Окей, Бэмби

Ты сосредоточена на профессоре Ханджи, пока она рассказывает об анатомии птиц. Она увлечённо пишет, объясняя, где проходят артерии и вены у животного, крепко сжимая в руке чёрный маркер и оставляя толстые линии на белой доске. Над ней висит яркая презентация PowerPoint. Ханджи Зои — тот тип преподавателя, который по-настоящему увлечён своим делом, и благодаря этому воспринимать материал на её лекциях становится куда проще. Занятия пролетают незаметно, но ты до сих пор не уверена — это из-за того, как интересно Ханджи преподаёт, или из-за того, что ты можешь быть рядом с Эреном Йегером. Что тут скажешь? Этот парень — просто глаз не оторвать. Ты записываешь конспект в своей тетради, когда вдруг чувствуешь лёгкое прикосновение к плечу — твоя концентрация на секунду сбивается. Остановив запись, ты поворачиваешься и видишь Эрена. Он смотрит на тебя из-под упавшей на глаза чёлки, покусывая кончик карандаша, на губах играет лёгкая усмешка. Ты улыбаешься в ответ. Ты уже начинаешь замечать, насколько заразительна его улыбка. — Что? — шепчешь ты, стараясь не отвлекать профессора Ханджи, которая с увлечением продолжает объяснять материал. Эрен вынимает карандаш изо рта и, не говоря ни слова, вырывает лист из своей тетради и начинает что-то писать. Ты пытаешься заглянуть, чтобы прочитать, но он заслоняет текст рукой. Когда он заканчивает, аккуратно складывает лист вчетверо и передвигает его к тебе. Ты слегка наклоняешь голову, не понимая, что он затеял. — Не смотри на меня так, — тихо говорит он. — Ну же, Т/И. Возьми. По его просьбе ты берёшь бумажку. Медленно разворачиваешь её, чтобы прочитать сообщение внутри:

«Ты занята после лекции Угрюмого Акермана?»

Его почерк немного небрежный — все буквы заглавные, написаны с нажимом. Ты быстро выводишь ответ, заинтригованная, зачем он тебя об этом спрашивает:

«Нет. Только поздно вечером. А что?»

Ты снова складываешь бумажку и возвращаешь её. Он читает и что-то дописывает прямо под твоим сообщением, затем вновь передаёт тебе — эта маленькая игра превращается в тайный обмен. Разворачивая её снова, ты читаешь его ответ:

«Теперь занята. Встретимся у кофейного киоска Aloha Java возле художественного корпуса в 15:30. Уверен, тебе понадобится кофеин, прежде чем мы переселим тебя к Саше и Микасе.

Договорились?»

Ты закусываешь внутреннюю сторону губы, пытаясь сдержать непрошеную улыбку, но всё равно не можешь её скрыть. По телу проносится волнение и лёгкая дрожь. Ты коротко пишешь в ответ:

«Договорились.»

