Новый дом для Гарри

Вскоре Рон уже храпел на дальней кровати, но Гарри не мог уснуть. Он ненавидел то, что солгал своему опекуну, но хуже всего было то, что он знал, что подвел его. Профессор выполнил все свои обещания, будучи даже лучшим опекуном, чем Гарри мог надеяться, но Гарри продолжал все портить. Профессор не возлагал на него огромных обязанностей; все, что ему нужно было делать, это вести себя хорошо и не совершать глупостей, но он, казалось, ничего не мог с этим поделать. Может быть, Дурсли были правы, называя его никчемным… — Гарри осекся и нервно посмотрел на дверной проем. Его опекун еще ни разу не выполнил свою угрозу промыть ему рот мылом, но Гарри решил, что сейчас не самое подходящее время искушать его. Последние остатки жгучего тепла давно покинули его ягодицы, но сила двух шлепков ясно дала понять, что профессор действительно испугался. Гарри не хотел сегодня вечером давать мужчине еще один повод рассердиться, по крайней мере, если это было возможно. Гарри вздохнул. Его профессор не заслуживал такого проблемного подопечного. Гарри должен был стараться помочь ему, а не делать то, что расстраивает преподавателей и до смерти пугает профессора. Дурсли говорили, что он бесполезен; а вдруг они правы? Мысли о Дурслях заставляли Гарри чувствовать себя еще хуже. Он был обязан своему профессору многим, гораздо большим, чем тот мог себе представить. Никто никогда раньше не беспокоился о Гарри и не настаивал на том, что его жизнь чего-то стоит. Никто другой никогда не думал, что он может быть хорошим человеком, не говоря уже о том, чтобы желать ему всего хорошего. Дядя Вернон часто заявлял: «Хорошая порка научит тебя не быть таким странным, мальчик!», прежде чем убедиться, что задница Гарри не просто разогрета, а обожжена. Лежа на животе на тонком матрасе под лестницей, сдерживая рыдания и осторожно потирая пульсирующую попу, Гарри часто задавался вопросом, сколько еще раз ему придется терпеть такое обращение, прежде чем странность исчезнет. Поскольку он никогда толком не понимал, как совершал эти странные поступки, которые приводили к самым ужасным поркам, Гарри ничего не мог сделать, кроме как попытаться успокоить свою израненную кожу и надеяться, что, наконец, шлепки прогнали эту странность. О, профессор безудержно угрожал и ругал, и даже применял наказание, когда это было абсолютно необходимо — как сегодня вечером, — но у него никогда не было того выражения удовлетворения, которое всегда появлялось на лице Дурслей после того, как они ужалили Гарри в попу расческой или отправили его в чулан. Дело было не столько в том, что им нравилось причинять Гарри боль (ну, за исключением Дадли), сколько в том, что они чувствовали себя добродетельными, преподав ему болезненный и/или неприятный урок. Сгорбившись над коленями тети или дяди, уставившись в ковер и вскрикнув от ужасного укола, расползающегося по ягодицам, он часто молился о том, чтобы кто-нибудь наказал его не для того, чтобы доказать, насколько он плох, а чтобы напомнил ему, что на самом деле он лучше, чем показывает его нынешнее поведение. Вернон и Петуния всегда наказывали его с мрачным заверением, что все их усилия тщетны; Гарри было суждено печальное завершение, и хотя они могли отсрочить неизбежное хорошими порками, конечный результат все равно был бы тем же. Это придавало их выговорам какую-то ужасающую убедительность и мрачное удовлетворение их сильным ударам. Они выполняли свой долг, но Гарри был обречен. Напротив, профессор Снейп ожидал от Гарри многого, включая (но не ограничиваясь этим) хорошие оценки, отличные отчеты о поведении и постоянно растущие знания в области магии. Когда он ругал Гарри или — с неохотой — наказывал его, он ясно давал понять, что