Новый дом для Гарри

— …И, полагаю, это лишь доказывает, что иногда, даже когда болезнь кажется везением, это может привести к хорошему результату, — закончила Поппи. — Я не знаю, как долго Квиррелл смог бы продержаться в одиночку. Снейп сердито уставился на рабочий стол. Услышав, что толчок этого заикающегося дурака вниз по лестнице пошел ему на пользу, он был явно раздражен. Он явно не хотел оказать этому идиоту услугу — совсем наоборот! — Как ты думаешь, что так сильно его подкосило? Есть ли какая-либо угроза для учеников, будь то магическая или магловская болезнь? — спросил Альбус. Другие учителя обеспокоенно зашипели, а Снейп раздраженно закатил глаза. Однако, поскольку это было его обычным поведением на собраниях педагогического коллектива, никто не обратил на это особого внимания. Поппи вздохнула. — Я действительно не знаю. Мои заклинания не показывают ничего аномального, но в них есть что-то… неясное. Я не уверена, что является причиной. Учитывая его ослабленное состояние, я начинаю подозревать, что он подхватил какого-то магловского паразита, когда бродил по тем лесам в Албании. Он сильно похудел, у него анемия и слабость… но он настаивает, что у него нет метеоризма или диареи, которые обычно связаны с паразитами, хотя я думаю, что если я воспользуюсь магловским устройством, которое позволит мне посмотреть его… Теперь остальные преподаватели выглядели так, будто сожалели о том, что подстрекали целительницу, и Снейп воспользовался случаем. — Поппи, пожалуйста, воздержись от обсуждения чужих проблем с кишечником. Мы не твои коллеги из больницы Святого Мунго, и нас не волнует, что творится у Квиррела… — Уверен, мы все желаем ему скорейшего выздоровления, — быстро перебил его Альбус. — Пожалуйста, передай ему это от нашего имени и заверь, что ему не стоит беспокоиться об учебе. Поппи перестала пристально смотреть на Северуса и кивнула. — Мне жаль, что я не могу сказать, когда он поправится и сможет вернуться к преподавательской деятельности, но пока я не выясню, что истощает его силы, сомневаюсь, что он вообще сможет быть эффективным учителем. Дамблдор проигнорировал презрительное фырканье Снейпа, лишь кивнул и улыбнулся. — Тогда он останется в лазарете, пока ты не разгадаешь тайну. Мне очень нравится посещать его занятия — прошло слишком много времени с тех пор, как я ежедневно общался со студентами. Помфри выглядела неловко. — Я действительно думаю, что его следует перевести в больницу Святого Мунго, — сказала она. — Нет, — непреклонно произнес Дамблдор. Снейп снова сердито посмотрел на стол. Он не почувствует себя в безопасности, пока Квиррел не покинет замок и не получит больше доступа к Гарри, но Дамблдор настаивал на том, чтобы держать этого человека рядом, пока они не выяснят, кому он верен. Поппи на мгновение выглядела бунтаркой, а затем вздохнула. — Что ж, по причинам, которые он отказывается раскрывать, Квиррелл тоже настаивает на том, чтобы остаться здесь. Полагаю, раз ему не становится хуже, то ничего страшного… И он немного окреп, теперь, когда может оставаться в постели и беречь силы, но я бы очень хотела знать, в чем причина его проблем. Я не могу вечно поддерживать его с помощью зелий и других искусственных средств! — Уверен, ты найдешь ответ, — ободряюще сказал Альбус, и Поппи выдавила из себя улыбку. Снейп задумался. Похоже, Квиррелл не спешил покидать опеку Поппи, и это могло дать Альбусу возможность отследить его передвижения во время пребывания в Албании. Их лучшая на данный момент теория заключалась в том, что он связался с Пожирателями смерти во время своих путешествий, и они, зная, что Гарри поступит в Хогвартс в этом году, убедили Квиррелла присоединиться к их тайному сообществу. Снейп не думал, что многие последователи Волан-де-Морта в Восточной Европе пережили его исчезновение, но достаточно было одного-двух наиболее опасных верных последователей — таких как Беллатриса — и ад мог разразиться снова. — Есть еще какие-нибудь дела? — спросил Альбус. Остальные покачали головами, и заседание было закрыто. Когда они выходили, Флитвик отвел Снейпа в сторону, чтобы отметить стремительные успехи Гарри на дополнительных занятиях. — Впечатляюще, Северус! Я даже начал с мальчиком выполнять некоторые очень простые упражнения по магии без палочки, и я был поражен способностями Гарри. Он действительно очень сильный мальчик, — восхищенно закончил Филиус. Снейп фыркнул. Еще один член фан-клуба Поттера — как типично! Все они думали, что этот сорванец — реинкарнация Мерлина, вместо того чтобы представить, что он, возможно, тренирует его несколько раз в неделю. О нет, это не может быть его усердная работа виновата — гораздо лучше считать Выжившего сорванца вундеркиндом. Хм. Вот это вундеркинд. Потребовалось два выговора и пять шоколадных лягушек, прежде чем этот маленький монстр согласился попробовать магию без палочки — и все потому, что он прочитал, что это под силу только самым