Фальшивое завтра

🌦🌦🌦

Хочется умереть. Дышать становится всё тяжелее, кислород обжигает лёгкие, уничтожая их изнутри. Пустые глаза смотрят в небо, наблюдая за плывущими облаками, которые с каждой мучительной минутой поглощают вечернее небо, стягиваясь в одно большое серое пятно. Кровь стекает густой струйкой из уголка бледных губ по подбородку на асфальт, в большую лужу, которая образовалась под головой. Все звуки доносятся до ушей будто через призму: шум моторов проезжающих машин, гомон людей и приближающийся звук сирен скорой помощи. Спустя минуты перед глазами маячат размытые фигуры в медицинских халатах. Они что-то говорят, трогая умирающее тело. Хочется умереть. В паре метров мужчина истерично доказывает полиции свою невиновность, бросая взгляд на перевёрнутую фуру и полностью смятый от удара легковой автомобиль. Сил нет даже сморщиться от этого крика, но сейчас всё равно. Больно. Очень больно. Тело горит, но единственное, что получается, это лежать неподвижно. Делать последние, такие необходимые мозгу, но ненужные его обладателю вздохи. Нужно найти силы, чтобы сделать шаг в сторону и упасть в пропасть, навстречу смерти. Навстречу безмятежному покою. Удар о грудную клетку. Тело аккуратно кладут на носилки. Ещё один. Приборы противно пищат, показывая критические показатели. – Нарушен сердечный ритм. Сердце пропускает удар… – Разряд! Ещё разряд! Тело подбрасывает. Раздаётся непрерывный писк прибора, заполняющий машину, который медленно перетекает в противный писк будильника. Тэхён выключает его, уставившись безжизненным взглядом в потолок своей спальни. В чём смысл его существования? Каждое утро просыпаться в этом пустом для него мире, где дни тянутся как вечность, а искренняя радость стала лишь далёким воспоминанием. Насильно запихивать в себя еду, надеясь не выблевать её сразу. Идти в школу и отсиживать впустую учёбу, а потом возвращаться домой, делать уроки и заваливаться спать. И всё по кругу. Каждый день продолжает этот бесконечный цикл, пока не придёт тот момент, когда Тэхён окончательно исчезнет из этого мира. Так зачем он живёт? Его не радует ничего в этой жизни, даже лето, которое наступит через месяц. Учится просто потому, что надо родителям, которым всё равно на него. Родители катаются по командировкам, пропадая месяцами. А их ребёнок медленно саморазрушается. Тэхён продолжает лежать в кровати, слушая каждый тик часов, каждый тяжёлый вздох его души. Будильник звенит снова, разрывая молчание спустя каждые пять минут. Что ж, пора вставать. В зеркало старается не смотреть, ведь знает, что увидит исхудавшего себя с бледной кожей и синяками под глазами. Когда он последний раз искренне улыбался? Наверное, когда умирал. Лежал на кушетке с закрытыми глазами. Лёгкая улыбка на его губах встречала встревоженный голос врача, произносящего необходимое ему слово: Разряд! Так ведь кричат врачи, когда их пациент почти умер. Не так ли? Но сейчас он живой. Понуро плетётся на учёбу, опустив голову. Как бы ему плохо ни было, он теперь не ищет смерть. Не идёт специально на красный свет, не заходит в опасные районы в надежде напороться на чей-нибудь нож. Но если такое произойдёт, он не будет останавливаться. Продолжит идти по оживлённой дороге и сам насадится на остриё. Но даже так он не умрёт… Какая несправедливость. Тэхён стискивает зубы, когда понимает, что забыл доклад. От дома он ушёл достаточно далеко, а до первого урока ещё двадцать минут. Вернуться и опоздать или наплевать и получить низкий балл? Парень стоит посреди тротуара, метаясь в противоречивых мыслях. В итоге он пропускает первый урок. В школе время течёт очень медленно, будто кто-то намеренно сдерживает большую стрелку. В ожидании время замедляется. Минуты тянутся в бесконечность, словно не обращая внимания на торопливые попытки ускорить их ход. Тэхён вздыхает раздражённо, ерзает на стуле, мечтая покинуть кабинет. Учитель усердно объясняет задачу, расписывает её на доске, неприятно скрипя по ней мелом. – Эй, дай списать, – одноклассник тыкает Кима ручкой в лопатку. – Я не решил, – отвечает шёпотом Тэхён. – Я видел, что ты писал. Ну, даай, –упрашивает одноклассник. Тэхён раздражённо щёлкает ручкой, за что получает замечание от учителя. – Нет, отстань, – Тэхён отказывает не в первый раз. Этот одноклассник ему надоел. Учитель разжёвывал достаточно понятно, чтобы решить задачу, но, видимо, такому тупице не дано понять элементарного. – Ходи, оглядывайся, – шипит ему в ответ. Видимо, отказ задел его самолюбие. Тэхён выдыхает и устремляет свой взгляд в окно. На крыше школы лежит чёрный кот и нежится на солнышке, повернув мордочку в сторону парня. До конца пары осталось ещё двадцать минут.

