Новый дом для Гарри

После ухода гостей директор доброжелательно разослал всех по классам, что сильно раздражало Снейпа. Он знал, что у этого мальчишки возникнут вопросы по поводу комментариев, прозвучавших в Большом зале, и хотел сам расставить все точки над «и»… Или, по крайней мере, первым изложить свою версию событий. Поэтому Снейп позаботился о том, чтобы перехватить маленького монстра по пути на обед, и оттащил его в их покои, где за едой, приготовленной домашними эльфами, объяснил кое-что. — Уверен, у тебя возникли вопросы по поводу сегодняшней истерики министра, Поттер, так что можешь их задать. Гарри задумчиво пожевал свой бутерброд, прежде чем заговорить. — Так это и был тот странный мужчина в дурацкой шляпе? Министр? — Не простой министр, Поттер. Министр. Министр магии, если быть точным — своего рода премьер-министр маглов. Глаза Гарри расширились. — Вы хотите сказать, что за него действительно голосовали? Снейп вздохнул. — Признаюсь, я тоже удивлен. — Так почему он здесь? — Мистер Малфой имеет огромное влияние на министра. Кроме того, он и директор часто расходятся во мнениях относительно того, в каком направлении должен развиваться Хогвартс. Узнав о ваших трудностях прошлой ночью, мистер Малфой надеялся использовать это событие, чтобы опозорить директора. С этой целью он заставил министра и прессу в лице мисс Скитер приехать в Хогвартс. «Посмотрим, что придумает твой гриффиндорский мозг», — подумал Снейп, намеренно не давая никаких комментариев или объяснений этому сопляку. Гарри нахмурился. — Значит, они пытались выставить директора в плохом свете? — медленно спросил он. — Вы так думаете? Снейп с трудом сдержал улыбку чистой гордости. «Верно. Мы все-таки сделаем из тебя слизеринца». — Подозреваю, мисс Скитер сочтет более целесообразным написать трогательный рассказ о тебе, чем сенсационную статью, порочащую директора. Гарри с облегчением улыбнулся. — Ничего страшного. Я не хочу, чтобы у кого-нибудь были проблемы. — У тебя есть еще вопросы? — заставил себя спросить Снейп, с ужасом ожидая ответа. — Да, она сказала, что у меня есть крестный отец. Правда ли это? — Да. Гарри ждал, но никакой дополнительной информации не последовало. — Где он? Почему я его не знаю? Кто он? Когда… — Поттер! Если будешь так продолжать, у тебя начнется учащенное дыхание. Если не можешь связно говорить, задай другой вопрос! Гарри надулся, но любопытство не позволило ему молчать. — Кто такой Пожиратель смерти? Снейп пожалел, что не успел выпить успокаивающего зелья, прежде чем перехватить этого сопляка. — Ты знаешь, как умерли твои родители — настоящую историю, а не ту чушь, которую выдумали эти отвратительные маглы? Гарри серьезно кивнул. — Жил-был злой волшебник по имени Волаувент, который… — Не говори так… — Снейп замолчал, на его лице появилось странное выражение. — Что ты сказал? Гарри услужливо начал заново. — Жил-был злой волшебник по имени Волаувент… Снейп с трудом сдержал непреодолимое желание броситься на пол, истерически смеясь. — Нет, Поттер, — сказал он, лишь легкая дрожь в голосе выдавала усилие, которое он прилагал, чтобы сохранить свое обычное, суровое выражение лица. — Волаувент — это легкая выпечка с пикантной начинкой. Имя Темного Лорда… — он наколдовал перо и пергамент и крупными буквами написал «ВОЛАН-ДЕ-МОРТ». — Ох, — Гарри окинул взглядом это слово, в то время как Снейп с удовольствием фантазировал о реакции Волан-де-Морта, если бы к нему когда-нибудь обратились как к Лорду Волан-де-Морту. Может быть, Снейп мог бы придумать заклинание, которое заставило бы всех произносить «Волдеморт» именно так? — Думаю, так будет логичнее. Тетя Петуния заставляла меня готовить воланы для собраний ее клуба. Мне было интересно, почему этот злой волшебник так себя называет. Волан-де-Морт звучит немного страшнее. — Не произноси это имя вслух при мне, — рявкнул Снейп, одной рукой хватаясь за предплечье, хотя и с хорошо скрываемой радостью