Он читает, и на его лице снова расцветает та самая заразительная улыбка. Эрен медленно наклоняется ближе: — Договорились, да? — Ты чувствуешь его низкий голос, проходящий по коже, как ток. — Ты ради меня или ради кофе? Ты с притворной серьёзностью шепчешь: — А если я скажу, что ради кофе? Он проводит языком по зубам и пожимает плечами: — Уважаю твой выбор. Ты хихикаешь — чуть громче, чем следовало, — и в этот момент профессор Ханджи резко обрывает лекцию. Её голос пронзает ваше тихое общение: — Мужчина с пучком! — кричит Ханджи, отрывая Эрена от тебя. Он тут же выпрямляется и складывает руки на столе, как будто всё это время внимательно слушал. — Профессор Ханджи, — говорит он с невинной миной. Ханджи прищуривается сквозь очки: — Освежите мою память. Как вас зовут? Эрен прочищает горло: — Эрен. Эрен Йегер. — Прекрасно, Эрен Йегер. Не хотите ли поделиться с аудиторией тем, что показалось вам столь важным? Нехорошо оставлять профессора в стороне от такой, судя по всему, радостной беседы. — Прошу прощения. Я всего лишь говорил подруге, какой вы замечательный преподаватель, — без капли замешательства отвечает Эрен. Он отлично умеет выкручиваться. — Ну это верно, — усмехается Ханджи, поправляя очки на переносице. — Но напомню: это лекционный зал, а не ресторан. Если хотите пригласить даму на ужин, делайте это в свободное от занятий время. — Больше не повторится, профессор, — уверенно отвечает Эрен с лёгким кивком. Глаза Ханджи снова прищуренно устремляются на Эрена, а затем — на тебя. Ты замираешь, надеясь, что она не начнёт отчитывать и тебя… но, к счастью, этого не происходит. — Глаза вперёд, Эрен, — командует Ханджи, разворачиваясь обратно к доске и продолжая лекцию. Когда её взгляд отвлекается, Эрен тут же расслабляется и, повернувшись к тебе, снова шепчет: — Смотри-ка, это ты втянула меня в неприятности. Ты сдержанно улыбаешься: — Глаза вперёд, Эрен. Он хмыкает в ответ: — Всё, что скажешь, Т/И. После пары анатомии вы с Эреном идёте по разным направлениям — у тебя начинается пара по статистике у профессора Акермана. В отличие от живой и увлекательной лекции Ханджи, эта пара тянется бесконечно. Впрочем, дело не только в самой статистике — просто всё, о чём ты можешь думать, это твои планы после лекции. Каждые десять минут ты поглядываешь на часы, считая, сколько ещё осталось сидеть на занятии, полном формул, аналитики и чисел, от которых у тебя уже шумит в голове. Наконец, спустя, как кажется, целую вечность, профессор Акерман даёт домашнее задание и отпускает класс. Ты направляешься к тому самому кофейному киоску. Ты приходишь к Aloha Java — милому кофейному прилавку прямо в центре кампуса, у поворота, известного как Titan Turn. Но Эрен пока не появился. Проверяешь время: 15:35. Телефон вибрирует. Сообщение от Эрена: Эрен — Эй. Извини, задерживаюсь. Нужно было поговорить с профессором после пары. Дай мне 10 минут. Закажи себе кофе. Я скоро буду. Ок?

Т/И — Ок.