делает это, потому что чувствовал, что Гарри не реализует свой потенциал. Гарри никогда прежде не говорили, что у него есть какой-либо потенциал, кроме как вырасти пьяницей и бездельником, и он был полон решимости доказать Снейпу, что тот прав, а его родственники — ошибаются. Он также отчаянно хотел быть хорошим воспитанником и не дать Снейпу ни единого повода пожалеть о принятии им роли опекуна. И все же, несмотря на благие намерения, он снова все испортил. Гарри всхлипнул. Он ненавидел то, что расстроил своего профессора, да еще и в этот вечер. Он всего лишь пытался не испортить профессору Снейпу Хэллоуин, и все же что он наделал? Испортил пир для всего факультета, подверг опасности жизни своих лучших друзей, Рон получил шлепок за ложь, чуть не был забит до смерти троллем… Гарри попытался сдержать рыдания. Как бы он ни старался, он никак не мог избежать неприятностей, а то, что это случилось именно тогда, когда он так сильно старался не быть обузой, сделало все в десять раз хуже.

***

Наказав мальчиков, Снейп вышел из спальни Гарри и направился прямиком в свою кладовую. Выпив два успокаивающих зелья подряд, он наконец почувствовал себя как обычно. Этот ужасный сопляк! Он что, пытался себя убить? А потом, чуть не доведя Снейпа до сердечного приступа, он мгновенно пришел в себя — до такой степени, что он и этот рыжеволосый негодяй, прицепившийся к Снейпу, хихикали, а не бледнели от ужаса перед предстоящим наказанием! А потом ему пришлось залечивать задницу Уизли и — поскольку, конечно же, никто другой этого делать не стал бы — организовать для этого маленького сопляка рабочую палочку… Неужели унижения никогда не прекратятся? Он ведь не позволил бы лучшему другу Гарри разгуливать безоружным, особенно после того, как подслушал, как Гермиона рассказывала Минерве, что Гарри подстрекал двух других к бегству, пока сам отчаянно сдерживал тролля в арьергарде. Тролль. В одиннадцать лет этот сорванец был готов сразиться со взрослым троллем, чтобы защитить своих друзей. Разве можно удивляться, почему он не позволял Уизли ходить без волшебной палочки? Ведь у Гарри и так уже было такое гиперактивное чувство защиты? Почему Снейпу вообще доверили младшего из семьи Уизли? Макгонагалл ни за что не должна была доверять не одного, а двух своих драгоценных львов Злому Летучему Мышу из Подземелий, если только она — как и сами львята — не решила, что беспокоиться не о чем. Он знал, что так и будет. Его репутация была разрушена, и очень скоро его класс тоже окажется в плачевном состоянии, поскольку ничто больше не могло сдерживать опасное поведение этих идиотов. Он усмехнулся, вспомнив выражение лица этого сорванца Уизли, когда услышал, что ему запретили есть все сладости на неделю. Хм. Возможно, этого будет достаточно, чтобы рыжеволосый все-таки продолжал считать его «сальным мерзавцем». Как ни странно, ему не доставило такого удовольствия удерживать любимую метлу Гарри, как он ожидал. На самом деле, он почувствовал странную боль, когда лицо этого сорванца помрачнело. Вероятно, это было просто следствием его панического бегства по замку — задержка стабилизации пульса или что-то подобное. Не то чтобы сорванец этого не заслуживал, так же как и тех шлепков. Снейп неловко заерзал, вспоминая шлепки. Да, мальчик заслужил порку — Гарри прекрасно знал, что нарушил правила, и все книги единодушно говорили о необходимости последовательных последствий, — но Снейп не хотел так сильно шлепать этого сорванца. Просто он был так напуган опасностью, которой подверг себя маленький монстр невнимательностью… Северус подумал, не стоит ли ему прокрасться в спальню мальчика и намазать ему синяк под попой, пока тот спит. С Уизли, несомненно, все в порядке, но Гарри