Новый дом для Гарри

— Эй, приятель, что случилось? — спросил Рон, плюхнувшись на диван в общей гостиной рядом с Гарри. Его друг пожал плечами. — Ничего. — Ну же, Гарри, — уговаривала Гермиона, садясь по другую сторону от него. — Ты уже несколько дней не в себе. Что случилось? — Ограничения почти закончились — ты должен радоваться, — напомнил ему Рон, пытаясь подбодрить Гарри, но тот лишь кивнул. Гермиона внимательно посмотрела на него. Неужели Гарри дуется из-за наказания? Он вряд ли первый, кто начнет раздражаться из-за недельного запрета. Она ожидала, что Рон начнет жаловаться еще несколько дней назад, но он все еще был так рад своей новой палочке, что почти ничего больше не замечал. Но нет, Гарри не был похож на такого человека. Но тогда что же это было? — Вы с профессором Снейпом поссорились? — предположила она. Он фыркнул. — Как? Я его практически не вижу в последнее время. Лицо Рона исказилось от недоумения. — А? Но мы же видим его на уроках зельеварения, он же был нашим инструктором позавчера вечером, и… — Я больше никогда не вижу его наедине, — уточнил Гарри. — Вряд ли у нас будет ссора на уроке. — Ага. Точно, — кивнул Рон. Гермиона тоже кивнула. — Ты скучаешь по нему, — сказала она с пониманием. Гарри покраснел. — Нет! Ты думаешь, я такой ребенок? — сердито, нехарактерно вспыльчивый, потребовал он. Девушка была ошеломлена. — Нет, Гарри! Нет! Я просто хотела сказать, что… ну, у вас с профессором Снейпом было не так много времени, чтобы узнать друг друга получше. Вполне естественно, что вам еще многое предстоит обсудить. Я не имела в виду, что ты… скучаешь по дому или что-то в этом роде, — Рон с широко раскрытыми глазами наблюдал, как Гермиона с тревогой пыталась успокоить их друга. — Ладно, — успокоился Гарри. Несколько минут он угрюмо смотрел в огонь, пока его друзья обменивались нервными взглядами над его головой, но совесть не позволяла ему долго молчать. — Прости, — виновато пробормотал он, не глядя на Гермиону. Было бы несправедливо вымещать свое плохое настроение на ком-либо из друзей. Гермионе нужно было разгадать любую головоломку, и то, что он немного смущался из-за отсутствия Снейпа, вовсе не означало, что он должен был так на нее набрасываться. А Рон был его первым другом — хотя Гарри сомневался, что тот останется другом, если он продолжит его игнорировать. — Все в порядке, приятель, — ответил Рон за них обоих, обнимая Гарри за плечи. — Как сказала Гермиона, мы провели одиннадцать лет с родителями — для нас не так уж и страшно быть вдали от них. Ты ведь не скучаешь по Дурслям, правда? — Гарри вздрогнул и покачал головой. — Видишь? Просто Снейп новенький. Вот почему ты по нему скучаешь. Вполне разумно, да? — спросил он Гермиону. — Конечно, — согласилась она, обрадовавшись застенчивой улыбке Гарри. — Спасибо, — сказал он, благодарный за таких замечательных друзей. — Просто когда я приходил к нему в последние несколько раз, он был слишком занят, чтобы разговаривать. Я имею в виду, я могу остаться в своей комнате, если захочу, но он не разрешает мне остаться с ним, даже чтобы нарезать ингредиенты для зелий, — его плечи поникли. — Может, я ему наскучил. — Нет, приятель! — возразил Рон. — Зачем он это сделал? — Не знаю. Но мне не о чем с ним интересно поговорить. Он постоянно занят чем-то очень важным, помнишь, как на днях директор включил его в тот комитет? Он всегда чем-то занят. И в последнее время он особенно усердно работает над каким-то проектом… — он снова уныло пожал плечами. — Что мне делать, кроме как ходить на занятия? — Не думаю, что ты справедлив к себе, Гарри, — заметила Гермиона, как обычно, голосом разума. — В конце концов, мы были под строгим контролем последнюю неделю. Он бы рассердился, если бы ты сделал что-нибудь интересное. — Да. Как только тебе снова разрешат летать, тебе будет о чем с ним поговорить! — ободряюще сказал Рон. Гарри по-прежнему выглядел сомневающимся. — Полагаю… вот только квиддич его не особо интересует. Рон выглядел потрясенным. — Не интересует… Ты шутишь? Гарри и Гермиона обменялись насмешливыми взглядами. — Ну, я имею в виду, он хочет, чтобы его факультет выиграл Кубок, и все такое, но он же не проводит много времени, читая результаты матчей по квиддичу в «Пророке» или что-то в этом роде. Рон удивленно покачал головой. — Вот это да! — Ну что ж, — сказала Гермиона, как всегда практичная, — почему бы тебе не сделать что-нибудь, что ему покажется интересным? Гарри оживился. — Отличная идея! — Да! Э-э, например, что? — спросил Рон спустя мгновение. — Ну, ты мог бы выполнить дополнительный исследовательский проект по зельеварению, — оживленно начала Гермиона. — Или, может быть… — — Нет, — с восторгом отмахнулся Гарри от ее идей. — Мы разгадаем тайну! Гермиона выглядела встревоженной. — Какая загадка? Лучше бы ты не говорил о третьем этаже… Гарри закатил глаза. — Нет, Гермиона. Я не дурак, понятно? Профессор Снейп убьет меня, если я поднимусь туда после того, как директор запретил нам всем это делать и сказал, что это опасно. А еще хуже то, что директор может решить отправить меня обратно к Дурслям за неповиновение. — Но какая еще там тайна? — безразлично спросила она. — Профессор Квиррелл! — С профессором Квирреллом что-то не так? — растерянно переспросил Рон. — Конечно! — глаза Гарри заблестели. — В смысле, профессор Снейп его терпеть не может — он постоянно на него смотрит, — а это что-то значит. И он уже в лазарете после матча по квиддичу — это тоже что-то значит! Гермиона закатила глаза. Мальчики! Всегда пытаются найти секрет там, где его нет. — Это значит, что бедняга упал с трибуны от волнения. Директор объявил, что он сильно пострадал и ему придется остаться там на некоторое время, помнишь? Гарри недоверчиво фыркнул. — Да ладно! Мадам Помфри быстро починила тебе запястье — что он мог с собой сделать, на что