Скажи это прямо

Сначала это было просто странное чувство. Адриан не сразу понял, что именно изменилось. Маринетт всё ещё была рядом — смеялась, говорила с ним, иногда касалась плечом, когда проходила мимо. Со стороны всё выглядело как прежде. Но не для него. Что-то исчезло. Её прежняя неловкость. Её тихое внимание. Тот особенный взгляд, которым она когда-то смотрела только на него. И именно это отсутствие начало его тревожить. Он стал замечать слишком многое. Как она быстрее уходит после уроков. Как спокойно общается с другими. Как будто больше не ждёт от него ничего особенного. И это цепляло сильнее, чем должно было. Особенно в тот день, когда он увидел её с парнем из параллели. Ничего особенного. Разговор. Смех. Слишком близкая дистанция. И всё же внутри что-то болезненно сжалось. — Ты сейчас прожжёшь в них дыру взглядом, — усмехнулся Нино. Адриан даже не моргнул. — Кто это? — Бро… Нино посмотрел на него с подозрительным удовольствием. — Ты ревнуешь. — Нет. Пауза. — Очень убедительно. Весь остаток дня это чувство не отпускало. Когда тот парень снова подошёл к Маринетт, Адриан сам не понял, почему почти сразу оказался рядом. Слишком близко. Почти между ними. Собственнически. Это выглядело естественно только со стороны. Но внутри всё было слишком напряжённо. Позже Маринетт поймала его одного в коридоре. — Что это было? — Что? — Ты буквально вмешался. Он отвёл взгляд. — Мне не понравился этот парень. — Почему? Он слишком быстро ответил: — Просто. Маринетт едва заметно улыбнулась. Слишком понимающей улыбкой. — Просто? Она явно знала. И это сводило с ума. После этого Адриан перестал быть осторожным. Или почти. Его намёки стали смелее. Взгляды — дольше. Прикосновения — неслучайными. Он будто больше не хотел скрывать, что добивается её. Только не говорил прямо. Никогда прямо. И Маринетт, конечно, это видела. Но продолжала мучить его. Специально. Однажды они делали проект у него дома. Учебники давно лежали закрытыми. Они сидели слишком близко на полу. Плечо к плечу. Колено к колену. И это расстояние вдруг стало невыносимо маленьким. — Ты опять смотришь. Маринетт не поднимала глаз от тетради. — Куда? — На меня. Он не стал отрицать. Только тихо сказал: — А если мне нравится? Маринетт подняла взгляд. И сердце у обоих будто споткнулось. Но она только выдохнула: — Слабовато, Агрест. И вернулась к записям. А он улыбнулся. Потому что это уже была почти игра. Но ревность никуда не делась. Только росла. Теперь она жила в мелочах. Когда кто-то слишком долго говорил с Маринетт. Когда она смеялась не с ним. Когда кто-то смотрел на неё так, как хотелось смотреть только ему. Он начал ловить себя на раздражении. На желании подойти ближе. Напомнить, что он рядом. Хотя права на это у него не было. Пока. На перемене он сел к ней так близко, что их руки соприкоснулись. Никто не отдёрнул. — Ты сегодня подозрительно тихий, — заметила Маринетт. — Думаю. — Опять обо всяком? Он посмотрел прямо на неё. — Нет, я думаю о тебе, Нетти. У Маринетт дрогнули пальцы, щеки порозовели. Но она только прищурилась: — Ты очень опасно тренируешься флиртовать. Он наклонился чуть ближе. — А кто сказал, что я тренируюсь? Воздух между ними будто стал гуще. Но она снова ускользнула. Как всегда. И всё же именно тогда Адриан понял — это уже не милая симпатия. Не флирт. Не игра. Он действительно ревнует. По-настоящему. Болезненно. Глупо. Безнадёжно. И хуже всего было осознавать: Маринетт всё видит. Всё понимает. И всё равно ждёт. Чего-то большего. Чего-то, чего он пока не может сказать. Вечером, провожая её домой, он вдруг остановился посреди улицы. Маринетт обернулась. — Что? Он долго смотрел. Потом почти шёпотом: — Сколько ещё ты будешь делать вид, что ничего не замечаешь? Она замерла. Улыбнулась. Очень медленно. — Пока ты не скажешь прямо. И ушла. Оставив его стоять под фонарём с ощущением, что его только что вызвали на дуэль. И он собирается принять вызов.

***

Это мой первый фф, пишите если что-то надо дополнить!!