такой тощий… А такие сильные удары, безусловно, еще больше подорвали его чувство безопасности. Разве он не обещал мальчику, что не будет бить его достаточно сильно, чтобы причинить боль? А потом тут же нарушил свое слово. Он покачал головой. Альбус сошел с ума. Он ни за что не сможет этого сделать. Дамблдору просто придется найти нового опекуна. Кого-то, кто сможет контролировать свой темперамент и не будет продолжать травмировать мальчика. Северус поднялся на ноги, решив проверить, как там сопляк. Если мальчик спит — наверняка, проплакав всю ночь, — он немедленно переместит Альбуса с помощью камина. Если Поттер все еще не спит, он заставит его принять смесь целебного зелья и сна без сновидений, а затем свяжется с директором. Не успел он войти в комнату, как его худшие опасения подтвердились. Уизли лежал на одной кровати, громко храпя, а на другой Гарри почти беззвучно плакал в подушку. Почувствовав, как на его плечи легла сокрушительная тяжесть вины, Снейп подошел к мальчику и похлопал его по спине. Гарри резко вздрогнул, и Снейп выругался, увидев то, что он воспринял как испуганное поморщивание. — Пойдем со мной, Поттер, — прошептал он. — Ты разбудишь Уизли. Гарри всхлипнул и неохотно встал с постели. Как он сможет посмотреть профессору Снейпу в глаза после всего, что он натворил? Его профессор был так добр к нему, даже проверял, не уснул ли он! Гарри было очень стыдно за ложь, которую он сказал. — Сиди здесь, Поттер, — приказал Снейп, когда они вернулись в гостиную. — Я принесу тебе зелье. Гарри удивленно посмотрел на него. — Мне не нужно зелье, — возразил он, потирая глаза рукавом. Снейп фыркнул. — Используй платок, невоспитанный ребенок! — он произнес заклинание Акцио и протянул ему платок. Гарри сморкнулся и вытерся. — Извините, — пробормотал он. — Но мне не нужно зелье. — Если ты не можешь уснуть из-за страха или боли, то тебе, глупый сопляк, определенно нужно зелье! — парировал Снейп, скрывая чувство вины за сердитым тоном. Гарри был в замешательстве. Почему его профессор подумал, что он может испугаться или испытывать боль? — Но я не испытываю боли. — О нет? Тогда почему ты рыдал в подушку? — потребовал объяснений Снейп. Гарри покраснел. — Я не рыдал, — оправдывался он. — Очевидно, ты все еще взволнован событиями сегодняшнего вечера, — заявил Снейп. — Если тебе слишком больно сидеть, ляг на живот на диван, пока я… — Слишком больно? — безразлично переспросил Гарри. — Почему бы и нет?.. Нет, все в порядке. Честно. Вы не так уж сильно шлепнули. То есть, да, попа немного болела. Но сейчас все хорошо. — С тобой что-то не так, и мне совсем не нравится, когда мне лгут. Ты явно очень расстроен из-за чего-то, — нахмурился Снейп. — Чего именно? Гарри опустил взгляд, и глаза его снова наполнились слезами. Профессор был так добр к нему! Он этого не заслуживал. — Поттер! — несмотря на яростный тон Мастера зелий, пальцы, приподнявшие подбородок Гарри, были мягкими. — Ты немедленно мне скажешь, иначе глубоко пожалеешь о своей непреклонности. Гарри одновременно всхлипнул и улыбнулся. Было так приятно, что кто-то о нем беспокоится, и вся эта ярость и суета профессора не скрывали его очевидной обеспокоенности. — Простите. — Что именно? Ты мог бы иметь в виду так много всего, тебе нужно уточнить, — протянул Снейп, но его брови все еще были нахмурены от беспокойства. Гарри почувствовал, как подступают слезы. — Я все испортил, — выдавил он из себя. — Я просто не хотел испортить вам день, и я изо всех сил старался этого не делать, но в итоге все равно все испортил! Снейп громко вздохнул. Почему дети такие эмоциональные создания? Он потянул Гарри к дивану и сел, обняв мальчика за плечи — просто чтобы чудовище не смогло убежать, — успокаивал