могущественным магам. Поскольку у Гарри все еще была самооценка как у червя-флоббера, он тут же убедил себя, что никогда не сможет этого сделать, и Снейпу пришлось прибегнуть к изрядной доле сентиментальной слащавости, чтобы переубедить мальчика. Ему почти понадобилось успокоительное после всех этих отвратительных похвал, но хитрость Слизерина (как обычно) возобладала над упрямством Гриффиндора, и этот сорванец с удовольствием все это впитал, а затем быстро — и без усилий — поднял перо в воздух без палочки. Но оценил бы это Флитвик? Нет. Конечно, нет. — Тогда, если мальчик так талантлив, я полагаю, ты быстро продвигаешь его по материалу? Я бы хотел, чтобы он начал участвовать в дуэлях позже в этом году. Флитвик, сам будучи чемпионом по дуэлям, моргнул. — Так рано? Что ж, я уверен, что его магия справится, но… — Отлично. Если ты начнешь обучать его соответствующим наступательным и защитным заклинаниям, я позабочусь о том, чтобы он точно знал, что с ним произойдет, если он использует любое из этих заклинаний вне контролируемого класса. Флитвик неодобрительно цокнул языком. — Гарри кажется очень ответственным парнем, Северус. Я уверен, тебе не стоит беспокоиться о таких вещах, и я действительно не думаю, что здесь уместны жесткие меры. Снейп фыркнул, но не ответил. По правде говоря, он с облегчением узнал, что, по крайней мере, некоторые преподаватели все еще считали его строгим к этому сорванцу. Он опасался, что наивные откровения Гарри основательно подорвали его репутацию Злого Летучего Мыша, но, очевидно, некоторые убеждения умирают с трудом. — Не все дети хорошо реагируют на телесные наказания, Северус, — осторожно продолжал Филиус, всегда опасаясь вспыльчивости своего младшего коллеги, — и, судя по моему опыту с Гарри, даже несколько хороших шлепков, скорее всего, принесут ему больше вреда, чем пользы. Он совсем не похож на своего отца, знаешь ли. Снейп испепелил невысокого волшебника убийственным взглядом. — Что именно ты имеешь в виду? — опасно промурлыкал он. Флитвик остался невозмутим. — Имею в виду, — четко ответил он, — что в детстве Джеймс, несмотря на все свое обаяние, был чрезмерно самоуверен, доходя до высокомерия, и к тому же немного задирой. Несколько резких замечаний за его поведении не помешали бы и могли бы обуздать его чрезмерные проявления задолго до того, как он окончательно повзрослеет. Гарри же, напротив, довольно застенчив и неуверен во многих ситуациях, и я считаю, что похвала и поощрение, а не угрозы и наказания, лучше всего раскроют его потенциал. Снейп удивленно уставился на Флитвика. Раньше он никогда не замечал, насколько этот невысокий человек был чуток к недостаткам характера Джеймса, и, надо признать, его оценка характера Гарри тоже была весьма проницательной. Поэтому еще более удивительным было то, что он был так слеп к недостаткам характера Северуса. Честно говоря, это было одновременно и раздражающе, и приятно — раздражающе, что сверстники так легко воспринимали его как жестокого мерзавца, но приятно, что этому наглецу не удалось убедить всех в школе в том, что он большой добряк. — Могу пообещать тебе, что мальчик получит от меня именно то, что заслуживает, — высокомерно заявил он Флитвику, а затем, размахивая мантией, убежал прочь. Было приятно знать, что магические способности мальчика не были подавлены или заблокированы временем, проведенным с этими презренными маглами. Если бы это было так, он действительно смог бы использовать некоторые из самых темных заклинаний времен Пожирателей смерти. Но если Флитвик был убежден в силе Гарри, значит, он действительно был сильным волшебником. Филиус, возможно, был до тошноты снисходителен к проказам и шалостям учеников, но он был невероятно точен в оценке магических способностей. Он никогда не преувеличивал в этом отношении, а это означало, что Гарри действительно хорошо учится и быстро продвигается вперед. Северус начал мысленно перечислять все заклинания, которые Гарри должен был выучить, от «желейных ног» до «Сектумсемпры» и «Авады Кедавры». Да, до смертоносных заклинаний он еще долго не доберется, но он не собирался отправлять своего подопечного сражаться с Волан-де-Мортом, вооружившись лишь «Экспеллиарамусом». Он был обеспокоен тем, что на прошлых выходных научил Гарри заклинанию «Прилипание», но, к его облегчению, он не обнаружил ни одного из одноклассников маленького монстра, прилипшего к воротам для квиддича, и другие профессора не жаловались на то, что их вещи таинственным образом прикрепились к их столам, хотя тихий голосок в глубине души настаивал, что это всего лишь затишье перед бурей. С другой стороны, если он всерьез собирался обучить ребенка атакующим заклинаниям задолго до его сверстников, то ему нужны были доказательства самообладания и здравомыслия этого сорванца. Если Гарри нельзя доверить даже простое заклинание «Прилипание», то как же он мог научить мальчика заклинаниям, необходимым для самозащиты?

