Безликий

К другим жителям Глубинного Гнезда Носк относился предельно просто: если не трогали его, он не трогал в ответ. Охоты это, разумеется, не касалось. Распространялся этот принцип практически на всех, однако у него были и свои исключения. Например, грязекопов мимик всегда убивал при первой же возможности. Эти маленькие твари, у которых будто бы отсутствовал инстинкт самосохранения, до жути раздражали. Скорее всего, чувство собственного численного превосходства грязекопов было настолько сильным, что примитивного разума этих жуков не хватало на осознание того, что их потребуется минимум сотня, если они захотят представлять хоть какую-то угрозу для такого, как Носк. К тому же они могли доставить очень много хлопот во время охоты, ведь своим шумом привлекали ненужное внимание к мимику, поэтому их он не щадил. Единственный плюс грязекопов заключался в том, что поскольку они всегда нападали толпой, ими можно было на время утолить голод, если не было добычи покрупнее. С Преследующими Верующими ситуация была совершенно противоположной: на них Носк охотился только в случае крайней необходимости. Он старался не вступать с ними в схватки, даже если Верующие нападали первыми. Эти существа были поистине грозными противниками: возможно, единственными среди всех обитателей Глубинного Гнезда, кто мог нанести мимику серьёзный вред. Разумеется, Носк мог легко заманивать Верующих в своё логово, принимая облик так глубоко почитаемой ими Херры Зверя, однако после этого с ними всё равно предстояло бы сражаться. На открытом пространстве, впрочем, у последователей королевы Гнезда было куда больше слабостей, чем в узких коридорах, где они обычно прятались. Но недооценивать Верующих было нельзя: они всё ещё оставались быстрыми и сильными, а прочные маски, скрывающие их лица, служили не только почти идеальной защитой, но и опасным оружием, поэтому мимик старался лишний раз не рисковать. Помимо Преследующих Верующих были ещё одни существа, тесно связанные с Херрой Зверем, на которых Носк практически никогда не нападал - маленькие Ткачи. На первый взгляд это могло показаться странным, ведь поведение этих паучков почти ничем не отличалось от поведения грязекопов: они так же нападали из темноты, почти всегда толпой, и так же атаковали тех, кто очевидно был в разы сильнее. Разница была лишь в том, что грязекопы вылезали из-под земли и пытались атаковать снизу, а маленькие Ткачи - сверху, передвигаясь по воздуху на нитях. Однако если первых мимик ненавидел, то ко вторым испытывал... Очень смешанные чувства, но всё равно не убивал. У этого была причина, известная лишь самому Носку: на самом деле он тоже был Ткачом, и знание о своём происхождении было одним из немногих воспоминаний, сохранившихся в его изъеденном временем и Чумой разуме. Подробностей о своей ранней жизни мимик, впрочем, уже давно не помнил.