он себя. — О чем ты говоришь? — сердито спросил он. — То, что ты согласился пойти с мисс Грейнджер в библиотеку, когда она не хотела идти на Пир, еще не значит… — Все было не так! — выпалил Гарри. — Она пошла со мной. Это была моя идея. Она не хотела, чтобы я был совсем один, а поскольку она не очень-то хотела идти на Пир, ей это не составило труда. Взгляд Снейпа был поистине устрашающим. — Ты солгал? Гарри поник. — Ага, — прошептал он. — То есть, я не совсем солгал, я просто ничего не сказал, когда Гермиона, эм-м, создала у вас неверное впечатление. — Ты полагаешь, я соглашусь на такую ​​​​честь? — потребовал ответа Снейп. — Нет, сэр, — Гарри уставился на свои босые пальцы ног. Снейп проследил за его взглядом и беззвучно фыркнул от досады, а затем с помощью Акцио применил заклинание к новым овечьим туфлям Гарри. — Глупый ребенок! Ты что, надеешься простудиться до смерти? В этих подземельях ты должен носить свои тапочки! Гарри скрыл улыбку. Да, это был его профессор. Даже когда Гарри только что уличили во лжи, профессор Снейп все еще больше беспокоился о его здоровье, чем злился на его поведение. — Извините. — Конечно, Поттер, — резко ответил профессор. — Я не потерплю лжи. В данном случае мисс Грейнджер, возможно, виновата больше и поэтому получит более суровое наказание, но ты…— Гарри прервал его, ахнув от ужаса. — Нет! Не надо! Пожалуйста, профессор! Это не ее вина — она просто пыталась мне помочь. Пожалуйста, не наказывайте ее! Это все моя вина, честно! Снейп пристально смотрел на расстроенного юношу, его мысли лихорадочно работали. — Хм-м-м. Хорошо, мистер Поттер. Я заключу с тобой сделку. Я не буду наказывать мисс Грейнджер за этот проступок сейчас, — Гарри с облегчением вздохнул. — Однако, если я когда-нибудь снова узнаю, что ты солгал мне — о чем угодно — я не только накажу тебя за ложь, но и накажу мисс Грейнджер, и я обещаю тебе, что суровость ее наказания будет беспрецедентной в истории Хогвартса. «Понятно? Мелодраматичными могут быть не только эти маленькие сорванцы». Глаза Гарри расширились, но он с облегчением кивнул. — Да, сэр. Спасибо, — он помедлил. — Значит ли… значит ли это, что я должен рассказать вам все? Снейп на мгновение задумался, но в конце концов решил проявить благоразумие. — Нет. Ты можешь вежливо отказаться отвечать на мои вопросы, но лгать ты не можешь. Понял? — Понял, сэр. — Тогда мы будем считать этот вопрос закрытым — на данный момент. Гарри резко поднял голову. А как же его наказание? Профессор обещал не наказывать Гермиону за ложь, но как же его ложь? Гарри на мгновение закусил губу, раздумывая, стоит ли указать профессору на упущение, но в конце концов решил промолчать. Дело было не только в том, что он хотел избежать заслуженного наказания, но и в том, что профессор ненавидел назначать их. Может быть, для них обоих будет лучше, если он проигнорирует упущение? Снейп беззвучно выдохнул. Лицо этого сорванца было до отвращения легко читаемым, но, похоже, у него наконец-то пробудилось чувство самосохранения, и он не собирался поднимать вопрос о еще не назначенном наказании. Довольный этим проявлением слизеринской черты, он рассеянно крепче сжал плечи мальчика. Гарри с благодарностью прижался к объятиям. Ему так повезло. Сколько еще детей имеют такого снисходительного опекуна? — Хорошо, мистер Поттер, — наконец сказал Снейп. — Почему же ты решил пропустить Пир? Мы уже выяснили, что это ты решил отсутствовать. Я хочу знать почему — только правду, заметь! Гарри прижался к мужчине поближе. — Я просто не хотел идти на большую вечеринку. Не сегодня вечером. Снейп посмотрел на него с любопытством. — Почему бы и нет? Не жди от меня, что я поверю, будто мисс Грейнджер убедила тебя отказаться