Молись на меня

Шинобу не знала, сколько прошло времени с тех пор, как демон оставил ее вместе с сестрой, но возвращаться он точно не торопился. А Шинобу не торопилась «отмирать» и приходить в себя. Она не могла поверить, что все сейчас было взаправду: она попала в настоящий плен к Луне вместе с Канаэ. Вместе с тем, что осталось от Канаэ. Дорожка слез побежала по щекам, но Шинобу быстро ее смахнула. Не хватало еще, чтобы демон увидел ее такой жалкой и разбитой. Не хватало еще, чтобы Канаэ… увидела. Шинобу подняла голову, в глазах все еще рябило от белого света. Она невольно перевела взгляд на Канаэ, которая все еще недвижно сидела у стола. Почти как живая. Раздался хлесткий удар по щекам — нужно было очнуться, подойти — снова убедиться, что это действительно была сестра. Шинобу нужно было убедиться еще раз, что спасать ей здесь больше было некого. На негнущихся ногах она все-таки подошла к Канаэ, осторожно заглянула ей в лицо — большие лавандовые глаза все еще светились пустой улыбкой. Почти настоящей. Демон отлично поработал. — Сестра, — Шинобу коснулась одеревеневшего плеча Канаэ. Та покачнулась. Шинобу резко отдернула руку. В сознании тут же вспыхнула безумная липкая мысль: только бы не сломать-не сломать-не сломать. Тело Канаэ сейчас казалось ей особенно хрупким и в то же время страшно окостеневшим. Шинобу не знала и не хотела знать, как именно этот ублюдок сделал из ее сестры настоящую куклу — как именно заставил ее помучиться. — Сестра… — Шинобу снова, словно в каком-то бреду-кошмаре, потянулась к руке Канаэ, попыталась слабо сжать ее. По телу пробежался болезненный озноб — Шинобу лишь на миг показалось, что ее ладонь сжали в ответ. — Прости меня, я опоздала, я не успела, я… проиграла. Шинобу не сразу заставила себя снова посмотреть Канаэ в глаза — Шинобу все еще страшно было видеть на ней эту въевшуюся уродливую пустую улыбку. Улыбку, которую она когда-то так любила. Шинобу совсем не долго подержалась за руку, будто запоздало прощаясь. Она, помешкав, потянулась к хаори сестры, сжала мягкую ткань. И тут же аккуратно стянула ее с Канаэ. Чтобы накинуть уже на себя. Только сейчас Шинобу почувствовала, что ткань и само тело сестры пропахло какими-то мазями, травами. Она невольно поморщилась, сдержала слабый рвотный позыв от едкого запаха. В хаори ей стало немного теплее, демон льда наконец отпустил ее. Шинобу слабо выдохнула, укутавшись еще сильнее. — Я отомщу за тебя. Я отомщу ему за тебя, слышишь? — прошептала она, еще не до конца веря в свои же слова. Неважно, насколько сама Шинобу была слабой — эта тварь должна была поплатиться. И на это она положит всю свою короткую оставшуюся жизнь. — Слышу, Шинобу-чан. Вижу, ты уже и хаори у своей сестренки отобрала — нехорошо-нехорошо. Ты только о себе и думаешь, Шинобу-чан, не замечала? А я, вот, заметил. Но ничего, тебя мы тоже скоро перевоспитаем. Шинобу вздрогнула, обернулась. Она снова не заметила, когда именно демон подобрался к ней со спины — опасно близко. — Ты… — глаза Шинобу заблестели. Глаза же демона загорелись. Руки его были подозрительно заведены за спину. — Я тебе покушать принес, Шинобу-чан, — Доума широко улыбнулся и протянул поднос с мутным супом и разлитым по двум пиалам сакэ. — Если хочешь отомстить за Канаэ-чан, тебе нужно набраться сил. Ты и так такая худенькая, маленькая — так и хочется тебя затискать, да я, боюсь, сломаю. У Шинобу задрожали губы. Она никогда раньше не встречала настолько больного демона — он упивался каждой своей фразой, каждой своей издевкой. Этой твари явно не хотелось сожрать ее за раз и забыть — Вторая Высшая луна хотела как можно дольше растянуть свою трапезу, вкусить не только плоть, но и каждую забившуюся эмоцию своей новой жертвы. — Иди к черту, — процедила Шинобу, пальцами вцепившись в хаори сестры. Почему-то ей наивно верилось, что только оно ее сейчас сможет защитить от лап демона — обязательно защитит. В глазах снова предательски защипало. От проснувшейся заскулившей под ребрами злобы. — Обязательно пойду, не переживай, Шинобу-чан, — Доума закивал болванчиком, крепко обняв себя. — У меня ведь так много дел, так много дел… А я тут все с тобой вожусь, дурочкой. Не знаю, может, ты мне нравишься, а, Шинобу-чан? Ты такая миленькая — даже есть тебя не хочется. Кстати, о еде, ты с Канаэ-чан