заметил презрительный тон Гарри. Очевидно, что «Волдеморт» для одиннадцатилетнего мальчика был ничем не примечательным именем. — Ты должен называть Его «Сам Знаешь Кто». Гарри сморщил нос. — Это глупо, — возразил он. — Мне кажется, это звучит как что-то, что сказала бы девушка. Если мы не можем назвать его имя, почему бы нам хотя бы не использовать какое-нибудь крутое кодовое имя? Снейп моргнул. Способность одиннадцатилетних мальчиков сосредотачиваться на самых нелепых вещах в ущерб действительно важным никогда не переставала его удивлять. Неужели Гарри действительно вообразил, что Волан-де-Морт выбрал его имя, надеясь вселить благоговение и удивление у подростков? Мальчики и девочки! Кафе-мороженое Фортскью проводит конкурс «Назови Темного Лорда». Попробуйте придумать лучшее злое и страшное название! Первый приз — место у Трона Темного Лорда! Второй приз — бесплатное мороженое размером с тролля! Только одна заявка от человека; обманщики будут наказаны Круциатусом. — В смысле, «Дарт Вейдер» — это действительно хорошее имя для злодея. Или даже «Скелетор» или… — Довольно, Поттер. Сомневаюсь, что Темный Лорд будет обеспокоен твоим неодобрением. — Ну, я имею в виду, это было его настоящее имя, или он просто пытался казаться таким злым и крутым? — настаивал Гарри. — В моей школе была девочка, ее настоящее имя было Дженис, но когда ей было девять, она решила, что хочет, чтобы ее называли Анжеликой, и отказывалась отвечать, если ты называешь ее настоящим именем. Так он и поступил? Ну, как злой волшебник? Просто придумал новое имя? Снейп не мог поверить, что, несмотря на все откровения, которые вертелись в голове мальчика тем утром, этот сорванец сосредоточился на выборе титула Темным Лордом. — Он родился как Том Марволо Реддл. Он принял этот титул, — он постучал по пергаменту, — чтобы дистанцироваться от своего далеко не идеального происхождения. — Значит, у него было ужасное детство? — спросил Гарри. — В школе говорили, что у многих преступников было плохое детство, и поэтому они так себя ведут. Или же они на самом деле не преступники; они просто сумасшедшие, но не получают необходимых лекарств. В этом была его проблема? Снова Снейпу пришлось сдерживать невинный смешок, услышав этот невинный вопрос. Мысль о том, что деятельность Темного Лорда могла быть вызвана недостатком — как это называли маглы? — «лекарств, изменяющих настроение», казалась весьма заманчивой. Возможно, если бы они подмешали в тыквенный сок Волан-де-Морта несколько зелий, он был бы рад работать в Министерстве вместе с Артуром Уизли? — Нет, — довольно твердо выдавил он. — Темный Лорд не был невинной жертвой психического заболевания, и никакое детство, каким бы ужасным оно ни было, не может оправдать его действия. Он был злым человеком, который хотел править миром, уничтожая любое инакомыслие и терроризируя население, заставляя его подчиняться своим приказам. Он придерживался ненавистной и неверной философии, подразумевавшей, что одни люди лучше других из-за своей родословной. Он презирал маглов и всех, кто имел с ними связи. — Если он был таким плохим парнем, зачем кому-либо к нему присоединяться? Снейп едва не вздрогнул. Вопросы становились все более неприятными и затрагивали его лично. — Он был невероятно могущественным волшебником. Само по себе это привлекательно для многих — идея быть связанным с тем, чья магическая сила так велика. Многих власть опьяняет, особенно тех, кто традиционно находился в уязвимом положении, — Гарри нахмурился, но кивнул. — Другие, хотя и не были привлечены его силой, тем не менее боялись противостоять ему из-за нее. Некоторые приняли его философию, поскольку она позволяла им чувствовать себя выше других, даже или, возможно, особенно когда они были значительно менее впечатляющими и успешными, чем те, кого они проклинали как низших существ. И многие — возможно, большинство — волшебников и ведьм были довольны тем, что игнорировали