🌦🌦🌦

Выходной. День, когда можно оставаться целый день дома и не высовывать нос на улицу. На этот раз Тэхён просыпается без будильника в одиннадцать часов утра. В комнате свежо от открытого окна, ветер изредка залетает в квартиру, поднимая шторы. Какие могли быть планы, будь Тэхён не таким разбитым? Наверное, он бы отдраил всю квартиру, занялся любимым делом, сбегал в магазин и приготовил вкусную еду, но вместо этого давится очередным раменом, листая ленту в соцсетях. Он вздрагивает, когда в окно врезается что-то тяжёлое и огромное. Подойдя настороженно к окну, Тэхён выглядывает и выдыхает с облегчением. На небольшом балконе сидит голубь, уставившись на парня. От этого взгляда становится некомфортно. Он просто опускает жалюзи и продолжает есть лапшу. Под самую ночь ему пришлось высунуть нос и выйти в круглосуточную аптеку: закончились таблетки от бессонницы. Прогуляться пришлось через парк, место не для ночной прогулки, но это самый короткий путь. Тэхён решил пробежаться, чтобы совсем не промокнуть. Но из-за дождя дорога стала скользкой, и теперь Тэхён лежит на спине на асфальте, раскинув руки в стороны. Луна восседает на звёздном небе, но из-за фонаря, который слепит глаза, она кажется тусклой. Тёмная фигура закрывает режущий свет и склоняется над парнем. – Свали, – Ким закатывает глаза и отворачивает голову в другую сторону. – Тэхён, вставай. Ты заболеешь. – Чонгук, уйди, дай мне умереть, захлебнувшись в луже. – Ты же знаешь, что не умрёшь. Я не могу позволить. – И это всё из-за тебя. Если бы ты тогда не вмешался… Аппарат размеренно пищит, показывая стабильные показатели. Тэхён обводит взглядом палату, хмуря брови. Живой? Каким образом? Он продолжает осматривать комнату и останавливается на фигуре у окна, которая сидит на подоконнике и неотрывно смотрит на него. – Вы кто? – громко сказать не получается, губы еле двигаются, но его слышат. – Твой хранитель, – Чонгук спрыгивает с подоконника и подходит ближе, пугая этим Тэхёна. – Не бойся, я тебя точно не убью. А жаль, Ким бы хотел не просыпаться. – Ангел, что ли? – не понимает Тэхён. Какой ещё хранитель? Что за бред говорит этот незнакомец? – Ну, что-то типа того, но нет. Таких ангелов, которых представляете вы, люди, не существует. И зовёмся мы хранителями, – Чонгук говорит размеренно, стараясь не нагружать пострадавшую голову парня. Он останавливается в метре и проводит длинным раздвоенным языком по нижней губе. – У тебя… ты… – Тэхён шёпотом пытается выдавить из себя хоть слово, округлив глаза. – Тише. Успокойся, – Чонгук вытягивает вперёд когтистые руки, не удивляясь такой реакции парня. – Тебе нельзя так волноваться, сейчас все врачи сбегутся на шум. Тэхён замолкает, но взгляда не сводит с пугающего типа. Шумного персонала ему точно не надо. – Отлично. Теперь послушай меня внимательно, – Чонгук ставит стул возле кровати и устраивается поудобнее, чувствуя, что будет трудно. Тэхён только заторможенно кивает. – Что ты помнишь, когда умер? – Эм… я решил, что не хочу больше жить, и бросился под грузовик, – Ким хмурит брови, не понимая, что от него хотят. – И у тебя получилось. Ты умер. Но из-за твоего решения умерли два невинных человека, потому что в них врезался грузовик, – Чонгук, закинув ногу на ногу, смотрит строго на парня. – Умер? Но как… я не понимаю, – голова раскалывается от всего. Как умер? Жив ведь… Что происходит? – Я тебе ещё раз говорю: я хранитель. Я спас тебя. Да, ты умер, но я вернул тебя к жизни. И перед тем, как ты будешь возмущаться, я скажу, что это твоё наказание. – Я не понимаю… – Из-за тебя погибли люди, а водителя грузовика посадят за решётку. Я тут для того, чтобы не давать тебе умереть, так как ты этого жаждешь. – Что за хрень ты несёшь? Ты из полиции? Нет, из психбольницы? Я никуда не пойду! – Тэхён начинает кричать. Он пытается сесть, но руки не держат, не получается на них опереться. В его голове не укладывается бред незнакомца. Какое к чёрту наказание? Смешно. Хранители? Ещё смешнее. Он сошёл с ума. Либо все вокруг сговорились. Белые стены начинают давить, сжимать его в тиски. Раздражающее пищание аппаратов бьёт по вискам и создаёт такой шум, что в палату вбегают обеспокоенные медсестра и врач. – Отпустите! – Тэхён дёргается, когда его пытается удержать врач, пока медсестра готовит успокоительное. Последнее, перед тем как провалиться в сон, Тэхён помнит, как незнакомец растворяется в воздухе.