от леденцов и шоколада, какой бы восхитительной ни была эта идея. Гарри скривился. — Нет! Но, ну… — Правду, Поттер, — предостерег Снейп. — Гермиона дала мне книгу о Волан-де-… о Нем. Там было написано, что мои родители умерли на Хэллоуин. Поэтому я… я просто подумал, что не стоит идти сегодня на вечеринку, — Гарри рискнул взглянуть на профессора, неправильно истолковал застывшее выражение лица мужчины и тут же запаниковал. — Но я не хотел никому все испортить! Я знаю, что все любят Пир, и нужно присматривать за слизеринцами, поэтому я ничего не сказал, потому что не хотел никого расстраивать или поднимать шум, — Гарри поник. — Но так уж получилось, потому что я ничего не могу сделать правильно. Простите. — Не будь таким глупцом! — автоматически выругался Снейп, но внутри него царил шок. Он только что отшлепал, отчитал и наказал ребенка за желание почтить память родителей. Из-за своей невнимательности, не сумев связать этот день с годовщиной убийства Поттеров, он поставил этого измученного ребенка в безвыходное положение: ему пришлось лгать и тайком убежать, вместо того чтобы быть вынужденным присутствовать на празднике. Северус даже планировал сегодня вечером перед сном зажечь свечу в память о Лили, как обычно, но ему и в голову не приходило поговорить с сыном Лили об этом дне. — Простите, — повторил Гарри, и слезы снова хлынули из его глаз. — Мне следовало просто пойти на Пир. Я ведь даже не помню своих родителей, а вы были великолепены. Но я просто подумал, что в этом году я мог бы подумать о том, что… что могло бы быть… — он замолчал, рыдая. Профессор Снейп, конечно, возненавидел бы его за неблагодарность, но здесь, в Хогвартсе, он чувствовал себя в такой безопасности, в волшебном обществе, узнавая о том, что его родители учились здесь, и имея свитер его мамы… Впервые они показались ему реальными, и он подумал, что было бы неплохо провести время, думая о них. Но вместо этого он солгал, втянул всех в неприятности, чуть не погиб, и теперь профессор предположит, что раз Гарри скучает по родителям, ему не нравится Снейп как его опекун. Снейп очнулся от мысленного самобичевания. Как обычно, ему пришлось игнорировать собственные потребности и сосредоточиться на чужих — в данном случае, на истеричном ребенке. — Хорошо, Поттер. Тише. Тише, — он неловко похлопал мальчика по худым плечам, отчего из глаз потекли еще больше слез и соплей. Потребовалось несколько минут, прежде чем Гарри удалось убедить, что Снейп не в ярости на него, не ненавидит его, не грустит, не хочет отменять опеку и понимает нежелание Гарри присутствовать на Пире. Только после этого Гарри удалось успокоить настолько, чтобы он мог говорить внятно. Снейп убрал промокший платок и с помощью заклинания Акцио вытащил новый. — Как ты задумал почтить память своих родителей? — тихо спросил он. Гарри шмыгнул носом в новую тряпку. — Я не был уверен. Я мало что о них знаю, да и в книге Гермионы тоже мало что сказано. — Хм, — Снейпу не хотелось бы показаться задумчивым, но он был далек от бессердечности. Он отцепился от Гарри — как, собственно, этот сорванец оказался у него на коленях? — и направился к камину. — Минерва, подойди немедленно, пожалуйста, — приказал он, как только пожилая ведьма сонно моргнула. Мгновение спустя ведьма уже стояла у его очага, затягивая пояс своей клетчатой ​​мантии и пристально разглядывая волшебников с плотно сжатыми губами. — Что это значит, Северус? Ты хоть представляешь, который час? Гарри смотрел с ужасом. Зачем его профессор вызвал декана факультета? Собирался ли он выгнать Гарри? Настаивать на том, чтобы она немедленно отвезла его в Тауэр, объяснив, что неблагодарные чары не имеют права спать в его покоях? Снейп отвел ее в сторону, а Гарри с тревогой ждал, напряженно прислушиваясь. — Мы идиоты, — сказал он, нахмурившись. Брови Минервы взлетели до небес. — Прошу прощения! — Какой сегодня день, Минерва? Какое число? — Конечно же, сегодня Хэллоуин. 