нужно больше недели? Если он так сильно пострадал, почему он здесь? Разве он не должен быть в больнице? — он резко замолчал, немного неуверенно. — Есть же больницы для волшебников, верно? Рон задумчиво посмотрел на нее. — Он прав, Гермиона. Если кто-то действительно пострадал, его следует отвезти в волшебную больницу Святого Мунго. Конечно, мадам Помфри — очень хороший специалист, но она всего лишь один человек, а это всего лишь школьный лазарет. В больнице Святого Мунго большой штат сотрудников, есть специальные заклинания и все такое. — Хм-м-м-м, — Гарри увидел этот знак в глазах Гермионы и понял, что она тоже поддалась очарованию. — А еще есть самая большая загадка из всех, — соблазнительно произнес Гарри. — Что у него под тюрбаном? Рон фыркнул от удовольствия. — Это все равно что спрашивать, что у него под килтом? Гермиона чопорно и неодобрительно посмотрела на него, игнорируя смешок Гарри. — Я уверена, что не понимаю, что ты имеешь в виду, Рональд. — Серьезно, — настаивал Гарри. — Я подслушал разговор старших учеников, и он никогда раньше не носил тюрбан, так почему же он начал? Может, он что-то в нем скрывает! Гермиона посмотрела на него с сомнением. — Почему? Если ему есть что скрывать, почему бы просто не положить это в Гринготтс или в какое-нибудь другое безопасное место? — Может, он и не может. Может, дело в чем-то другом, — предположил Рон. — Например, в шраме от проклятия! — воскликнул он, его взгляд упал на Гарри. — Он же преподаватель Защиты от темных искусств. Зачем ему скрывать шрам от проклятия? — возразила Гермиона. — Может, потому что он проиграл бой и не хочет, чтобы все об этом спрашивали и узнали? — несколько неубедительно предположил Рон. — Спорю, он просто лысеет и из-за этого тщеславен, — пренебрежительно заметила Гермиона. — Мужчины бывают очень глупы, когда дело касается выпадения волос. Рон закатил глаза. — Ага, конечно. И девушки совсем не глупы насчет своих волос, — он передразнил высокий голос и капризный тон Лаванды. — О-о-о, я просто не знаю, что мне делать, Парвати! Мои волосы никак не хотят держаться так, как мне хочется. Тебе так повезло, что у тебя такие идеальные волосы. Я бы тоже хотела иметь такие прямые волосы, как у тебя! Гарри включился в игру. — О-о-о, Лаванда, я не понимаю, что ты имеешь в виду! Мне просто нравятся твои волосы. У тебя такие прекрасные локоны. Как бы я хотела иметь кудрявые волосы! — пробормотал Гарри, довольно неплохо пародируя Парвати. Гермиона фыркнула. — Подождите-ка, вы двое. Через несколько лет вы тоже будете стоять перед зеркалами — желая хорошо выглядеть и произвести впечатление на всех девушек! Гарри и Рон разразились смехом. — Мы? Зеркала? Девочки? Ага, конечно! Гермиона снова фыркнула и закатила глаза. Иногда быть взрослой было так тяжело.

***

Снейп оглядел стопки пергамента, которые еще предстояло исправить, и вздохнул. За последнюю неделю работы накопилось немало, особенно учитывая все время, потраченное на подготовку возвращения Блэка в мир волшебников. Не говоря уже о том, что он убедил Дамблдора, что нужно что-то сделать с Квирреллом. После последнего матча по квиддичу он недвусмысленно заявил Альбусу, чтобы тот избавился от этого заикающегося неудачника, но директор оказался на удивление непреклонен. Сначала Снейп предположил, что неспособность Альбуса видеть темную сторону кого-либо снова ослепляет его и мешает увидеть угрозу, которую этот человек представлял для Гарри, но дальнейший разговор ясно показал, что Дамблдор просто хотел знать, кто отдает приказы Квирреллу. — Мы с тобой оба знаем, что у профессора Квиррелла нет ни ума, ни амбиций, чтобы нападать на Мальчика, Который Выжил по собственной воле, — сказал Дамблдор, на этот раз с мрачным выражением лица. — Я хочу знать, у кого хватает наглости нападать на одного из моих учеников именно по этой причине. Снейп неохотно признал логику такого плана — может быть, это Люциус? Или кто-то из Лестранжей, дергающий за нитки из Азкабана? Или, может быть… Он был вынужден признать, что незнание слишком опасно. — Хорошо, но как ты собираешься предотвратить его повторное нападение на Гарри или — на всякий случай, если это не заговор Пожирателей смерти — на какого-нибудь другого ученика? — Он останется в лазарете, восстанавливаясь после очень неприятного падения, — ответил Дамблдор, снова лукаво усмехнувшись. — Похоже, в этой суматохе бедный профессор Квиррелл потерял равновесие и получил очень серьезные травмы, упав с трибуны. Снейп неохотно согласился. По крайней мере, это дало им немного времени. Это позволило изолировать Квиррелла и обеспечить безопасность Гарри, не раскрывая при этом, конечно, тех, кто дергал за нитки Квиррелла. Но он не полностью доверял Альбусу и стал рыскать по коридорам возле лазарета по ночам, следя за тем, чтобы профессор Защиты от темных искусств не сбежал, пока мадам Помфри спит. Между охраной Квиррелла, написанием сценариев для пресс-конференций Сириуса, преподаванием и присмотром за своим факультетом он чувствовал себя изрядно измотанным. Он также не уделял Гарри особого внимания, хотя, по крайней мере, видел его на уроках и в Большом зале за едой, не говоря уже о тех вечерах, когда он наблюдал за их наказаниями. Несколько дней мальчик казался немного тихим, но теперь он и его маленькие друзья постоянно сплетничали, шептались и бормотали. Очевидно, они что-то замышляли, чтобы отпраздновать окончание режима самоизоляции, и если они не будут осторожны, то снова окажутся под его контролем, — негодовал Снейп. Он не собирался позволять Гарри вести себя так же бесконтрольно, как его отец, хотя должен был признать, что в последнее время он не был особенно хорошим опекуном. Возможно, ему нужно было что-то сделать с этим сорванцом, просто чтобы напомнить маленькому проказнику, что он находится под пристальным наблюдением.