***

Как и все Ткачи, Носк родился в Фарлуме и обрёл разум благодаря богине, создавшей Ткачей - Верховной Матери Шёлка. Однако если остальные Ткачи произошли в большинстве своём от фарлидов, мимик изначально отличался от них: он был помесью фарлида и гигантского полотняного клеща. Из-за этого его тело было в несколько раз крупнее, чем у обычных Ткачей, а конечности - длиннее, поэтому ему всегда приходилось передвигаться на всех шести, а не двух или четырёх, ведь так было проще и удобнее. Как к нему относились другие Ткачи, Носк уже не помнил, а почему его создали таким - не знал и, скорее всего, теперь не узнает никогда. Возможно, тогда богине просто захотелось поэкспериментировать со своими творениями, а, возможно, за этим крылось нечто большее... В любом случае, мимика это не интересовало ни тогда, ни тем более сейчас. Плюсом, какой бы замысел ни стоял за его созданием, это всё равно не уберегло Носка от постигшей его судьбы. Мимику не повезло оказаться не в то время и не в том месте, ведь родился он в Цитадели незадолго до того, как Ткачи подняли восстание против Матери Шёлка. Воспоминания о том, участвовал ли Носк в этом или нет, давно стёрлись, поэтому ему самому не было известно, был ли он наказан за желание обрести свободу или же выбор служителей Хора пал на него совершенно случайно... Так или иначе, участь мимика оказалась поистине ужасной. Пока ситуация с Ткачами ещё не вышла из-под контроля окончательно, Цитадель решила провести показательную “казнь”, чтобы напомнить мятежникам, в чьих руках находится власть, и что последует, если пойти против неё. Для этой цели выбрали Носка. В один день служители Хора пленили его, отвели в один из залов Хоровых Палат, где заранее собрали множество других Ткачей, а после... Сорвали с мимика маску прямо на их глазах. Боль, ужас, отчаяние и ярость, испытанные в тот момент, врезались в память Носка навсегда. Даже сейчас, по прошествию нескольких столетий, этот день порой являлся ему в кошмарах, где ощущения казались слишком реальными, искажённые образы прислужников Цитадели и Ткачей представали чересчур чётко, а голоса последних звучали, как наяву: - “Как они только посмели?!.. Это непростительно!” - “Что же теперь делать с этим несчастным?..” - “Мне жаль, но здесь мы бессильны. В таком состоянии он больше не сможет нормально жить. Милосерднее будет его убить. Так будет лучше для всех, хоть он и наш брат...” В тот момент из-за невыносимой боли, всепоглощающего страха и раздирающего изнутри гнева мимик находился на грани безумия, поэтому едва ли мог нормально мыслить, однако сразу осознал, что его собираются убить. Инстинкты, в миг взявшие контроль над разумом, кричали, что Носк должен выжить во что бы то ни стало, так что он не собирался сдаваться без боя, даже если биться пришлось бы с другими Ткачами. Шёлк, за множеством нитей которого теперь скрывалось лицо мимика, сейчас ему совершенно не подчинялся, а все присутствующие понимали, насколько опасен может быть Ткач, не способный управлять своими способностями, потому не спешили действовать. Когда зал замер в напряжённом ожидании, Носк медленно попятился назад, не сводя взгляда с Ткачей. Те не нападали, но мимик был готов атаковать в любой момент, если почувствует малейшую угрозу с их стороны. От пристальных взглядов своих собратьев ему становилось ещё хуже: хотелось как можно скорее сбежать и спрятаться в каком-нибудь месте, где его никто не увидит. Никогда прежде Носк не чувствовал себя настолько уязвимым: когда с него сорвали маску, служители Хора навсегда изуродовали и обнажили самым жестоким образом не только его лицо, но и душу. Казалось, теперь любой, кто хоть мельком взглянет на мимика, сможет легко пробраться в самые сокровенные уголки его разума. Этого допустить он не мог. Нельзя было позволить другим осквернять его тело и душу ещё больше. Нужно было скрыть, спрятать, не дать видеть своё лицо! И как только отрывки мыслей об этом сменили желание убивать и бежать, все инстинкты Носка обратились в защитные. Он всё ещё до конца не понимал, что происходит, однако шёлком в этот момент управлял подсознательно. Нити начали переплетаться между собой, обвивая лицо мимика, и вскоре преобразились в нечто, что выглядело в точности как маска Ткача. Разумеется, на самом деле ей это не было, и продержалась она всего несколько минут. Но факт оставался фактом - лишившись маски, Носк смог изменить свой облик с помощью шёлка. Это был первый раз, когда он открыл в себе эту способность.