Ты полностью понимаешь, почему он задерживается — с преподавателями в университете всё всегда непредсказуемо. Следуя его совету, решаешь не терять время и берёшь себе кофе, чтобы хоть чем-то заняться в ожидании. Подходишь к прилавку и заказываешь себе айс американо с овсяным молоком. Затем переходишь к окошку выдачи и встаёшь в ожидании. Пока ждёшь, листаешь телефон — и вдруг слышишь знакомый голос: — Т/И? Ты оборачиваешься — перед тобой стоит Жан. За спиной рюкзак, в одной руке — альбом для рисования, другая засунута в карман. Его растрёпанный маллет делает весь образ ещё более законченным. Несправедливо, что у человека с таким паршивым характером может быть такая внешность. Живот напрягается, и настроение тут же падает. Ты машинально смотришь на его руки — те самые руки, чью силу ты помнишь слишком хорошо — и сразу отводишь взгляд. Не думай об этом. Вспомни, кто он на самом деле. С тех пор как ты застала его с той девушкой, внутри тебя поселилось неприятное предчувствие, что тебе придётся снова с ним столкнуться. Да, технически он ничего тебе не должен… но перейти от тебя к другой за такое короткое время — это задело бы любого. Но больше всего тебе просто стыдно. Его губы были на чьих-то других, прежде чем ты вообще успела толком осознать, каково это — чувствовать их на своих. Жан ухмыляется. Улыбка на его губах самая настоящая насмешка. — Я так и думал, что это ты. Сначала не узнал — без твоих рук и лица, прижатых к стенке в шкафу. Вот. Именно это. Ты никогда в жизни так не хотела стереть самодовольную ухмылку с чьего-то лица. Раз он хочет поиграть — отлично. Ты тоже умеешь играть. Не давая ему того ответа, которого он жаждет, ты даже не моргнув отвечаешь: — Прости, а как тебя зовут? Улыбка тут же сходит с его лица. Ты замечаешь, как у него под кожей дернулся кадык — будто он подавился твоей дерзостью. Раз он молчит — ты идёшь дальше. Не давать же заднюю? Ты наклоняешь голову набок: — Джон, да? Или Джеймс? Он стиснув зубы выдавливает: — Жан. — Точно. Жан, — киваешь ты, разворачиваясь от него. — Постараюсь запомнить. Сзади раздаётся голос бариста — он называет твоё имя и твой заказ. Отличный повод уйти от Жана. Ты забираешь свой айс американо и начинаешь искать свободный столик. Но стоило тебе пройти мимо, как он шепчет: — Въебать бы тебе за это. Ты останавливаешься. Вот этот… просто идеальный экземпляр. Поворачиваешь только голову, бросая в его сторону ту самую наглую, вызывающую ухмылку, которую он так любит: — Знаю. Я бы тоже хотела меня. У него будто челюсть сводит — губы сжаты в тонкую напряжённую линию. Он тянется к твоему плечу, слегка разворачивая тебя к себе: — Послушай… — Нет. Что бы ты ни хотел сказать — оставь при себе, — отзываешься ты резко, дёргая плечо из его руки. — Мне реально плевать. Ты окончательно отворачиваешься от него и уходишь, не дав ни малейшего шанса что-либо добавить. Найдя свободный столик, ты садишься и делаешь первый глоток из стакана. Взглянув в сторону, ты видишь Жана — он всё ещё стоит на том же месте. Его рот приоткрыт, а лицо выражает полную растерянность. Теперь он выглядит как олень в свете фар. Жан начинает двигаться в твою сторону. Ты тихо, но раздражённо вздыхаешь — только не это, тебе совсем не хочется снова с ним разговаривать. Но, как будто впервые в жизни время играет на твоей стороне, к столику подходит Эрен. — Извини, что опоздал, — говорит он, ставя сумку на пустой стул напротив. — Мне ужасно неловко, что ты ждала. Ты даже не смотришь в сторону Жана — всё твоё внимание теперь только на Эрене. — Ничего страшного, — отвечаешь ты. — Я недолго ждала. — Отлично, — улыбается Эрен. — Сейчас вернусь, схожу за кофе. Он уходит к кофейному прилавку. И вот, заметив Жана, Эрен подходит к нему и заводит разговор. Ты потягиваешь свой айс американо, наблюдая за ними со своего места. На лице Жана всё ещё читается напряжение — явный след после вашей ссоры. Его взгляд снова и снова скользит в твою сторону. Он знает, что ты смотришь. И тебе плевать. В какой-то момент он говорит Эрену что-то, после чего тот оборачивается и смотрит прямо на тебя. Эрен смеётся, качает головой и снова поворачивается к Жану. Теперь ты точно знаешь — твоё имя всплыло в разговоре. Что бы ни сказал Эрен, это выбивает Жана из равновесия: он закатывает