***

— НЕТ! Нет, нет, нет, нет. Нет. Альбус улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы ты подумал об этом, мой мальчик. — Ты что, оглох, директор? Я сказал, нет. Эта идея абсурдна. Когда я затронул эту тему, я скорее думал о том, чтобы этот сорванец сделал домашнее задание в моих покоях однажды вечером, — огрызнулся Снейп, мысленно ругая себя за то, что вообще поделился своими мыслями с Альбусом. — Чтобы он работал за одним столом, а ты за другим? Это вряд ли можно назвать временем, проведенным с ним. — Безусловно, это значит проводить с ним время. Он же будет в моем присутствии, не так ли? В этом и заключается смысл выражения «с ним». А твоя идея совершенно нелепа. Я не собираюсь поощрять маленького монстра праздновать окончание наказания. Это было бы верхом поощрения плохого поведения! — Я не высказывал подобных предложений, Северус… — Повести этого сорванца на мороженое в первый же день после снятия ограничений — это, безусловно, празднование окончания этих ограничений. Я не собираюсь покупать ему сладости и устраивать из этого шумиху, когда он заслужил каждый день этих ограничений своими ужасными поступками, — надулся Снейп. — Это было бы то же самое, что сказать ему, что наказание слишком суровое. — Вы не празднуете и не извиняетесь за наказание, — спокойно возразил Дамблдор. — Вы отмечаете тот факт, что теперь, когда он отбыл наказание к твоему удовлетворению, ему снова разрешены обычные привилегии. Более того, ты напоминаешь ему о некоторых из этих привилегий, таких как поездка в город и угощение, — он помолчал, и его блеск сменился хитрым озорством. — В каком-то смысле, знаешь ли, было бы довольно жестоко показывать ему, чего он лишился за прошедшую неделю, и напоминать ему, что он может потерять, если снова плохо себя поведет. Выражение лица Северуса слегка изменилось, и Дамблдор воспользовался этим. — Это позволит ему отлучиться из замка и от профессора Квиррелла в выходной день, когда за ним иначе было бы трудно следить. Например, он мог бы захотеть немного побродить после долгого пребывания взаперти. Он ведь хорошо себя вел, не так ли? Никаких тайных перемещений, несмотря на ограничения? — Нет, — неохотно признался Снейп. Он был весьма удивлен этим. Джеймс Поттер никогда бы не принял наказание так смиренно, но Гарри и остальные подчинились строгим правилам, сдали свои эссе и даже помогали в приготовлении ингредиентов для зелий без каких-либо жалоб или нытья. — Вот видишь? — радостно воскликнул Альбус, словно Снейп только что согласился с его нелепым предложением. — Хорошо проведи время, мой мальчик. — Директор, даже если бы я собирался забрать мальчика с территории школы, нет никаких оснований вести его в Косой переулок. Хогсмид вполне подходит для… — Нет, нет, мой мальчик. Косой переулок. Гарри нужно посетить кафе-мороженое Фортескью, — улыбнулся Альбус и ушел, оставив Снейпа в одиночестве, чтобы тот негодовал. Ну и что? Может, ему стоит сделать то, чего явно хотел старик, и взять мальчика на прогулку? Это даст ему еще одно угощение, в котором он сможет отказать в качестве наказания, а метла в этом плане оказалась просто великолепной… Ну ладно. Почему бы и нет, ведь он знал, что Дамблдор не даст ему ни минуты покоя, пока он этого не сделает. К тому же, таким образом он сможет купить необходимые ингредиенты, пока они в магазине, и посмотреть, появились ли новые журналы по зельеварению в «Флориш и Блоттс». Но он точно не собирался брать с собой целую кучку сорванцов. Его бросало в дрожь при мысли о том, чтобы водить Невилла Лонгботтома, Драко Малфоя и остальных друзей Гарри по переулку. Нет, строго подумал он, это не поездка для маленькой свиты Поттера. Если сорванец откажется идти без друзей, то он просто узнает, каково это — сидеть в своих покоях и переписывать строки целый день. Это покажет ему, что есть вещи и похуже, чем сопровождать своего строгого опекуна по Лондону и вести себя прилично. Если Поттеру покажется, что поездка без друзей слишком скучна, чтобы о ней думать, то он быстро узнает правду. Снейп удовлетворенно кивнул. Он ясно дал понять, что это не угощение для мальчика, а обязанность, на которую ему лучше не жаловаться.