...я был бы давно уже мёртв.

🌦🌦🌦

И что теперь? Пришло время наказанию? Чонгук весь месяц следил за парнем со стороны, в образе животных. Иногда приходилось вмешиваться в его жизнь. Скучное занятие, но он привык: ведь Тэхён – не первый и не последний. Он всего лишь объект его работы. Подобных полно, и каждого не устраивает их жизнь. Изначально, когда Чонгук впервые вступил в должность хранителя, искренне не понимал, почему люди пытаются покончить с собой. Ведь жизнь прекрасна. Ему было больно видеть разбитых и потерянных людей, но время шло, и его взгляды на всё менялись. Есть ли ему дело до них сейчас? Нет. Он уже не испытывает сострадания к тем, кто пытается уйти из этого мира. Он лишь выполняет поручения, наказывая тех, кто нарушает законы жизни. Одно лишь равнодушие. И Тэхён не был исключением. Но сейчас ему нравится наблюдать за ним и пытаться понять его мысли. Зачем? Он не знает ответа. Тэхён будто отличается. Чонгук просматривал его прошлое. Жизнерадостный и яркий мальчик, который интересовался всем и видел мир в ярких цветах, но в какой-то момент цвета смешались с чёрным, и теперь мир кажется серой пустотой. Мальчик потерялся в этом мире, как будто цвета его души выцвели, не оставив ничего, за что можно было бы зацепиться. – Хватит меня испепелять глазами, – Чонгук чувствует недовольный взгляд в спину. Тэхён сидит за столом на кухне, закутавшись в плед. Всё-таки он замёрз и сильно промок. Чонгук, не спросив разрешения, хозяйничает на его кухне, будто это его квартира. – Я совершенно не рад твоему присутствию. Тем более сейчас ночь… – Ночь нам не помешает, – Чонгук подходит к парню и ставит перед ним чай с мёдом и лимоном. – Поэтому ты сейчас пьёшь чай, упаковываешь свою задницу потеплее и мы уходим, либо отправлю тебя в одних трусах. Понял? – У Тэхёна мурашки пробежали от строгого тона и глубоких жёлтых глаз, которые смотрели прямо в душу. Буквально минуту назад Чонгук улыбался и заботливо наливал чай, а теперь перед ним дьявол во плоти. – Д-да. – Отличненько, – он делает негромкий хлопок в ладоши и кивает чему-то своему. Тэхён лишь молча берёт стакан и делает глоток. Резкие смены настроения его напрягают. То, что Чонгук – не человек, он убедился не сразу. Ещё в больнице он отрицал его существование, отказывался видеть и слышать его, когда тот появлялся в палате. Моментами казалось, что он сходит с ума. Врачи говорили, что это последствия травмы головы. Спустя несколько дней после выписки он корчился на полу в луже своей блевотины. Родители довели своим чрезмерным враньём и наигранностью. Навестили в больнице спустя четыре дня, оправдываясь тем, что из-за плохой погоды рейсы переносили. Мать лила крокодильи слёзы, а отцу было будто бы всё равно. На выписку не приехали. Отправили сообщение, что срочно им нужно улететь в Канаду. Слова сожаления и пустое слово «люблю» Тэхён проигнорировал. Родители – основная причина, почему он наглотался таблеток. Чонгук материализовался из ниоткуда, тут же спровоцировал рвоту и судороги по всему телу. Тэхён тогда ничего не понял. Его тело в один момент будто сжалось до атома и пылало чёрным пламенем изнутри. – Готов? – Чонгук дожидается кивка, а затем кладёт свою руку на плечо Тэхёна. Вдруг кухня начинает расплываться, а пол из-под ног пропадает. Тэхён зажмуривается, вцепившись в одежду хранителя. Но когда чувствует, как ветер путает его волосы, он медленно раскрывает глаза. – Где мы? – не понимает Тэхён, пребывая в растерянности от перемещения. Он крутит головой, пытаясь высмотреть что-нибудь знакомое. Они оказались на улице ночью, возле торгового центра. – Смотри, – Чонгук, ухватив его за подбородок, наклоняет голову назад, чтобы Тэхён устремил свой взгляд на крышу здания. Там, сверху, стоит девушка, которая со слезами на глазах решается сделать шаг в вечную темноту. Её короткие волосы развеваются на ветру, падая на глаза. Тушь размазалась из-за крупных слёз, а губы обветрились, и местами проступают капельки крови из-за лопнувшей кожи. Тэхён не видит её лица из-за большого расстояния, но почему-то уверен, что всё именно так, как он представляет. Она стоит у самого края, обнимая себя руками. Ей страшно. Она смотрит вниз и в последний раз взвешивает своё решение в голове. – Зачем ты привёл меня сюда? – Тэхён смотрит на девушку, но всё равно не понимает, зачем он здесь. Зачем смотреть на чью-то смерть? Что этим Чонгук хочет показать? – Смотри внимательно, – повторяет он. Чонгук не даёт парню отвести взгляд, заставляя смотреть. Девушка решилась. Всё произошло так быстро. Её тело с неприятным звуком ударилось об асфальт, выворачивая наружу кости и разбрызгивая кровь. Тэхён лишь вздрогнул на момент удара. Что он чувствует? Ничего, что могло бы как-то повлиять на его решение. Видеть сломанное тело неприятно, но он почувствовал облегчение девушки. То самое умиротворение без негативных чувств, которые постоянно грызут изнутри. Картинка перед глазами мутнеет, распадаясь на частицы. Тэхён жмурит глаза, а когда открывает их, видит свою кровать. Он дома. Один. Что это было? Усталость волной окатывает его. Тэхён снимает всю лишнюю одежду и залезает под одеяло. Как только голова касается подушки, он засыпает. Ему ничего не снится, он лишь несколько раз просыпается ночью от чувства, будто за ним наблюдают.