***

Гарри радостно посмотрел на Рона и Гермиону. «Поняли! Вот оно!» Теперь все трое могли без проблем накладывать эффективное заклинание «Прилипание». — Рон, потрясающе, как быстро ты теперь все схватываешь, когда у тебя новая палочка, — похвалила его Гермиона. Рон покраснел от похвалы. — Знаешь, все кажется намного проще? — Интересно, а можно ли использовать это заклинание, чтобы зафиксировать мои волосы… — задумчиво произнесла Гермиона, в тысячный раз за день откидывая назад свои густые волосы. — Думаю, было бы веселее прилепить Малфоя к мужскому туалету на третьем этаже! — усмехнулся Рон. — Эй! — Гарри нахмурился, глядя на друга. — Даже не думай об этом. Или рассказывать близнецам. Профессор Снейп нас убьет. Рон побледнел и встревоженно схватился за ягодицы. — Ладно, ладно. Черт возьми, Гарри, я просто пошутил. — Да, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что мы знаем об этом заклятии. Пока мы не разберемся с делом о Пурпурном Тюрбане. Гермиона хихикнула. — Прости, Гарри, но это звучит как одна из тех детективных историй из телевизора. Гарри рассмеялся, услышав как недоумение Рона, так и слова Гермионы. — Да, я знаю, но это как я думаю об этом. — Хорошо, теперь, когда мы все знаем заклинание, что дальше? — спросил Рон. — Нам нужно добраться до лазарета и выяснить, где он находится. — Ты хочешь «проверить обстановку»? — Гермиона снова чуть не расхохоталась, но следующие слова Рона быстро развеяли ее веселье. — Гермиона может это сделать. Она может сходить к мадам Помфри и заодно осмотреться. — Почему я? — спросила их подруга. — А почему не Гарри? — Квиррелл всегда причиняет мне боль в шраме, — возразил Гарри. — С ним что-то не так, а профессор Снейп уже сказал мне держаться от него подальше. Иначе… — Ты же не хочешь, чтобы у Гарри были проблемы из-за непослушания отцу… э-э, профессору, правда? — Рон обвиняюще посмотрел на Гермиону. Она вздохнула и сдалась. Она слышала, что Снейп сделал с мальчиками из-за выходки с троллем, и подозревала, что ей придется расплачиваться за свою удачу, избежав избиения, еще долгие годы. — Ах, ладно. Но что я должна сказать мадам Помфри? Рон покраснел. — А ты не можешь заняться… ну, знаешь ли, женскими проблемами? Гермиона закатила глаза. — Девичьи проблемы? Это все, на что ты способен? Рыжеволосый сильно покраснел, но упрямо настаивал на своей идее. — Ты спросила. Да ладно — это вполне хорошая идея. — Ладно, — фыркнула она. Зачем, собственно, она выбрала себе в друзья именно двух парней? Гарри, избегавший этого разговора как чумы, с облегчением улыбнулся. — Спасибо, 'Миона. К тому же, ты же знаешь, что только ты можешь подняться туда, никого не заподозрив. Если бы Рон или я попытались прогулять урок, попросив разрешения пойти к мадам Помфри, они бы просто решили, что мы пытаемся отлынивать. — Не могу представить, почему они могли бы заподозрить это, — саркастически, но без злого умысла, ответила она. Гарри был прав, и она это знала. — И сколько еще он пробудет в больничном крыле? Гарри пожал плечами. — Я спросил профессора Снейпа, и он сказал, что тот не вернется еще долгое время. А профессор Дамблдор говорил о том, что мы будем делать на уроке Защиты от темных искусств на следующей неделе, так что, похоже, он планирует продолжать преподавать его как минимум до этого времени. — Хорошо, тогда я пойду и выясню, где он находится, а потом что? — А потом, когда нам покажется, что он там один, мы все вместе прокрадемся туда, — предложил Рон. — Да, — восторженно согласился Гарри. — Вы двое можете притвориться, что хотите навестить его или задать ему вопрос по Защите от темных искусств, а я тем временем незаметно прикреплю его тюрбан к стене, кровати или чему-нибудь еще с помощью заклинания. — Гарри, — как бы сильно Гермионе ни хотелось разгадать любую загадку, она все же чувствовала себя обязанной указать на кое-что своим более импульсивным друзьям. — Не думаешь ли ты, что профессор Снейп рассердится на тебя, когда узнает, что мы сделали с профессором Квирреллом? Я понимаю, что он его не любит, но все же мы разыгрываем профессора. Челюсть Гарри напряглась. — Это загадка, и мы ее разгадаем, и я уверен, что ему будет слишком интересно то, что мы обнаружим, чтобы злиться, — увидев недоверчивые взгляды друзей, он вздохнул. — Ну, ладно, он будет злиться, но я думаю, он также захочет узнать, что мы обнаружим. И он ведь никогда не говорил, что нельзя подшучивать над профессором Квирреллом, так что я его не ослушаюсь, и даже если профессор Квиррелл очень разозлится, когда с него слетит тюрбан, ему нельзя меня бить — и я не обязан ему этого позволять, если он попытается — так что в худшем случае меня ждет только наказание. А вы можете просто сказать, что не знали, что я делаю. Рон выглядел сомневающимся. — Ты