***

Гарри радостно шел рядом со своим опекуном. Ему так повезло! Профессор Снейп берет его с собой в Лондон! Только его, Гарри. Никого больше. Ни Флинта, ни Джонс, ни даже Драко — нет, профессор Снейп выбрал его, а не кого-либо из своих змей. Даже Гермиона, с ее лучшими оценками, в некотором смысле была бы более разумным выбором, но нет, его профессор хотел видеть его. Гарри сиял от счастья. Никогда прежде ни один взрослый не хотел проводить с ним время, но другого объяснения поведению профессора Снейпа не было. Гарри чувствовал, что вот-вот лопнет от радости. Даже профессор Снейп выбрал идеальный момент. Это был их первый день без ограничений, и Гермиона ждала у дверей, пока мадам Пинс откроет библиотеку этим утром. Она планировала провести там весь день, среди книг, наверстывая упущенное за последнюю неделю. Гарри покачал головой. Девочки. Тем временем близнецы пообещали тайком спустить Рона на кухню и подкупить эльфов, чтобы те позволили ему съесть все пудинги, которые он пропустил за последнюю неделю. Гарри подозревал, что они надеялись, что Рон объестся до отвала, но он больше верил в огромный аппетит своего лучшего друга. Он подозревал, что близнецы могут разочароваться, когда их «доброе дело» окажется именно добрым делом, но, возможно, он был несправедлив. Их обещание о сегодняшнем дне помогло Рону пережить долгие-долгие обеды, когда он мог лишь молча и с тоской смотреть на десерты. Гарри велел Рону не задерживаться за столом после подачи пудинга, зная по горькому опыту в доме Дурслей, что гораздо хуже видеть и чувствовать запах еды, которую ты не можешь попробовать, но Рон предпочитал мучить себя. Его поведение гарантировало, что вся школа узнает о наказании, и в результате Гарри не раз вызывал сочувственные взгляды учеников, которые явно считали его опекуна ужасным строгим воспитателем. Большинство других учителей, говорили они, удовлетворились бы назначением отсидки после уроков и, возможно, строками. Только Снейп мог выбрать такие целенаправленные и болезненные наказания. Гарри с радостью принимал заботу одноклассников — это было довольно необычно по сравнению с тем, как его презирали как «того странного мальчишку, который живет с Дурслями», — но он действительно гордился тем, что его опекун не просто избивал его (как это сделали бы Дурсли) или не применял безразличный подход «один размер подходит всем» (как, казалось, поступали остальные преподаватели), когда он ошибался. Ему нравилось, что его профессор тратил время на то, чтобы подумать, что произведет на него наибольшее впечатление, и выбирал наказания, которые действительно чему-то его учили, например, эссе, или соответствовали нарушению, например, ограничения. Он не был уверен, почему другие ученики не видели это так, но предположил, что это может быть особенностью волшебного мира, и не стал придавать этому особого значения. И вот, словно желая развеять все его опасения по поводу того, что профессор все еще на него злится, его в качестве особого угощения везли в Косой переулок! Профессор Снейп ясно дал понять, что идет в переулок по делам, и обычно он никого с собой не берет, но на этот раз он позволит Гарри пойти с ним! Он даже специально объяснил, как Гарри должен себя вести, что еще больше обрадовало Гарри. В прошлый раз, когда он был в переулке с Хагридом, было весело, но он прекрасно понимал, что выделяется, как белая ворона, не зная, как одеваться, говорить и вести себя. На этот раз профессор Снейп позаботился о том, чтобы Гарри был хорошо подготовлен и не выставил себя дураком. Он даже разрешил Гарри идти рядом с ним, а не заставлять его идти на несколько шагов позади, как это всегда делали его родственники. Гарри обнял себя от радости. Это был один из лучших дней в его жизни. Снейп взглянул на идущего рядом с ним мальчишку. По крайней мере, теперь этот сорванец не отставал от его более длинных шагов. Сначала маленький проказник плелся позади, но после того, как он схватил его за запястье и потащил за собой, держа за руку, как непослушного малыша, мальчишка усвоил урок. Теперь он держался рядом и — как ни странно — улыбался. Снейп неохотно восхищался способностью этого злодея принимать упрек. Большинство его слизеринцев — включая, если быть честным, его самого — после такого обращения часами бы дулись, но Гарри, казалось, просто понял намек Снейпа и пошел дальше. Он вел себя аналогично и после того, как Снейп усадил его и в мельчайших подробностях объяснил, как, по его мнению, Гарри должен себя вести. Он перечислил все неприемлемые поступки и донимал его элементарным этикетом до тех пор, пока не ожидал, что мальчик взорвется. В конце концов, ему было одиннадцать, и он не мог оценить нравоучения о таких элементарных вещах, как использование заклинаний для мытья рук в общественном туалете или извинения, если он встанет между волшебником и его фамильяром на улице. Однако Гарри слушал с явным пристальным вниманием, и Снейп потерпел поражение в своей попытке уличить ребенка в сарказме. Даже его «спасибо» после того, как он выслушал монотонные рассуждения Снейпа о правильных приветствиях для гоблинов Гринготтса, прозвучало искренне и заинтересованно. Снейп решил, что Альбус, должно быть, что-то прошептал этому сорванцу о Фортескью, и мальчик не собирался делать ничего, что могло бы поставить под угрозу его угощение, как бы сильно он ни был оскорблен. Снейп был удивлен, что этот сорванец даже не спросил, можно ли ему взять с собой друзей, но, возможно, Альбус его предупредил. Он должен был признать, что мальчик — пока что — вел себя очень хорошо. К удивлению Снейпа, его даже не вырвало после трансгрессии.