своим обедом не делись, она у нас на особой диете будет. Не скучайте тут без меня, я скоро вернусь. Мне так нравится с тобой болтать, Шинобу-чан!.. Ах, и… эта одежка бабочки… Она тебе идет намного больше твоей сестренки — ты настоящая красавица, Шинобу-чан!.. Шинобу не расслышала и половины бреда, что напел ей Доума. Она не успела сморгнуть, как снова осталась в комнате одна. Точнее, вдвоем. Шинобу опасливо покосилась на столик, на котором ей оставили целый поднос с едой, и поморщилась. Наверняка, еда была отравлена — этот монстр просто хотел посмотреть, как она будет корчиться от яда в агонии. Но больше Шинобу не собиралась попадать в его ловушки — хватит с нее. Она опустила взгляд на хаори, ей снова стало холодно — каждую клетку пробил болезненный озноб. Больше она не смела сидеть сложа руки — нужно было хотя бы осмотреться. И, может быть, даже придумать план побега. Шинобу, что бы там ни думал демон, дурочкой никогда не была: она прекрасно знала, что сейчас ей Луну ни за что не одолеть — не отомстить за Канаэ. Но она могла бы сбежать — могла бы подготовиться, могла бы стать сильнее. Вопреки и себе, и демону. Канаэ нужно было немного подождать — Доума за ее смерть обязательно ответит. Шинобу сделала шаг в сторону двери и тут же замерла. В коридоре послышались какие-то подозрительные звуки — пошаркивания. Тело напряглось, рука поползла в карман униформы — за спрятанным маленьким клинком. Хоть какое-то оружие демон не догадался у нее забрать. Шинобу осторожно приоткрыла дверь и тут же невольно дернулась назад: огромный черный пес разлегся прямо у порога и лениво что-то пожевывал. На Шинобу он и не подумал обратить внимание — видимо, он тут только-только наконец поудобней устроился и готовился хорошо вздремнуть. До живого бегающего мяса ему пока не было никакого дела. Шинобу выдохнула, распахнула дверь шире, вышла в коридор. Ей было плевать, что она снова могла попасться демону на глаза: нужно было хотя бы попробовать осмотреться, оценить, сможет ли она вообще когда-нибудь отсюда выбраться. Одна. Шинобу прошла по коридору, но быстро остановилась, напряглась. Кроме ленивой возни собаки поблизости совсем ничего и никого не было слышно. Во всем храме стояла мертвая тяжелая тишина. Будто она и вовсе была единственным живым человеком в этом месте. Шинобу снова прислушалась, снова сделала шаг. Ей все казалось, что демон по-прежнему наблюдал за ней — просто ждал, когда же она снова оступится. Когда же у нее из рук выпадет ее последний клинок. Шинобу дошла до главной огромной кроваво-узорчатой двери, толкнула ее — тяжелая темнота тут же ударила по глазам. Ей казалось, что скоро должен был вот-вот наступить рассвет. Вот только небо пока и не собиралось светлеть — наоборот даже облака становились гуще и гуще. Тревожная мысль тут же зазвенела в ушах — рассвета Шинобу не дождется. — Господин не разрешает гулять по ночам в его угодиях. Господин по ночам ждет всех в своих покоях — на службу. Вас проводить? Шинобу вздрогнула: за дверью на ступенях, будто специально поджидая, стояла светловолосая девушка в белом кимоно. Кожа ее была неестественно бледной, а черные глаза болезненно горящими. Шинобу спрятала свой клинок за хаори. — Кто ты? — Шинобу сощурилась. Эта странная девушка точно была человеком. Вот только она совсем не выглядела пленницей демона: на первый взгляд, с ней все было в порядке. Напрягал лишь ее бледный возбужденный вид. Шинобу насторожилась еще сильнее. — Я служу настоятелю Культа. Вас проводить к господину? — от тихого голоса девушки гнетущая тишина вмиг разбилась вдребезги. Нутро Шинобу невольно похолодело. — Я… сама его найду, — ровным тоном заверила она, сама едва ли не поверив собственным словам. Сейчас ей нужен был не Доума, сейчас ей нужен был выход. Но Шинобу так и не дали спуститься по ступеням: девушка вытянула руку, игриво пригрозила пальцем. — Если хотите сбежать, я могу вам показать короткий путь в деревню, — она опустила низко голову, но Шинобу не составило труда заметить ее кривую безумную улыбку. — Так господин быстрее вас догонит. Он очень любит эту игру. И вы полюбите. Вы же с нами надолго, да? Господин сказал, что пока не знает. Девушка снова подняла глаза на Шинобу — от ее пустого взгляда стало совсем не по себе даже бывалой охотнице. Она знала, что в их мире