правда думаешь, что кто-нибудь в это поверит? Гарри выглядел упрямым. — Это будет мое заклинание, так что они ничего другого доказать не смогут. И профессор Снейп вряд ли сделает со мной что-то настолько плохое. То есть, он, наверное, просто заберет у меня метлу и, может быть, заставит написать эссе или несколько строк. Но он так ненавидит Квиррелла, что, вероятно, не будет меня сильно наказывать. А потом, когда я буду под его контролем, мы сможем поговорить о том, что Квиррелл скрывал, и тогда он больше не будет считать меня каким-то скучным маленьким ребкнком, — Гарри покраснел. Он не собирался говорить последнюю часть, но немного увлекся. Гермиона сочувственно посмотрела на него. — Я уверена, профессор Снейп не считает тебя скучным мальчиком, Гарри. Думаю, он просто хочет, чтобы ты был хорошим учеником и вел себя прилично. Рон закатил глаза. — Да ладно, Гермиона, ты же так же, как и мы, хочешь узнать, что он скрывает! — Я никогда не говорила, что не хочу этого, Рональд! Но я просто не хочу, чтобы Гарри снова попал в неприятности. Гарри покраснел. — Не так уж и плохо, Гермиона. И давай же. Будет очень весело разгадать что-то, чего не знают даже учителя. А остальные ученики школы подумают, что это гениальная шутка. Девушка вздохнула. — Не думаю, что профессору Снейпу нравятся розыгрыши, Гарри. Разве Рон не говорил, что он был в ярости на близнецов за их проделки? — Да, но они глупые, — возразил Рон. — В смысле, они покрасили его факультет в зеленый цвет и все такое. А мы занимаемся важными вещами, например, узнаем, чем занимается хитрый профессор, почему он прячется в лазарете и что у него под тюрбаном. Мы делаем это не просто для того, чтобы рассмешить людей, верно? Гермиона сдалась. Ее любопытство пылало, и никто не мог сказать, что она не пыталась. — Хорошо, я пойду к мадам Помфри.

***

Прошло два дня с тех пор, как Гермиона провела разведку в лазарете и доложила, что Квиррелл, похоже, большую часть времени проводит за переносными ширмами, дремлет и пристает к домашним эльфам, выпрашивая еду, книги, удобные подушки, необычные сорта чая и вообще ведя себя как сварливый зануда. Гермиона, как и следовало ожидать, была возмущена за домашних эльфов, и ее гнев не утих даже после заверений Рона, что этим маленьким созданиям нравится подобное. Даже мадам Помфри выглядела немного напряженной, особенно потому, что результаты ее диагностических заклинаний по-прежнему были отрицательными, а бесконечные, нытливые требования профессора к эльфам действовали ей на нервы. Два дня, конечно, для одиннадцатилетних — это целая вечность, и трое детей становились все более беспокойными по поводу осуществления своего плана. Затем, посреди урока заклинаний, Рон, вместо того чтобы практиковать свои заклинания, всмотрелся в окно и увидел нечто, от чего чуть не подскочил на месте. — Пссст, Гарри! — ему удалось привлечь внимание друга, и он жестом указал в окно. Гарри небрежно откинулся назад, чтобы посмотреть, что Рон пытается ему показать, и его глаза загорелись. — Гермиона! — он ткнул локтем ведьму рядом с собой. — Что? — раздраженно спросила она, его вмешательство мешало ей двигать волшебной палочкой. — Смотри! Гермиона выглянула в окно и увидела фигуру мадам Помфри, пересекающую главную лужайку и направляющуюся к хижине Хагрида. — Сейчас самое время! План в действии! — прошептал Гарри. Он чувствовал себя словно командир отряда спецназа из фильма, который ему удалось послушать из своего чулана. Ему часто приходилось ценить то, что и дядя Вернон, и Дадли любили включать телевизор на полную громкость. Гермионе было неприятно это признавать, но она тоже почувствовала легкое волнение. — Принято, — прошептала она в ответ, ведь они смотрели много таких же фильмов. Она собрала свои вещи и подошла к профессору Флитвику. Гарри и Рон не расслышали, что она прошептала волшебнику, но мужчина почти мгновенно покраснел и энергично закивал. Гермиона благодарно улыбнулась и вышла из комнаты. — Вот это да, у нее это неплохо получается, — пробормотал Рон, впечатленный. Занятие закончилось пятнадцать минут спустя, и профессор Флитвик был приятно удивлен, когда Рон и Гарри подошли и предложили принести Гермионе книги в лазарет. — Пять баллов за вашу отзывчивость, сокурсники, — похвалил он их. — Уверен, мисс Грейнджер оценит вашу внимательность, и вот вам пропуск на случай, если вы опоздаете на несколько минут на следующий урок. — Спасибо, сэр! — хором воскликнули они, выглядя подозрительно ангельски, а затем бросились в лазарет, опасаясь, что мадам Помфри вернется до успешного завершения операции «Тюрбан». Гермиона с тревогой ждала их у входа в лазарет. — Он там, спит, — прошипела она. — Слышно, как он храпит. Мадам Помфри все еще нет. Что теперь делать? — Вы двое оставайтесь