«Мелодия Исцеления в Тишине Лукедонии»

Смерть не была концом. Она была переходом — резким, болезненным и совершенно нелогичным. Последнее воспоминание о жизни в качестве обычного человека было коротким, как вспышка: визг тормозов, холодный асфальт под щекой и страница манхвы «Noblesse» на экране разбитого смартфона. Он всегда сопереживал Рейзелю — существу, чья жизнь была лишь бесконечным долгом, одиночеством и потерей сил ради тех, кто его даже не знал. «Если бы я мог...» — пронеслось в голове перед тем, как сознание окончательно погасло. И вот, он снова существовал. Процесс осознания себя в новом теле был медленным и мучительным. Сначала вернулись звуки. Это не был шум города или гул больницы. Нет, это был глубокий, вибрирующий гул тишины, который можно встретить только в очень старых и очень величественных местах. Затем пришло обоняние — тонкий, аристократичный аромат старинного дерева, морского бриза и чего-то неуловимо магического, напоминающего запах озона после грозы. Когда Элиан — а именно это имя теперь пульсировало в его новом разуме — наконец смог приоткрыть веки, мир ослепил его своей красотой. Над ним возвышался потолок, который мог бы посрамить любой музей мира. Резьба по белоснежному камню, инкрустация сапфирами и мягкое, пульсирующее сияние магических светильников. Но самым поразительным было лицо, склонившееся над ним. Мужчина с серебристо-серыми волосами, чья аура была настолько плотной и величественной, что воздух вокруг него казался тяжелее. Его черты лица были безупречны, словно высечены из мрамора лучшим скульптором в истории. Это был Лорд де Грей, глава одного из древнейших кланов Лукедонии. И он смотрел на младенца с такой смесью надежды и тревоги, что Элиан невольно замер. — Мой сын, — голос мужчины был подобен виолончели: глубокий, бархатистый и пробирающий до костей. — Ты пришел в этот мир в сумерки нашего рода, Элиан де Грей. Элиан попытался осознать услышанное. «Лукедония... Грей... Сын...». Пазл сложился мгновенно, вызвав у него ментальный крик, который в реальности превратился лишь в слабый, жалобный писк. Он попал. Не просто в другой мир, а в мир «Noblesse». В мир, где за элегантными манерами скрывается чудовищная сила, а за спокойствием — вековая война. Первые десятилетия: Бремя тишины Жизнь Благородного в детстве — это не игры и беготня. Это созерцание. Элиан рос в огромном особняке, окруженном садами, где цветы цвели столетиями. Его детство было пропитано этикетом, историей и бесконечными проверками его маны. К десяти годам (хотя внешне он едва выглядел на пять) Элиан уже полностью осознал свое положение. Он знал сюжет. Он знал, что произойдет через сотни лет. Он знал о предательстве старейшин, о Франкенштейне, о сне Рейзеля. Это знание было его проклятием. Каждый раз, когда он видел своего отца, лорда де Грея, который с каждым десятилетием становился всё более замкнутым, Элиан чувствовал укол вины. Его род — клан Грей — в оригинальной истории не фигурировал. Либо они ушли в небытие, либо стали жертвами интриг. Но было и кое-что еще. Его сила. В мире Благородных сила — это оружие. Кровавые поля, мечи духа, разрушение. Но когда в Элиане пробудилось его «Дыхание Жизни», это стало шоком для всей семьи. Это случилось в возрасте двадцати лет. Его отец пытался научить его формировать простейший энергетический клинок. — Сосредоточься, Элиан. Почувствуй холод своей крови. Мана Благородного — это воля, подчиняющая реальность, — наставлял Лорд де Грей, стоя на тренировочной площадке из белого камня. Элиан закрыл глаза. Он не чувствовал холода. Напротив, в центре его груди пульсировало нечто теплое, почти горячее. Он потянулся к этому источнику и... вместо лезвия из его ладоней вырвался поток мягкого, золотистого света. Свет