было предостаточно людей, которые охотно шли на службу к демонам. Шинобу в душе пыталась их не осуждать, но у нее это плохо получалось. У каждого человека был выбор — и они делали неверный. Вот только в случае со Второй Высшей луной она была уверена — ему не могли прислуживать по доброй воле. Он просто свел здесь всех с ума — на это Доума уж точно был способен, в этом Шинобу и сама уже успела убедиться. Она пока не знала, могла ли она всех здесь спасти, но что-то подсказывало ей, что «союзников» она тут точно не найдет — все живое и мертвое тут было подчинено одному демону. Даже тело ее сестры теперь было его игрушкой. Одна Шинобу пока оставалась неприкаянной. — Если вы пойдете на службу, то не переживайте, я присмотрю за вашей сестрой, — безумная улыбка стерлась с губ незнакомки, в ее словах Шинобу послышалась угроза. — Не смей даже прикасаться к ней, — процедила она, на что прислужница лишь хмыкнула, отступила от Шинобу подальше. — Я выполняю здесь только указы господина. Вы же пока не его госпожа, правда? Если вы не собираетесь на службу, то, пожалуйста, вернитесь в свои покои. Не расстраивайте господина. Иначе он нас всех не пустит в Рай. Из-за вас не пустит. И я вас перед уходом прокляну. — Что?.. — больше Шинобу не успела ничего спросить — в темноте у незнакомки блеснул нож. Шинобу мгновенно подскочила, выбила его из рук. На лице прислужницы проснулась гримаса боли и испуга. На землю покапала кровь — все-таки совсем не много она успела себя поранить, полоснув по руке, порезав белоснежную ткань. — Пожалуйста, не бросайте господина. Иначе он бросит всех нас: меня, мою семью — мы здесь все одна семья, вы знали? И мы… в отличие от вас, хотим в Рай. Если вам не жалко меня, то пожалейте мою сестру — ей всего три года. Она болеет. И тоже очень хочет в Рай. Шинобу отстранилась от прислужницы, подрагивавшей словно в каком-то припадке. Теперь у нее сомнений не было — они все здесь были глубоко больны. Этот ублюдок их всех здесь заразил — заставил уверовать в свой личный Рай. Которого в этом живом Аду уж точно не было. — Успокойся. Я… вернусь к себе, — Шинобу отчеканила каждое слово так, чтобы бедная забывшаяся девушка точно ее услышала. И точно больше не «поранилась». — Спасибо, так всем будет лучше, — прислужница снова оскалилась своей пустой жуткой улыбкой. Шинобу отступила на шаг, к двери. — Скажи… А вас здесь много? Много тех, кто хочет в Рай? Прислужница закивала, еще сильнее засияла. — Вокруг господина всегда было много нуждающихся. Каждый несчастный ведь мечтает попасть в Рай еще при жизни, правда? Ну, кроме вас. Вы… Какая-то странная. Не знаю, что господин в вас нашел, но он верит, что каждой душе можно помочь. Даже самой заблудшей. Вы ведь заблудились здесь, правда? Шинобу поморщилась: Вторая Высшая луна отлично умела промывать людям мозги, давить на самое больное. — Я никуда не сбегу. Только, пожалуйста, больше не вреди себе. Девушка склонила голову, провела рукой по своей неглубокой ране, слизнула с пальцев уже подсохшую кровь. — И вы тоже не вредите себе — не сопротивляйтесь господину. Шинобу ничего не ответила — она лишь выдавила такую же пустую фальшивую улыбку. И осторожно попятилась обратно — в свой новый дом, к Канаэ. Прислужница между тем, довольная, непринужденно помахала ей рукой, так и оставшись стоять на ступенях изваянием. Шинобу закрыла за собой дверь, выдохнула. Обернулась. Черный пес все так же подремывал у ее комнаты. Шинобу снова прошлась по коридору и не нашла никаких других покоев — словно ее комната была одной-единственной в этом огромном храме. Сейчас Шинобу поверила бы и в это — слишком уж она устала и потеряла бдительность. Подойдя снова к собаке, она осторожно толкнула дверь. Но заходить в комнату не поторопилась. Собака наконец выплюнула то, что прятала у себя в пасти — выплюнула прямо под ноги своей новой «хозяйке» обглоданный кусок ребра. Кусок человеческого ребра. Шинобу резко захлопнула дверь. Собака в коридоре рявкнула. В ушах зазвенел противный звон — снова колокольчики. Шинобу повернулась — сестра все еще сидела на месте, ждала ее. Шинобу на ватных ногах подошла к Канаэ, опустилась на колени. Начала вспоминать все давно забытые молитвы. — Что мне делать, сестра?.. В ответ — налипшая мертвая улыбка. И снова переливчатый звон колокольчиков.