здесь, — тихо скомандовал Гарри. — Когда я подам знак, Рон, крикни: «Тролль!», как ты кричал в библиотеке той ночью. Очень громко, хорошо? — рыжеволосый кивнул. — Это должно заставить его приподняться, и я посмотрю, что у него под тюрбаном. Если он выйдет из-за ширм, Гермиона, начни кричать на Рона за то, что он пытался тебя разыграть. Возможно, он даже не сразу поймет, что тюрбан слетел. Я буду готов снять заклятие, как только он выйдет, и он может просто подумать, что тюрбан упал сам, а не что я его снял. Хорошо? Рон энергично кивнул. Он понимал, что может попасть в неприятности за попытку подшутить над другом в лазарете, но велика была вероятность, что Квиррелл так растеряется, что простит их всех. Глаза Гермионы сияли. Это было похоже на полевое исследование — и гораздо интереснее, чем просто читать о том, что кто-то другой узнал. — Хорошо, Гарри! А если мадам Помфри появится, мы просто скажем, что мне стало плохо на уроке, и ты пришел помочь, а ты искал, не с профессором Квирреллом ли она. Гарри улыбнулся и кивнул. Совесть пыталась подсказать ему, что все они ужасно лгут, и что есть более простые способы поговорить с его опекуном, но в пылу момента этот тихий голосок было легко заглушить. Он снял обувь и бесшумно направился к огороженной зоне, благодарный за то, что десять лет, проведенные с Дурслями, научили его передвигаться бесшумно. Ограждения представляли собой всего лишь три отдельные панели на колесиках, поэтому Гарри легко мог заглянуть между ними. Он старательно избегал прикосновений к ширмам, зная достаточно о защитных заклинаниях, чтобы понимать: если Квиррелл их установил — в конце концов, он был профессором Защиты от темных искусств, и здоровая доля паранойи была практически обязательным требованием к его работе — то эти заклинания, скорее всего, были бы связаны с ширмами. Заглянув в щель, Гарри увидел, что Квиррелл крепко спит и громко храпит. Нелепый тюрбан на его голове опирался на подушки, прижимая подбородок к груди под неестественным углом. Гарри незаметно наложил три заклинания приклеивания: два, чтобы приклеить подушки к кровати, и одно, чтобы приклеить тюрбан к подушкам. Несмотря на это, храп Квиррелла продолжался. Он отступил назад и показал своим двум друзьям большой палец вверх. Гермиона осмотрела коридор в поисках мадам Помфри, затем, убедившись, что путь свободен, кивнула Рону. Улыбка, почти расплывшаяся по его лицу, заставила Рона радостно вздохнуть и закричать: «ТРОЛЛЬ! ТРОЛЛЬ!» Результат превзошел все ожидания троицы. Квиррелл в судорожном порыве спрыгнул с кровати, мгновенно вытащив палочку перед собой. Даже когда сила его Протего отбросила в сторону ширмы, он осматривал комнату в поисках источника криков. План Гарри сработал идеально. Тюрбан остался на месте, прилипнув к подушкам, и теперь голая голова Квиррелла была выставлена ​​напоказ. Или, может быть, скорее… головы? Взгляд Гарри был прикован к ужасающему зрелищу перед ним, все мысли о снятии заклятий давно забыты. Он, может быть, и был новичком в мире волшебников, но инстинктивно понимал, что это похожее на Януса существо, стоящее перед ним, было чем-то очень, очень ненормальным. Даже магия, исходившая от него потрескивающими волнами, казалась испорченной и неправильной. Подавляющая аура зла сочеталась лишь с запахом гниения. Теперь, когда чесночный смрад исчез, Гарри невольно вспомнил запах испорченного мяса. Это было отвратительно, как запах бедной мертвой кошки, сбитой машиной, которая лежала в канаве на Тисовой улице, пока тетя Петуния не пожаловалась в Совет. Один только отвратительный запах заставил Гарри сглотнуть желчь, но когда на него устремились ярко-красные глаза Квиррелла, его чуть не вырвало прямо на месте. — Т-т-т-так. Этот мальчишка хочет бросить мне вызов… Рон и Гермиона отшатнулись, когда ширмы упали на пол. При других обстоятельствах вид их лысого профессора, размахивающего палочкой, рассмешил бы их, но здесь и сейчас в этом зрелище не было ничего смешного. Рон был разочарован. Гермиона оказалась права — Квиррелл был лысым, но он не увидел ничего похожего на шрам от заклятия. Ну что ж, будем надеяться, что мужчина не слишком рассердится. Острый взгляд Гермионы мгновенно заметил отсутствие волос у Квиррелла, и она внутренне обрадовалась своему верному предположению, но продолжала разглядывать волшебника, ища хоть какие-то подсказки, почему он носит тюрбан. Что-то странное было в форме его черепа… Она подвинулась, чтобы лучше рассмотреть его, и замерла как раз в тот момент, когда по воздуху раздался шипящий шепот. — Т-т-т-так… Гарри судорожно сглотнул. — К-кто ты? Искаженное лицо беззвучно и насмешливо смеялось. — Г-глупый мальчишка. Ты меня не узнаешь? Квиррелл, убедившись, что в лазарете нет троллей, неуверенно обернулся. — Хозяин? Рон