не обжег, он окутал засохший куст роз у края площадки. На глазах у изумленного лорда сухие ветки налились соком, почки набухли и раскрылись в пышные, ароматные бутоны за считанные секунды. Лорд де Грей замер. Его обычно бесстрастное лицо дрогнуло. — Исцеление?.. — прошептал он. — Созидательная мана в чистом виде? Такого не было в летописях уже полторы тысячи лет. С того дня Элиан стал «особенным проектом» отца. Его дар держали в строжайшем секрете. В мире, где Благородные вечно сражались, тот, кто мог восстанавливать клетки и залечивать раны без использования жизненной силы самого пострадавшего, был либо величайшим сокровищем, либо самой желанной мишенью. Пятьдесят лет спустя: Маска жизнерадостного дурака Элиан понял: чтобы выжить и не сойти с ума от тяжести будущего, ему нужна роль. И он выбрал её блестяще. Он стал «ярким пятном» мрачной Лукедонии. — Отец! Ты не поверишь! — Элиан, выглядящий теперь как подросток лет двенадцати, ворвался в зал совещаний, где лорд обсуждал важные дела со старейшиной Валтером. — Я изобрел новый способ заваривать чай! Нужно добавить туда капельку маны и... — Элиан, мы заняты, — вздохнул отец, массируя переносицу. — Но папа, чай начинает светиться и петь! Это же «поющий чай»! Разве это не важнее, чем налоги на виноградники? Он шутил. Постоянно. Его юмор часто был неуместным, каламбуры — ужасными, а жизнелюбие казалось оскорбительным для чопорных Благородных. Но за этой маской скрывался острый ум. Элиан втайне изучал анатомию Благородных, понимая, что их регенерация не бесконечна. Он тренировал свой дар до изнеможения, учась лечить не только плоть, но и энергетические каналы. «Я должен быть готов», — думал он ночами, глядя на полную луну. — «Рейзель тратит свою жизнь на каждый взмах руки. Если я смогу стать его источником... если я смогу возвращать ему то, что он отдает... всё изменится». Сто лет спустя: Тень Ноблесс К ста годам Элиан де Грей стал юношей необычайной красоты. Его платиновые волосы мягко ложились на плечи, а золотисто-янтарные глаза всегда казались смеющимися. Он был строен и изящен, обладая той редкой харизмой, которая заставляла даже самых суровых стражей невольно улыбаться при его появлении. Но именно в этот период он впервые почувствовал Его. Это было странное ощущение. Весь остров Лукедония был пронизан аурой Истинного Ноблесс, но для большинства это был просто фон. Для Элиана же, с его повышенной чувствительностью к жизненной энергии, аура Рейзеля была подобна далекому, печальному звону колокола. Она была чистой, бесконечной и невероятно одинокой. Однажды он подошел к границе земель Этрама. Он знал, что Рейзель уже впал в сон (по его расчетам, это случилось совсем недавно). Элиан стоял у высоких черных ворот, за которыми царила абсолютная тишина. «Ты спишь там, совсем один», — подумал он, прижимая ладонь к холодному металлу ворот. — «Ты даже не знаешь, что в этом мире появился кто-то, кто знает твою цену. Кто не видит в тебе лишь инструмент правосудия». Элиан почувствовал странный импульс. Он прикрыл глаза и направил тонкую нить своей золотистой маны сквозь ворота, вглубь территории. Он не пытался атаковать или шпионить. Он просто послал волну тепла и благодарности. В тот момент ему показалось, что тишина на мгновение дрогнула. Словно глубоко под землей, в саркофаге, великое и древнее сознание на долю секунды ощутило мимолетное касание солнечного света. — Что вы здесь делаете, наследник Грей? — раздался холодный голос за спиной. Элиан подпрыгнул, мгновенно натягивая на лицо маску беспечности. Перед ним стоял один из глав кланов, кажется, Роярд. — О! Господин Лорд! Я просто... э-э... искал здесь особенный вид мха! — Элиан широко улыбнулся. — Говорят, если его приложить к уху, можно услышать, как растет