Точка невозврата

Я потерял счет времени. Причина тому — подготовка к зачётной неделе. Да и если честно, эта рутина из «дом-учёба-каток-дом» не давала и минуты подумать о чём-то другом. Благо, Марк помог сохранить разум среди этого безумия и напомнил о важном. То, что выпало из головы... *** Мы шли вместе на остановку, как обычно. На улице было холодно, как-никак середина декабря. Пусть снега и не было, а если и бывал — на следующий день таял, мороз заставлял меня укутаться настолько, чтобы не было желания разговаривать с приятелем. - Прикинь? Патофизиологию сдал... Больше боялся, там вообще нет ничего сложного! Все параграфы про инфаркт учил, а спросили про иммунитет... Детский сад какой-то. Кондатюк наконец вгляделся в мое лицо и сразу понял, что я мёртв. Из меня выжили все соки — что на учёбе, что на катке. Сердце у меня не железное всё-таки. - Ты чего такой кислый? Ты же тоже сдал. - Сдал, но разве это «отлично»? Ты же сам сказал — детский сад. - А когда у тебя было «отлично» в последний раз? Ты вон зелёный ходишь. Не спишь ночами? - Да какой я зелёный... Просто устал. Марк выждал паузу, словно нарочно заставил меня встрепенуться и первым сказать. - Ну что? - Это из-за неё, да? Из-за Муравьёвой? Жень, не мучай себя, расскажи мне всё. Муравьёва. Как я мог забыть про нее? Почему даже Марк помнит, а я? Что я? Таскаюсь туда-сюда, когда та лежит в четырёх стенах, гниет и захлёбывается в своих слезах. А я ведь обещал навещать! Как мне теперь приходить к ней? В глаза смотреть? Глупец... Я остановился. Марк прошёл пару шагов и повернулся ко мне. - Ну и не надо. Он состроил обиженную гримасу и пошёл дальше. После таких манипуляционных действий я ломаюсь и выкладываю всё. - Ну и что, если Муравьёва? - Да ничего. Просто ты сейчас сам на себя не похож. Жень, ты — врач. А ведёшь себя как мальчишка. И, кстати, пациентов своих надо навещать и следить за динамикой выздоровления, в конце концов — лечить! Или ты взял ответственность, а после отдал на произвол судьбы? Мне искренне жаль ее, она не была готова к таким трудностям, и в такой момент ей нужен хоть кто-то, кто будет рядом. Вроде у тебя пятёрка по психологии, а советы тебе раздаю я! - Ты прав... Мне стоит позвонить Диме. - Действуй, Жень! Ну, потом расскажешь, как всё прошло. Он похлопал меня по плечу и сел в только что подъехавший автобус. Я остался наедине со своими мыслями и задачей — навестить Соню. Достав из кармана рюкзака телефон, я набрал номер Димы — он оставил его в день, когда я заходил в палату. - Дим? Сильно отвлекаю? - Да нет, что-то случилось? - Как там лечение Софьи Андреевны Муравьёвой? - Слушай, раз ты спросил... Ей завтра выписываться. Костыли нужны. Новые, по росту, с удобными подлокотниками. Я, конечно, могу сам распорядиться, но… Я перебил его. - Я привезу. - Хорошо. В ортопедическом на Литейном есть нужная модель. Скажешь, от меня. Оплата… ну, сам понимаешь, потом разберётесь. И, Семененко… - Да? - Ты это… без фанатизма. Привёз костыли, показал, как пользоваться — и всё. Она ещё не окрепла, не надо её-… Что значит «без фанатизма»? Это слово даже не вяжется рядом с моим именем. Почему же все говорят, что я изменился — я всё тот же Женя. Как я мог измениться, и самое главное — из-за чего? Не буду допытывать его вопросами, просто соглашусь. - Я понимаю. Лжец. Ни хуя ты не понимаешь. - Вот и отлично. У меня сейчас смена, так что чуть позже заскочу к вам в палату. - Пока, Дим. Спасибо. - Пожалуйста? Мне кажется, он не представляет, чего мне стоил этот звонок. И насколько широко я сейчас улыбаюсь. Только вот теперь на катке придётся взять отгул из-за ЛФК. Но я-то, впрочем, не особо против. *** Спустя каких-то полчаса я стоял с пакетом из продуктов и держал костыли в руках, упакованных в прозрачный полиэтилен с этикеткой ортопедического салона на Литейном. Вроде бы всё есть, кроме смелости постучать в дверь палаты. Собравшись, проклятые два стука были проигнорированны, поэтому я сам открыл дверь. Передо мной открылась картина — Соня сидит и листает ленту соцсетей. Оборачивается на меня — и лицо меняется. Впервые я не могу прочитать, что на нём сказано. - Привет, Жень. - Сонь, эм... Я хотел извиниться, что не навещал тебя. У меня началась сессия, и я еле выживал. Прости, пожалуйста... - Я понимаю. А что это у тебя? - Продукты и... костыли. - Неужели... - Да. Благодаря твоему упорству и нашим хорошим врачам завтра тебя выпишут. А сегодня мы потренеруемся встать хотябы на костылях. Когда ты научишься — начнется ЛФК, и там уже я буду помогать тебе реабилитироваться. Он аккуратно разрезал скотч, вытащил костыли из полиэтилена. Потом подогнал высоту — от пола до подмышки минус два сантиметра, как учили в ЛФК. Проверил крепления, прикрутил резиновые наконечники. - Вставай. Примерим. Спустя какие-то пару совместно проведенных часов Софья научилась делать пусть и маленькие, но шаги. К тому моменту Дмитрий Александрович закончил смену и заскочил к нам. Посмотрев обстановку и еще раз сделав заметки в лечении Муравьевой, забрал Женю к себе в кабинет. Он заварил чай. Почему-то эта обстановка начала напрягать не на шутку... И лицо его не вызывает ни доверия, ни радости.