издал испуганный писк, увидев эти деформированные головы. — Это… это… это… — пробормотал он, вцепившись в рукав Гермионы. — Волдеморт, — выдохнула она, в ужасе глядя на него. — Он жив. — Квиринус, я заявляю, ты мне обязан за то, что я притащила эту штуку сюда. Я сказала Хагриду, что виноград — традиционный подарок для больных, но он настоял, чтобы я принесла тебе одну из его тыкв… Что это, во имя Мерлина, такое? — мадам Помфри вошла, протиснувшись через двойные двери лазарета с огромной тыквой, прижатой к груди. Ее радостный щебет прервался вздохом, когда Квиррелл резко повернул голову, оставаясь частично повернутым так, чтобы оба лица могли видеть незваного гостя. — Дуро! — прежде чем целительница успела пошевелиться, Волан-де-Морт выплюнул заклинание, и Квиррелл, вытянув руку с палочкой, выпустил черный луч в сторону Поппи. Луч заклинания попал в тыкву и распространился, его сила рассеялась, не достигнув незащищенной ведьмы. Однако сила заклинания была настолько велика, что отбросила Поппи назад, сквозь два стула, и она ударилась о стену. Она потеряла сознание еще до того, как упала на землю. Тем временем заклинание превратило огромную тыкву в твердый камень, и она тяжело упала на землю, расколов каменный пол под собой. В ужасе Гермиона и Рон смотрели то на скрюченное тело ведьмы, то на тихо смеющегося профессора в дальнем конце комнаты. — Поппи, ты надоедливая стерва, я хотел сделать это уже несколько дней, — усмехнулся Квиррелл, совершенно не заикаясь. — Ты… ты пытался ее убить, — пробормотала Гермиона, не веря своим ушам. — Неужели это все, на что ты способна, маленькая всезнайка? — усмехнулся Квиррелл, лениво взмахнув палочкой. — Какая же ты глупая девчонка. Взгляд Волан-де-Морта по-прежнему был прикован к Гарри. — Ты меня не знаешь, мальчик? Я проклинал твое имя каждый день последние десять лет. Разве ты не делал того же? Разве ты не знаешь, кто я? Гарри изо всех сил старался говорить ровным голосом, хотя чувствовал, будто его внутренности замерзли. — Я вас знаю. Вы лорд Волаувент. — Да! Это я убил твоих родителей. Я Тот, Кого… Подожди. Как ты меня назвал? — глаза Волан-де-Морта сузились. Воспользовавшись минутным отвлечением Темного Лорда, Рон выхватил свою новую палочку. — Позови на помощь! — приказал он Гермионе, встав перед ней и подняв палочку. Квиррелл небрежно взмахнул палочкой, и Рона подбросило вверх, он ударился о потолок, а затем тяжело упал на землю. Он застонал от боли, из головы хлынула кровь. — Не двигайся, — сказал Квиррелл окаменевшей Гермионе, затем почтительно опустил взгляд на землю. — Что мне делать с этими сорванцами, хозяин? Могу ли я их убить? Гарри смутно слышал разговор, разворачивавшийся перед ним, но эти ужасные красные глаза заполнили его зрение, разум и душу. Весь свет, надежда и мужество исчезли. Он был бесполезным уродом, нежеланным чудовищем. Отчаяние поглотило его, и он захлебнулся рыданиями. Он стоял один — совершенно опустошенный — перед Темным Лордом. Волан-де-Морт снова восстал, и на этот раз он умрет. — Через минуту, — рассеянно произнес Волан-де-Морт, все еще пристально глядя на Гарри. — Сначала я закончу то, что начал десять лет назад. Передай привет своим родителям от меня, Поттер. Сектумсемпра! Упоминание о родителях произвело то, чего ничто другое не могло сделать. Одно лишь это слово заставило Гарри сначала вспомнить Северуса, а затем, мгновение спустя, увидеть образы своих родителей. Впервые, благодаря фотографиям, которые Снейп собрал из снимков остальных преподавателей Хогвартса, он увидел своих родителей и узнал ложь Дурслей такой, какая она есть. Его родители были храбрыми, любящими, сильными волшебниками, которые любили его больше жизни. Он не был чудаком. Он был сокровищем — самым ценным в их мире. Даже сейчас Снейп ясно дал понять, что благополучие Гарри — его здоровье и счастье — для него важнее всего остального. Гарри вспомнил Снейпа, как тот выглядел, когда умывал Гарри или давал ему метлу. Он вспомнил фотографию, которая была у Минервы, где Джеймс и Лили нежно обнимают маленького Гарри. Снейп поместил ее в рамку на прикроватной тумбочке Гарри (хотя позже он утверждал, что это был домовой эльф, Гарри на самом деле видел это своими глазами), и это напоминание о любви его родителей было первым, на что смотрел Гарри каждое утро, и последним, что видели его глаза ночью. Эти образы всплыли на поверхность и затмили покрасневшие глаза фигуры перед ним. Любовь, не только та любовь, которая была очевидна по тому, как родители обнимали его в младенчестве, но и та любовь, которую проявил его профессор, потратив столько усилий на поиски этих фотографий, заполнила пустоту внутри него теплым, безопасным чувством. Мысль о родителях — обо всех троих — разрушила власть Волан-де-Морта над