🌦🌦🌦

Тоскливо. На улице идёт дождь, отбивая ритм по стеклу. Тэхён громко зевает, пряча лицо в прижатых к себе коленях. Он скучающе переключает каналы в надежде найти что-нибудь интересное. Вчерашний вечер был максимально странным. Если тогда казалось, что всё реально, то сейчас сомнения. Всё настолько бредово, будто сон. – …было найдено мёртвое тело актрисы у торгового центра. По данным полиции, девушка покончила с жизнью… – Тэхён замер, дальше он не слушал. Ему было достаточно первых слов, чтобы понять, что это произошло на самом деле. – Простая смерть, не правда ли? – раздаётся хриплый шёпот у уха. Тэхён вскрикивает, дёрнувшись в сторону. Чонгук неожиданно подкрался со спины. Ким всё ещё не может привыкнуть, что Чонгук существует, что он появляется в его доме, когда захочет. – Тыыы… – слов нет. Единственное, что он ощущает, это злость. Она настолько яркая, что непривычно ощущать что-то помимо явного безразличия. – Ты что забыл здесь? – Мне скучно стало, – Чонгук перепрыгивает спинку дивана и валится на него, слегка толкая Тэхёна. – Знаешь, как скучно наблюдать за тобой со стороны. Ты ничего не делаешь! – возмущается он. – Так не наблюдай за мной и займись своими делами, а от меня отстань, – ворчит Тэхён. Чонгук такой активный и шумный, его так много, что бесит. Вот надо же было именно такого хранителя к нему отправить, жутко раздражающего. Лучше был бы какой-нибудь старик. – Вот закончу с тобой и в отпуск уйду. Я не отдыхал уже лет двести, – вздыхает он устало. – Боюсь спросить, на сколько ты стар, – хотел старика, получай. – Мне двести семьдесят пять лет, – Чонгук цыкает недовольно. Он ещё молод, даже половины жизни нет. – И сколько таких, как я, было? – Я не помню, но много. Правда много. Настолько, что Чонгук их не пытается запомнить. Изначально считал, а потом как-то надоело. Всё фиксируют главы, а он лишь выполняет. Тэхён только странный какой-то. Хочется с ним разговаривать. Хочется выводить на эмоции. На любые. Главное, чтобы на лице не было вселенской тоски. Даже злость несколько минут назад уже небольшая победа. – Мне всего лишь семнадцать, а я уже не вижу смысла в существовании. А ты так много прожил и продолжаешь наслаждаться жизнью. Тебя даже не сломала твоя работа, – Тэхён, если честно, поражён. У него в голове не укладывается, как такое возможно. – К такой работе привыкаешь. И это не так скучно. Я побывал во многих местах, у меня есть то, что не имеют обычные смертные, – Чонгук делится своей жизнью, задумавшись. Ведь за все свои годы он не задумывался о том, чтобы перестать существовать. Хранители не живут, они существуют в закрытом для человеческого разума пространстве. Они даже умереть по своей воле не могут. – Понятно… А к той девушке тоже придёт хранитель? – Тэхён всё ещё не понимает. – Нет, она умерла, не забирая с собой чужие жизни. – И теперь она попадёт в ад? – Не существует ада и рая. После смерти душа умирает вместе с телом. – Какое облегчение. Мне не придётся вариться в котле вечность, – хмыкает Тэхён, выключая телевизор. – Знаешь, лучше вариться в котле, чем умирать, когда ты очень хочешь жить, – повисла тишина, каждый погрузился в свои мысли. Каково это — хотеть жить? Для Тэхёна это желание давно стало