Соучастник Вечности

Коридоры отеля на рассвете казались бесконечными и холодными. Тишину разорвал резкий звук - падение подноса с завтраком. Горничная, обнаружившая Карлоса Сайнса, лежащего у двери номера 85, закричала так, что через минуту на этаже уже были сотрудники безопасности и медики. Ландо слышал этот крик. Он сидел на полу в своем номере, прислонившись спиной к закрытой двери, и обхватывал колени руками. Его колотило. Прямо за дверью, в паре метров, лежал его лучший друг. Человек, который всегда подставлял плечо, который смеялся над его глупыми шутками и учил его не принимать неудачи близко к сердцу. А теперь Карлос был недвижим. Из-за Оскара. -Ландо, встань с пола. Ты простудишься, - голос Оскара прозвучал из глубины комнаты. Он стоял у окна, наблюдая за тем, как первые лучи солнца окрашивают местность в кроваво-красный цвет. -Что ты с ним сделал? - прошептал Ландо, не поднимая головы. - Ты сказал... ты сказал, что он просто устал. Но там... там суета. Приехала скорая. Оскар, если он умрет... -Он не умрет, - Оскар подошел к Ландо и плавно опустился перед ним на корточки. Его лицо было лишено всякого раскаяния. Оно было спокойным, почти безмятежным. - Мой яд в малой дозе лишь замедляет метаболизм. Врачи решат, что это редкая форма теплового удара или вирусная инфекция. Он пролежит в коме пару дней, а потом проснется. Но он будет слишком слаб, чтобы плести свои интриги. -Ты чудовище... - Ландо поднял на него глаза, полные слез и ненависти. Оскар не разозлился. Он протянул руку и нежно провел тыльной стороной ладони по бледной щеке Ландо. -Я твой защитник. Карлос Сайнс собирался пойти к прессе, Ландо. У него в кармане был диктофон. Он хотел записать наш разговор, чтобы выставить меня психопатом, а тебя — жертвой. Он хотел разрушить твою репутацию, чтобы ты потерял место в McLaren и ушел в какую-нибудь команду-аутсайдер, где был бы в его тени. -Ты лжешь! Карлос никогда бы так не поступил! - вскрикнул Ландо, пытаясь оттолкнуть руку Оскара. Но Пиастри схватил его за запястья, пригжимая их к полу по обе стороны от головы Ландо. Его глаза на мгновение вспыхнули алым. -Ты настолько ослеплен своей «дружбой», что не видишь очевидного. Ты для него - лишь трофей. Он гордится тем, что «воспитал» тебя. Но как только ты стал сильнее его, как только ты нашел кого-то, кто важнее него - он решил тебя уничтожить. Я просто убрал его с доски, пока он не сделал ход. Оскар наклонился ниже, его дыхание, лишенное жизни, коснулось губ Ландо. -Ты должен быть благодарен мне. Я взял этот грех на себя, чтобы ты остался чистым. Ландо зарыдал, задыхаясь от бессилия. Его разум кричал, что Оскар лжет, что каждое его слово - это яд, более опасный, чем тот, что он впрыснул Карлосу. Но сердце... измученное, испуганное сердце Норриса искало оправдание. Ему было слишком больно верить, что человек, которого он начинает любить, - просто хладнокровный убийца. Он отчаянно цеплялся за ложь Оскара, потому что правда была слишком невыносимой. -Посмотри на меня, Ландо, - приказал Оскар. — Скажи, что ты понимаешь. Скажи, что ты со мной. -Я... я с тобой... - выдавил Ландо, чувствуя, как его воля окончательно рассыпается, как карточный домик. Пиастри удовлетворенно кивнул и отпустил его руки. Он притянул Ландо к себе, обнимая его так крепко, что у Норриса хрустнули ребра. Это были объятия удава, который медленно душит свою добычу, прежде чем проглотить. Паддок в день перед Гран-при Бразилии гудел, как потревоженный улей. Официальное заявление Williams гласило: «Карлос Сайнс госпитализирован с признаками тяжелого физического истощения и неустановленной нейроинфекции. Его состояние стабильное, но он пропустит этап». В моторхоуме McLaren Макс Ферстаппен и Шарль Леклер перехватили Ландо у самого входа. -Ландо, постой! - Шарль выглядел осунувшимся. - Ты видел Карлоса перед тем, как это случилось? Он ведь шел к тебе в ту ночь. Норрис замер. Он чувствовал за спиной присутствие Оскара, который стоял всего в паре метров, делая вид, что разговаривает с механиком. Но Ландо знал: Пиастри ловит каждое слово, каждый удар его сердца. -Нет, - голос Ландо был механическим, лишенным жизни. - Я его не