Новый дом для Гарри

Снейп сердито смотрел на серую каменную стену своей подземельной аудитории и подумывал удариться об нее головой. Против своей воли он проводил вечер, присматривая за Гарри, Гермионой и Роном, а также за двумя своими маленькими змейками, которые умудрились получить наказание от Спраут. Спраут! О чем они вообще думали? Разъяренный Снейп дал каждому из них второе наказание за такую ​​некомпетентность, которая привела в ярость обычно спокойного профессора гербологии. Что за слизеринцы не справятся с хаффлпаффцем, ради Мерлина? Что ж, две ночи, повторяя снова и снова «Слизеринцы — не тупицы», должны помочь им вспомнить, что их факультет гордится тем, что превосходит всех остальных в школе в мышлении. Если они не смогли справиться даже с главой Хаффлпаффа, то заслужили все заклинания, которые на них наложили их соседи по факультету. Обычно он поручал бы своим слизеринцам мыть котлы, но он едва ли мог этим заниматься, пока трое гриффиндорцев сидели за соседними партами и писали свои эссе. Поэтому вместо этого все пятеро детей усердно писали, и Снейпу приходилось самому накладывать заклинания на котлы. Как будто у него не было дел поважнее! Во всем виноват был Поттер. И Минерва. Она отметила, что быть запертыми в общей гостиной со всеми друзьями — это не такое уж обременительное наказание для Трио, и уж точно не способствует работе над их эссе-наказаниями. А поскольку ни у Грейнджер, ни у Уизли не было отдельной спальни, как у Поттера — хотя спальня Поттера (благодаря Альбусу) была так забита игрушками, что это было не более карательным местом для изгнания, чем общая гостиная, — было вполне разумно, чтобы трое проводили время под присмотром профессора. И, как сказала Макгонагалл со стальным блеском в глазах, поскольку она уже провела последние три вечера, наблюдая за ними, теперь настала его очередь. Он тщетно протестовал, доказывая, что они находятся в ее факультете. Она проигнорировала его, и ровно в семь утра трое маленьких негодяев появились на его пороге. Его две змеи последовали за ними по пятам и — к большому раздражению Снейпа — явно обрадовались, увидев гриффиндорцев, прекрасно понимая, что их глава факультета не будет так язвительно ругаться, когда рядом будут находиться не-слизеринцы. Однако они недооценили его угрожающее шипение, и прежде чем отправить их за парты, он довел их обоих до бледности и потливости тихим голосом, рассуждав о том, что произойдет, если они еще раз окажутся настолько глупыми, чтобы не соответствовать ценностям своего факультета. Теперь же, час спустя, они демонстрировали юношескую стойкость, начали отрывать взгляды от бумаг и обмениваться подмигиваниями и осторожными знаками с гриффиндорцами. Снейпу снова захотелось удариться головой о стену. Его слизеринцев развращали эти проклятые львы. Обычно слизеринцы либо слишком обижались на наказание, либо слишком смущались, будучи пойманными, чтобы делать что-либо, кроме назначенного задания, во время отсидки. Они жаждали поскорее закончить с наказанием и сбежать, чтобы потом сделать вид, что ничего и не произошло. Напротив, гриффиндорцы (вероятно, потому что получали так много наказаний, кисло подумал Снейп) воспринимали их как возможность пообщаться. Эти проклятые львы явно не считали свое ограничение постыдным унижением и бросали сочувственные взгляды на его змей, а также корчили смешные рожицы, пытаясь подбодрить угрюмых второкурсников. К большому раздражению Снейпа, это работало, и вместо слезливых выражений лица его ученики теперь с трудом сдерживали смех. Даже Снейп должен был признать, что способность Уизли одновременно косить глаза, шевелить ушами и сворачивать язык приводила к… необычному… выражению лица. И все же это была его темница, и ученики должны были здесь страдать. Он резко ударил рукой по столу, и ученики вздрогнули и побледнели. — Кто-нибудь находит что-нибудь забавное в своем наказании? — мягко спросил он. — Хоть что-нибудь? До его ушей донесся торопливый хор «Нет, сэр», и он бросил на каждого ребенка сердитый взгляд, прежде чем вернуться к своей работе. Он был рад услышать, как одна из его змей тихонько заскулила от ужаса, снова повернувшись к своей работе, но его радость была недолгой. — Не волнуйся, — услышал он шепот Гарри, у мальчика совершенно отсутствовало чувство скрытности. — Я знаю, он звучит грубо, но на самом деле он очень хороший. Честный, — настаивал он, явно получив в ответ недоверчивый взгляд от слизеринца. — Даже его шлепки не причиняют боли. Ну, почти. Но он ничего тебе не сделает, кроме как немного