Гарри, и палочка мальчика вылетела у него из кобуры на запястье. — ПРОТЕГО! — закричал Гарри. Его щит вспыхнул как раз в тот момент, когда в него полетело проклятие Волан-де-Морта. Мощный щит безвредно отразил темное заклинание, направив его в кровать. — Как… как ты этому научился? — ахнул Квиррелл. — Я тебе этого никогда не показывал! — Ты труп, Волаувент, — прорычал Гарри, присев на корточки в защитной позе. — Волан-де-Морт! — в ярости завыл Темный Лорд. — Я — Лорд Волан-де-Морт! Вы будете дрожать передо мной! — Ты просто глупый призрак, — огрызнулся Гарри. — Слишком тупой, чтобы понять, что ты мертв! Разъяренный внезапной храбростью мальчика, Волан-де-Морт приказал: — Схватить его! Мы приведем его в Тайную комнату, и я с большим удовольствием отрежу ему язык и другие части тела, когда мне будет удобно. — Как пожелаете, хозяин, — послушно ответил Квиррелл и потянулся к Гарри. Гарри попытался остановить его с помощью Фурнункулуса, которого ему показал Драко, но Квиррелл без труда заблокировал заклинание и схватил Гарри за запястье. Секунду спустя он закричал от боли и отпустил Гарри, словно ошпаренный. — Хозяин! Жжет, жжет! Когда я прикасаюсь к нему, я горю! — запротестовал Квиррелл, прижимая к себе обожженную руку. — Это дело рук его проклятой матери. Хорошо, нам просто придется убить его здесь и сейчас, — пренебрежительно сказал Волан-де-Морт. — Уничтожь их всех с помощью Авады. Гарри уставился на свое запястье. Оно не было обожжено, как у Квиррелла, но когда другой мужчина коснулся его, это причинило боль — словно что-то высасывало из него жизненные силы. Инстинкт подсказывал ему держаться как можно дальше от Квиррелла, но разум уже обработал информацию о том, что Квиррелл ранен. Что даже мимолетное прикосновение к его коже вызвало на руке мужчины багровый ожог. Гарри так и не смог потом с уверенностью сказать, принял ли он на самом деле решение действовать, или же он в тот же миг, как ему пришла в голову эта мысль, воплотил ее в жизнь. Но в тот беспредельный момент между приказом Волан-де-Морта о его смерти и тем, как Квиррел поднял свою палочку, ему в голову пришел вопрос: «Если мое прикосновение может так повлиять на руку Квиррела, что же оно может сделать с его лицом?» И едва он об этом подумал, как бросился вперед и схватил Квиррела за голову — одной рукой он закрыл лицо профессора, а другой крепко впился между кроваво-красными глазами Волан-де-Морта. Вскрик вырвал Гермиону из оцепенения, и она бросилась вперед, полная решимости помочь другу. Гарри вцепился в волшебника смертельной хваткой, опустив голову и сгорбившись, пытаясь защитить лицо от размахивающих рук другого. Квиррелл схватил Гарри, снова закричал и отпустил, затем снова попытался оттолкнуть его, не прикасаясь к нему. Тем временем Волан-де-Морт выкрикивал приказы и выл от боли, а Гарри впивался пальцами в глазницы, пытаясь удержать извивающегося и дергающегося мужчину. Квиррелл упал на одно колено, притянутый к земле тяжестью Гарри; его кожа уже почернела и начала рассыпаться в том месте, где Гарри его коснулся. Таким образом он предоставил Гермионе неотразимую мишень. Ее отец всегда следил за тем, чтобы его маленькая дочь знала, как защитить себя, и — с приемом, которым мог бы гордиться даже Дэвид Бекхэм — она шагнула вперед и ударила Квиррелла ногой прямо между ног. Даже те, кто одержим Темными Лордами, не могут игнорировать некоторые болевые ощущения. Крик Квиррелла достиг уровня, обычно присущего банши, он уронил палочку, схватился за голову и упал на бок. Это движение вырвало его из хватки Гарри, и Гарри на секунду замер, глубоко вдохнув, пытаясь успокоить кружащийся вокруг него мир. Гермиона взглянула на него и почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Гарри выглядел изможденным — это ужасное существо каким-то образом высасывало из него душу, — но она знала наверняка, что он снова вцепится в этого человека, чтобы попытаться победить Волан-де-Морта. — Рон! — закричала она, оглядываясь через плечо. — Сделай что-нибудь! Мы должны помочь Гарри! Рон, с трудом поднявшись на ноги, оперся на обломки одного из стульев, разбитых телом Помфри. Его взгляд, лихорадочно выискивая какое-нибудь оружие, остановился на тыквенном валуне, и взмахом палочки — которую ему каким-то образом удалось удержать в руках — он поднял его в воздух. Он не знал, что с ним делать, но вспомнил, как Гарри использовал пику против тролля, и подумал, что у него может возникнуть похожая идея. — Гарри! — крикнул он. Гарри поднял взгляд и увидел огромный овощ, парящий в воздухе, и тут же вспомнил недавнюю командную тренировку, когда его чуть не обезглавил бладжер. — Кинь его мне! — закричал он. Даже получив легкое сотрясение мозга, Рон сохранил знание приемов квиддича. Он схватился за одну из