трава. Хотите попробовать? У меня как раз есть лишний кусочек! Глава клана смерил его взглядом, полным презрения и легкой жалости. — Юноша, вам стоит больше времени уделять тренировкам, а не поиску галлюциногенного мха. Возвращайтесь в свои земли. — Слушаюсь и повинуюсь! — Элиан шутливо отдал честь и вприпрыжку побежал прочь. Внутри него всё дрожало. Он коснулся его. Пусть косвенно, пусть через километры камня и магии, но он почувствовал Рейзеля. И это чувство было... ошеломляющим. Оно не было романтическим — по крайней мере, Элиан убеждал себя в этом. Это было благоговение фаната, смешанное с отчаянным желанием спасти. Подготовка к финалу Лукедонии Прошло еще пятьдесят лет. Элиану было 150. Для Благородных он был «молодым взрослым». Внешне он окончательно сформировался — он был невероятно красив, но его красота была живой, подвижной. Если Рейзель был застывшей картиной, то Элиан был танцующим пламенем. Его отец, Лорд де Грей, ушел в вечный сон вместе с предыдущим Лордом. Клан Грей официально возглавил Элиан, став самым молодым и самым «странным» главой в истории. Он отказался от многих почестей, предпочитая проводить время в человеческом мире, изучая их технологии. Он знал: пора. Скоро гроб будет перемещен. Франкенштейн уже обосновался в Корее. — Валтер, я уезжаю, — заявил Элиан своему верному помощнику, который теперь выглядел как глубокий старик (хотя был лишь на пару сотен лет старше). — Куда на этот раз, милорд? Опять в Японию за комиксами? Или в Париж за выпечкой? — В Южную Корею, Валтер. Я чувствую, что там скоро откроется лучший в мире магазин рамена. Я просто обязан быть там первым! — Милорд... вы глава клана... — Именно! И как глава, я официально заявляю: рамен — это будущее! Элиан собрал вещи. Он взял с собой минимум — только древние записи своего рода по медицине и огромный запас оптимизма. «Ну что, Рейзель», — думал он, стоя на палубе частного лайнера, уходящего из Лукедонии. — «Я иду к тебе. Ты еще не знаешь, какой хаос я привнесу в твою тихую, размеренную жизнь. Я буду шутить самые плохие шутки, я буду заставлять тебя есть рамен, и я клянусь... я никогда не дам тебе снова почувствовать ту пустоту, которую я ощутил у твоих ворот». Он был наивен. Он думал, что сможет остаться просто наблюдателем. Он не понимал, что для такого человека, как Рейзель — существа, привыкшего к холоду и тьме — Элиан с его солнечной душой станет не просто помощником, а единственным смыслом существования. И что ревность Истинного Ноблесс будет посильнее любого Кровавого Поля. Элиан прибыл в Южную Корею за несколько месяцев до пробуждения Рейзеля. Он купил небольшую квартиру неподалеку от школы «Е-Ран», используя средства своего клана. Он подал документы на поступление, подделав свой возраст — теперь он был обычным 17-летним подростком. Первый день в школе прошел сумбурно. Элиан наслаждался каждой минутой. Он завел друзей, травил анекдоты в столовой и стал местной звездой благодаря своей внешности. И вот, однажды утром, идя в школу, он почувствовал это. Мощный выброс энергии. Гробовая тишина, внезапно накрывшая город на долю секунды. «Он проснулся». Элиан остановился посреди тротуара. Сердце забилось где-то в горле. Он посмотрел на здание школы, где в одном из кабинетов скоро должен был появиться человек в старомодном белом костюме. — Ну что ж, Элиан... — прошептал он себе под нос, поправляя школьный галстук. — Добро пожаловать в канон. Постарайся не влюбиться в него в первую же секунду. Хотя... кого я обманываю? Он двинулся вперед, навстречу своей судьбе, даже не подозревая, что через пятьдесят глав он будет краснеть от одного взгляда Рейзеля, а сам Истинный Ноблесс будет готов уничтожить любого, кто просто слишком долго смотрит на его «солнечного» исцелителя..