покричит, и то только потому, что хочет, чтобы ты хорошо учился в школе и все такое. Снейп был парализован ужасом и несколько секунд не мог реагировать. К тому времени, как его мозг осознал, что этот ужасный сопляк только что сделал с его кропотливо созданной репутацией, было уже слишком поздно. Он поднял голову и увидел, как его слизеринец благодарно улыбается Гарри, чувствуя явное облегчение, а Гарри и другие гриффиндорцы улыбаются в ответ. Другие слизеринцы наблюдали, явно пытаясь понять, были ли слова Гарри каким-то коварным заговором, достойным другого слизеринца, или же это было простое утешение, каким оно казалось. — Поттер! — наконец-то ему удалось заставить свои голосовые связки работать, и он приготовился раз и навсегда словесно уничтожить этого маленького засранца. Это должно окончательно развеять любые сомнения в его «доброте». — Да? — невинно ответил Гарри, встретившись взглядом со Снейпом. Этот изумрудный взгляд перенес Снейпа в прошлое, и он снова почувствовал себя беспомощным перед ним. — Не разговаривай во время наказания, — прорычал он. — Извините, сэр, — извиняющимся тоном ответил Гарри, а затем снова сосредоточился на своем эссе. Снейп подавил стон. Гриффиндорцы. Его окружали гриффиндорцы. Мало того, что ему приходилось иметь дело с Дамблдором и Макгонагалл; теперь, когда у него был подопечный-гриффиндорец, он больше не мог изолироваться среди слизеринцев вне занятий. Нет, Гарри, естественно, дружил со многими гриффиндорцами, и у него проявлялась тревожная тенденция заводить друзей и в других факультетах. По крайней мере, Гарри подружился с Драко, и это, в свою очередь, привлекло к нему некоторых других слизеринцев. И все же Снейп с ужасным предчувствием знал, что это лишь вопрос времени, когда ему придется принимать у себя дома хаффлпаффцев и остальных. По крайней мере, влияние отпрыска Малфоев оказывало воздействие на остальных. На днях на уроке Лонгботтом даже сумел остро ответить на оскорбление Паркинсона, а этот сорванец Уизли продемонстрировал удивительный талант к интригам. Кроме того, влияние Драко (вместе с его отточенными навыками самосохранения) гарантировало, что ни одна из затеваемых маленькими монстрами шалостей не будет направлена ​​против Снейпа или его учеников. Конечно, если честно, Снейпа сводили с ума не эти юные гриффиндорцы. После стольких лет преподавания он практически перестал обращать внимание на учеников. Нет, его больше всего волновали пес и оборотень. О чем он вообще думал, помогая этим идиотам-мародерам? Гриффиндорцев — особенно этих двоих — следовало бы утопить при рождении. Но нет, он им помог, и тем утром ситуация обострилась. Снейп нахмурился и попытался напомнить себе, что, в конце концов, его план удался. Мракоборцы были совершенно озадачены побегом Блэка, и шумиха почти полностью утихла через несколько недель. Фадж не собирался допускать широкую огласку неудач своей администрации. Через несколько дней после побега, когда он посчитал это безопасным, Снейп договорился забрать Люпина из кафе в Италии. Оглядываясь назад, это была ошибка, поскольку официант, очевидно, думал, что забирает оборотня для тайной встречи, и ему пришлось терпеть его раздражающие подмигивания, толчки и романтические вздохи. Проклятые итальянцы. Он привел Люпина в дом семьи Принц, где волк и собака устроили отвратительную оргию самобичевания и слез. Ситуация только ухудшилась, когда Ремус попытался выразить свою благодарность Снейпу. Мастер зелий едва избежал объятий (обниманий!) обоих Мародеров. Он содрогнулся от воспоминания. Если бы это действительно произошло, ему пришлось бы использовать какое-нибудь очищающее заклинание. Затем Блэк еще больше разозлил его, неожиданно быстро поправившись, хотя это, по крайней мере, позволило ему быстрее, чем ожидал Снейп, приступить к делам Дурслей. Но и это оказалось разочарованием. Родственники Гарри не смогли противостоять Мародерам. Северус проворчал. У маглов в наши дни так мало стойкости. С отвратительными Дурслями было почти слишком легко справиться. Благодаря организованности его друга детства и изобретательным идеям Сириуса, прошло чуть меньше четырех недель, прежде чем маглы начали непроизвольно дергаться и падать на пол при каждом громком звуке. Снейп вздохнул. Ему действительно нужно найти кого-нибудь, кто мог бы бросить ему настоящий вызов. Примерно десять дней назад он навестил Мародеров и застал их обоих в своем поместье, развалившихся на диванах и обучавших домовых эльфов крайне непристойным застольным песням. — Вижу, ваша трудовая этика со временем не