло Бинхэ одежду, расстилая, укладывая, создавая мягкое углубление. Его волосы рассыпались по плечам, кожа блестела от лёгкого пота, щёки горели. Он поправлял каждую вещь, подкручивал края, проверял, достаточно ли мягко. Ло Бинхэ удивился. Он никогда не видел учителя таким. Обычно Шэнь Цинцю держался холодно с учениками, с другими главами, даже с ним. Он часто стеснялся показывать настоящие чувства Ло Бинхэ. Краснел, отворачивался, прятал лицо за рукавом или веером, а сейчас сидел голый и увлечённо строил гнездо. Внутри Ло Бинхэ что-то дрогнуло, потеплело. Он аккуратно подошёл ближе, стараясь не нарушить процесс. Шэнь Цинцю почувствовал родной запах и выдохнул.Забрав у Бинхэ его одежду, он подправил детали и взглядом спросил: «Ну как?» — идеально, — сказал он. — просто идеально. Шэнь Цинцю по-настоящему обрадовался. Его лицо просветлело, плечи расслабились. Он лёг в гнездо, свернулся калачиком, уткнулся носом в ворох одежды, пахнущей кедром и черным чаем. Он знал правило. Гнездо омеги – самое безопасное место. Туда никто не имеет права войти без разрешения, даже муж. Нарушить эту границу – значит заставить омегу стрессовать, испугаться, почувствовать себя в опасности. Ло Бинхэ не сделал бы этого, даже если бы очень хотел, поэтому просто стоял рядом, не двигаясь, и ждал, пока омега сам позовет его. Шэнь Цинцю поднял голову. Посмотрел на него долгим и смущённым, но доверчивым взглядом. Потом протянул раскрытую ладонь, чуть дрожащую. И тихое, почти неслышное: — Иди сюда. Ло Бинхэ переступил через край гнезда, стараясь не разрушить его, и навис сверху. Шэнь Цинцю прижался к нему. Обхватил руками и спрятал лицо в шее, там, где запах кедра был сильнее. Ло Бинхэ посмотрел на своего мужа. Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, падали на лицо, но он не убирал их. Он смотрел так, будто пытался запомнить каждую черту: дрожащие ресницы, прикушенную губу, лёгкий румянец на бледных щеках. Не выдержав, он начал покрывать поцелуями всю его шею, особенно уделяя внимание метке. Цинцю отстранился от его шеи, Он поднял голову и посмотрел в лицо Ло Бинхэ. Длинные кудри рассыпались по плечу, падали на спину, некоторые пряди закручивались мелкими завитками у висков. Глаза были чёрными, глубокими, как омут. В них не было привычной демонической жестокости. Черты лица Ло Бинхэ были красивыми, такими, от которых трудно отвести взгляд. Острые скулы, прямой нос, чёткая линия губ. Даже в неподвижности его лицо казалось живым, будто внутри теплился огонь, который не могли погасить годы боёв и одиночества. Сейчас, в мягком свете свечей, этот огонь почти не горел. Осталось только спокойствие. Он потянул Альфу на себя и вцепился в его мягкие губы, получая ответную реакицю. Из-за течки в Шэнь Цинцю пробуждалось все больше возбуждения. От этого он целовал его страстно, но в тоже время в нем чувствовалась вся его любовь. К тому времени, как они отстранились, у Ло Бинхэ начал мутнеть рассудок и появляться такое же возбуждение и желание, как и у его мужа. Конечно, Ло Бинхэ понял, что у него начался гон. Он уже читал в книгах, что после меток, через некоторое время их цикл начнет перестраиваться примерно на одно время. Но он не думал, что настолько быстро. Инстинкты начали потихоньку брать верх. Шею и грудь омеги начали покрывать поцелуями, одновременно проводя руками по его тонкой талии, нежно опуская руки на ягодицы и аккуратно сжимая их. Жар в теле стал еще сильнее, заставляя Шэнь Цинцю жалобно заскулить от ощущений. Руки Бинхэ блуждали по всему телу Шэня, не забывая про его разгоряченную плоть. Проведя между ног, он обхватил член омеги, уже затвердевший от сильного желания, и начал медленно одной рукой двигать вниз и вверх по всей длине, а другой все также исследовать и так хорошо знакомое тело. Почувствовав приближение разрядки, Бинхэ отпустил член омеги , заставляя последнего задыхаться от наслаждения и легкого