***

Когда Ткачи бежали из Фарлума, мимика взяли с собой. К тому моменту он немного овладел своей способностью и теперь мог принимать больше обликов, лучше их воссоздавать и дольше поддерживать. Плюсом ко всему, Носк обнаружил, что может изменять не только лицо, но и всё тело, однако тогда это давалось ему очень тяжело, ведь освоение этого навыка в совершенстве требовало очень много времени. Именно эти способности стали причиной, по которой Ткачи бежали вместе с мимиком. Поначалу брать его с собой не собирались, ведь как бы им ни было жаль своего собрата, жизнь которого была сломлена руками их заклятого врага, они не могли позволить отягощать свой и без того тяжёлый, долгий и опасный путь. Но увидев исключительные способности Носка, Ткачи решили, что если их хорошо изучить, в будущем все остальные могут научиться так же изменять свою природу. А если Ткачи избавятся от изъяна, не позволявшего им иметь детей, они будут полностью свободны от своей создательницы, и именно этого они желали больше всего, потому выбор сделали быстро. Какие у Ткачей были планы на мимика, тот не знал: возможно, они хотели изучать его способности мирным путём, а, возможно, и проводить над ним эксперименты, если тот не захочет помогать добровольно. Этим планам в любом случае было не суждено сбыться, потому что почти сразу же, как только Ткачи попали в Халлоунест и нашли Глубинное Гнездо, Носк сбежал от них. Не потому, что боялся. Дело было в том, что он больше не чувствовал себя своим среди других Ткачей. В тот роковой день, когда мимик лишился маски, что-то оборвалось в его душе. Он не понимал, что с ним произошло, однако ощущал, будто исчезла какая-то часть его чувств. Разум Носк не потерял, но инстинкты стали гораздо сильнее. Теперь он больше думал о желании охотиться на других жуков и охранять собственные территории, чем о том, как жить дальше или о судьбе своего народа. Проще говоря, мимик начал мыслить, как простой хищник, поэтому решил, что такому, как он, рядом с возвышенными собратьями явно не место. Скрывшись от Ткачей в запутанной системе подземных туннелей, Носк нашёл на удивление свободную пещеру, где решил остаться на первое время. Вскоре он поселился там окончательно, и эта пещера стала его логовом. Именно так началась жизнь мимика в Халлоунесте. Здесь он постепенно учился охотиться, а также развивал и оттачивал свои способности: вскоре Носк обнаружил, что с помощью шёлка может не только перевоплощаться, но и читать чужие мысли, и безупречная стратегия для охоты пришла к нему сама собой. Влиться в течение жизни в Глубинном Гнезде было на удивление легко, и связано это, скорее всего, было с тем, что изначально мимик был наполовину фарлидом, а эти существа как раз жили в подобных местах. Какое-то время спустя среди всех жителей Глубинного Гнезда, кроме поселившихся здесь Ткачей, Носку не было равных - он стал высшим хищником этого места. Способности Ткача и безотказно работавший способ охоты не оставляли никому шансов. Однако не всё было так хорошо, как хотелось бы мимику. Вдали от создательницы его шёлк постепенно начал слабеть, и со временем им уже было не воспользоваться в бою. Теперь силы шёлка Носку хватало только на то, чтобы читать мысли жертв, перевоплощаться, а также запасаться добычей в своём логове. Под потолком у него всегда на всякий случай висело несколько тел грязекопов или странных жуков в белых масках и серых накидках, и подвешивал мимик их именно с помощью своего шёлка. Хоть от осознания того, что он теперь не может в полной мере использовать силу, дарованную ему от природы, Носку поначалу было очень досадно и даже обидно, свыкся он с этим достаточно быстро. Такой, как он, мог совершенно спокойно выживать и охотиться и без помощи шёлка. Всё-таки, у мимика по-прежнему были физическая сила и разум. Но вскоре произошло то, что вновь в корне изменило жизнь Носка: Халлоунест поразила Чума, и Глубинного Гнезда это тоже коснулось. Мимик заразился и, к счастью, благодаря своей природе не умер, но болезнь взяла его под контроль. С одной стороны, у этого были и некие плюсы, ведь на смену способностям, связанным с шёлком, он получил способности, связанные с Чумой, и в целом стал сильнее физически. Но с другой стороны... После этого Носк лишился разума окончательно. В нём остались лишь животные инстинкты и редкие, возникающие случайным образом обрывки мыслей. Воспоминания тоже начали постепенно тлеть и разлагаться, и со временем мимик уже едва ли мог вспомнить собственную историю...

***

Именно поэтому сейчас Носк испытывал очень смешанные чувства к маленьким Ткачам. Благодаря ним в нём всё ещё сохранялась память о своих корнях. Полноценных своих собратьев мимик не встречал уже очень давно, но сам факт существования маленьких паучков не давал забыть, что когда-то Ткачи жили здесь, и Носк пришёл сюда вместе с ними. Он даже ощущал нечто, напоминающее тоску, видя, что от его народа остались лишь эти существа, у которых от Ткачей было одно название. И вместе с тем они заставляли мимика помнить ужасные обстоятельства, предшествовавшие его переселению в Халлоунест, и что как бы хорошо он ни приспособился к жизни в Глубинном Гнезде, родом он всё ещё был из чужой земли. Носк сам не понимал, почему это его волновало: скорее всего, в нём говорили уцелевшие отголоски разума. Впрочем, он старался много об этом не думать: теперь это всё равно ничего бы не изменило, да и не нужно было. Для себя мимик уже давно решил, что пусть Фарлум и был его родиной, он никогда не был и не будет для него домом. Настоящий дом он нашёл здесь, в глубинах под землёй Халлоунеста, и это для Носка было главным.