***

Гарри был на седьмом небе от счастья. Ему нравилось ощущение трансгрессии, особенно потому, что это давало ему социально приемлемый повод обнять своего опекуна. Снейп посмотрел на него немного странно, но не возражал, и даже слегка похлопал его по плечу и сказал «молодец», когда Гарри не сдвинулся с места во время трансгрессии. И вот они уже несколько часов бродили по переулку. Снейп продолжал заходить в самые удивительные магазины — с необычными ингредиентами для зелий и захватывающими книгами — и в большинстве из них он что-нибудь покупал Гарри. Это было совершенно беспрецедентным в жизни Гарри, и он протестовал, но его профессор, как обычно, настаивал: «Поттер! С меня хватит твоей наглости! Наличие дополнительного пособия к учебнику по зельеварению позволит тебе гораздо подробнее развить темы эссе. Больше никаких споров. Я куплю эту книгу, и ты будешь ее читать. Ты понял?» И вот Гарри продолжал листать эту удивительную книгу, в которой пошагово, с помощью анимированных иллюстраций, показывали разницу между рубкой и нарезкой кубиками, объясняли, почему важно перемешивать против часовой стрелки, как отличить глаза саламандры от глаз тритона и… — Поттер! Внимание! Ты чуть не врезался в ту подставку! — Извините, сэр, мэм, — быстро сказал Гарри, кивнув владелице прилавка. Старушка заметила его шрам и радостно ахнула. — О-о-о, мистер Поттер, сэр! Вот, возьмите за счет заведения! — она сунула ему в руку палочку и отмахнулась от его благодарности. Гарри поспешил к профессору Снейпу, который ждал его с недовольным выражением лица. — Что случилось, сэр? — спросил он, протягивая предмет для осмотра. — На весь день — просто бомба, — огрызнулся Снейп. — На вкус как-то, что подходит к данному времени суток — блины утром, чай в полдень и так далее. — Превосходно! — воскликнул Гарри, отправляя конфету в рот. — М-м-м! Снейп фыркнул. — Как раз то, что тебе нужно — еще сахара. Гарри начал убирать леденец, но Снейп укоризненно покачал головой. — Было бы крайне невежливо отказаться, и я полагаю, тебе все еще требуется дополнительная калорийная подпитка, чтобы компенсировать прошлую небрежность. Гарри с радостью поставил леденец на место и отдал профессору свою книгу, чтобы тот убрал ее вместе с остальными покупками. — Поттер, — немного смущенно произнес Снейп, когда они шли дальше по улице, — ты… в порядке? — А? Я же не поранился от подставки, если вы это имеете в виду? — спросил Гарри, немного растерянно. — Не бормочи так неряшливо из-за этой сладости, — резко поправил Снейп. — Вынимай ее изо рта, когда говоришь. — Да, сэр. Извините, сэр. Что вы имеете в виду, со мной все в порядке? — Это довольно простой вопрос, — голос Снейпа звучал резко, выдавая его неловкость. — За последние несколько месяцев в твоей жизни произошло много перемен. Вполне естественно чувствовать себя… неуютно. — Ох, — Гарри задумался. Его жизнь, конечно, сильно изменилась, но все эти перемены были к лучшему. У него появилось новое жилье, впервые появились друзья, еды было более чем достаточно, и — что самое главное — у него был опекун, который заботился о нем и баловал его прогулками и подарками. Он учился использовать свою магию, и никто уже несколько месяцев не называл его уродом. Даже когда он попадал сюда в неприятности, ему не нужно было бояться побоев… Могла ли жизнь стать еще лучше? — Я не думаю, что чувствую себя неспокойно. Все хорошо, — заверил он своего профессора. — Тебе было трудно из-за внимания, которое уделялось твоему крестному отцу? — Снейп неловко откашлялся. Гарри задумался. Единственная настоящая трудность возникла, когда Снейп застал его за рассматриванием фотографии, которая оказалась непристойной. Гарри до сих пор не был уверен, помогал ли его крестный убить его родителей или нет — он полагал, что профессор сообщит ему, когда все уладится и будет принято решение по этому вопросу, — но даже если это был не он, кто-то помог их убить, и они все равно будут мертвы, независимо от обстоятельств. Гарри подозревал, что если бы он все еще жил с Дурслями, то его бы гораздо больше волновало чувство вины или невиновности крестного, поскольку это могло бы дать ему возможность сбежать от родственников, но теперь, когда у него есть профессор, все это стало гораздо менее важным. Кроме того, он не знал, каким был этот крестный отец. Большую часть своей жизни Гарри не везло, и он понимал, что не стоит ожидать, что все сложится хорошо. А вдруг его крестный окажется злым или жестоким, как Дурсли? Или просто гораздо менее терпимым, чем его опекун? Гарри надоели крики, удары (настоящие удары, а не те легкие шлепки, которые давал профессор) и принуждение к мытью полов. Он знал, что профессор никогда бы так не поступил, но с этой новой неизвестностью все было возможно. Нет, Гарри был очень счастлив там, где он был. Он знал, что профессор все еще ждет ответа, поэтому пожал плечами. — Не совсем. Снейп нахмурился. Неужели этот сорванец все отрицает? Замалчивает свои чувства? Хм. Возможно, ему стоит купить еще несколько книг по детской психологии. Может быть, те магловские книги, которые он специально заказал, наконец-то появились в магазине «Флориш и Блоттс». — Пойдем, Поттер, — он повел его в магазин. — Ты можешь выбрать две книги для покупки, — строго сказал он. — Только две, имей в виду! У Гарри от удивления отвисла челюсть. — Н-но, профессор… — Никаких возражений! — рявкнул Снейп. Жадный маленький негодяй! — Две! — Но вы же уже купили мне книгу! Вам не нужно покупать мне больше! — возразил Гарри. Он и сегодня уже столько всего стоил профессору. Снейп моргнул, переосмысливая свои предрассудки. — Поттер, — сказал он, значительно смягчив тон, — я прекрасно понимаю, что не обязан покупать тебе эти книги, но принято позволять себе несколько подарков во время похода по магазинам — если ты будешь вести себя как подобает юному волшебнику, — поспешно добавил он, опасаясь, что этот сорванец подумает, будто имеет право на такие подарки. Улыбка расплылась по лицу Гарри, словно солнечный свет. — Значит, я был хорошим? Я вел себя прилично? — Разве я только что этого не говорил? Может, мадам