ножек стула и, используя ее как биту, отбил похожую на бладжер тыкву, вращающуюся в сторону Гарри. Гермиона, каким-то образом догадавшись, о чем они думают, быстро наложила заклинание «прилипание», повалив все еще стонущего Квиррелла на пол. — Вонючая маленькая грязнокровка, — Волан-де-Морт резко повернул голову и сердито посмотрел на нее. — Я очищу мир от таких мерзостей, как ты! — Сегодня — нет, — выпалила она в ответ, как раз в тот момент, когда Гарри с помощью своей палочки сначала поймал несущийся камень, а затем отменил заклинание левитации. Квиррелл, вынужденно повернув голову к Гарри, в то время как Волан-де-Морт рычал на Гермиону, заметил движение и поднял взгляд. «ХОЗЯИН!» Его крик ужаса внезапно оборвался громким, влажным звуком, когда сила тяжести вновь взяла верх над огромным камнем. Трое детей уставились на увиденное. По сути, тело профессора теперь заканчивалось на уровне шеи. Там, где раньше была его голова (и голова Волан-де-Морта), теперь находилась каменная тыква, а из-под нее растекалась красная лужа. — Это самый ужасный звук, который я когда-либо слышал, — болезненно произнес Рон, его зеленое лицо красиво контрастировало с рыжими волосами. Гермиона судорожно сглотнула. — Однажды я видела по телевизору передачу, где какой-то мужчина бил по арбузам кувалдой. Это… это было то же самое, что и звук, который они издавали. Лицо Гарри было совершенно мрачным, без малейшего признака тошноты. — Похоже, его было не так уж и сложно убить. А потом сразу произошло два события. Двери лазарета распахнулись, и, казалось, весь преподавательский состав Хогвартса ворвался внутрь с волшебными палочками. Директор, что удивительно, бежал впереди, но Снейп следовал прямо за ним, а за ним Макгонагалл и Хагрид с арбалетом. Маленький Флитвик — на этот раз без своей фирменной улыбки — пролетал над остальными, его вытянутая палочка светилась полузаклинанием Протего. В то время как дети кружились, глядя на это невероятное зрелище, над бренными останками Квиррелла сгустилась ужасная красная дымка. — Поттер! — пронзительно закричал жуткий, потусторонний голос, и призрачное облако приняло змееподобное лицо Волан-де-Морта. — Я вернусь, Поттер — и ты и твои друзья узнаете, что такое боль. Гарри швырнул в эктоплазматическую массу первое, что попалось ему под руку. Это оказалось судно, что прекрасно отражало его мнение. «*****!» — крикнул он в ответ. — Том Реддл! — взревел Дамблдор, его голос был ужасен своей мощью. — Убирайся! — преподаватели выпустили в призрака калейдоскоп разноцветных заклинаний, но большинство из них прошли насквозь, не причинив ему вреда. Образ Волан-де-Морта исказился от ненависти и ярости, но он скрылся, проскользнув между детьми и преподавателями и исчезнув за ближайшим окном. Золотая молния из палочки Дамблдора погналась за ним, но тень, казалось, растворилась в воздухе. Наступила полная тишина, затем: — Э-э… значит… он ушел? — неуверенно спросил Рон. Дамблдор и Флитвик что-то бормотали про заклинания, но, услышав вопрос, обменялись взглядами, вздохнули и кивнули. — Да. Он ушел. Пока что, — устало сказал директор. Снейп, сжав одну руку в левом предплечье, приблизился к детям. — Вы в порядке? — спросил он, глядя на Гарри. Гарри поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с профессором. Долгое время его застывшее выражение лица не менялось, затем постепенно появилась облегченная улыбка. — Профессор. Вы пришли, — тихо сказал он. А потом он потерял сознание. На ликвидацию возникшего хаоса потребовалось немало времени. После обнаружения все еще находящегося без сознания тела Поппи пришлось вызвать целителей из больницы Святого Мунго, а когда наконец заметили труп Квиррелла, были вызваны мракоборцы из Министерства. Рон, получивший сотрясение мозга, был уложен в постель, как и Гермиона, несмотря на ее протесты о том, что она не пострадала. Снейп отказался позволить кому-либо, кроме себя и главы детской травматологической бригады больницы Святого Мунго, прикоснуться к Гарри, а затем настоял на том, чтобы остаться с мальчиком, даже после того, как целитель заверил его, что это всего лишь легкое магическое истощение в сочетании с сильным эмоциональным потрясением. В конце концов, целитель насильно усыпил и Снейпа, обиженно доложив директору, что он никогда не встречал такого невыносимого родителя. Наконец, директор настоял на том, что в сложившихся обстоятельствах ничего не будет обсуждаться до следующего дня. Было достаточно знать, что Волан-де-Морт — снова — повержен, и непосредственная угроза миновала. Его магическая сила и политическое влияние как в Хогвартсе, так и в Визенгамоте пересилили всякое сопротивление, и вскоре лазарет был оставлен в покое, а целители из больницы Святого Мунго присматривали за спящими пациентами.