призраком, затерянным среди серых будней, а Чонгук просто существует, не задумываясь о своей смерти и тем более о желании жить. Так в чём их смысл жизни? – И что дальше? Не продлится ведь моё наказание вечно. Когда-то придёт конец. – Узнаешь, когда придёт время, – Чонгук встаёт, разминая шею. – Вставай, прогуляемся. Тэхён нехотя встаёт, понимая, что пришло время продолжить наказание. Только в чём его суть? Разве наказание – это не то, что приносит негативные эмоции и боль? Тэхён не понимает. Как только его плечо касается рука, всё начинает плыть, а к горлу подступает тошнота. Запах ультрафиолета и медикаментов проникает в нос, заставляя изнутри чесаться. Тэхён чихает негромко, закрывая лицо руками. На этот раз они оказались в больнице. – Почему больница? – Тэхён осматривается, вертит головой и хмурит брови. – Это детское отделение. Сегодня, кстати, день, когда родители могут навестить своих детей, – Чонгук отходит в сторону и садится на скамейку. Тэхён сжимает губы в тонкую полоску. Слова Чонгука бьют по больному, а когда он видит, как мальчишка лет шести бежит в объятия мамы, то хочется рыдать. В глубине души он тоже хочет оказаться в маминых тёплых и нежных руках. Тоже хочет, чтобы родители навещали его. И чтобы их стало в его жизни больше. Но этому не суждено сбыться. Он слишком обижен на родителей, а родителям всё равно на него. – И долго мы здесь будем? – Ким садится рядом. – Сколько понадобится. Издевательство. Вот что настоящее наказание, а не видеть, как кто-то по своему желанию покидает этот мир. Но он смотрит. Видит яркие эмоции на лицах и… завидует? Да, так и есть. Они просидели полтора часа. Тэхён неотрывно смотрел на детей и их родителей. Он мог отвернуться, закрыть глаза и уши, но нет: он будто специально сам себе делал больно, чувствуя знакомую боль в душе. Уходил в мысли, прокручивал в голове все те нещадно крошечные моменты с родителями и сдерживал слёзы. Пребывание в больнице явно не шло ему на пользу. Тэхён вынырнул из своих мыслей и понял, что Чонгука рядом нет. А что дальше делать? Ждать? Ким встаёт, чтобы размять тело, и видит краем глаза, как из-за угла выглядывает мальчишка. Он видел его час назад, но быстро потерял к нему интерес. Неужели он всё время стоял здесь? Тэхён бросает взгляд на настенные часы и понимает, что через десять минут двери закроют и никого не впустят. Тэхён подходит к мальчишке. Тот совсем маленький, исхудавший и очень бледный. Мальчик сжал кулачки и прижал их к груди, когда очередной ребёнок закричал: «Папа!» – Твоим родителям тоже наплевать на тебя? – зачем-то спрашивает Тэхён, ведь его всё равно не слышат и не видят. – Понимаю, больно осознавать, что к тебе не придут, – Тэхён хмыкает, упираясь руками в согнутые колени. – У него нет родителей. Он сирота, – Чонгук появился неожиданно. Тэхён вздрогнул и обернулся. – Он каждую субботу здесь стоит и смотрит. Но знаешь, что хуже? – Что? – Он сильно болен. Маленький шанс, что он поправится. Но он держится своими маленькими ручками за жизнь и верит, что когда-нибудь у него появятся родители. Мальчика окликает медсестра и протягивает ему руку. Малыш улыбается слабо, последний раз смотрит на радостных детей и уходит. – Но ведь он совсем крошка и так похож на меня…