улучшилась, — прорычал Снейп. — Почему вы не мучаете Дурслей? Блэк ухмыльнулся ему и издал свой раздражающий, похожий на лай, смех. — Все под контролем, мой мальчик. Сегодня Петуния убирает дом, а Вернона мы перехватили по пути в его кабинет. — И? Ремус усмехнулся. — Скажем так, Петуния не заметила, что ее щетка для чистки унитаза показалась ей немного знакомой. Снейп моргнул. Он должен был признать, что это довольно изобретательно, особенно для двух идиотов, которые едва справились с уроком Макгонагалл по трансфигурации из одушевленного в неодушевленное. — Это… вполне изобретательно, — неохотно признал он. Эти два идиота улыбнулись друг другу и обменялись рукопожатием. — Поскольку очевидно, что маглы не нуждаются в вашем безраздельном внимании, а пес, похоже, достаточно оправился, чтобы снова вести себя как обычно, могу я спросить, когда вы планируете покинуть мой дом? — потребовал Снейп. Оба повернулись к нему, улыбки исчезли. — Ты нас выгоняешь? — ошеломленно спросил Сириус. — Ты думал, я предоставлю тебе жилье и питание на неопределенный срок? — спросил Снейп с таким же недоверчивым тоном. — Ну да, — признал Блэк, обменявшись недоуменным взглядом с Люпином. — Ты действительно планировал провести следующие пятьдесят лет своей жизни в этих стенах, выбираясь наружу лишь изредка, чтобы наложить заклятие на Дурслей? — Снейп недоверчиво посмотрел на них. Неужели он единственный, кто понимал, что с его ничтожной способностью к концентрации внимания Блэк скоро заскучает и начнет дуться в таком заточении? Что потом он предпримет какую-нибудь нелепую выходку, чтобы попытаться встретиться с Гарри, дискредитировать Фаджа или придумать какую-нибудь другую гриффиндорскую идею, засевшую в его крошечном мозгу? Что его, несомненно, схватят и убьют? — Но… но… — пробормотал Блэк бессвязно. — Все в порядке, Сириус, — быстро вмешался Люпин. — Северус прав. Он уже был к нам добрее, чем мы могли ожидать. Мы не можем продолжать злоупотреблять его гостеприимством. Я уверен, что смогу найти нам небольшую квартирку где-нибудь. У меня не так много сбережений, но есть много магловских районов, где арендная плата вполне приемлемая. Снейп недоверчиво посмотрел на оборотня. — У меня есть идея получше, Люпин. Почему бы тебе просто не узнать, нет ли у Грозного Глаза Муди или Амелии Боунс свободной спальни, которую мог бы использовать Блэк? — саркастически спросил он. Увидев недоуменное выражение лица Люпина, он рявкнул: — Что с тобой не так, дурак? Неужели у гриффиндорцев совсем нет чувства самосохранения? Как только Блэк покинет эти стены, ни одно место в Британии не будет для него безопасным. Ты действительно настолько недалек, или наконец понял, что этот пес — бесполезная дрянь, и решил его сдать властям? — Конечно, нет! — прорычал в ответ Люпин, его обычно невозмутимый нрав на этот раз вспыхнул. — Но чего ты от нас ожидаешь, когда заставляешь нас уйти? Ты прекрасно знаешь, что у нас нет никаких ресурсов. — Подожди! У меня есть идея! — вмешался Блэк. — В лесу возле Хогвартса есть пещеры. Я мог бы жить там как Бродяга, и акромантулы и остальные существа меня бы не беспокоили. Снейп устало потер лоб. Он так устал иметь дело с гриффиндорцами. Они были похожи на тех больших глупых собак, которые не понимают, куда делся мяч, когда ты прячешь его за спину. — Полагаю, ты выживешь, питаясь крысами или чем-нибудь еще, что сможешь поймать? — спросил он, уже зная ответ. Блэк обреченно пожал плечами. — Если придется. Может, иногда мне удастся пробраться на кухню Хогвартса. — Там тебя тут же схватят домашние эльфы, чтобы ты не угрожал их любимчику Гарри Поттеру, а Дамблдор сделает то же, что и десять лет назад, и отправит тебя в Азкабан. Только перед тем, как тебя поцелуют, Министерство подвергнет тебя действию Веритасерума, и тогда мы с оборотнем сами окажемся в бегах, — Снейп почувствовал, как начинает болеть голова. Даже первокурсники Хаффлпаффа не были такими неискушенными, как эти двое. Как, черт возьми, Мародеры избежали стольких наказаний, если это был их план хитроумного решения? — Э-э… — Блэк выглядел смущенным, а Люпин задумчиво хмурился. — Может быть, министерство нас не заметит, если мы замаскируемся… — начал оборотень. — Довольно! — было очевидно, что Снейпу придется сделать это самому. Да, они, может, и могут мучить маглов и школьников, но стратегическое мышление Люпина и Блэка не уступало мышлению Гарри — без его оправдания в виде одиннадцатилетнего возраста. Нет, все зависело от него. Предоставленные сами себе, Люпин и Блэк будут слоняться по самым очевидным