Соучастник Вечности

Лас-Вегас никогда не спал, и это раздражало. Ландо Норрис сидел на широком подоконнике пятидесятого этажа отеля, прижавшись лбом к холодному стеклу. Снаружи город переливался миллиардами огней: гигантская сфера светилась ядовито-зеленым цветом, по дорогам внизу бесконечным потоком текла светящаяся река из машин. Но здесь, внутри люкса, царила удушающая тишина, которую нарушал лишь едва слышный гул системы кондиционирования. Оскар ушел три часа назад. Обязательный ужин со спонсорами - событие, которое Пиастри ненавидел, но умел использовать. Он оставил Ландо одного, и это было впервые за последние три недели. Норрис чувствовал себя так, словно из него выкачали не только кровь, но и сам воздух. Его тело ломило. Это была не физическая усталость после тренировок, а нечто иное - «ломка» по присутствию Оскара. Яд, который вампир регулярно впрыскивал ему в кровь вместе с укусами, действовал как мощнейший наркотик. Когда Пиастри был рядом, Ландо чувствовал странную, болезненную полноту жизни. Когда он уходил - мир терял краски, становясь серым и плоским. - Ты просто тряпка, Ландо, - прошептал он своему отражению в стекле. - Посмотри на себя. Из зеркальной поверхности на него смотрел незнакомец. Бледное лицо с заострившимися скулами, темные круги под глазами, которые не скрывал даже самый дорогой консилер. На шее под высоким воротником черной шелковой пижамы скрывались шрамы - его личная карта боли и подчинения. Его рука непроизвольно потянулась к тумбочке. Там лежал личный телефон, к которому Оскар обычно не разрешал прикасаться в своем присутствии. Пальцы дрожали, когда он вводил пароль. Первым делом - инстаграм. Он знал, что это мазохизм, но не мог остановиться. В ленте сразу всплыла фотография Карлоса. Сайнс сидел на террасе своего дома в Мадриде. Он выглядел бледным, его взгляд был прикован к горизонту, а не к камере. Подпись гласила: «Тишина - это не отсутствие звука, это момент, когда ты начинаешь слышать правду. Спасибо всем за поддержку. Скоро увидимся». Ландо почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. «Правду». Карлос знал правду. И Ландо уничтожил его за это. Он вспомнил тот звонок, свои слова, полные яда и ненависти, которые он выплеснул на друга по приказу Оскара. Он видел тогда улыбку Пиастри - холодную, торжествующую. Оскар наслаждался тем, как Ландо собственноручно вырывает из своего сердца всё человеческое. Пальцы Ландо открыли чат с Карлосом. Курсор мигал в пустом поле ввода. «Карлос, мне так жаль. Пожалуйста, не верь ни одному моему слову. Я в аду. Он не отпускает меня. Я не знаю, что со мной происходит, я...» Он писал, и слезы капали на экран, оставляя влажные разводы. Это был крик о помощи, единственный шанс вырваться из этого стеклянного купола. Но чем больше он писал, тем сильнее становился холод в комнате. Ему начало казаться, что за ним наблюдают. Каждая тень в углу люкса принимала очертания Оскара. «Если он узнает... если он увидит это сообщение... он найдет Карлоса и на этот раз не просто усыпит его». Ужас, чистый и парализующий, сковал пальцы. Ландо судорожно нажал «удалить». Символ за символом, его надежда на спасение исчезала. Он не мог рисковать жизнью Карлоса. Оскар был везде: в его крови, в его мыслях, в его страхах. В этот момент замок входной двери тихо щелкнул. Норрис подскочил, едва не выронив телефон. Он успел засунуть его под подушку и упасть на кровать, притворяясь спящим, когда Оскар вошел в спальню. Пиастри не включал свет. Вампирам он был не нужен. Ландо слышал его шаги - мягкие, почти бесшумные, как у крупной кошки. Запахло холодом, дорогим одеколоном и чем-то металлическим. Оскар сел на край кровати, и матрас слегка прогнулся под его весом. -Я знаю, что ты не спишь, Ландо, - голос Пиастри был тихим, бархатным, но в нем вибрировала опасная нота. Норрис открыл глаза. В темноте зрачки Оскара казались огромными, поглощающими весь остаток света. -Как прошел ужин? - выдавил Ландо, стараясь, чтобы голос не дрожал. -Скучно. Люди слишком много говорят о деньгах и слишком мало - о сути, - Оскар протянул руку и медленно провел пальцами по щеке Ландо, спускаясь к шее. - А ты? Ты чем занимался в мое отсутствие? -Ничем. Просто... смотрел в окно. Оскар внезапно схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. -Твой