Скажи это прямо

Маринетт решила разлюбить Адриана во вторник. Не в какой-то драматичный дождливый вечер. Не после разбитого сердца. Не после признания, которое пошло не так. Во вторник. Между алгеброй и большой переменой. Просто в какой-то момент она устала. Устала заикаться рядом с ним. Устала искать в его улыбках то, чего, возможно, никогда не было. Устала быть девочкой, которая надеется. Поэтому она решила: Хватит. Теперь — только дружба. И, честно говоря, у неё даже получилось. Через неделю она уже спокойно сидела рядом с ним на уроках и не роняла ручки каждые пять минут. Через две — могла смотреть ему в глаза. Через три — смеялась с его шуток без внутренней паники. Это было почти освобождение. Почти. Потому что оказалось — её перемены сильнее заметил не кто-нибудь… а сам Адриан. — Ты сегодня тихая. Маринетт подняла взгляд от тетради. — Разве? — Обычно ты больше говоришь. — Наверное, взрослею. Она улыбнулась легко. Раньше бы сгорела от одного такого разговора. Сейчас — нет. И именно это почему-то заставило Адриана нахмуриться. Словно что-то было неправильно. После урока он догнал её в коридоре. — Домой идёшь? — Да. — Пойдём вместе? Маринетт качнула головой: — Сегодня не могу. И ушла. Просто ушла. А Адриан остался стоять посреди коридора с ощущением, будто его… отвергли. Странное чувство. Ему не понравилось. Совсем. Он начал замечать. Маринетт больше не ловила каждый его взгляд. Не краснела от случайного касания. Не искала повода остаться рядом. И почему-то это раздражало. Нет. Пугало. Потому что раньше её внимание было чем-то естественным. Тёплым. Постоянным. А теперь его не хватало. На литературе он поймал себя на том, что смотрит, как она смеётся с Альей. И думает, что давно не слышал этот смех рядом с собой. С каких пор меня это волнует?.. — Бро. Нино ткнул его локтем. — Ты пялишься. — Нет. — Ты буквально пять минут смотришь на Маринетт. Адриан отвёл глаза. — Я задумался. Нино усмехнулся. — Конечно. Всё стало хуже через несколько дней. На перемене какой-то парень из параллели разговаривал с Маринетт. Слишком близко. Слишком весело. Она смеялась. Адриан вдруг ощутил что-то горячее и неприятное под рёбрами. — Кто это? Нино моргнул. — Кто? — С ней. — Понятия не имею. Пауза. — Почему тебе интересно? — Не интересно. — Ага. Нино посмотрел на него так, будто уже всё понял. Это бесило. Потому что Адриан сам пока ничего не понимал. Только чувствовал: ему не нравится видеть её с кем-то другим. Вообще. В пятницу после школы он нашёл её во дворе. — Ты в последнее время меня избегаешь? Маринетт моргнула невинно. — Что? — Ты стала другой. — Просто спокойнее. — Со мной тоже. Она пожала плечами. — Мы друзья, Адриан. Друзья. Почему это прозвучало почти как удар? Он улыбнулся, но как-то криво. — Да… друзья. Но внутри что-то неприятно сжалось. Он вдруг понял: ему не хочется быть только другом. И мысль была такой внезапной, что даже дыхание сбилось. Маринетт тем временем уже собиралась уходить. — Пока. Она прошла мимо. И когда её плечо слегка коснулось его руки… он поймал себя на безумной мысли: вернись. В тот вечер он не мог уснуть. Лежал и вспоминал её смех. Как она сказала «мы друзья». Как легко ушла. Как будто ему больше не нужно за ней бежать. А ведь… он, кажется, хотел. Он сел на кровати. И вдруг признал вслух: — Мне нравится Маринетт. Тишина. Сердце колотится. Он повторил шёпотом: — Мне правда нравится Маринетт. И это звучало как катастрофа. И как счастье. Одновременно. На следующий день он пришёл в школу раньше неё. Ждал. Сам не понимая зачем. Когда Маринетт появилась, он почти сразу подошёл. — Доброе утро. Она удивилась. — Ты сегодня рано. — Хотел тебя увидеть. Сказал. И только потом понял, как это прозвучало. Маринетт приподняла бровь. — Зачем? Он растерялся. — Просто… хотел. Она улыбнулась. Спокойно. Опасно спокойно. — Это мило. И пошла в класс. А Адриан остался стоять с мыслью: Я пропал. Окончательно. На большой перемене он открыл ей дверь. Потом подал упавшую тетрадь. Потом принёс сок из автомата. Мелочи. Но каждая — как попытка сказать то, что он ещё не умел произнести. Маринетт всё замечала. И — о да — всё понимала. Но только делала вид, что нет. Потому что если Агрест решил начать охоту… она собиралась заставить его постараться. Очень. В конце дня они снова шли вместе. Молчали. Париж шумел вокруг. Солнце золотило улицы. — Маринетт. — М? — Можно вопрос? — Давай. Он замялся. Смешно нервничая. — Если бы… кому-то ты нравилась… ты бы хотела, чтобы он сказал прямо? Она повернулась к нему. Посмотрела слишком понимающим взглядом. И ответила: — Намёки — для трусов. Только прямо. Сердце Адриана ушло куда-то в пятки. Она ведь знала. Она точно знала. Маринетт сделала ещё шаг и, чуть улыбнувшись, добавила: — Но некоторым, видимо, нравится мучиться. И ушла домой. Оставив его стоять совершенно потерянным. С улыбкой. Потому что это уже было не поражение. Это был вызов. И Адриан Агрест его принял.