Молись на меня

Шинобу просидела на полу в углу, уставившись в одну точку, пока за дверью не раздался знакомый шорох. Она не подумала хоть как-то обратить на него внимание — поняла уже, что здешний пес, прибившийся к ее попрогу, не собирался трогать ни ее, ни сестру. Шинобу уткнулась головой в колени и не дернулась даже тогда, когда где-то совсем рядом послышался тихий скрип. И снова шорох. Шинобу не успела досчитать даже до пяти — ей в макушку уткнулось что-то холодное и влажное. Стало даже немного щекотно. Она подняла глаза и тут же встретилась с живым изучающим взглядом — пес принюхивался к ней без всякой опаски, словно знал, что Шинобу сейчас не было до него никакого дела. — Ты, наверное, единственный, кто сюда забежал по своей воле. Или за своим хозяином пошел… — бездумно пробормотала Шинобу, поглаживая пса по мощной жилистой шее. Тот, довольный, быстро устроился у нее в ногах и засопел. Шинобу поежилась: в этой собаке сейчас билось намного больше горящего тепла, чем в ней. Прошло всего ничего, а ее уже тоже начало клонить в сон. Вот только Шинобу ни на минуту не могла себе позволить этой слабости — демон был где-то рядом. Мутный взгляд скользнул по белым опущенным рукам сестры, которая все еще сидела в своей сгорбленной застывшей позе, а затем невольно перевелся на остывший «обед». Желудок противно скрутило, Шинобу снова опустила голову, поджала губы. Последнее, о чем она тут будет думать — это чем бы съедобным набить свой рот. Нет, сейчас все ее мысли были заняты только тем, как ускользнуть от демона с минимальными потерями. После встречи с той больной девушкой у храма Шинобу поняла, что сделать это будет практически невозможно — даже если ей удастся сбежать, погибнут люди. Может быть, даже не один десяток. И этого ей сестра точно никогда не простит. О том, чтобы дать бой и выйти победителем в схватке со Второй луной Шинобу даже не помышляла — не настолько спятила. В равном поединке он за считанные мгновения ее переиграет, у нее совсем не было времени подготовиться к своему последнему сражению. Пока не было. Шинобу уже не раз успела убедиться — этот демон был не из самых простых не только потому, что Высшая луна. В своем логове он держал людей не столько в качестве закуси, сколько развлечения ради. И ведь даже веру какую-то себе придумал, чтобы проще было заблудшие души завлекать. Этот демон любил играть. Притворяться и играть. Может быть, чтобы выбраться, Шинобу стоило принять эти простые правила — тоже притвориться и сыграть — выиграть. Другого выбора демон ей не оставил. Да и сама она пока до чего-то иного не додумалась. — Шинобу-чан, не помешал? Ох, я смотрю, ты уже завела себе друга, молодец. Малыш — очень хороший мальчик. Я рад, что ты тоже решила стать хорошей девочкой — даже никуда не сбежала, надо же!.. Хотя, если честно, я так надеялся за тобой побегать, Шинобу-чан… Слышал, все влюбленные мальчики так веселятся: бегают и подглядывают за любимыми девочками. Ну да ничего, у нас еще будет время. Тем более, ты за мной хочешь побегать не меньше, чем я за тобой, я прав? Шинобу, стиснув зубы, кивнула. Она уже и не собиралась удивляться, что демон снова ворвался к ней нежданно-негаданно. Шинобу намеренно ослабила бдительность: что-то подсказывало ей, что в ближайшее время эта тварь все равно нападать не собиралась. Она, как и Шинобу, тоже пока только изучала своего противника. Изучала, в какие игры с ним можно будет поиграть. «Малыш» между тем тоже не повел и ухом по приходу «хозяина» — лишь шумно выдохнул Шинобу прямо в колено. Снова стало холодно. — Что-то ты совсем и не поела… — Доума вздохнул, не скрывая разочарования. Он подошел к столику, понюхал суп, а затем макнул в него свой палец, помешал. И после этот же палец задумчиво поднес к губам и облизнул. — Мда, я бы это тоже есть не стал. Свежие визгливые женщины все же будут поаппетитней. Но извини, Шинобу-чан, придется тебе пока подавиться этим. — Я не голодна, — процедила