пульс участился, Ландо. От тебя пахнет солью и страхом. Ты плакал? -Мне было одиноко, - соврал Ландо, и это была лишь половина правды. Пиастри прищурился. Он медленно запустил руку под подушку Ландо. Сердце Норриса пропустило удар. Оскар достал телефон. -Я говорил тебе, что лишние контакты вредят твоей концентрации. Ты обещал мне, что Сайнс остался в прошлом. -Я ничего не отправлял! Я просто смотрел фото... Оскар, пожалуйста! Пиастри даже не взглянул на экран. Он просто сжал ладонь. Раздался резкий хруст пластика и стекла. Мелкие осколки посыпались на простыню. Ландо вскрикнул, закрывая лицо руками. -Это для твоего же блага, - спокойно сказал Оскар, отбрасывая искореженный кусок металла в угол комнаты. - Ты еще слишком слаб, чтобы сопротивляться искушению вернуться в свое болото. Ты должен понять: там тебя больше нет. Для них ты - предатель. Для меня ты - всё. Пиастри придвинулся ближе, его холодное тело прижалось к Ландо, лишая возможности пошевелиться. -Тебе не нужны другие люди, чтобы чувствовать себя живым. У тебя есть я. Моя кровь течет в твоих жилах. Мы - одно целое. Он приник к шее Ландо, но не укусил, а просто начал вылизывать шрамы, оставленные ранее. Это было унизительно и невыносимо нежно. Ландо почувствовал, как его сопротивление тает, сменяясь той самой болезненной зависимостью. Он обхватил Оскара за плечи, всхлипывая. -Не оставляй меня больше... - прошептал он, ненавидя себя за эти слова. -Никогда, -ответил Оскар, и в его глазах вспыхнул торжествующий алый огонь. - Ты мой, Ландо. До последней капли. -...Я устал бежать, Оскар. От тебя, от того, что ты со мной делаешь... и от того, как сильно я этого хочу.. Оскар медленно пододвинулся ближе. Его лицо в свете вегасовских огней казалось высеченным из мрамора. Он не приказывал, не давил своей волей. Он ждал. Ландо встал и сам "сделал шаг" навстречу. Он протянул руку и коснулся ладони Оскара. Его пальцы обожгло холодом, но на этот раз Норрис не отпрянул. Он переплел свои пальцы с пальцами Пиастри, чувствуя невероятную силу, скрытую в этой неподвижности. -Я хочу этого, - прошептал Ландо, глядя Оскару прямо в глаза. - Не потому, что ты меня заставляешь. А потому, что без этого я уже не я. Возьми меня. Всего. Пиастри издал низкий, почти человеческий вздох. Он притянул Ландо к себе, обнимая его с неожиданной, почти пугающей нежностью. Его губы коснулись лба Норриса, затем виска. -Ты не представляешь, что это значит для меня, - прошептал Оскар. - Твоя воля ценнее твоей крови, Ландо. Воздух в комнате казался наэлектризованным, словно перед сильной грозой. Ландо чувствовал, как волоски на его руках приподнимаются от статического напряжения, исходящего от Оскара. Когда Пиастри наконец сократил расстояние, Норрис не отстранился. Холод Пиастри был пронзительным, он мгновенно отрезвлял и одновременно заставлял сердце Ландо пускаться в галоп. Пиастри начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Ландо. Его движения были выверенными, почти ритуальными. Когда ткань соскользнула с плеч Норриса, Оскар на мгновение замер, любуясь контрастом своей бледной, и пока что еще золотистого оттенка кожи Ландо. Под светом неоновых огней Вегаса, проникающих сквозь панорамное окно, тело Норриса казалось хрупким, но полным жизни. -Ты такой теплый, - прошептал Оскар, и его голос сорвался на низкий рык. Он провел ладонями по груди Ландо, спускаясь к талии. Там, где касались его пальцы, оставался след, похожий на ожог от льда - пульсирующий и острый. Норрис всхлипнул, когда Оскар притянул его вплотную к себе. Кожа к коже. Это было невыносимо и прекрасно одновременно. Тепло Ландо словно поглощалось бездонным холодом Оскара, создавая внутри Норриса ощущение невероятного, лихорадочного жара. Он закинул руки на шею Оскара, вплетая пальцы в его идеальные волосы, и потянул на себя, требуя поцелуя. Их губы встретились с жадностью, которая копилась неделями. Поцелуй был глубоким. Оскар действовал властно, его язык исследовал рот Ландо так, будто он хотел присвоить себе само его дыхание. Норрис чувствовал, как его сознание начинает расплываться, уступая место чистым инстинктам. -Смотри на меня, Ландо, - приказал он, и его руки начали исследовать тело Норриса с новой, более дерзкой интенсивностью. Каждое прикосновение Оскара