все это и позволяли другим сражаться за них. — Как будто мои мама и папа с ним дрались? — тихо спросил Гарри. Снейп почувствовал, как в груди поселилась тяжесть. — Да. — Они сражались с ним, а он пытался их убить, потому что какая-то ведьма сказала что-то про младенца, и он подумал, что это я? — Да. Было предсказано, что родится ребенок, способный победить его. Темный Владыка стремился найти и уничтожить младенца. Тебя определили как потенциального кандидата, и твои родители спрятали тебя. В конце концов их предали, и Темный Владыка нашел тебя. Глаза Гарри блестели от слез. — Он убил их и пытался убить меня, а я убил его и получил этот шрам, — закончил он. — Гермиона показала мне книгу об этом. Снейпу не нравилось то, что ему предстояло сказать дальше, но он понимал, что в конечном итоге лучше дать мальчику понять, с чем ему придется столкнуться. — Неясно, убил ли ты Темного Лорда, Поттер, — сказал он как можно более бесстрастно. — Ты явно победил Его, но возможно, Он просто… пропал без вести. Глаза Гарри расширились. — Вы имеете в виду, что он может вернуться? — Это возможно. Некоторые из Его последователей до сих пор верят, что Он это сделает, и остаются Ему верны. — Но в книге было написано, что война закончилась! — В книгах часто встречается неточная информация. — Только не говорите об этом Гермионе! — воскликнул Гарри. Затем по его лицу пробежала тень. — Значит, есть люди, которые до сих пор его поддерживают? Наверное, я им не нравлюсь. — Это верно. Именно поэтому тебе важно усердно учиться, чтобы уметь защитить себя и тех, кто тебе дорог, — быстро добавил он, понимая, что у Гарри недостаточно развито чувство самосохранения. — Так вот почему эти парни набросились на меня? Снейп кивнул. — Они возложили на тебя ответственность за несчастья своих семей, игнорируя тот факт, что их семьи сами навлекли на себя эти события своими действиями. — Есть ли здесь в школе другие дети, которым я не понравлюсь из-за того, что случилось с Волаувентом? — Гарри был так обеспокоен своим вопросом, что не заметил, что все еще использует неправильное имя. Снейп тоже решил проигнорировать это. Если бы Гарри совершил эту ошибку на публике, это, скорее всего, было бы принято за браваду Гриффиндора, и это, возможно, было бы неплохо. Если бы Темный Лорд вернулся, известие о том, что его называют слоеным пирожком, могло бы так разозлить его, что он промахнулся бы с первыми несколькими Непростительными приговорами. — Есть те в Хогвартсе и остальном волшебном мире, кто будет презирать тебя за эти события, так же как есть и гораздо больше тех, кто будет неоправданно восхвалять тебя за то же самое, — увидев ничего не выражающий взгляд Гарри, он перефразировал: — Некоторым ты будешь нравиться, а некоторым будешь ненавистен. — Но это же глупо! Я даже не помню этого, на самом деле! Я же просто Гарри — почему люди не могут видеть меня, а не этот шрам? — Гарри сердито откинул челку назад. — Многие люди — глупые овцы, которым лень думать самостоятельно. — Но ведь вы же видите! Вы же видите не только шрам! Вы видите меня, — сказал Гарри. — Почему другие не видят? Снейп покраснел. Поначалу его отпугнул не шрам, а сходство Гарри с Джеймсом. Разве он был лучше тех, кто либо заискивал перед этим сопляком, либо желал ему смерти, — и все из-за этого шрама в форме молнии? — Как я уже говорил, мистер Поттер, большинство людей слишком глупы или ленивы, чтобы делать собственные выводы. Именно это делает таких людей, как мисс Скитер, такими влиятельными и позволяет таким идиотам, как Корнелиус Фадж, избираться министрами. Тебе следует это понимать и быть осторожным, чтобы не начать верить той чепухе, которую несут другие. Гарри несколько минут рассеянно ковырял чипсы. Наконец он поднял голову и спросил: — Профессор, почему та репортерша назвала вас Пожирателем смерти? Снейп тяжело сглотнул, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Пожиратель смерти, — начал