Помфри проверит твой слух? — саркастически спросил Снейп. — А теперь иди и поищи свои книги. Я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока ты будешь бездельничать! Гарри рванулся вперед, прямо к секции квиддича. Как предсказуемо. Снейп закатил глаза и направился к прилавку в глубине магазина. Он только что расплатился за книги и собирался отправиться на поиски маленького монстра, когда сзади раздался промурлыкающий голос: — Северус. Как же я рад тебя снова видеть. — Люциус, — он повернулся, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Мистер Малфой! Здравствуйте! — Гарри появился рядом с ним, улыбаясь Малфою. — А Драко тоже здесь? — Нет, я полагаю, Драко благополучно вернулся в Хогвартс, — ответил Люциус, бросив многозначительный взгляд на Снейпа. — Занятия еще идут, не так ли? Северус прищурился, но не поддался на провокацию. Гарри же, напротив, был как обычно бесхитростен. — Ах, конечно. Но профессору Снейпу нужно было выполнить кое-какие поручения, поэтому он взял меня с собой. Разве это не мило с его стороны? — Безусловно, так и есть, — ответил Малфой, но улыбка не коснулась его глаз. — Он, должно быть, очень хорошо о вас заботится. Гарри энергично закивал. — Он великолепен! — Поэтому я и удивился, услышав о ваших последних приключениях, — продолжил Малфой, наконец повернувшись лицом к мальчику. — Тролль, мистер Поттер? Глаза Гарри расширились. — Откуда вы узнали?.. О! Драко вам об этом написал? — Да, это так, хотя я уже читал об этом в газете. Теперь рот Гарри изогнулся в удивлении в форме буквы «О». — Газета! Газета написала о тролле? — он резко повернулся к Снейпу. — Вы знали об этом? — Мистер Поттер, конечно же, газета заинтересовалась новостью о том, что студентам Хогвартса угрожал тролль, — ответил Люциус, прежде чем Снейп успел что-либо сказать. — Хогвартс становится очень опасным местом. — И все же, несмотря на все усилия тролля, с мальчиком все в порядке, — холодно ответил Снейп. — Тебе бы не помешало это помнить. — Они обо всем написали? — потребовал Гарри, не понимая скрытого смысла слов двух мужчин. Он умоляюще посмотрел на Снейпа. — Они сказали о… ну, вы понимаете? — увидев непонимающий взгляд Снейпа, он бросил мучительный взгляд через плечо на Люциуса, а затем прошептал: — Ну, вы понимаете. О наших наказаниях и все такое? Снейп закатил глаза. Дети! — Нет, мистер Поттер, хотя я прекрасно понимаю, что ненасытное любопытство публики к тебе, несомненно, заставляет их хотеть знать, что тебя шлепали и ограничивали в передвижении… — Гарри заерзал, бросив смущенный взгляд на забавляющееся лицо Люциуса, — …такой информации в статье не было. В ней лишь отмечалось, что тролль проник в Хогвартс и угрожал нескольким ученикам, прежде чем был нейтрализован. Большая часть статьи была посвящена очевидной необходимости улучшить школьные защитные заклинания, чтобы подобное не повторилось. — Ох, — Гарри почувствовал облегчение. Он не хотел, чтобы все знали такие неловкие подробности его жизни. И так было достаточно плохо, что об этом знала большая часть школы! — Так что же будет? Я имею в виду, защитные заклинания. Улучшатся? — О, да, — спокойно ответил Снейп. — Общественный резонанс был огромным. Фадж санкционировал дополнительные расходы на прошлой неделе, и, насколько я понимаю, директор очень скоро установит новые защитные заклинания. Если бы ему пришлось писать еще пресс-релизы, ему пришлось бы добавить в свое резюме слово «журналист», но после того, как Альбус запретил всем репортерам находиться на территории школы, «Пророк» с радостью принял его рассказ о произошедшем под псевдонимом. Это дало ему возможность улучшить школьные защитные механизмы, еще больше обезопасив своего подопечного. Он годами говорил Дамблдору, что защитные механизмы изнашиваются, но в отсутствие какой-либо реальной угрозы его слова оставались без внимания. Другие области обслуживания замка всегда считались более неотложными. Но теперь это в прошлом. Альбус устанавливал одни из самых мощных и всеобъемлющих защитных заклинаний, используя помощь лучших специалистов Гринготтса. Люциус выглядел так, словно учуял что-то неприятное. — Понятно, — коротко ответил он. — А что насчет квиддича? Что там произошло? — Это тоже попало в газету? — недоверчиво спросил Гарри. — Нет. Об этом я слышал от Драко, — признался Люциус. — Ты нашел свои две книги? — перебил Снейп, прежде чем этот сорванец успел ответить на вопрос Люциуса. — Э-э, одну из них, — признался Гарри. — Тогда найди другую. Иди прочь! — тон Снейпа не оставлял места для обсуждений, и Гарри поспешно удалился. Мастер зелий повернулся к Малфою, оценивающе глядя на него. — А что ты знаешь о квиддиче? — холодно спросил он. Малфой насмешливо развел руками. — Ничего, Северус. Просто, похоже, — опять — твой подопечный стал жертвой нападения. Такое, кажется, случается довольно часто, не так ли? — Мм. И все же с мальчиком все в порядке, а вот его нападавшие страдают от болезней, — Снейп изо всех сил старался исказить события, чтобы донести эту мысль. Чем сильнее и неуязвимее казался мальчик, тем меньше Пожирателей смерти осмеливались нападать на него, особенно в отсутствие Лорда Волан-де-Морта, который мог бы их подстрекать. Малфой нахмурился. — Я подумал над тем, что ты сказал, — резко сменил он тему. Снейп поднял бровь. — И что? — Признаю, ты высказал некоторые идеи, которые были… новыми… для меня, но вряд ли ты ожидаешь, что я свяжу свою судьбу с каким-то ребенком на основании нескольких счастливых случайностей. Глаза Снейпа сузились. — Это то, что ты назвал бы выживанием после смертельного заклятия? — Никто не знает, был ли это мальчик, его мать или даже какая-то ошибка со стороны… — Люциус огляделся и понизил голос — …Темного Лорда. — А что насчет тролля? И очередная попытка покушения на его жизнь? — Наводящее на размышления, но не убедительное, — пренебрежительно заметил Люциус. — Мальчику нужно сделать больше, чтобы доказать, что он действительно способен на многое… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. — Мальчику всего одиннадцать лет, а он уже достиг того, чего