местам, практически напрашиваясь на арест. Неужели они не знали, что мир простирается за пределы Хогвартса и Косого переулка? Нет, он не мог доверить им свою безопасность, и, какими бы идиотами они ни были, оба были сильными волшебниками и преданы мальчику. Снейп намеревался окружить Гарри как можно большим количеством могущественных волшебников и ведьм, чтобы, когда неизбежно наступит битва с Темным Лордом, у Гарри было много союзников и не нужно было полагаться на Министерство, Дамблдора или кого-либо еще. Снейп, может, и не доверял Блэку в том, что тот догадается, что тост сделан из хлеба, но он знал вне всякого сомнения, что ему можно доверять защиту Гарри, даже ценой собственной жизни. Именно ради таких вещей жили гриффиндорцы. Ну, на самом деле, умирали за них… Суть в том, что этот пес не задумываясь взял бы калашникова, предназначенного для Гарри, а это означало, что Северусу нужно было держать его рядом. Кроме того, Снейпу нужно было обеспечить свободу Блэка, чтобы гарантировать свою собственную безопасность в долгосрочной перспективе. Он не собирался жить под угрозой допроса Блэка с применением Веритасерума, и его собственное участие в этом может раскрыться. Ему нужно было, чтобы пес был оправдан и неприкасаем, и, очевидно, он не мог полагаться на гриффиндорцев в этом вопросе. — Вот что вы будете делать… Несколько дней спустя волшебный мир Британии был потрясен шокирующим откровением: Сириус Блэк жив и здоров и находится в Швейцарии! В «Ежедневном пророке» была размещена огромная фотография улыбающегося и машущего рукой Блэка перед цюрихским отделением Гринготтса, а сопроводительный текст гласил:

Пожирателю смерти Блэку предоставлено убежище в Швейцарии!

Сириус Блэк, долгое время считавшийся Пожирателем смерти и предателем Лили и Джеймса Поттеров — родителей Мальчика, Который Выжил, — получил убежище в Швейцарии после своего дерзкого побега из Азкабана. Бывший мракоборец, ныне глава Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков, был заключен в тюрьму вскоре после смерти Поттеров за предполагаемое убийство своего близкого друга Питера Петтигрю и дюжины случайных маглов. Конфиденциальные источники предполагают, что Петтигрю — который также был соратником Поттеров — храбро противостоял Блэку из-за его предательства, но был уничтожен более могущественным волшебником. Когда Блэк закончил с ним, от Петтигрю остался только палец. Министерство сочло Блэка настолько опасным для общества, что после его поимки его немедленно отправили в Азкабан. Вчера, в результате неожиданного поворота событий, швейцарское правительство подтвердило, что Блэк прибыл в Цюрих и подал заявление на политическое убежище. Швейцария удовлетворила его прошение и отклонила громкие требования министра магии Корнелиуса Фаджа о немедленном возвращении Блэка. Президент Швейцарского совета волшебников Паскаль Шлюмпф опубликовал заявление, в котором, в частности, говорится: «Швейцария гордится тем, что может помочь мистеру Блэку восстановить свою добрую репутацию. В течение десяти лет мистер Блэк незаконно содержался в заключении на острове Азкабан — явное нарушение Декларации всеобщих прав волшебников. Более того, ужасное обращение британского правительства с мистером Блэком сравнимо лишь с отвратительным использованием дементоров в качестве тюремных надзирателей на острове. Цивилизованные страны давно осуждают средневековое использование дементоров в Британии в этом качестве, и то, что мистер Блэк вышел из этого испытания с неповрежденным рассудком, является свидетельством его душевной стойкости и магических способностей. Долгое время Швейцария отказывалась подписывать договор об экстрадиции с Великобританией, что во многом объясняется бесчеловечной политикой Британии, и обращение с мистером Блэком подтверждает правильность нашего решения. Мы надеемся, что мистер Блэк выберет Швейцарию, прекрасную страну, граждане которой преданы идеалам закона и справедливости, в качестве места своего проживания». Мистер Блэк прокомментировал: «У них еще и потрясающий шоколад — не говоря уже о женщинах! Кажется, у них у всех двойные суставы. На самом деле, то, что швейцарские женщины делают с шоколадом, просто невероятно…» Остальная часть замечания мистера Блэка не подходит для публикации в семейной газете. Источник, близкий к швейцарскому президенту, объясняет это необъяснимое предложение убежища следующим образом: «Помните последний саммит Европейского союза, когда ваш министр напился и решил, что будет забавно вылить эту «Амортенцию» в кубок президента Шлюмпфа? Помните, как