вызывало у Норриса волну дрожи. Он чувствовал, как его чувства обострились до предела: он слышал каждый удар своего сердца, чувствовал тяжесть Пиастри над собой, ощущал гладкость простыней под своей спиной. Когда Оскар начал покрывать его тело поцелуями, спускаясь от ключиц к животу, Ландо выгнулся, впиваясь пальцами в плечи вампира. Мышцы Пиастри под его руками были твердыми, как гранит, и это ощущение абсолютной силы сводило Ландо с ума. Физическая близость с Оскаром была лишена человеческой неловкости. Всё происходило с пугающей плавностью и мощью. Когда они окончательно слились в едином ритме, Норрису показалось, что он перестал существовать как отдельное существо. Каждое движение Оскара отзывалось в нем вспышками света перед глазами. Холод вампира больше не пугал - он стал необходимым, он остужал тот пожар, который Оскар сам же и разжег в его венах. -Оскар... пожалуйста... - умолял Ландо, теряя связь с реальностью. Его тело вибрировало от переизбытка ощущений. В момент высшего напряжения Оскар прижал его руки к подушке, фиксируя его положение. Он склонился к самому уху Ландо, его дыхание, холодное и резкое, опалило кожу. -Теперь, -выдохнул Оскар. Одновременно с оргазмом, зубы Оскара вошли в мягкую плоть на шее Ландо. Это не было больно. Это было похоже на взрыв сверхновой. В кровь Норриса хлынул яд, мгновенно превращая удовольствие в нечто запредельное. Его зрачки расширились, тело натянулось, как струна, и он закричал, но звук застрял в горле, превратившись в долгий, изнеможденный выдох. Яд Оскара усиливал каждое тактильное ощущение в десятки раз. Ландо чувствовал, как Пиастри пьет его, чувствовал, как их ритмы синхронизируются, пока они не стали одной пульсирующей массой тени и света. Когда Пиастри наконец отстранился, его губы были ярко-алыми от крови Норриса, а взгляд - пугающе ясным и живым. Он тяжело дышал, глядя на Ландо, который лежал в полузабытьи, его кожа блестела от пота, а на шее медленно затягивались две аккуратные точки. Оскар опустился рядом, притягивая обмякшее тело Норриса к своей груди. Он укрыл их одеялом, создавая кокон, в котором время остановилось. -Теперь ты действительно мой, - прошептал Пиастри в тишине комнаты. - Мой соучастник. Моя жизнь. Ландо, находясь в состоянии блаженного оцепенения, вызванного ядом и близостью, лишь плотнее прижался к нему. Он чувствовал себя так, будто наконец вернулся домой после долгого и опасного пути. Он отдал всё - свою волю, свое тело, свою кровь - и взамен получил нечто, чему не было названия в человеческом языке. За окном Вегас медленно погружался в предрассветные сумерки, но в этом номере двое существ уже принадлежали иной реальности, где правила диктовала только вечность и жажда. Пятница. Трасса в Лас-Вегасе была настоящим испытанием для техники. Холодный ночной воздух делал асфальт скользким, а длинные прямые заставляли двигатели работать на пределе. В гараже McLaren царило напряжение: практика была прервана из-за проблем с машиной Оскара. - Давление в гидравлике падает! Оскар, возвращайся в боксы, медленно! - кричал инженер. Пиастри заехал в гараж, его лицо под визором шлема было бледнее обычного. В Вегасе он испытывал странный, неконтролируемый голод. Донорская кровь, которую он употреблял раньше, в условиях такого стресса и физических перегрузок, перестала давать нужный эффект. Ему требовалось что-то более существенное. Выскочив из болида, он проигнорировал механиков и быстрым шагом направился в свою личную комнату отдыха в глубине моторхоума. Один из молодых механиков, который работал в команде всего пару месяцев, решил догнать пилота. Ему нужно было подтверждение по настройкам дифференциала. - Оскар, подожди! - механик толкнул дверь комнаты отдыха, не дожидаясь ответа. - Там по данным... Слова застряли в горле механика. Комната была погружена в полумрак. Оскар стоял у стены, его спина была неестественно выгнута. Когда он обернулся на звук двери, парень невольно отшатнулся. Глаза Пиастри пылали ярко-красным светом, зрачки превратились в узкие вертикальные щели. Губы были приподняты в зверином оскале, обнажая длинные, острые клыки, с которых капала густая прозрачная слюна. В руках Оскар сжимал стальной поручень, прикрепленный к стене - металл под его пальцами был смят и скручен, словно мягкая глина. -Оскар?.. Что с тобой?.. - пролепетал механик, его лицо стало белым как полотно.