разочарования. Через секунду, он сделал глубокий вдох, когда почувствовал нежные и изящные пальцы у своего входа. Смазка обильно вытекала из тела Цинцю, уже готового принимать в себя своего альфу. Не успел он даже выдохнуть, как почувствовал небольшое напряжение в своем заднем проходе. Палец аккуратно вошел в его нутро, двигаясь и расставившая его. и Бинхэ Поочередно добавлял пальцы, но через время омеге стало этого мало, он хотел, чтобы альфа наконец заменил их на свой большой член. — Бинхэ, пожалуйста… — его голос был напряжен от сильного нетерпения. Ему настолько хотелось быть заполненным, что на глазах даже появились небольшие слезы. Когда Ло бинхэ сцеловал слезы с глаз омеги, он прижал головку члена к влажному нутру Шэнь Цинцю, что аж последний затаил дыхание от предвкушения. Пальцы вцепились в простыни, жар настолько резко разлился по телу, что перехватило дыхание. — Учитель, вам не больно, все хорошо? — спросил Ло Бинхэ. Член Ло Бинхэ был довольно большого размера, что доставляло немалую боль особенно, когда у них в первый раз случился секс. Шэнь Цинцю потом весь день передвигался как черепаха из за боли в пояснице. Но сейчас он не почувствовал боли – это было самое настоящее наслаждение. «Все же в течке есть свои плюсы, я не ожидал, что будет настолько хорошо» — подумал про себя Шэнь цинцю, а вслух сказал — да, Бинхэ, двигайся пожалуйста… Придерживая его за бедра, Бинхэ начал медленно двигаться. Каждое движение отдавалось где-то внутри омеги, заставляя выгибать спину , в сладкой истоме. Когда Ло Бинхэ понял, что учитель спокойно принимает его размер, он стал чуть быстрее двигать бедрами, но Цинцю этого было мало. — бинхэ, быстрее — глава пика уже готов был молиться всевозможным богам. Повелитель демонов тут же послушался своего учителя и начал еще быстрее входить в нутро омеги. Он примерно знал, где находится его простата, поэтому уверенно толкнулся прямо в простату несколько раз, от чего омега прикусил губу и хватая воздух ртом, громко застонал. Волна наслаждения тут же накрыла его. Альфа зря времени не терял и вцепился губами в расслабленного и уставшего омегу. Шэнь Цинцю никогда не получал настолько сильных эмоций. Он долго пил подавители, поэтому его тело было очень чувствительным или даже гипер-чувствительным. Обычно у омег, которые не подавляли природу, простата отзывалась на прикосновение мягко, а вот после отмены подавителей ощущения во время течки были в разы острее. Конечно, в обычное время он все также получал удовольствие, но оно явно отличалось от сегодняшнего. Бинхэ кончил внутрь почти вслед за мужем. Узел начал набухать, от чего омега почувствовал еще большее растяжение внутри, в очередной раз выбивая стон. Ему показалось, что к концу течки он сорвет голос. Шэнь Цинцю закрыл глаза, чувствуя, что жар немного отступает. В это время Ло бинхэ аккуратно лег на него, чтобы перевести дыхание и немного отдохнуть, ожидая пока узел начнет спадать. — Учитель, поспите пока пожалуйста — с усталосто сказал он. Ему даже не пришлось повторять, омега настолько вымотался, что сразу же уснул в его обьятьях. Он поцеловал омегу в лоб и посмотрел на своего мужа. Собственное дыхание казалось громким, веки тяжелели, он пытался не закрыть глаза, но усталость взяла верх. В комнате не было ничего, кроме них, запаха смешанных феромон, и тишины. И только тепло идущее от двух тел, смешивающееся в одно