ваша газета напечатала фотографии того, что произошло дальше с делегацией из Швеции? Помните реакцию госпожи Шлюмпф, когда она увидела эти фотографии? Разве у вас нет поговорки «расплата — это ведьма»? Что это за одержимость у вас, британцев, этими глупыми розыгрышами?» Другой высокопоставленный правительственный чиновник из Швейцарского совета волшебников прокомментировал: «Когда глава одной из старейших и самых богатых семей волшебников в Британии появляется у вас на пороге, прося убежища, что еще вы могли бы сказать, кроме как: «Входите без проблем и принесите с собой все свои деньги»? И кроме того, вы облегчили нам задачу. Вы даже не дали этому человеку суда, а потом ожидаете, что мы передадим его вам на поцелуй? Ага, конечно». Гоблины в отделении Гринготтса на Диагон-аллее отказались от комментариев, но представитель цюрихского отделения заявил: «Мы рады позволить мистеру Блэку воспользоваться своим состоянием. Мы уверены, что либо новое расследование MLE в отношении прошлого мистера Блэка докажет его невиновность, и в этом случае нашему английскому банку будет разрешено разморозить его активы, либо мы сможем взыскать любые долги с наследника или имущества мистера Блэка. В крайне маловероятном случае, если британское правительство окажется настолько глупым, чтобы попытаться конфисковать все счета мистера Блэка и обмануть Гринготтс», — здесь представитель гоблина сделал паузу и обнажил свои многочисленные острые клыки, — «британский волшебный мир узнает, почему так плохо раздражать гоблина». В то утро, когда Снейп вошел в Большой зал на завтрак, он услышал обрывки приглушенного разговора между Дамблдором и Макгонагалл. Было еще очень рано, и за столами сидело лишь несколько студентов, но — как ни странно — большая часть преподавательского состава уже собралась. — Не говори глупостей… сойдет с ума, когда он услышит… не показывай ему это здесь… студенты под перекрестным огнем… — голос Макгонагалл был тихим, но тревога была очевидна. Дамблдор ободряюще покачал головой: — …взрослый мужчина… отнесись к этому как взрослая… сдерживай свои эмоции… уверен, с ним все будет в порядке… — О, Северус, — ласково окликнула Хуч. — Видел сегодняшний «Пророк»? — Зачем? — подозрительно спросил он, заметив, как все остальные преподаватели, казалось, отшатнулись от него. — Думаю, тебе это может показаться интересным, — Хуч поднесла к нему копию документа, и остальные сотрудники за столом поспешно прошептали: «Протегос». Снейп прочитал главную статью и сначала побледнел, потом покраснел. — Э-э, Северус, мой мальчик, — неуверенно начал Дамблдор, его уверенность резко пошатнулась при виде выражения лица Мастера зелий. — Пожалуйста, не позволяй этому… Полный кубок тыквенного сока Снейпа пролетел мимо уха директора всего в нескольких сантиметрах. — ЭТОТ ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК! Студенты в зале уставились, широко раскрыв глаза, на то, как их обычно холодный профессор разбрасывал по залу подносы с едой и напитками, в то время как остальные преподаватели прятались под столом. Несколько домовых эльфов заглянули, чтобы отчитать того, кто так расточительно тратит еду, но одного взгляда на лицо Снейпа было достаточно, чтобы они мгновенно исчезли. Только после того, как он полностью очистил стол для преподавателей от еды, разорвал экземпляр «Пророка» Хуч и растоптал остатки, яростные крики Снейпа прекратились. Головы осторожно высунулись из-под столов, когда мужчина глубоко вздохнул, поправил мантию и вышел из зала. Макгонагалл, превратившись из кошачьей особи, в которой она съежилась под широким торсом Хагрида, повернулась и посмотрела на директора, ее самодовольное выражение лица говорило: «Я же говорила». Дамблдор вздохнул и посмотрел на обломки Большого зала. — Что ж, могло бы быть и получше, — печально признал он. Вернувшись в свои покои, Снейп с досадой плюхнулся в кресло. Этот идиот Блэк! Как он смеет импровизировать собственные реплики? Эти замечания про шоколад и швейцарок? Ему бы повезло, если бы местные жители не повесили его за… Хм. Губы Снейпа изогнулись в улыбке. А может, это и так ужасно? Он заставил себя отвлечься от приятных образов и снова пробежал глазами по своему экземпляру «Пророка». Да, пресс-релиз, который он написал, был практически дословно использован швейцарским президентом. Удивительно, на что способно обещание щедрого пожертвования на избирательную кампанию. Швейцарцы всегда были такими… деловыми… в таких вопросах. И, конечно же, этот человек отчаянно жаждал возможности отплатить Фаджу за ту выходку с