Соучастник Вечности

Путь из Уокинга в США на Гран-при Остина всегда казался Ландо бесконечным, но в этот раз многочасовой перелет в частном джете команды стал для него настоящим испытанием на прочность. Норрис сидел в своем глубоком кожаном кресле, прижавшись лбом к холодному иллюминатору. Под высоким воротником его темно-синего худи пульсировала плоть. Две маленькие ранки, оставленные Оскаром, не заживали так, как обычные царапины. Они ныли, когда Пиастри находился в другом конце самолета, и начинали обжигающе гореть, когда он проходил мимо. Оскар сидел неподалеку от него. Он читал что-то в планшете, и его профиль, подсвеченный холодным светом экрана, казался высеченным из мрамора. Никаких признаков усталости, никаких темных кругов под глазами, которые были у всех остальных после ночного перелета. Ландо не мог оторвать от него взгляда. В голове набатом звучали слова: «Я выпью тебя досуха». Это должно было вызывать ужас, и ужас был - холодный, липкий. Но вместе с ним пришло что-то еще. Темное, неправильное восхищение. Оскар обладал силой, которая не подчинялась законам физики, которыми Ландо привык мерить свою жизнь. Оскар внезапно поднял глаза. Норрис не успел отвернуться. Взгляд Пиастри не был угрожающим - он был изучающим, почти ласковым, что пугало гораздо сильнее. Оскар медленно, демонстративно коснулся своей нижней губы пальцем, напоминая о вкусе крови Ландо. Норриса бросило в жар. Он резко отвернулся к окну, чувствуя, как сердце пускается вскачь. Остин встретил их жарой. В паддоке царила суета, но для Ландо всё происходящее казалось приглушенным, словно он смотрел фильм с плохой озвучкой. -Ландо! Эй, ты на Земле? - громкий голос Карлоса Сайнса заставил Ландо вздрогнуть. Испанец стоял у входа в моторхоум Williams, широко улыбаясь. На нем была синяя куртка, которая казалась слишком неприметной на фоне яркого заката. Карлос подошел и крепко обнял Ландо, хлопая его по спине. -Ты какой-то дерганый с самого Сингапура, - Карлос отстранился, внимательно вглядываясь в лицо друга. - И почему ты в этом скафандре? Тут влажность жара неимоверная, ты же сваришься в худи. Карлос потянулся рукой к капюшону Ландо, в шутку собираясь его поправить, но Норрис отпрянул так резко, будто его ударили током. - Не надо, Карлос! Просто... я приболел. Горло болит, - быстро соврал Ландо, чувствуя, как предательский пот катится по вискам. -Приболел? - Карлос нахмурился, его улыбка погасла. - Ты выглядишь не больным, ты выглядишь напуганным. Что происходит в McLaren? Этот австралиец... он тебя прессует? Я видел, как он смотрит на тебя на дебрифингах. Как будто ты его собственность. -Нет, Оскар... он нормальный. Мы просто боремся за титул, Карлос. Напряжение, понимаешь? - Ландо старался говорить уверенно, но его взгляд невольно метнулся в сторону. Оскар стоял всего в десяти метрах. Он разговаривал с инженером, но его тело было развернуто в сторону Ландо и Карлоса. Он не смотрел на них, но Ландо кожей чувствовал, как воздух вокруг Пиастри сгущается. Это была физически ощутимая волна холода и угрозы. -Послушай, - Карлос понизил голос, делая шаг ближе к Ландо. - Если тебе нужна помощь, если в команде что-то идет не так... ты же знаешь, ты можешь мне сказать. Мы не просто коллеги. Ландо открыл рот, чтобы что-то ответить, чтобы, может быть, действительно во всем признаться - ведь Карлос единственный, кому он доверял больше всего среди других пилотов. Но в этот момент Оскар закончил разговор. Он направился прямо к ним, его походка была бесшумной и хищной. -Карлос, - Пиастри кивнул Сайнсу с безупречной, но ледяной вежливостью. - Не знал, что пилоты Williams проводят так много времени в зоне McLaren. Тебе не стоит отвлекать Ландо. У него сегодня важные тесты нейропсихологической устойчивости. Оскар положил руку на плечо Ландо. Пальцы вампира, даже через плотную ткань худи, ощущались как стальные тиски. Норрис почувствовал, как от места касания по телу пошла странная вибрация - смесь боли и парализующего спокойствия. -Мы просто разговаривали, Пиастри, - огрызнулся Карлос, инстинктивно делая шаг вперед, защищая Ландо. - Мы друзья, если ты забыл. -Дружба в Формуле-1 - это иллюзия, которая мешает прогрессу, - спокойно ответил Оскар. Его глаза на мгновение вспыхнули чем-то багровым, и Карлос внезапно запнулся, словно потерял нить разговора. Оскар чуть сильнее сжал плечо Ландо. - Идем, Ландо. Зак ждет отчет. Норрис, словно в трансе, последовал за Оскаром. Он даже не обернулся, чтобы попрощаться с Карлосом. Ему казалось, что невидимая нить, привязанная к клыкам Пиастри, тянет его за собой, и сопротивление бесполезно. Вечером, после свободных заездов, Оскар зашел в номер Ландо без стука. Норрис сидел на кровати, пытаясь сосредоточиться на данных телеметрии, но перед глазами всё плыло. -Ты сегодня плохо прошел восьмой