не удавалось ни одному другому волшебнику. — Я пока не убежден. Когда убежусь, обязательно сообщу. Снейп склонил голову и отошел. По правде говоря, он получил от Малфоя больше уступок, чем ожидал. Очевидно, поражение Темного Лорда десять лет назад сильно потрясло его, не говоря уже о чуть не случившейся катастрофе, которую его преданность причинила его семье. Методы Волан-де-Морта, возможно, привлекли человека с довольно необычными вкусами Люциуса, и его представление о превосходстве чистокровных волшебников, несомненно, апеллировало к тщеславию блондина, но главная преданность Люциуса всегда будет прежде всего имени Малфоев. В отличие от своей невестки, чей фанатизм по отношению к Темному Лорду не знал границ, Малфой был заинтересован только в пытках и власти. У него никогда не было желания продвигать философию Волан-де-Морта в ущерб собственным интересам… отсюда и его мольбы об Империусе, в то время как непоколебимая преданность Беллатрисы Волан-де-Морту обеспечила ей камеру рядом с камерой Блэка. Конечно, хотя Малфой, несомненно, стремился заключить самую выгодную сделку для себя и своей семьи, пока он не убедился, что союз с Гарри, а не против него, отвечает его интересам, он оставался опасным. Снейп не был уверен, что имел в виду Люциус, говоря о том, что Гарри нужно доказать свою состоятельность. Это звучало несколько зловеще, хотя Снейпа успокаивала перспектива скорого введения новых защитных заклинаний. Он нашел Гарри, просмотрел и неохотно одобрил выбранные им книги (одна была о знаменитых ловцах, а другая, под названием «Туда и обратно», казалась путевыми заметками), а затем проводил его в кафе-мороженое. Он знал, что это будет непросто, но был искренне удивлен тем, как невыносимо вел себя этот сорванец. Глаза Гарри расширились от удивления, когда он уставился на всевозможные виды мороженого. Он трижды менял свой заказ, бегая от одного конца прилавка к другому в мучительной нерешительности. Наконец терпение Снейпа иссякло, и он приказал мальчику сесть за один из столиков, пригрозив наложить на него заклятие. Через несколько мгновений он подошел к столу, неся огромный десерт мальчика и свою скромную порцию. — Ты уже успокоился? — раздраженно проворчал он, сунув десерт перед маленьким чудовищем. — Ты ведешь себя так, будто никогда не ел… ой, — внезапно он понял причину возбуждения мальчика. Гарри покраснел, но не подтвердил подозрения Снейпа. Ему это и не было нужно. — Ну что ж, — Снейп изо всех сил пытался вернуть себе прежнее раздражение, чтобы этот бесполезный всплеск жалости не захлестнул его. Даже собственный отец — в те редкие случаи, когда он не был пьян и не оскорблял его — водил его на мороженое. — Полагаю, у нас будет много возможностей полакомиться мороженым в будущем, — сообщил он сорванцу, — и я ожидаю, что ты будешь помнить об этом и вести себя с хоть каким-то достоинством. Смущение Гарри улетучилось. Профессор Снейп только что много раз обещал сводить его на мороженое! А волшебное мороженое выглядело намного лучше, чем скучное старое магловское. Гарри почти пожалел, что не может вернуться назад и рассказать Дадли, что он упустил. — Можно мне… то есть, могу я начать? — спросил он. Снейп кивнул, и Гарри с аппетитом принялся за еду. Ммммммммммммммммммммм. Это было действительно так же вкусно, как он и мечтал. Да, в Хогвартсе иногда подавали мороженое к десерту, но никогда не было сандея, и уж тем более таких восхитительных вкусов. Гарри запихнул в рот еще одну ложку и застонал от удовольствия. Профессор Снейп даже разрешил ему заказать банановый сплит. Гарри мечтал о нем с тех пор, как много лет назад прочитал о нем. Он совершил ошибку, рассказав своему толстому кузену, как сильно хочет попробовать, и с того момента ему приходилось наблюдать, как Дадли заказывает его снова и снова. Само собой разумеется, Дадли следил за тем, чтобы Гарри никогда не смог даже облизать ложку, как бы он ни умолял и как бы ни старался ее заработать. Гарри удовлетворенно вздохнул. Профессор Снейп не заставлял его выполнять дополнительные обязанности, чтобы пойти с ним. Да, он сказал Гарри, что если тот будет плохо себя вести, то не получит угощения, но Гарри решил, что это само собой разумеется. И даже когда он сводил профессора с ума своим возбужденным бормотанием и беготней туда-сюда, профессор все равно подарил ему долгожданное угощение. Да, оно стоило ожидания, не только из-за восхитительного вкуса мороженого, но и потому, что он сидел здесь и наслаждался им вместе со своим профессором. Лишь доскреб остатки растаявшего мороженого, он повернулся к профессору с полуукоризненным, полунасмешливым вопросом: — Вы бы всерьез не приклеили меня к стулу? — Конечно, я бы так и сделал, — высокомерно заявил Снейп этому сопляку. — Когда я вообще когда-либо нарушал свое слово? — Но… — начал возражать Гарри, просто ради соблюдения формальностей, поскольку считал, что приклеивание ягодиц к стулу — это слишком мягкое наказание по сравнению с теми наказаниями, которые Дурсли часто применяли к этой же области, но тут его осенила идея, и его голос затих. Снейп с беспокойством посмотрел на мальчика. Маленький монстр, объевшийся мороженым, начал ныть, но тут же замолчал, сосредоточив взгляд на чем-то внутреннем. Неужели угроза Снейпа напомнила ему о каком-то ужасном злодеянии, совершенном Дурслями? Он попытался представить, что они могли сделать такого, что угроза «запереть мальчика на месте» могла вызвать… Возможно, они заставляли его сидеть на стуле часами или даже днями, не позволяя ему вставать, чтобы удовлетворить необходимые потребности? Возможно, они связали его магловскими способами? Возможно… Снейп обнаружил, что согнул ложку пополам, и теперь Гарри смотрел на него с изумлением. Мысли Гарри работали быстро. Заклинание «Прилипание»! Конечно! Вот оно. Он и его друзья уже несколько дней пытались придумать, как снять с Квиррелла тюрбан, но им приходили в голову только глупые идеи, которые, как признал даже Рон, были надуманными — плавающие крюки, подкуп Пивза и тому подобное. Но Квиррелл был в лазарете, а значит, он должен был лежать в постели, хотя