он, — это последователь Темного Лорда. Гарри резко поднял голову, широко раскрыв глаза. — Последователь! Но вы же не он… — Я был. К его удивлению, Гарри не отшатнулся и не выбежал с криками из комнаты. Вместо этого мальчик пристально смотрел на него, словно пытаясь прочитать его душу. — Но директор сказал, что вы шпион, — наконец сказал он. — Я его слышал. — Да, был, — Снейп отпил воды. — Я присоединился к Темному Лорду, когда был очень молод и очень глуп. Когда я осознал всю тяжесть своей ошибки, я обратился к директору и попросил его о помощи. С его помощью я стал шпионом в надежде ускорить падение Темного Лорда. — Значит, вы все еще не поддерживаете Волан-де-Морта? — осторожно спросил Гарри. — Нет, хотя многие по-прежнему считают, что я так думаю, как ты заметил из вопросов мисс Скитер. Гарри фыркнул. — Ну, она просто глупая. Снейп холодно поднял бровь, хотя заявление юноши вызвало у него в груди приятное тепло. — Ну, она такая и есть, — настаивал Гарри. — И любой, кто ей верит, тоже. Это так же глупо, как и все эти люди, которые думают, что знают меня из-за моего шрама. Они просто думают, что знают вас из-за того, что говорит эта репортер. — Мм, — Снейп не был уверен, что сможет сказать что-то еще; безоговорочное доверие этого сопляка одновременно восхищало и пугало его. Гарри задал еще один вопрос: — Э-э, почему эта женщина спросила о моем крестном отце? Она сказала так, будто я должен его бояться. Снейп мысленно стиснул зубы. Эта идиотка Скитер должна была многое объяснить. — Твой крестный был одним из ближайших друзей твоего отца. Во время учебы в Хогвартсе у твоего отца было три лучших друга. К сожалению, ими оказались идиот, оборотень и трус, — Снейп усмехнулся, когда глаза Гарри расширились. — Твой отец сделал своего ближайшего друга твоим крестным отцом. Широко распространено мнение, что он также доверил этому же человеку, Сириусу Блэку, секрет твоего местонахождения, когда твоя семья скрылась. Когда Темный Лорд нашел тебя, предполагалось, что этот человек предал тебя Ему. Впоследствии произошла битва между твоим крестным отцом и еще одним членом их небольшой банды, в результате которой погибло несколько человек, а другой волшебник исчез. Твой крестный был схвачен и заключен в Азкабан, ужасное место. Гарри пытался не отставать. — Почему у моего отца такие ужасные друзья? — спросил он, а затем ахнул. — Это они издевались над вами? Снейп лишь склонил голову. Однако, увидев испуганное лицо Гарри, он смягчился. — Твой отец, Поттер, в конце концов, стал более зрелым человеком. Он проявил скрытый интеллект, когда влюбился в твою мать и успешно ухаживал за ней. Он проявил огромную храбрость, когда стало известно о пророчестве, и храбро погиб, защищая тебя и твою мать. Возможно, его друзья не выросли так, как он, и это стало причиной раскола, приведшего к их предательству; я не знаю. Однако, пока они учились в школе, они с удовольствием разгуливали по кампусу, издеваясь над теми, кого могли безнаказанно мучить. Я, к несчастью, был их любимой мишенью, возможно, потому что часто мог защитить себя. — Так мой крестный помог убить моих родителей, его посадили в тюрьму, и теперь он за решеткой, — мрачно сказал Гарри. — Не совсем, — признал Снейп. — Во-первых, твой крестный отец недавно сбежал, и ходят слухи, что он попытается причинить тебе вред за твою роль в победе над Темным Лордом. Вот почему репортер спросила, боишься ли ты его. Гарри сглотнул. — Вы не позволите ему причинить мне вред, — сказал он немного дрожащим голосом. И снова вспыхнуло тепло. — Я никому не позволю причинить тебе вред, особенно Сириусу Блэку, — выплюнул он, вдыхая в имя Блэка всю ярость двадцатилетней ненависти. Гарри расслабился. — Тогда все в порядке. Как он вообще сюда доберется? — Совершенно верно, — согласился Снейп. — Однако есть еще одно заблуждение, которое я должен исправить. Как я уже сказал, твой крестный отец был заключен в Азкабан. Суда так