поворот, - сказал Оскар, закрывая дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Ландо вскинул голову. Оскар снял командную куртку, оставаясь в черной футболке, которая обтягивала его худое, но невероятно крепкое тело. -Я... я старался, Оскар. Машина была неуправляемой... -Машина была управляемой. Неуправляемыми были твои мысли. Ты думал о Сайнсе, - Оскар подошел к кровати и навис над Ландо. - Ты думал о том, как бы пожаловаться ему на меня. Как бы рассказать наш маленький секрет. - Нет! Я ничего не говорил! - Норрис вжался в изголовье кровати. - Клянусь, Оскар! Пиастри сел на край кровати, и Ландо почувствовал, как матрас прогнулся под его неестественным весом. Вампир протянул руку и медленно, почти нежно, стянул воротник худи Ландо вниз. Метки на шее были воспаленными. -Знаешь, Ландо, - голос Оскара стал тихим и доверительным. Он вдруг придвинулся ближе, так что их колени соприкоснулись. - Тебе не стоит так цепляться за Карлоса. Он - человек. Он слабый. Он не поймет тебя так, как я. Он будет смотреть на тебя с жалостью, как на больное животное, если узнает правду. Он чужой. -Он мой друг... - прошептал Ландо, хотя уверенность в его голосе таяла. -Друг? - Оскар горько усмехнулся. - Друзья не бросают тебя ради Williams. Он использует тебя, чтобы узнавать наши настройки, Ландо. Ты такой наивный и добрый, что не видишь очевидного. Все эти его «объятия» и «забота» - это просто игра. Ему нужны твои данные, а не твоя душа. Пиастри провел холодным пальцем по шраму на шее Ландо, вызывая у того судорожный вздох. - Только я по-настоящему забочусь о тебе. Только я знаю твою цену. Я сделал тебя частью себя, Ландо. Ты теперь выше обычных людей. Зачем тебе этот испанец, который завтра забудет твое имя, если ты перестанешь приносить пользу? Ландо слушал, и его разум, измученный страхом и странной связью, начал поддаваться. Оскар говорил так убедительно, так спокойно. Он создавал мир, где были только они двое, а всё остальное - Карлос, гонки, фанаты - было лишь враждебным шумом. - Мне страшно, Оскар, - честно признался Ландо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Тсс... - Оскар обхватил лицо Ландо ладонями. Его кожа была ледяной, но это приносило облегчение пылающим щекам Норриса. - Не бойся. Я не причиню тебе вреда, пока ты мой. Пока ты слушаешься. Ты ведь будешь слушаться? Ландо медленно кивнул. В этот момент Оскар подался вперед и поцеловал его. Это не был поцелуй любви. Это было клеймо. Вкус металла, холод и всепоглощающая сила. Ландо почувствовал, как его воля окончательно рассыпается в прах. Он вцепился в плечи Оскара, отвечая на поцелуй с какой-то отчаянной жаждой. Оскар отстранился на несколько сантиметров, его глаза снова стали алыми в полумраке номера. -Завтра в гонке, - прошептал он в губы Ландо, - ты пропустишь меня в первом повороте. Ты ведь помнишь, кто я на самом деле? - Помню... - выдохнул Ландо. - Хороший мальчик. В ту ночь Оскар не ушел. Он остался в комнате, и Ландо впервые за долгое время спал без кошмаров, чувствуя рядом холодное, неподвижное тело своего напарника. Он не понимал, что это - начало стокгольмского синдрома или действие вампирского яда, но он чувствовал себя в безопасности только здесь, в руках своего мучителя. На следующий день гонка в Остине превратилась в триллер. Ландо стартовал вторым, Оскар - третьим. Когда огни погасли, Норрис сорвался с места идеально. У него была возможность закрыть траекторию, остаться впереди, бороться за победу. Но когда он посмотрел в зеркала и увидел черный визор шлема Оскара, в его сознании всплыл образ клыков и ледяных рук. Его нога сама собой чуть ослабила давление на педаль газа. Совсем немного. Недостаточно, чтобы это заметили инженеры, но достаточно, чтобы Оскар пролетел мимо по внутренней траектории. -Что произошло, Ландо? Потеря мощности? - закричал по радио инженер. - Да... кажется, пробуксовка... - соврал Ландо, чувствуя, как стыд жжет изнутри. Он видел, как Оскар уходит в отрыв. И где-то в глубине души он чувствовал странное удовлетворение от того, что выполнил приказ. Карлос Сайнс, ехавший шестым, увидел этот маневр. Он видел, как Ландо буквально открыл калитку для Пиастри. Карлос нахмурился под шлемом. Что-то было глубоко неправильно. Ландо Норрис никогда не сдавался без боя. После гонки, когда Оскар стоял на высшей ступени подиума, а Ландо на второй, Пиастри, проходя мимо напарника, едва заметно коснулся его руки. Для всех это был жест командного духа. Для Ландо это было напоминание: «Ты принадлежишь мне». Карлос Сайнс наблюдал за ними из толпы механиков, и его сердце сжималось от недоброго предчувствия. Он решил, что не оставит это просто так. Он вытащит Ландо из этого ада, чего бы это ни стоило. Он еще не знал, что Оскар Пиастри не умеет проигрывать. И что яд в его клыках предназначен не только для Норриса.