глаза, резко разворачивается и уходит в сторону художественного корпуса. Перед тем как войти в здание, он останавливается, поворачивает голову и ещё раз смотрит на вас двоих — Эрен как раз возвращается к тебе. Теперь роли поменялись — и это ты в выигрышной позиции. Он, кажется, ревнует. Но ты тут же отгоняешь эту мысль — Жан, скорее всего, вообще ничего не чувствует. Когда он исчезает внутри здания, ты снова переключаешься на Эрена. — Ты серьёзно забыла, как зовут Жана? — смеётся он, ставя кофе на стол и убирая рюкзак со стула, освобождая место. Ты отпиваешь из своего стакана: — Если честно? Нет. Я помню. — признаёшься ты. — Просто он вел себя как кретин. — Ну ещё бы, — Эрен усаживается напротив. — И что он натворил на этот раз? Ты ставишь стакан на стол: — Ляпнул что-то идиотское про вчерашнюю игру. Ничего особенного, просто я не хочу, чтобы он думал, что может со мной так разговаривать. — Понимаю, — отвечает Эрен, обхватив ладонью свой стакан с чёрным кофе. — Просто забавно, потому что это реально смелый ход с твоей стороны. — Смелый ход? — переспрашиваешь ты, постукивая пальцем по крышке стакана. Он делает глоток и спокойно говорит: — Жан — не из тех, кто привык, что девчонки дают ему отпор. Он, наверное, в бешенстве. — Ну и ладно, — пожимаешь плечами. — Никогда бы не подумала, что кто-то может быть таким козлом. Эрен смотрит на тебя, как будто взвешивает, стоит ли говорить дальше, но в итоге сдержанно добавляет: "Не воспринимай это на свой счёт." — Уже слышала это. — усмехаешься ты. — Можно я спрошу одну вещь? — хмыкнул он. — Давай, — складываешь руки на столе. — Что между вами с Жаном произошло в том шкафу? — спрашивает он прямо, окидывая тебя внимательным взглядом. — Честно, я его спрашивал — он ничего не сказал. В груди словно сжалось. В памяти всплывает прикосновение его горячих ладоней к твоей коже, прохладная поверхность стены у щеки, слова, дыхание, поцелуи. Всё это так отчётливо отпечаталось, что временами тебе кажется, будто ты всё ещё чувствуешь его. Ты пыталась забыть. Очень. Но это воспоминание не уходит. И, как бы ты ни злилась, Жан дал тебе такое чувство, которого не смог дать никто другой. Вот это и бесит больше всего. Почему именно он? Ты лихорадочно перебираешь в голове, что можно ответить — не хочешь ни врать, ни говорить правду. Но прежде чем ты успеваешь найти нужные слова, Эрен облегчает ситуацию: — Давай проще. — говорит он. — Вы целовались? — А ты что, ревнуешь? — Тебе не хочется отвечать прямо. Поэтому ты решаешь пошутить. — А если да? — Эрен приподнимает бровь. — Эй, Эрен, — говоришь ты, морщась от смущения, — мы едва знакомы. Как ты можешь ревновать? — Ну и что? — пожимает он плечами. — Это не мешает мне понимать, чего я хочу. Сердце пропускает удар. Щёки начинают гореть. Ты нервно сглатываешь и стараешься сохранить спокойствие. — А если ты узнаешь меня получше и возненавидишь? — Сомневаюсь, — отвечает он без колебаний. — Но если ты боишься, давай проверим это. Расскажи мне о себе. Ты медленно водишь пальцем по краю стакана. — А что ты хочешь узнать? — Всё, что ты готова отдать. — Он чуть улыбается. — Ладно, — говоришь ты, устраиваясь поудобнее. — Ты уже знаешь, что я из Стохесса, а до этого жила в Митрасе. Люблю зелёный цвет и итальянскую кухню. Обожаю читать и писать. Ужастики — моё любимое. Эм… Вообще, я не особо интересная. — Вот здесь ты ошибаешься, — качает головой Эрен. — Ты ведь учишься на политолога, да? Кем хочешь стать? Ты слегка взбалтываешь кофе в стакане, почувствовав, как нервозность подступает к горлу. — Хочу стать юристом. — Что тебя вдохновило? Он проводит рукой по волосам, приглаживая их. — Мама. — твои голос становится тише. — Твоя мама? Она работает юристом? Ты делаешь короткую паузу и глубоко вдыхаешь. — Она была одной из лучших. — Была?… — Эрен смотрит на тебя, и, словно почувствовав твою боль, мягко качает головой. — Чёрт… Прости, Т/И. — Всё нормально, — отвечаешь ты, проводя рукой по шее. — Это случилось давно. Я тогда была ещё маленькой. — Но это не делает боль меньше, — говорит он. В его голосе — понимание. Он говорит это так, как будто сам знает, что это за чувство. Ты осторожно спрашиваешь. — Ты тоже потерял маму? Он молча кивает. Его пальцы крепче сжимают стакан: " Да. Десять лет назад."