***

Спустя три дня жар наконец покинул их тела. Шэнь Цинцю проснулся первым от того, что в комнате было тихо. Слишком тихо. Не было того давящего, тянущего ощущения внизу живота. Не было дрожи в руках. Только тяжёлая, глубокая усталость, разлившаяся по всем мышцам. Он открыл глаза. Рядом, положив голову на его плечо, спал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю посмотрел на него: бледного, с тенями под глазами, с запутанными кудрями, разметавшимися по подушке. Он выглядел таким же измождённым, каким чувствовал себя сам. Он не стал его будить. Просто лежал, глядя в потолок, и медленно учился дышать без тяжести в груди. Через некоторое время Ло Бинхэ шевельнулся, открыл глаза и сразу посмотрел на него. — Ты проснулся? — голос был хриплым, сонным. — Давно, — ответил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ приподнялся на локте, осмотрел его быстрым, внимательным взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — Как выжатый лимон, — честно ответил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ слабо усмехнулся. Усмешка вышла усталой, но тёплой. — Тогда я тоже как выжатый лимон, — сказал он. После этих слов, они оба уснули в обнимку, давая еще себе время, чтобы немного отдохнуть. Через время Ло Бинхэ встал первым. Ноги слегка подкашивались. Три дня в гнезде давали о себе знать. Но он заставил себя выпрямиться, и начал будить своего омегу. Когда омега разлепил глаза, то увидел своего мужа, который целует его в макушку. — Пойдём. — Куда?— Шэнь Цинцю потер глаза и смотрел вопросительно. — В источники. Надо смыть с себя всё это. Шэнь Цинцю хотел сказать, что дотащится сам, но когда попытался сесть, всё поплыло перед глазами. Ло Бинхэ подхватил его, не спрашивая, и прижал к себе. — Я дойду сам, — слабо возразил Шэнь Цинцю. — Ты дойдёшь, когда восстановился. А Сейчас нет, — ответил Ло Бинхэ и поднял его на руки. Он донёс омегу до горячих источников, осторожно опустил в воду. Тепло обволокло тело, расслабляя затекшие мышцы. Шэнь Цинцю закрыл глаза, чувствуя, как усталость понемногу отпускает. Ло Бинхэ залез следом. Некоторое время они просто сидели рядом, молча, касаясь плечами. Только вода, пар и тишина. Потом они помогли друг другу смыть липкость, наскоро вытерлись и вернулись в комнату. Шэнь Цинцю закутался в одеяло и сел на кровати, наблюдая, как Ло Бинхэ уходит на кухню. Вернулся он с подносом, на котором дымились две чашки густого, тёплого рисового отвара с мёдом. Рядом стояли паровые булочки, ещё горячие. — Ешь, — сказал Ло Бинхэ, ставя поднос перед Шэнь Цинцю, целуя его в щечку, от чего он поплыл. — А ты? — Я тоже буду. Он сел рядом и взял свою чашку. Завтрак прошёл в приятном молчании. Шэнь Цинцю пил отвар маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по пустому желудку. Булочки были мягкими, почти воздушными — Ло Бинхэ, даже обессиленный после трёх дней гона, не мог приготовить плохо. — Спасибо, — тихо сказал Шэнь Цинцю, когда доел. Ло Бинхэ просиял и улыбнулся самой нежной улыбкой. Когда они закончили есть, Ло Бинхэ собрал посуду, отставил поднос, а потом сказал: — Мобэй Цзюнь передал главе пика Цюндин Юэ Цинъюаню, что ты будешь отсутствовать несколько дней. Шэнь Цинцю кивнул. — Хорошо. Он помолчал, потом решительно откинул одеяло. — Тогда мне пора на пик. Ученики ждут. — Ты уверен, что хочешь идти сегодня? — спросил Ло Бинхэ. — Ты ещё бледный. — Я всегда бледный, — отрезал Шэнь Цинцю. — И потом, если я не приду сегодня, начнутся слухи. А слухи мне не нужны. Ло Бинхэ хотел возразить, но передумал. Он встал, помог Шэнь Цинцю натянуть чистую одежду и сам тоже оделся. Они попрощались после чего, каждый отправился заниматься своими делами. Ло Бинхэ смотрел, как исчезает в переходе знакомая фигура в циновом, пока не убедился, что Шэнь Цинцю ушёл спокойно, без лишней усталости в каждом шаге. Потом вздохнул и отправился в тронный зал. Мо Бэй Цзюнь сидел на своём месте, перебирая свитки. Увидев Ло Бинхэ, поднял голову. — Живой? — спросил он сухо. — Почти, — ответил Ло Бинхэ, опускаясь на своё место. — Ша Хуалин пыталась прорваться к твоим покоям три раза. Я её отправил тренироваться на нижние уровни. — Правильно сделал. Мо Бэй Цзюнь подвинул к нему стопку бумаг. — Дела накопились. Разбирайся. Ло Бинхэ взял верхний свиток, открыл. В тронном зале стало тихо — только шелест бумаг и редкие вопросы. Демоническое царство не ждало, пока его правитель отдыхает.