они слышали от хаффлпаффца, которому пришлось обратиться к мадам Помфри из-за неудачного заклинания, что мужчина не снимал тюрбан даже в таких обстоятельствах. Тем не менее, если они приклеят его тюрбан к кровати, а потом заставят его вскочить… Гарри усмехнулся про себя. Это может сработать! Теперь ему оставалось лишь убедить профессора научить его заклинанию. Он повернулся к мужчине и увидел на его лице ужасный взгляд, а в руках — ложку, скрученную, как крендель. Гарри сглотнул. Неужели он так спровоцировал этого человека? — Простите, — автоматически произнес он, а затем еще больше съежился в кресле, когда на лице мужчины промелькнула новая вспышка ярости. Снейп едва удержался от того, чтобы швырнуть ложку в стену. Все еще извиняется! Всегда считает себя виноватым! Эти мерзавцы-маглы должны были ответить за многое. Он успокоился, представив реакцию Мародеров, когда он расскажет им эту историю. Ремус бы начал рассеянно размышлять о том, что бы сделали Дурсли, если бы узнали, что выиграли поездку в леса Румынии, и не испытывают ли дрессировщики драконов когда-нибудь нехватки еды для своих подопечных. Сириус возразил, предположив, что в самых глухих лесах Трансильвании есть вещи, которых боятся даже драконы… не говоря уже о том, что в этих лесах свободно разгуливают оборотни, и, конечно же, драконы, будучи небесными созданиями, могут легко появиться там, где их меньше всего ожидают, особенно если очень мотивированный молодой дрессировщик драконов укажет им путь. Ремус задумчиво посмотрел на него и заметил, что маглы начинают воспринимать Трансильванию как модное новое место отдыха. Тогда Снейп напомнил им, что не намерен так легко отпускать маглов, и от этой идеи отказались, но теперь он задавался вопросом, не поторопился ли он. Растерзание оборотнем с последующим драконьим сожжением звучало все более заманчиво. — Тебе не за что извиняться, — рявкнул он на мальчика, протянув руку и довольно грубо вытерев с его лица размазанное мороженое. Он отказывался признать, что ему нужно было прикоснуться к мальчику для собственного успокоения. Просто ему надоело смотреть на шоколадный соус, который, казалось, покрывал лицо этого наглеца. Гарри терпел нежные прикосновения мужчины, подавляя собственное чувство восторга. Он давно понял, что как бы тетя Петуния ни суетилась над Дадли, вытирая ему подбородок, нарезая мясо и целуя его ушибы, он никогда не получит такого же отношения. Но теперь… Ладно, он никак не мог смириться с поцелуями ушибов (ну, разве что от тети Молли) или с нарезанным мясом, но если его профессор хотел скрыть свой заботливый жест за ворчащим монологом о «неряшливых маленьких мальчиках», он был более чем готов это терпеть. Он, в свою очередь, вывернулся и отодвинулся, осторожно дождавшись, пока профессор, по его мнению, уже почти закончил, и запротестовал: — Профессор! Мне одиннадцать! Я не младенец! — Если бы ты правильно пользовался салфеткой, то не подвергался бы таким унижениям, — возразил Снейп, ничуть не раскаиваясь. — Так что же в нашем разговоре так тебя расстроило? Гарри моргнул. Расстроило его? — Э-э, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — растерянно ответил он. Снейп стиснул зубы. Очевидно, мальчик был слишком травмирован, чтобы говорить об инциденте. Или, может быть, у него просто был диссоциативный эпизод, и он действительно ничего не помнил? Или же ему просто было слишком стыдно рассказать, как с ним плохо обошлись? Он хорошо помнил жгучий стыд, который испытывал при мысли о том, что кто-то увидит его собственные синяки и порезы. Часто в начале каждого учебного семестра он терпел несколько дней мучений, сидя на уроках на израненной, сильно перебинтованной заднице, лишь бы не признаться Поппи в правде, чтобы ему оказали помощь. — Поттер, ты должен понять, что обращение твоих родственников с тобой было ужасным и противоестественным. Тебе нечего стыдиться того, что произошло. Брови Гарри нахмурились. — Хорошо, — медленно согласился он. — Не пытайся меня успокоить, Поттер! — вспыхнул Снейп, разгневанный автоматическим попустительством этого мальчишки. — Ты расскажешь мне, что тебя так расстроило, когда я упомянул заклинание «Прилипание». — О! — глаза Гарри загорелись от понимания. — Я не расстроился, профессор. Я просто подумал, что… — внезапно он осознал, что вряд ли сможет рассказать профессору об их планах расследовать тайну тюрбана Квиррелла; ему нужно было подождать, пока они ее разгадают, и тогда у него будет много интересных тем для обсуждения с этим человеком. — …э-э, что это было бы хорошее заклинание для дуэли. Снейп моргнул, затем моргнул еще раз. — О? — Да! — теперь, когда он об этом подумал, Гарри проникся этой идеей. — В конце концов, если ты прижмешь ноги противника к земле, он не сможет увернуться, верно? — Отличное замечание, — заметил Снейп, втайне впечатленный. Возможно, дополнительные уроки действительно приносят свои плоды. Гарри бросил на него хитрый взгляд. — Это было проницательно, не так ли? Теперь Снейп был удивлен еще больше — неужели этот сорванец действительно обращал на него внимание? — Полагаю, — небрежно признал он. Не стоило позволять маленькому чудовищу зазнаться. — Хотя вряд ли можно ожидать — или хотеть — получить шоколадную лягушку сразу после того, как съел эту гору мороженого. — Нет, все в порядке, — согласился Гарри, — но не могли бы вы показать мне заклинание? Снейп задумался. У мальчика был огромный потенциал для проказ, но Гарри не проявлял склонности к розыгрышам, да и в данный момент не был замешан ни в каких детских вендеттах… И мальчик действительно заслуживал награды — хотя Снейп и не собирался признаваться ему в этом. — Ну ладно, — проворчал он, накладывая заклинание «Муффлиато», чтобы уединиться. — Теперь внимательно наблюдай за мной… — он продемонстрировал заклинание, несколько смущенный тем, как светились глаза мальчика, наблюдавшего за ним с почти пугающей сосредоточенностью. Снейп преодолел свои сомнения. В конце концов, это было всего лишь заклинание «Прилипание» — даже Поттер вряд ли мог попасть в неприятности из-за чего-то столь безобидного.