| ♬ now playing ... become the warm jets ; current joys ♬ |

— Прости, — говоришь ты, уголки твоих губ опускаются вниз. — Мне так жаль. — Не надо, — отвечает Эрен, всё ещё сжимая в руке стакан. — Если не против, могу спросить… что случилось? Ты с трудом сглатываешь. Говорить о маме по-прежнему тяжело. — Она не проснулась. Папа нашёл её утром. Я проснулась от его крика и звука сирен — полиция, скорая… Сказали, у неё было кровоизлияние в мозг. Это было ужасно, потому что произошло внезапно. Ни признаков, ни предупреждений. В одну секунду она была… а в следующую — её уже не стало. Ты умалчиваешь о том, что тогда рядом был твой брат. Не хочется отвечать на вопросы о нём. Эрен закусывает нижнюю губу, лицо его смягчается. — Сколько тебе было лет? — Примерно двенадцать, — отвечаешь ты. — Потеря мамы — вот почему мне пришлось уехать из Митраса. Именно тогда я перестала общаться с Сашей. Всё пошло по цепной, хреновой реакции. — Чёрт, — качает головой Эрен. — Потерять ещё и Сашу… это, наверное, было тяжело. — Было, — признаёшься ты, снова ощущая ту бесконечную боль, будто весь мир рухнул на плечи. — Будто я скорбела сразу по двум людям. А ещё мой отец… он буквально сошёл с ума, так что никакой поддержки от него не было. Скорее наоборот — он только всё усугубил. — Мёртвые матери и хреновые отцы, — бормочет Эрен. — Похоже, у нас много общего. Жаль, что именно в этом. Ты натягиваешь чёрный кардиган, когда лёгкий ветерок проносится мимо: — А ты? Как ты потерял свою маму? Он натягивает капюшон на голову. — Хочешь услышать правду? Или ту версию, которую я рассказываю людям, чтобы не видеть это чертово лицемерное выражение сочувствия — когда вроде как жалеют, но на самом деле просто осуждают? — Правду, — говоришь ты. — Если ты сам не против. Он кивает: — Ладно. Эрен достаёт телефон из переднего кармана. Пока ты отпиваешь кофе, он что-то ищет. Через пару минут протягивает тебе экран. — Вот. Так будет проще — просто прочитай. На экране — новостная статья. В заголовке написано:

Муж убил жену, после чего покончил с собой

Гриша Йегер, 38 лет, убил свою жену, Карлу Йегер, 36 лет. Их тела были найдены в доме поздно вечером в пятницу. Остались двое сыновей: Зик Йегер, 15 лет, и Эрен Йегер, 9 лет.