31 октября. Что ты… — А что же произошло в этот день в Годриковой впадине? Минерва ахнула, поняв. — О, боже мой! — Вот почему он не хотел присутствовать на Пире, но не хотел никому об этом рассказывать, боясь испортить нам удовольствие от торжества, — голос Снейпа звучал насмешливо, но Минерва увидела горечь, скрытую за гневным тоном. — О, боже мой, — она положила руку ему на плечо. — Ты в порядке? — Я! — Северус уставился на нее. — Ты что, с ума сошла? Тебе стоит беспокоиться не обо мне, а о твоем драгоценном львенке. Это он сегодня пережил травму — сначала от тролля, а потом от меня. Минерва взглянула на диван. Гарри нервно наблюдал за ними, но она не упустила из виду, что он удобно развалился на подушках, уютно завернувшись в новый халат и тапочки, и, казалось, гораздо больше беспокоился о своем опекуне, чем о чем-либо другом. — Он не выглядит очень травмированным, — заметила она. Он испепеляющим взглядом посмотрел на нее. Идиотка из Гриффиндора! — То, что он — на данный момент — перестал плакать, рыдать и прятаться под мебелью, еще не значит, что с ним все в порядке, — рявкнул он. — Я был с ним крайне резок раньше. Минерва слегка пожала плечами. — Северус, как бы понятны ни были его мотивы, он солгал и намеренно самовольно покинул торжество. Он также поступил очень глупо, узнав, что в замке разгуливает тролль, и чуть не погиб. Гарри прекрасно понимает, что заслужил наказание за свои действия. Снейп стиснул зубы от бесчувственности ведьмы. — Минерва! Я его ударил! Я забрал у него метлу на неделю! — Отлично! — резко сказала она. — Это заставит его дважды подумать, прежде чем так плохо себя вести в будущем. Надеюсь, ты придумал похожее наказание для мистера Уизли? Снейп уставился на нее, настолько ошеломленный, что мог лишь кивнуть. — Никакого десерта целую неделю. Макгонагалл подняла бровь. — Ты злодей, Северус. Я уверена, мистер Уизли надолго запомнит это наказание. Мне нужно будет узнать твои предложения по поводу мисс Грейнджер, прежде чем я уйду. Но сейчас, зачем я здесь? Просто чтобы позволить тебе признаться в своих мнимых проступках? Едкий вопрос помог Снейпу восстановить равновесие. Он сердито посмотрел на нее. — Я пригласил тебя сюда, чтобы ты рассказала истории о его родителях. Эти его родственники, похожие на моржей, рассказывали ему только ложь, и я вряд ли лучший человек, чтобы развлекать этого мальчика — точнее, сорванца — воспоминаниями о Гриффиндоре. Однако такое занятие кажется уместным способом почтить их память. Минерва безжалостно подавила усмешку. Кто бы мог подумать, что Северус Снейп такой сентиментальный? — Очень хорошо. Мистер Поттер, — сказала она, поворачиваясь к мальчику с улыбкой, — ваш опекун сказал мне, что вы хотели бы почтить память своих родителей, послушав несколько историй об их пребывании здесь, в Хогвартсе. Взгляд Гарри метнулся к Снейпу с выражением изумления, которое быстро сменилось восхищением. Снейп кашлянул, покраснел и смотрел куда угодно, только не на ухмыляющуюся Макгонагалл. Гарри внезапно понял, что не ответил своей деканше факультета, и быстро повернулся к ней. — Да, мэм. Пожалуйста? — Хорошо. Как вы, возможно, знаете, ваши родители учились на моем факультете. Я с удовольствием поделюсь с вами некоторыми воспоминаниями, и, конечно же, ваш опекун тоже. Вы же знаете, что он знал вашу мать еще до того, как они поступили в Хогвартс? Гарри снова взглянул на Северуса и улыбнулся. — Да, мэм. Помню, директор говорил это репортерше пару недель назад, — он помолчал, его