- Твои глаза... ты... ты что... Оскар сделал шаг к нему. Его движения были слишком быстрыми, слишком хищными. В его взгляде не осталось ни капли того «спокойного австралийца», которого знал весь мир. Это был голодный зверь, почуявший свежую кровь. -Ты не должен был входить, - голос Пиастри превратился в низкое, вибрирующее рычание. Парень попятился, наткнувшись спиной на дверной косяк. Он открыл рот, чтобы закричать, но звук не шел из горла. Ужас парализовал его. - Оскар, остановись! Ландо ворвался в комнату в последний момент. Он интуитивно почувствовал, что напарник на грани срыва. Увидев сцену, Норрис мгновенно оценил масштаб катастрофы. Если механик сейчас выбежит и расскажет всё - это конец. Для Оскара, для него, для их странного мира. Норрис бросился между вампиром и механиком, закрывая механика своим телом. - Вон отсюда! Живо! - закричал Ландо, не оборачиваясь. - Ландо, посмотри на него! Он... он монстр! - вскрикнул парень. - Это аллергический шок! У него редкая реакция на новые препараты для глаз, я же говорил врачам! - Норрис лихорадочно соображал, его мозг работал на пределе. - Иди в медблок, принеси антигистаминное, быстро! И никому ни слова, иначе Зак тебя уволит за разглашение конфиденциальной информации о здоровье пилота! Бегом! Механик, не помня себя от страха, вылетел в коридор. Как только дверь захлопнулась, Ландо обернулся к Пиастри. Тот уже был готов прыгнуть. - Оскар, посмотри на меня! Это я, Ландо! - он схватил Пиастри за плечи, чувствуя, как под тканью комбинезона перекатываются стальные мышцы. - Ты сейчас всё разрушишь! Слышишь? Весь мир узнает! - Кровь... - прорычал Оскар, хватая Ландо за горло и прижимая к стене. Его сила была сокрушительной. - Мне нужно... мало... пакеты не помогают... Ландо чувствовал, как сознание начинает меркнуть от нехватки кислорода. Он видел перед собой клыки, видел жажду в алых глазах. Он знал, что сейчас Пиастри может просто убить его. Но в этом страхе был странный экстаз. - Пей... - прошептал Ландо, из последних сил оттягивая воротник огнеупорного белья. - Пей меня, только не его. Пмастри не нужно было повторять дважды. Он впился в шею Ландо с такой яростью, какой не проявлял никогда раньше. Это не был аккуратный укус - это было нападение. Норрис вскрикнул, вцепляясь пальцами в плечи Оскара. Боль была ослепительной, но вслед за ней пришла волна неестественного жара. Яд вампира хлынул в его вены, вызывая галлюцинации. Ландо казалось, что он растворяется в Оскаре, что их души сливаются в этом кровавом акте. Он чувствовал, как Пиастри жадно глотает его жизнь, как его собственное сердце бьется всё медленнее, подстраиваясь под ледяной ритм вампира. Через несколько минут Оскар отстранился. Его глаза начали возвращаться к нормальному цвету, а клыки спрятались. Он выглядел сытым и пугающе довольным. - Ты спас нас, - прошептал Оскар, слизывая остатки крови с губ. Норрис сполз по стене на пол, его руки дрожали. Он чувствовал себя полностью опустошенным, но где-то глубоко внутри росло пугающее осознание: он помог скрыть правду о чудовище. -Тот механик...он ведь не поверит в аллергию, - тяжело дыша, произнес Ландо. -Он больше ничего не скажет, - Оскар поправил прическу и надел свои темные очки. -Завтра его переведут на завод в Уокинге. Подальше от паддока. А сегодня... сегодня он решит, что ему всё померещилось из-за паров топлива. Мой врач об этом позаботится. Пмастри подошел к Ландо и протянул ему руку. -Вставай. Нам нужно возвращаться. Команда ждет отчет о поломке. Норрис посмотрел на его руку - тонкие, изящные пальцы, которые всего минуту назад душили его. Он принял помощь и поднялся. В зеркале он увидел свое лицо: бледное, с красным пятном на шее. -Мы с тобой - одна команда, Ландо, - сказал Оскар, и на этот раз в его голосе не было угрозы. Там была уверенность хозяина в своей собственности. Вечером того же дня тот механик был уволен «по состоянию здоровья», а Ландо Норрис сидел в боксах, слушая инструкции инженеров. Он знал, что каждый человек в этом гараже - потенциальная жертва. И он, Ландо, - тот, кто держит дверь закрытой, пока Оскар пирует. Он был тенью монстра, его верным псом, готовым отдать свою кровь ради его безопасности.