— Эрен… — твой голос дрожит, и ты буквально чувствуешь, как у тебя трескается сердце. Глаза отказываются читать дальше. Уже один заголовок вызывает у тебя приступ тошноты. Медленно ты выходишь с сайта и закрываешь статью в его браузере, чтобы он больше не видел это снова. Разговоры о смерти заставляют ладони вспотеть, а горло — сжаться, будто вот-вот перекроется воздух. Это слишком знакомо. Слишком реально. Слишком больно. Слишком… много. Соль на рану, которая ещё даже не начала заживать. Но о своём собственном опыте ты не готова говорить. И уверена, что никогда не будешь. Ни с Эреном, ни с кем-либо другим. С усилием подавляя в себе боль, тоску, воспоминания — всё, от чего ты бежишь, — ты вновь сосредотачиваешь внимание на Эрене. Он заслуживает этого. Так же, как уделил тебе своё. Он забирает телефон и убирает его обратно в карман. — Я был тогда у Армина. Так что, к счастью, мне не пришлось ничего видеть. А вот Зику… не так повезло. — Подожди. Зик их нашёл? — твои глаза моментально округляется. — Да, — Эрен опускает голову. — Прямо у входа. Он вернулся из школы и… первым, что увидел, была кровь на семейной фотографии на стене. Полиция говорила, что, похоже, мама пыталась выбраться из дома в тот момент. Но Зик никогда об этом не говорит. Будто этого вообще не было. Ты прекрасно понимаешь его. Молчание — это и твой способ справляться. Ты тоже никогда не говоришь о той ночи. Никогда. — Господи… — ты упираешь локоть в стол и прикрываешь лицо рукой. В одно мгновение на тебя наваливается волна всепоглощающей грусти. Ты знаешь, каково это — потерять одного родителя. Но потерять обоих… вот так… Ты даже не хочешь представлять, какую боль он пережил. Невыносимую. Челюсть Эрена напрягается: — Я и подумать не мог, что мой отец способен на такое. Иногда я спрашиваю себя, как я вообще мог спать под одной крышей с ним. Ты хочешь спросить: «Ты в порядке?», но знаешь — это худший вопрос, который можно задать. Потому что часть его уже никогда не будет в порядке. — Моя мама… — Эрен тяжело выдыхает, и в этом вздохе слышится вся его боль. — Она не заслужила такой смерти. Я как-то смирился с тем, что случилось с моей семьёй. Пришлось. Но я никогда не пойму — почему. Зачем он её… Если уж он хотел быть ублюдком, зачем было уносить и её с собой? У тебя словно иголкой кольнуло в сердце. Слушать это невыносимо. — Я не понимаю, как мир может быть настолько жестоким. — Я спрашиваю себя об этом каждый день, — говорит он, устраиваясь поудобнее. — Но я обязан Зику своей жизнью. — Вы с ним близки? — осторожно спрашиваешь ты. — Да. Если бы не он, меня бы здесь не было, — признаётся Эрен. — Когда всё это случилось, я просто не справлялся. Был онемевшим и злым. Я был слишком маленьким, чтобы понимать, что со мной происходит. А Зик… он меня вытащил. Спас. Знаю, звучит банально, но это правда. Ты невольно думаешь о Лукасe — том, кто стал твоей опорой, когда не стало мамы. Благодаря ему ты продолжала дышать, даже когда казалось, что мир сам пытается тебя задушить. Ты так чертовски по нему скучаешь. До боли в теле. Но сейчас нельзя думать о нём. Пожалуйста, Лукас, просто исчезни… хоть на минуту. — Нет, Эрен, — качаешь ты головой. — Это совсем не банально. Я понимаю, что значит чувствовать онемение. Когда теряешь себя, но даже не можешь заставить себя заботиться об этом. То, что у тебя есть Зик — это хорошо. Иногда поддержка других — единственное, что может вытянуть из такой боли. — Согласен, — он на секунду замолкает и качает головой. — Хотя… ладно, не буду. Это, наверное, не моё дело. — Хорошо, — понимающе отвечаешь ты. — Я никогда не буду вытягивать что-то, о чём человек не хочет говорить. Спасибо, что вообще поделился со мной таким. Он тихо хмыкает. — Ты рассказала о