Шинобу, стараясь не смотреть на демона. Остатки ее самообладания и так были на пределе. Сейчас ей хотелось кинуться на него с одним только клинком, но это было бы слишком глупо. Слишком глупое было бы поражение. Доума, наверное, тоже так думал: слишком глупо — скучно — было бы просто взять и разом обломать бабочке крылья. Намного занимательней их отрывать по одному постепенно, упиваясь каждым новым истошным вскриком, каждым новым рваным вздохом. Вот только сейчас Доума, кажется, пришел за чем-то другим — даже к Канаэ издевки ради он не притронулся — даже ни разу не взглянул на свое же бессмертное творение. Сейчас его интересовала только Шинобу — и совсем не в качестве еды или жертвы. — Я демон, Шинобу-чан. Меня не обманешь. Сейчас ты очень голодна. Поэтому такая злая. Покушай. И сразу полегче станет. Уж я-то знаю, поверь. — Я не хочу, — Шинобу сглотнула слюну. С едой явно было что-то не в порядке — иначе демон не стал бы так настаивать ее попробовать. Не заботился же он о ней, в самом деле. — Мне, конечно, нравятся упрямицы, но иногда даже они наскучивают, — на лице Доумы снова нарисовалось разочарование. — Но заставлять я тебя не буду — я же не злюка какой. Шинобу выдохнула и тут же в груди ее что-то оборвалось: Доума подхватил миску с супом и широким шагом, что-то напевая, пошел в сторону Канаэ. — Раз уж ты не хочешь, придется за тебя доедать твоей сестренке. Надеюсь, второй раз я ей ротик не порву, я такой неловкий! Шинобу мгновенно оказалась перед демоном, выхватила у него миску. Доума оскалился, забыв нацепить удивление. — Что, передумала? Ну вот и славно. Думаю, Канаэ-чан от вашей еды тоже было бы дурно — на второй день она бы начала интересно пахнуть. Тебе бы не понравилось, Шинобу-чан. — Замолчи, — ледяным тоном оборвала Доуму Шинобу и на ватных ногах подошла к столику. Опустилась, еще сильнее сжала в руках миску, схватила треснувшие палочки. И всего за несколько минут покончила со своим обедом, ни разу не подавившись от накатывающего чувства тошноты. Она старалась не думать, что именно подмешала в эту стряпню Вторая Высшая луна. Она старалась не думать, что совсем недавно эта самая луна смачивала в этой миске свои когтистые ублюдские лапы. Шинобу старалась не думать — так легче было сохранить концентрацию. Не сорваться здесь и сейчас. — Молодец, хорошая девочка, — довольный Доума обмахнулся веером, засиял еще ярче. — Вижу, ты оставила немного лапши, можешь скормить ее Малышу, он у нас всеядный. Я, пока твою сестренку чистил, тоже все ему отдавал на ужин. Печенка Канаэ-чан ему особенно понравилась, сразу уплел. Прямо как ты мой суп лапшичный. Вкусно ведь вышло, правда? Лицо Шинобу позеленело, в горле забился тугой ком. Но она сдержалась — не выплюнула суп прямо демону под ноги. Что-то ей подсказывало, ее бы все равно заставили запихнуть в себя его обратно. Или в Канаэ. Пустой рассеянный взгляд невольно перевелся на все еще мирно посапывавшую собаку. По спине пробежался колючий липкий холод — неизвестно, сколькими еще убитыми живыми душами демон поделился с этим животным. Да и важно ли это было сейчас? Перед глазами все начало плыть, стало дурно и тошно одновременно. Ее сестру не просто победил демон — ее скормили какой-то дворовой собаке. Единственному живому здоровому здесь существу. — Почему ты не убьешь меня? — тяжелый взгляд Шинобу встретился с искрящимся радужным. — Я думал, ты сама догадаешься, — Доума почесал веером подбородок. — Потому что ты очень хочешь жить, Шинобу-чан. А я привык исполнять всякие глупые человечьи желания. А еще ты мне нравишься: когда я думаю о тебе, мое сердце разрывается на кусочки!.. Шинобу поджала губы — конечно, демон продолжал играть, а с чего бы ему быть с ней откровенным? — Ты не такая, как все, Шинобу-чан, — продолжал напевать Доума. — Ну что, такой ответ тебе больше понравился? Знаешь, я ведь уже встречал многих охотников и даже Столпов — и все они как один мечтали поскорее умереть в