осенила мысль. — Но, пожалуйста, никаких плохих историй сегодня вечером? — взмолился он дрожащим голосом. Минерва нахмурилась, ничего не понимая. Снейп спокойно сел рядом с мальчиком и ровным голосом объяснил: — Поттер имеет в виду, что сегодня вечером он предпочел бы не слушать примеры более незрелого поведения своего отца, например, его склонность издеваться над другими. Не волнуйся, мистер Поттер, я уверен, что профессор Макгонагалл без труда найдет интересные истории, которыми сможет с тобой поделиться. Профессор Макгонагалл в тот момент едва сдерживала падение в обморок от изумления. Неужели это действительно Северус Снейп, человек, который мог бы с легкостью выиграть Турнир Трех Волшебников, если бы одно из соревнований проходило в Зале Жертв? Минерва давно смирилась с мыслью, что Северус никогда не сможет вести цивилизованный разговор о Джеймсе Поттере; ярость и ненависть из-за того, как Мародеры обращались с ним в школьные годы, были слишком сильны в нем. И все же вдруг он обсуждал это самым спокойным тоном, ничто не указывало на то, что на протяжении десятилетий он буквально пускал пену изо рта всякий раз, когда упоминалось имя Джеймса. Она смотрела на Гарри, который прижался к Снейпу с выражением восхищения героем на лице. Мастер зелий ворчал и хмурился на мальчика, хотя его руки нежно притягивали Гарри к себе и поправляли мантию. Минерва моргнула, изо всех сил пытаясь поверить своим глазам. Она знала, что жесткое чувство чести Снейпа — когда пелена спадет с его глаз — обеспечит ему защиту и скрупулезное отношение к мальчику. Она была уверена, что физические потребности Гарри будут удовлетворены, хотя и предполагала, что холодное и отстраненное поведение Северуса создаст непреодолимую преграду между ними. Но она ни на секунду не предполагала, что Северусу может быть выгодно от этих отношений. Однако доказательство было перед ней: Северус действительно проявлял искреннюю привязанность к мальчику, и даже тот факт, что он пригласил ее в свои личные покои, был огромным прорывом для этого крайне замкнутого человека. Она никогда не думала, что увидит Северуса таким… спокойным. Вся ярость и горечь, казалось, утихли. Да, он все еще был раздражительным и колючим, но та острота, которая ранила его так же часто, как и всех остальных, исчезла. Тот факт, что он мог признать жестокое обращение Мародеров без шипения и плевков, был явным тому доказательством. Минерва села по другую сторону дивана от Гарри. — Возможно, вам будет интересно послушать о том, как ваша мама решила принести домашним эльфам угощение из мира маглов. Знаете ли вы магловские конфеты, известные как «пикси-стикс»? Несколько часов спустя Гарри лежал на коленях у своего профессора, безвольно обмякший и крепко спящий. Профессора рассказывали ему одну историю за другой, рисуя многогранную картину двух молодых людей — счастливых, умных и жизнерадостных. Наконец он заснул с улыбкой на лице, чувствуя себя в безопасности и любимым, прижавшись к своему опекуну и слушая, как глубокий голос мужчины отдается в его груди. — Боже мой, — вздохнула Макгонагалл. — Я думала, он никогда не уснет. Не мог бы ты дать ему немного «Сна без сновидений»? Снейп испепелил ее взглядом. — Я не подсыпаю своему подопечному снотворное ради удобства, — возмущенно заявил он. Макгонагалл тихо рассмеялась. — О боже, Северус. Тебя так легко поддразнить. Он возмущенно фыркнул. Глупые гриффиндорцы. Кто вообще может понять их юмор? — Хорошо, Северус, прежде чем я уйду, скажи мне, какие наказания ты назначил моим двум львам, чтобы я могла убедиться, что они их соблюдают. — На неделю им будет запрещено посещать библиотеку, и каждый из них должен написать эссе длиной в три фута о своих ошибках, допущенных