приворотным зельем. Снейп усмехнулся. Всегда полезно быть в курсе международной политики, и после того, как он следил за головокружительным вихрем подростковых обид в Хогвартсе, оказалось удивительно легко отслеживать дипломатическую вражду. По сравнению с постоянно меняющимися союзами гормональных подростков, они были довольно спокойны. Он закатил глаза, вспоминая, как ошеломлены были Люпин и Блэк предложением отправиться за границу. Поиск союзников за пределами Британии, по-видимому, никогда не приходил им в голову. — Вы представляете, что Волан-де-Морт ошивается где-то в Годриковой впадине или Запретном лесу? — потребовал он, чуть не вырывая волосы от их непонимания. — Он наверняка давно покинул Британию — ищет новых союзников и восстанавливает силы. Вам нужно сделать то же самое! — Я не буду вести себя как какой-то слизеринский Темный Лорд! — возмущенно воскликнул Блэк. — Хорошо. Оставайся здесь и превратись в бездушную оболочку, идиот! — прорычал Снейп. — Думаю, Фадж повесит голову Люпина на стену, как только этот топорик с ним расправится. Сириус застыл на месте, потрясенный мыслью о том, что Люпину грозит казнь за пособничество, и большая часть его сопротивления исчезла. — Ну, а почему Швейцария? — надулся он. — Там холодно. Почему бы не куда-нибудь, где много бикини, например, в Бразилию, или на пляжи, где можно загорать топлесс, например, в Данию? Снейп стиснул зубы. — Только ты мог быть настолько тупицей, чтобы выбирать потенциальное убежище, основываясь на купальных костюмах, — прорычал он. — У Швейцарии нет договора об экстрадиции с Великобританией, ее нынешний президент ненавидит Фаджа, ее население сохраняло нейтралитет во время войны, поэтому твоя репутация — будь то Пожиратель смерти или член Ордена — будет неважна, а их банковская система славится своей независимостью. Люпин, как и следовало ожидать, первым угадал. — Так ты думаешь, что местный Гринготтс позволит Сириусу получить доступ к его хранилищам? — спросил он, и глаза его загорелись. Гриффиндорцы. Снейп потер лоб и изо всех сил старался объяснить все очень простыми словами. — В банковских кругах хорошо известно, что все отделения Гринготтса магически связаны. Магия гоблинов весьма искусно соединяет два отдаленных места. Ты что, не слушал на уроках истории у Биннса? Как ты думаешь, как им удавалось устраивать все эти засады? Блэк усмехнулся. — Ты действительно слушал призрака? Какой неудачник! И еще и записи делал? — Суть в том, — выпалил Снейп, — что, кажется, понимает даже оборотень, — что в Швейцарии ты сможешь себя профинансировать, обеспечив себе тем самым безопасность от преследования, пока будешь вести контрнаступление в мировой прессе. — Ох, — Блэк задумался. — Это было бы хорошо, правда? Снейп снова напомнил себе, что имеет дело с гриффиндорцами. — Никаких крыс, — медленно и отчетливо произнес он. — Никаких дементоров. Деньги. Внимание. Женщины. Теперь Блэк выглядел очень счастливым. — Почему ты раньше не сказал? — потребовал он. — Пошли! Давай, Муни! Чего ты ждешь? И вот, взглянув на первую полосу «Пророка», Снейп увидел результаты своих трудов. Он должен был признать, Блэк выглядел хорошо. Люпину и домашним эльфам удалось обратить вспять многие разрушения Азкабана, и теперь Блэк выглядел воплощением благородного страдания: худой, но все еще мужественно красивый, а не грязный и истощенный. Неудивительно, что европейские папарацци сошли с ума. Он был богат, красив, молод и холост: мечта каждой молодой ведьмы. Снейп поморщился при мысли о том, как женщины наверняка будут заискивать перед Блэком. Зная этого пса, он быстро поймет, насколько эффективной будет заговорка о том, что его «пытали дементоры», чтобы привлечь ведьм. Только Блэк мог использовать свое пребывание в Азкабане как способ соблазнения девушек. Ремус тоже был в Швейцарии, хотя и выполнял приказы и старался не привлекать к себе внимания. Так ему было бы удобнее перемещаться туда и обратно, продолжая вершить правосудие Мародеров над Дурслями и ведя переговоры с Боунсом в МЛЕ от имени Блэка. Снейп поспешно исчез со своей копией, когда в дверь осторожно постучали. — Что? — прорычал он, открывая дверь и видя довольно встревоженного Дамблдора. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, мой мальчик, — успокаивающе сказал Альбус. — Я уже отчитал Роланду за то, что она так внезапно преподнесла тебе эту бумагу. — Меня совершенно не интересует местонахождение или состояние Блэка, — холодно сказал Снейп. — Если эти швейцарские болваны готовы укрывать мерзких Пожирателей смерти, они заслуживают всего, что с ними случится. Дамблдор вздохнул. — Да, похоже, произошла… ошибка. Брови Снейпа поднялись. — Что? — Хотя об этом еще не писали в газетах, мои контакты в Министерстве сообщают, что Сириус предоставил копии своих запечатленных воспоминаний. Их изучают Невыразимые, чтобы убедиться в их подлинности и неискаженности, но если это правда, то, похоже, была допущена ужасная ошибка, — Альбус резко обернулся, вспоминая свой преклонный возраст. — Ты хочешь сказать, что он не предал Поттеров и Петтигрю? — потребовал Снейп, играя свою роль. Дамблдор на мгновение закрыл глаза, и в его голосе звучала вина. — Нет. Похоже, он этого не делал, — он открыл глаза и почти умоляюще посмотрел на Снейпа. — Мне никогда не приходило в голову, что Лили и Джеймс изменят своего Хранителя Тайны, не сказав мне об этом, но, по словам Сириуса, они втроем решили, что Сириус — слишком очевидный выбор. Они сменили его на Питера Петтигрю, но держали это в секрете, думая, что любые атаки будут по-прежнему направлены на Сириуса. Они решили никому не говорить, даже мне, — добавил он с неосознанной надменностью. — Когда они умерли, я, естественно, предположил, что в этом виноват Сириус, и когда Питер придумал это алиби… я никогда не сомневался в этом. Я знал, что Питер никогда не был способен на сложные заговоры, поэтому мне никогда не приходило в голову задаваться вопросом, почему Сириус так перешел на темную сторону. Конечно, Питер действовал не один — им руководили Темный Лорд и Пожиратели смерти — и он, очевидно, хорошо усвоил уроки. Достаточно хорошо, чтобы подставить Сириуса и гарантировать, что никто из нас не заговорит в его защиту, — выражение лица Альбуса было пронизано самообвинением. — Я хотел защитить Гарри и оставить всю эту ужасную трагедию позади… И поэтому я приговорил Сириуса к десяти годам мучений. — Учитывая, что он приговорил меня к семи годам мучений, ты простишь меня, если я не присоединюсь к твоей оргии вины, — язвительно вмешался Снейп. — Возможно, тебе станет легче, если ты вспомнишь, что покушение на убийство часто наказывается десятилетием в Азкабане. Благодаря твоему вмешательству Блэк получил несколько лет свободы после того, как чуть не заманил меня к оборотню, но, похоже, в итоге все закончилось благополучно. На мгновение ему показалось, что он зашел слишком далеко, когда глаза Дамблдора вспыхнули яростью, но затем плечо директора опустилось, а в глазах читались лишь усталость и печаль. — Ах, бедный Северус. Ты больше всех из нас пострадал, не так ли? Оскорбленный Снейп начал возражать, но Дамблдор поднял руку, чтобы заставить его замолчать. — Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать с тобой заключение Блэка, Северус. Я здесь лишь для того, чтобы предупредить тебя, что воспоминания Сириуса, скорее всего, будут обнародованы в прессе в течение ближайших одного-двух дней. Гарри наверняка об этом узнает, и если — как кажется все более вероятным — Сириуса оправдают, он, несомненно, попытается навестить своего крестника. Снейп пожал плечами как можно более небрежно. — Хорошо. Пусть он возьмет на себя опеку над этим маленьким сорванцом. Я бы посчитал это желанным освобождением. Выражение лица Дамблдора говорило о том, что его не обмануло замечание Снейпа. — Сомневаюсь, что до этого дойдет, Северус, но я думаю, что Гарри должен быть готов к этой новости и к неизбежной встрече. Возможно, знакомство с Сириусом раньше, чем позже, будет в его интересах, и это также покажет Сириусу, что ему не нужно подавать иск об опеке, чтобы видеться с мальчиком. Снейп испепеляющим взглядом посмотрел на директора. — Если ты думаешь, что я хоть как-то пойду навстречу этому ублюдку Блэку… Дамблдор выглядел суровым. — Я ожидаю, Северус, что ты сделаешь то, что лучше для Гарри, — с этим упреком он повернулся и покинул покои. Снейп несколько мгновений сердито смотрел на дверь, просто для пущего эффекта, а затем быстро написал записку. Призвав домашнего эльфа, он велел маленькому существу принести сову Гарри в Совиную обитель и, ожидая, просмотрел свиток. Первый этап пройден успешно. Запланировать пресс-конференцию с воспоминаниями в течение недели. Потребовать немедленной встречи с мальчиком после этого. Побудить Падфута играть на проезжей части. Когда эльф снова появился с совой на голове, он передал свиток Хедвигу. — Волку, пожалуйста, — коротко сказал он. Она ухнула и выжидающе посмотрела на него. — Вымогательница, — проворчал он, угощая ее. — Ты такая же манипуляторша, как и твой хозяин. Она одарила его взглядом, который можно было описать