своём. Было бы нечестно не рассказать о своём. Прости, что всё получилось таким мрачным. Совсем не так я представлял нашу встречу за кофе. И извини, что спросил про твою маму. Я сам ненавижу, когда меня об этом спрашивают. Должен был догадаться. Ты проводишь тыльной стороной ладони по щеке. — Не извиняйся. На самом деле, я рада, что мы об этом поговорили. Приятно знать, что я не одна в этом. — Ты не одна, — уверенно говорит Эрен. — Как сказала Саша, теперь у тебя есть мы. А мы всегда прикроем друг друга. По твоему телу разливается тёплое чувство облегчения. После тяжёлого разговора становится как-то легче. — Ты даже не представляешь, как я счастлива, что познакомилась с вами. — Но кое-что я должен сказать, — он делает последний глоток из своей чашки. — Ты ошиблась. Ты поднимаешь брови: "В чём?" — Я узнал о тебе больше. И… я тебя не ненавижу. — Нет? — переспросила ты, и его слова внезапно приносят покой. — Твоё мнение не изменилось? — Если и изменилось, то в лучшую сторону. — усмехается он. — Я могла бы сказать то же самое о тебе, — улыбаешься ты. — Приятно это слышать, — он ставит пустую чашку на стол и достаёт телефон. — Чёрт. Ты нахмуриваешься: "Что такое?" — Время. Я бы с радостью побыл с тобой дольше, но у меня пара. — Он убирает телефон обратно в карман. — Всё нормально, — ты начинаешь вставать. — Мне самой надо идти. Сегодня ночью переезжаю — надо ещё всё допаковать. — Я могу прогулять и помочь, — предлагает он, вставая вслед за тобой. Ты закидываешь рюкзак за плечи: — Не надо. Только начало семестра. Ты же звезда баскетбола в TSU, разве можешь уже прогуливать? — Ладно, ты права, — кивает он, задвигая стул на место. Подходит к тебе с другой стороны стола — Ты точно доберёшься до дома одна? — Не беспокойся обо мне, — с лёгкой улыбкой ты дружески бьёшь его по плечу. — Иди уже на свою пару. Мягко, почти осторожно, он хватает тебя за запястье, прежде чем ты успеваешь сделать шаг. — Подожди. — Ты замираешь от его прикосновения, которое мгновенно возвращает тепло в тело. — Да? Он смотрит на тебя сверху вниз, в голосе — что-то искреннее и важное. — Спасибо тебе. — Спасибо, что позвал. — Ты улыбаешься, подняв взгляд. Не отпуская твою руку, Эрен медленно притягивает тебя к себе. Ты утыкаешься лицом в его грудь, ощущая его запах — тёплый, родной. Его объятия крепкие, надёжные. Ты обнимаешь его в ответ. Он опускает подбородок тебе на макушку. — Увидимся вечером. — Вечером, — тихо подтверждаешь ты. Вы отступаете друг от друга. Он берёт обе пустые чашки со стола: — Пока, Т/И. — Пока, Эрен. Вы расходитесь в разные стороны. Ты выходишь за пределы кампуса и направляешься домой. Улыбка не сходит с твоего лица, будто её туда выжгли навсегда. Мысли не дают тебе покоя — всё кружится вокруг разговора с Эреном. Ты и не знала, как сильно тебе была нужна такая беседа. Никто раньше не понимал тебя так, как он. Никто не слушал — по-настоящему. Столько лет ты жила с чувством, что сломана, с багажом, который никто не захочет нести рядом. Отец, бывший… Они заставили тебя поверить, что ты — обуза. Но теперь ты знаешь: ты не одна. Ты нашла утешение здесь, в Парадизе. В друзьях. В том, что кажется почти невозможным в этом жёстком, жестоком мире. Может быть, бегство от прошлого и правда было нужно. Главное — чтобы оно тебя не настигло. Но как оно может? Никто из твоей прежней жизни не знает, где ты. И никогда не узнает. Ты исчезла молча. Ни слова. Потому что знала: стоит сказать хоть кому-то — всё вернётся. А ты уже достаточно раз сталкивалась с личными демонами. Погружённая в мысли, ты почти не замечаешь, как холодный ветер играет с твоей одеждой и волосами. И вот ты уже у дверей своей квартиры. Открываешь, заходишь внутрь… и продолжаешь собирать свои вещи.