при решении покинуть библиотеку. Кроме того, как ты уже знаешь, на этот период каждому из них будет запрещено заниматься любимым делом. Макгонагалл кивнула. — Отлично. — Какое наказание ты назначила мисс Грейнджер? — Никакого, — увидев шокированное выражение лица Снейпа, Макгонагалл объяснила: — Я отвела ее к Поппи, чтобы ей обработали запястье, и она дала мисс Грейнджер половину дозы «Сна без сновидений». Не было смысла ругать ребенка, когда она была слишком сонной, чтобы слушать. Я сказала мисс Грейнджер, что обсужу с ней наказание утром — я считаю, что дать им несколько часов на размышления о наказании — это самая эффективная форма пытки. Снейп с восхищением посмотрел на нее. Он и не подозревал, что Макгонагалл может быть такой злой. — Впечатляюще. Она одарила его кошачьей ухмылкой. — Спасибо. Я дам ей такое же задание и сочинение, как и мальчикам, но не уверена, какое именно занятие ей следует запретить. В конце концов, ее любимые занятия вряд ли можно назвать теми, от которых я хотела бы ее отговаривать. Может, запретить ей ходить в библиотеку? Или не пускать ее на занятия? Гарри что-то пробормотал во сне и схватился за мантию Снейпа. Глаза Макгонагалл заблестели, когда она увидела, как Северус наклонился и успокоил мальчика, но она сдержалась и не сказала ничего. — Есть какие-нибудь предложения? Снейп на мгновение задумался, а затем вспомнил разговор, состоявшийся несколько недель назад. — А что, если вместо того, чтобы лишать ее возможности участвовать в каком-либо мероприятии, ты заставишь ее в нем поучаствовать? — увидев непонимающий взгляд Минервы, он добавил: — Разве мисс Грейнджер не считает квиддич бесполезной тратой времени, к большому неудовольствию ее друзей? Задай ей написать эссе длиной в четыре фута об этой игре, с обязательным посещением всех игр и тренировок в течение следующей недели. Минерва разразилась смехом. — О, Северус, ты злодей! Мисс Грейнджер возненавидит каждую секунду этого, особенно когда ей придется просить мистера Уизли о помощи, — Снейп, радуясь похвале, расхмурился. — А как только она поймет правила игры, ей будет легче участвовать в мероприятиях факультета, общаться с другими учениками… Это блестящая идея! А что касается завтрашней игры, — она взглянула на Гарри, — полагаю, ему не разрешат в ней участвовать? — Верно, — осторожно ответил Снейп, ожидая бурной реакции от декана Гриффиндора. К его удивлению, Минерва лишь вздохнула и кивнула. — В любом случае это поставило бы его в неловкое положение. Возможно, это и к лучшему, и он все равно сможет сыграть против Хаффлпаффа и Рейвенкло, — сказала она, утешая себя. — Тогда ты разрешишь Гарри присутствовать на игре, чтобы объяснить все мисс Грейнджер? Если с ней не будет кого-нибудь из мальчиков, ее простое присутствие на игре мало что даст, а Рону будет дано особое разрешение провести игру на скамейке запасных Гриффиндора со своими братьями. Снейп нахмурился, глядя на маленького мальчика, недоумевая, когда его рука начала поглаживать растрепанные волосы. — Он наказан, Минерва, — строго начал он. — Поэтому он не сможет сыграть в матче, — согласилась она. — Но ведь он наверняка сможет присутствовать на игре по специальному разрешению? Там будет весь преподавательский состав, так что это будет официальное школьное мероприятие под присмотром. Снейп фыркнул, но воспоминание о унынии Гарри, когда тот узнал, что ему запретили летать на неделю, не давало ему покоя. — Ну ладно, — неохотно сказал он. — Но только потому, что он будет помогать с наказанием Грейнджер. — Превосходно! — Минерва встала и направилась к камину. — Ах да, Северус, ты хоть представляешь, что такое «постоянная запись», и почему упоминание о ней так пугает мисс Грейнджер?