видел. Я рано лег спать. -Ландо, блять, не ври мне, - Макс сделал шаг вперед, его взгляд был пронзительным и жестким. - Ты дрожишь. И ты не смотришь нам в глаза. Мы знаем, что между тобой и Оскаром что-то происходит. И мы знаем, что Карлос был всерьез обеспокоен твоей безопасностью. Что случилось в ту ночь в отеле? -Ничего не случилось! - сорвался на крик Ландо. - Оставьте меня в покое! Карлос просто переутомился, как и все мы! Вы просто ищете драму там, где ее нет! Он проскочил мимо друзей, чувствуя на себе их недоуменные и сочувствующие взгляды. -Он его боится, - тихо сказал Шарль, глядя вслед Норриса. - Он не просто его напарник. Он его заложник. - Пиастри... - Макс посмотрел на Оскара, который в этот момент обернулся и одарил чемпиона мира вежливой, пустой улыбкой. - С этим парнем что-то очень не так. У него взгляд мертвеца. В Бразилии Оскар не отходил от Ландо ни на шаг. Он даже спал в его номере, официально объясняя это «поддержкой напарника в трудный период». На самом деле это была тотальная доминация. Норрис больше не принадлежал себе. Вечером в номере Оскар заставил Ландо сесть на стул перед зеркалом. -Посмотри на себя, - сказал Оскар, кладя руки на плечи Ландо. - Ты выглядишь как искусство. Скоро весь мир будет у твоих ног. И всё благодаря мне. Пиастри медленно потянул воротник футболки Ландо вниз. Метки от укусов на шее стали темными, почти черными. Оскар наклонился и провел по ним языком, заставляя Норриса содрогнуться. -Тебе нравится, когда я это делаю? - прошептал Оскар. - Нет... - выдохнул Ландо, хотя его тело предательски отозвалось на ласку. -Лжешь, - Оскар чуть прикусил мочку его уха. - Ты любишь эту боль. Потому что это единственное, что связывает тебя с реальностью. Все эти люди - Макс, Шарль, Карлос - они любят образ «веселого Ландо». А я люблю твою тьму. Твой страх. Твою кровь. Оскар развернул стул к себе и опустился на колени между ног Ландо. Он выглядел как преданный слуга, но в его позе была абсолютная власть. -Ты ведь любишь меня, Ландо? - его голос был полон ложной уязвимости. - Скажи, что я единственный, кто тебе нужен. Норрис смотрел на него сверху вниз. Он видел эти идеальные черты лица, эти холодные глаза, которые могли убить и могли дарить странный, болезненный покой. Он видел в Оскаре своего мучителя, своего бога и свою единственную опору в мире, который стал враждебным. - Я... я люблю тебя, Оскар, - прошептал Ландо, и в этот момент он действительно в это верил. Это была не та любовь, о которой пишут в книгах. Это была любовь жертвы к своему палачу, любовь утопающего к камню, который тянет его на дно. Пиастри улыбнулся - на этот раз искренне. Он поднялся и поцеловал Ландо. Это был жесткий, собственнический поцелуй. Норрис ответил на него с отчаянием, впиваясь ногтями в плечи вампира. В ту ночь у них впервые случилась близость. Это не было актом страсти, это было актом окончательного подчинения. Оскар доминировал во всем, он кусал Ландо, оставляя новые метки на его груди и бедрах, закрепляя свою власть физически. Ландо плакал, стонал, но не пытался оттолкнуть его. Он принимал эту боль как должное, как цену за то, чтобы Оскар не оставлял его одного в этой ледяной пустоте. На следующее утро Ландо вышел из номера, чувствуя себя окончательно сломленным и... счастливым в этом сломе. Он шел по паддоку, держа Пиастри за руку, чего раньше никогда не делал. Алекс Албон, увидев их, замер на месте. Ландо выглядел как человек, который прошел через ад и решил там остаться. В его взгляде больше не было искры, только тусклое отражение Оскара Пиастри. -Ландо? - позвал Алекс. Норрис обернулся. Он улыбнулся Алексу - но эта улыбка была жуткой, натянутой, как у куклы. -Привет, Алекс. Мы с Оскаром идем на дебрифинг. Увидимся на трассе. Оскар сжал руку Ландо чуть сильнее и повел его дальше. Теперь они были по-настоящему вместе. Абьюзивные, кровавые отношения закрепились. Ландо Норрис, жизнерадостный экстраверт, перестал существовать. Осталась лишь оболочка, наполненная ядом и волей Оскара Пиастри. А в больнице в Испании в этот момент Карлос Сайнс впервые за пять дней открыл глаза. Его первым словом было имя Ландо. Но Ландо его уже не слышал.