***

Прошло пару часов, и ты наконец-то соскребла все свои вещи. Сегодня тот самый день — день, когда ты съезжаешь из места, которое было для тебя последним прибежищем, и переезжаешь туда, что теперь действительно можешь называть домом. Ты не чувствовала, что где-то принадлежишь, с тех пор как всё случилось с твоим братом. Когда умер Лукас, он унёс с собой многое. Частичку твоего сердца. Кусок твоей души. И самого себя — единственного, кто делал те четыре стены и крышу над головой в Стохессе настоящим домом. Ты молча стоишь в одиночестве и смотришь на две пустые коробки у входной двери — деревянной, настолько обшарпанной, что если провести по ней рукой, занозы тут же впиваются в кожу. Рядом — совсем немного одежды и личных вещей. Двадцать лет, а вся твоя жизнь умещается в пару картонных прямоугольников. Но, по правде говоря, ты бы и не хотела иначе. Всё, что вне этой кучи, — это то, что ты стараешься забыть. Именно поэтому ты и оставила это позади, когда приехала сюда. Твой телефон, который ты сжимаешь в руке, внезапно завибрировал, отвлекая от размышлений о коробках. Саша <3 : Мы будем через минут 20. Прости, что так долго. Конни в последний момент, уже выходя из дома, решил, что ему срочно нужно в туалет. Он до сих пор там. Мразь просто уничтожает нашу сантехнику. Возможно, нам придётся переехать, учитывая масштабы разрушений /:

Т/И : спасибо большое. именно это изображение я и хотела представить себе в голове и вообще, вам не обязательно

приезжать. вы же видели мою квартирку. особо-то и нечего выносить

Саша <3 : да хоть 10 вещей, хоть 100 — мы всё равно приедем. и вообще, не делай вид, что не хочешь увидеть Эрена Ты не успеваешь ответить, как приходит ещё одно сообщение. Саша <3 : или ты всё-таки хочешь увидеть Жана? кстати, он, похоже, сегодня не приедет. я скинула ему твой адрес и сказала встретиться с нами там, потому что никто не знает, где он вообще, а он просто прочитал и проигнорил. козёл. Имя Жана вызывает неприятный скручивающий спазм в животе. Но ты благодарна, что не придётся с ним пересекаться.

Т/И : да и хрен с ним. В пизду Жана… но уважительно трахнула бы Эрена ;)

Саша <3 : ДЕВОЧКА Я…

Т/И : я шучу!

Саша <3 : ты реально выбираешь Эрена вместо меня? после всего, что между нами было?! моё сердце не выдержит. я умираю

Т/И : ты уверена, что умираешь

из-за меня, а не потому что Конни прямо сейчас в ванной рожает кирпичи?

Саша <3 : в тюрьму. немедленно.

Т/И :ЛМАО.

Кстати, у меня есть новости…

Саша <3 : я жду…

Т/И :Эрен пригласил меня на кофе после лекции Акерман

Саша <3 : Сучка ЗАТКНИСЬ! ЧТО?! Ты пошла? Я прямо сейчас сижу рядом с ним, и он даже не упомянул об этом??

Т/И : Пошла. И знаешь… это было правда очень хорошо :)

Саша <3 : Клянусь Богом, я шипперю вас как больная. Ты обязана выложить мне все детали, как только мы увидимся.

Т/И : Не переживай… я расскажу тебе всё.

Саша <3 : Я так тебя люблю <3 Я напишу, как только мы будем на месте.

Т/И :И я тебя люблю! Пожалуйста, будьте осторожны <3

Ты кладёшь телефон на тумбочку и берёшься за последние вещи, которые ещё не убраны. Когда всё сложено, ты начинаешь заклеивать коробки скотчем. И тут — громкий стук в дверь. Ты останавливаешься на полпути к коробке и идёшь к двери: — Вы уже здесь? Быстро вы, Саш. Ты открываешь дверь с улыбкой — радость и нетерпение на лице. Но на пороге стоит совсем не тот, кого ты ожидала увидеть. — Опять забыла, как меня зовут? — говорит голос, сопровождаемый той самой ухмылкой, от которой в тебе всё закипает. Твоя улыбка исчезает, как будто её и не было. — Жан.