Язык любви

***

      Мерный стук кибертронских часов расходился по погруженной в сон кварте. Казалось, что все в ней, включая двух хозяев, сейчас перебывало в царстве глубокого сна. Однако мерное сияние голубой оптики говорило об обратном. Кто-то не спал, хотя на часах было давно за полуночь. По земным меркам, да и по кибертронским тоже.       Вот только Оптимусу не спалось. Точнее, красно-синий Прайм спал, однако этот сон был быстро прерван очередным кошмаром. В последнее время их стало слишком много. И каждый раз Оптимус видел один и тот же ужасающий сон.       Пропитанное энергоном поле боя, разодранные тела сокомандников и десептиконы, что подобно грифам, кружат над погибшими или ещё живыми, но находящимися на пути к Оллспарку. Каждый раз Прайму приходилось пробираться вперёд, слыша, как собственные сервоприводы утопают в вязкой, перемешанной с энергоном земле. И финал таких снов тоже один и тот же. Корпуса тех, кого Оптимус меньше всего на свете желал видеть убитым. И Мегатрон, триумфально возвышающийся над ними и направляющий на душевно-разбитого Оптимуса пушку. В такие моменты красно-синий и вскакивал и до утра не мог сомкнуть оптику. И даже сейчас, подобный сон вывел его из состояния покоя, хотя Оптимус и не вскочил. Не вскрикнул как было раньше. Не начал, словно загнанный зверь оглядываться по сторонам. Нет. Оп просто вздохнул.       «Видно, я уже привык к постоянным кошмарам», — мрачно думал молодой бот. Ко всему привыкаешь. К кошмарам тоже. Но, привыкнуть к тому, что ты в любой момент можешь потерять того, кем ты дорожишь, пожалуй невозможно. А ведь сны говорят о самых потаенных страхах и слабостях. О том, что любое существо боится больше всего. Его, Ахиллесовой пяте. Думая так, Оптимус невольно дёрнул ушами. Сложно представить то, что у Прайма есть свои страхи. Ведь днем, ему приходилось играть роль лидера. Особенно когда приходится командовать столь непохожим друг на друга отрядом. Но ночью. Оптимус понимал, что превращается в труса. Труса, что остался один на один со своим страхом и который, ну никак не может дать ему равный бой. Окуляры Прайма привыкли к тьме и он медленно опустил свой взор вниз, на лежащий рядом с ним чужой корпус. Это был Джаз.       Белый ниндзя спал с привычным для него спокойствием и можно даже сказать безметежностью: одна рука-манипулятор небрежно свешивалась с кровати, визор потух, а тихие вентиляционные циклы мерно разрезали тишину их отсека. Оптимус задержал взгляд на серебристом корпусе лейтенанта, и на мгновение гул в процессоре стих. Джаз был жив. Джаз был рядом. Это не поле боя, не запятнаная энергоном грязь и поблизости нет не одного десептикона. Это просто ночь. Обычная земная ночь. Думая так, Оптимус взглянул в окно, попутно, начав невольно поглаживать Джаза по плечу. Белый ниндзя, словно почувствовал, что с Оптимусом происходило что-то неладное. Ведь он был первый, кто обратил внимание на состояние лидера.       Все началось с простой оплошности. Точнее случайности. Джаз прибыл на землю с очередным осмотром. Ему надо было доложить Ультра Магнусу о том, как продвигается восстановление Оллспарка. И пока, Джаз мерно блуждал по коридорам земной базы, он невольно стал свидетелем картины, от которой, внутри его что-то дрогнуло. Он увидел Прайма. Не такого, каким он видел его с Сентинелом, Ультра Магнусом или в бою со Старскримом. Он увидел сонного бота, у которого, от недостатка перезарядки под окулярами возникли вмятины. Который держался из последних сил, стоя у приборной панели и кажется вот-вот, от измотанности потеряет сознание. Белый ниндзя нахмурился. Он хотел было подойти и тронуть Прайма, однако не успел. Рэчет отреагировал первым — бросив короткое, но многозначительное: «Смотри, не усни за постом, Прайм». Оптимус тут же вздернул шлемом и посмотрел на свою команду. Бамблби, стоя рядом с Проулом, озадаченно наклонил шлем. Сидящая на его плече Сари, невольно подпирала свой подбородок руками. Даже Балкхед выглядел озадаченным. Оптимус сжал губы. Ему пришлось тут же отшутится и он, поспешил прочь. Рэтчет мрачно тряхнул шлемом. И взглянул на Бамблби, что единственный из них посмел подать голос.       - Что с нашим Боссом? Он едва стоит на ногах. - Би поднял руки вверх, но тут же замолчал услыша спокойный тенор Проула.       - Помнишь как ты, после случая с припалами страдал бессонницей? - спросил серый мех, и не дождавшись ответа продолжил. - А теперь представь, что тебе из раза в раз снится этот кошмар? Какой ты был бы? - Проул коснулся плеча Би, тихо продолжая свою речь. - Вот с Оптимусом сейчас происходит именно это. Я уже не первый раз вижу, что он не заряжается по ночам. Кажется его преследуют кошмары...       - Но тогда ему надо помочь! - настояла Сари. Даже столь юная органика знала, что такое кошмары. Но взгляд Проула остановил её. Она притихла.       - Как ты ему поможешь? - спросил Рэтчет. - Ляжешь перезаряжаться с ним рядом? Нужен тот, кто будет контролировать юнца. Кто поддержит его. От нас же там просто не будет толку. Ведь мы даже не знаем, что конкретно глушит Прайма. И как нам надо его поддерживать. Да и... Поможет ли наша поддержка. - От этой информации, все с команды печально опустили головы, а Би невольно прижался к Проулу, ощущая как ниндзя стал поглаживать его по шлему. Джаз же наблюдал за этим из тени. А затем, словно призрак пошел за Оптимусом. Нашёл он его возле собственного отсека. Столь сонного, каким он был и до этого. Белый ниндзя не особо умел поддерживать, но слова Рэтчета хотя бы дали ему направление действий. Кроме того, для Джаза это была возможность узнать Оптимуса получше. И он просто не мог её упустить. Он медленно подошёл к Оптимусу и положил руку на его плечо. Прайм дрогнул и обернулся. Он замер, ожидая всего, что угодно. Выговора, косого взора, но не того, что произнёс Джаз.       - Давай я сегодня побуду ночью с тобой. - слова были сказаны спокойно. Но без жалости, какой обычно приправляют такое решение. Джаз считал это неуместным, да и подобный тон наверняка заставил Оптимуса сказать нет. И Оптимус хотел отказаться. Его губы уже привычно складывались в форму фразы «Я в порядке, я не спарк, Джаз, чтоб со мной спали», но Джаз, будто прочитав это, слегка сжал чужой сервопривод и придвинувшись к чужому аудио прошептал:       - Командовать парадом будешь, когда у тебя будут силы. А сейчас — спорить бесполезно, я всё равно в этом плане тяжелее. И да, я настаиваю. - Проговорил белый бот и взглянул Оптимусу в окуляры. Внутри Прайма все дрогнуло. Но что-то ещё внутри заставило его подчиниться Джазу. И кивком, уступить ниндзя победу в этом неравном поединке.       Так Джаз оказался в кварте Прайма. Но к удивлению Оптимуса он пришёл не с пустыми руками. Джаз принёс с собой кибертронским плеер, на котором было изображение одной из певиц их родной планеты. Белый бот деловито осмотрел комнату Прайма, отмечая про себя отсеченное крыло Старскрима и сел на платформу, скрестив руки на груди.       - Садись. - проговорил Джаз. И хоть это не звучало как приказ, Оптимус все же исполнил его. Он присел и затем глянул на часы, что медленно отсчитвывали время за девять. Джаз закатил окуляры. В такие моменты Прайму не хватало уверенности. Поэтому снова белый ниндзя взял инициативу на себя. Он включил музыку — низкую, тягучую, с медными нотами, — и убедившись, что Прайм достаточно расслабился медленно приблизился к нему. А потом, словно не было между ними субординации, званий и груза войны, просто лёг и притянул растерянного Оптимуса к себе. Молча. Без лишних объяснений. Ведь порой они портят атмосферу А в такие моменты самое главное — это не слова, а простое присутствие того, кому ты доверяешь собственную спину. Оптимус тогда не понял этот жест.       Но теперь вырвавшись из очередного кошмара, Оптимус смотрел на Джаза и впервые за долгое время чувствовал не ледяной ужас, а смутное, почти забытое спокойствие. Вентиляция серебристого меха ласково касалась его боковой брони, ритмично и убаюкивающе. Оптимус осторожно, боясь разбудить, провёл кончиками пальцев по чужой руке-манипулятору, проверяя: реальность.       «Живой», — пронеслось в полусонном процессоре и Оптимус выдохнул.       Он не знал, что Джаз уже давно не спал. Что за тёмным визором лейтенанта стояла тихая внимательность, а оптические сенсоры фиксировали каждое дрожание Прайма, каждое прерывистое вентилирование. Джаз просто ждал, когда Оптимус сам успокоится. И когда красно-синий наконец выдохнул и расслабил плечевые сервоприводы, Джаз повернулся и чуть слышно прошептал в аудио Прайма, что в этот миг оказались прямо напротив его губ:       — Всё хорошо, Прайм. Я здесь. Спи.       И Оптимус, вопреки всем ожиданиям, действительно закрыл оптику, не став спорить или отстаивать свою позицию. Он ощутил как Джаз поцеловал его в лоб, устраиваясь рядом и обнимая чужой корпус. Кошмары отступили и больше не смели беспокоить покой Оптимуса в ту ночь. Кровавое поле сменилось на красивый цветочный луг на котором красно-синий бот, кажется и обрёл покой. Но даже если бы кошмары вернулись — Джаз уже знал, как их разогнать. Не оружием и не приказами. А тихим, упрямым присутствием и мерным стуком часов, отмеряющих не время до битвы, а время простого человеческого — точнее, почти человеческого — покоя.