моих объятиях. А ты не такая — ты пока не хочешь умирать. Ты хочешь поиграть со мной… по-другому. Я тоже хочу. Доума подошел ближе, лицо его на мгновение стало серьезным. Шинобу не сразу поняла, откуда именно Доума вытащил прямо перед ней ее же клинок. Чистый поблескивающий целый клинок. Шинобу задержала дыхание. Демон протянул ей оружие, вернул обратно. — Я его починил, не благодари. Правда, он каким-то ядом, кажется, испачкан был, но ты не переживай, я его еще и почистил. Я знаю, что охотники жить не могут без своих побрякушек. Да и этой палочкой тебе меня будет намного проще достать, чем тем твоим припрятанным ножичком. Он у тебя совсем уж смешной — им только морковь на суп крошить, не правда ли? Шинобу сжала в руках клинок — когда-то он действительно принадлежал ей. Но сейчас она этого будто совсем не чувствовала — все в этом доме было подчинено одному лишь демону. — Для чего я тебе здесь? Доума деланно нахмурился, отступил на шаг. — Какая-то ты забывчивая, Шинобу-чан. Я же уже сказал: ты мне нравишься. Ну, а еще, с тобой пока не скучно. Знаешь, если ты и дальше будешь себя хорошо вести, я даже не буду трогать Канаэ-чан. Она нам будет только мешать, верно? — Верно, — твердым голосом согласилась Шинобу. Мутный взгляд ее наконец вспыхнул. — И скольких еще людей ты у себя держишь, чтобы не сдохнуть от скуки? — Как грубо, — Доума насупился и тут же начал загибать пальцы, но быстро сдался — видимо, запутался в числах. — Вообще-то, я никого тут не держу. Люди сами ко мне идут. Даже ты — скажи, Шинобу-чан, ты же сама меня искала? — Это другое, — Шинобу невольно опустила взгляд на хаори сестры — теперь уже свое хаори. — Да нет, Шинобу-чан. Вы все всегда нуждались во мне: кто-то бежал ко мне за спасением, кто-то за надеждой, кто-то за ответами на свои глупые вопросы. Ты, вот, зачем ко мне бежала, а, Шинобу-чан, скажи? — Я… искала не тебя. Доума цокнул языком, закачал головой. Сейчас он будто видел в Шинобу нерадивую ученицу, которая раз за разом давала ему неверные ответы. А он раз за разом терпеливо продолжал дарить подсказки, подталкивать ее на верный путь. Против воли. — Опять ошибаешься. Наша встреча — настоящая судьба. Неужели ты этого не чувствуешь? Или, что, решила до конца упрямиться? В блестящих глазах Доумы почти проступили слезы легкой обиды. — Да, — Шинобу не видела смысла врать даже демону — сфальшивить так же, как он, у нее все равно не получится. На это мастерство явно должен уйти не один месяц тренировок. Доума тем временем внезапно отступил еще дальше, похолодел еще сильнее. — Что ж, твое дело, Шинобу-чан. Каждый из нас развлекается как хочет. Но, смотри, не заигрывайся. А то сделаешь несчастным не только меня. Лицо Шинобу помрачнело: та девушка не солгала. — Ты приказал людям убить себя, если я сбегу? Доума в удивлении похлопал глазами. От его наигранной гримасы стало совсем тошно. — Я ничего никому никогда не приказываю, Шинобу-чан. В Культе Вечного Рая все свободны — скоро ты и сама это поймешь. А пока — отдыхай, тебе нельзя перенапрягаться. Смотри, вон, у тебя уже и вена на правом виске вздулась от дурных мыслей. Пожалей себя. Шинобу только приоткрыла рот — и демон снова исчез, оставив ее уже с двумя тушами в комнате. Как только уже знакомый звон в ушах затих, она снова взглянула на «Малыша», что так же посапывал в углу комнаты. Как ни странно, даже теперь она не питала к нему ни отторжения, ни отвращения. То, что ему кинули прямо в пасть часть ее сестры — не его вина. Эта собака — всего лишь животное. Всего лишь такая же жертва. Как и все они здесь. Шинобу взяла миску с кусочками лапши на дне и медленно подошла к псу. Тот поднял голову, поводил носом. Шинобу подсела к нему рядом, и с руки отдала все, что осталось в миске — Малыш послушно аккуратно все слизал, благодарно повиляв хвостом. По комнате прокатился слабый вздох. Шинобу снова уткнулась носом в сползшее с плеч хаори сестры. Шинобу снова не знала, что ей делать.