только как ухмылку, и он повернулся к эльфу. — Верни ее в Совиную башню, — птица едва могла покинуть без оконные подземелья. Эльф радостно пискнул: — Да, мастер-профессор зелий! В тот день после обеда Снейп прогуливался по коридорам, наслаждаясь редким моментом жизни без студентов, когда услышал мальчишеское хихиканье. Он завернул за угол и увидел Гарри и нескольких других первокурсников, изучающих сегодняшнюю газету. Они, очевидно, закончили читать главную статью и рассматривали биографию Блэка на внутренних страницах. Гарри заглянул через плечо Симуса, оттеснив Винса и Грега локтем. Два гиганта услужливо уступили ему место, а Драко приподнял бумагу чуть выше. — Разве он не твой крестный отец, Гарри? — спросил Невилл. — Его? — спросил Терри Бут с явной завистью в голосе. — Подождите-ка, он опять это делает! — хихикнул Эрни Макмиллан, указывая на фотографию. Гарри наблюдал, как высокий темноволосый мужчина на фотографии ухмылялся большой группе восхищенных юных ведьм, несколько из которых держали плакаты с надписью «Я ЛЮБЛЮ СИРИ». Вне поля зрения камеры в него полетел какой-то предмет, Сириус поймал его, затем покрутил вокруг пальца, глядя прямо в камеру и многозначительно подмигивая бровями. Его зрители-девушки закричали и вздохнули. — Что это за штука? — безразлично спросил Рон. — Стринги, — подавленно ответил Снейп, закрывая Гарри глаза одной рукой и выхватывая бумагу у Драко другой. — Эй!.. — громкий протест Драко внезапно оборвался, когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто конфисковал его газету. Снейп сердито оглядел мальчиков. — Если вам так не хватает развлечений, что вы вынуждены смотреть порнографические картинки, я с удовольствием назначу вам столько наказаний, сколько потребуется. — Н-нет, сэр! — поспешно заверил его Драко, дергая за руку остальных мальчиков, которые все еще пытались понять, что он сказал. — Нам не нужно наказание! Это поняли и другие мальчики, и быстро раздался хор согласия. — Тогда убирайтесь с глаз долой! — прорычал Снейп, и мальчики разбежались, исчезнув почти так же быстро, как домашние эльфы. Гарри с тревогой посмотрел на своего опекуна. Тот говорил ужасно сердито и скомкал газету Драко, словно хотел ее сжечь. — Э-э, я не хотел видеть что-то плохое, — смиренно объяснил он. — Это всего лишь «Ежедневный пророк». — Пошлость есть пошлость, — парировал Снейп. — Если они решили напечатать такую ​​мерзость, я ожидаю, что у тебя хватит ума ее избегать, — он прекрасно понимал, что поступает несправедливо, но это было нормально. Этот сорванец наверняка слышал о его истерике за завтраком, и Поттеру следовало бы знать, что не стоит раздражать своего опекуна, когда он в плохом настроении. Если этот маленький идиот до сих пор не усвоил этот жизненный урок, то сейчас самое время. — Извините, — быстро ответил Гарри. Похоже, сплетни были правдивы, и его профессор был ужасно недоволен чем-то. Тем не менее, он заметил, что тот на самом деле не назначил Гарри или его друзьям никакого наказания. Он лишь пригрозил это сделать. Гарри улыбнулся про себя. Профессор Снейп — такой приятный человек. — Хмф, — Снейп бросил на мальчика злобный взгляд. — Полагаю, тебя интересует встреча с твоим крестным отцом? Гарри пожал плечами. — Другие говорят, что он очень классный, — он сделал паузу. — Я бы не против с ним познакомиться, но это не так уж важно, — сказал он небрежно и осторожно. Меньше всего ему хотелось, чтобы профессор подумал, что он предпочитает ему какого-то незнакомца. — Хорошо. Я подумаю над этим. А теперь иди в свою гостиную — твой запрет еще не снят, и если я снова застану тебя здесь, ты пожалеешь. Или тебе нужен шлепок, чтобы напомнить о важности послушания? — пригрозил он. — Мы как раз возвращались с занятий, когда Драко показал нам свою газету, — возразил Гарри, но быстро убежал в Башню, прежде чем профессор успел передумать. Снейп нахмурился ему вслед, а затем отправился горько пожаловаться Минерве и Альбусу на то, что «Пророк» в последнее время печатает. К сожалению, Макгонагалл не только не посочувствовала ему, но и застала его врасплох, потребовав, чтобы он следил за содержанием ее львов под ограничением, и вот он здесь, с запятнанной репутацией Злого Летучего Мыша, его враг детства — любимец всей Европы, а его подопечный уверенно ожидает, что он организует встречу с самым известным волшебником Британии. Могла ли его жизнь стать еще хуже? — О, Северус? — Альбус выглянул из-за дверного косяка. — Минерва упоминала о твоем назначении в Комитет по межфакультетской дружбе и праздничному оформлению?