и не было, и, похоже, некоторые в Министерстве теперь пытаются возобновить дело. Гарри уставился на него, возмущенный. — Как он мог не получить суда? Людей же нельзя просто так посадить в тюрьму без суда, не так ли? — спросил он, вновь осознав, что больше не живет в мире маглов. Снейп поерзал на стуле. — Обычно нет, но в то время все были убеждены в его виновности, и, похоже, некоторые… формальности… были упущены из виду. — Но это неправильно! Значит, он все это время просто сидел взаперти? А что, если он этого не делал? — Это явно мнение меньшинства, мистер Поттер, — фыркнул Снейп. Нельзя допустить, чтобы этот сорванец казался слишком убежденным в невиновности Блэка, когда весь остальной мир ожидает от него ужаса. — Да, но… — И теперь, похоже, будет проведено расследование и, предположительно, суд, так что этот вопрос утратил актуальность, — продолжил Снейп тоном, не терпящим возражений. — Это просто несправедливо, — пробормотал Гарри. Затем он снова поднял взгляд, нахмурив брови. — Если вы были шпионом, и люди думали, что вы Пожиратель смерти, то почему, когда Волдевент… — Снейп перестал пытаться поправить этого мальчишку, — исчез, вас не отправили в Изкибиббл, как моего крестного отца? — Азкабан. И меня пощадили, потому что директор заступился за меня и раскрыл мою шпионскую деятельность. Факты не получили широкой огласки, но правда стала известна Министерству, и они поверили словам директора. Хмурое выражение лица Гарри усилилось. — Так почему же директор не заступился за моего крестного отца и не заставил Министерство судить его? «Два балла за то, что думаешь как змея, а не как лев», — подумал Снейп, ухмыляясь. — Хорошо обоснованно, мистер Поттер, — ответил он. — Такая проницательность заслуживает шоколадной лягушки, — он призвал лакомство из тайника, спрятанного в его покоях, зная, что эти проклятые книги требуют, чтобы он как-то наградил этого маленького сорванца. Гарри с изумлением воскликнул, когда лягушка приземлилась перед ним, но его парализующее чувство быстро сменилось жадностью к шоколаду. — Спасибо! — сказал он, уплетая лягушку. — Э-э, а что такое персистичность? Снейп закатил глаза. Придется купить этому сорванцу календарь «Волшебное слово дня». — Проницательность — это другое слово для обозначения сообразительности. Она указывает на способность замечать тонкости и делать небольшие различия. В данном случае ты правильно определил сходства между двумя несвязанными случаями и поинтересовался ими. Это было умно и показывает, что ты обладаешь способностью критически мыслить. Гарри гордо улыбнулся. — Чтобы ответить на твой вопрос, тебе придется обратиться к директору, поскольку только он может поделиться с тобой своими мотивами, — Снейп не собирался открывать этот ящик Пандоры. Да, у него были подозрения, но он не собирался делиться ими с этим сопляком. Даже если Дамблдор верил в вину Блэка, он все равно должен был настаивать на суде… если только у него не было другой причины желать, чтобы все это дело быстро и тихо замято. Например, его крайне нетрадиционный подход к помещению Гарри к Дурслям. Суд над Сириусом Блэком, безусловно, включал бы множество вопросов о Мальчике, Который Выжил, и, учитывая, как молчал Дамблдор в то время обо всем, что касалось Гарри, Снейп вполне мог представить, что тот не приветствовал бы ничего, что привлекло бы внимание к Поттерам и их осиротевшему ребенку. Он не хотел даже думать о том, действительно ли Дамблдор считал Блэка виновным, а суд — всего лишь формальностью, которая, если бы состоялась, могла бы подвергнуть Гарри опасности со стороны оставшихся Пожирателей смерти. Если же он не считал его виновным, но хладнокровно позволил Блэку томиться в Азкабане, чтобы Гарри вырос в той среде, которую он сам выбрал… Нет, эта мысль была почти слишком ужасна, чтобы ее даже представить. И все же, даже если Дамблдор не был настолько ужасающе манипулятивным, он, по крайней мере, не вмешался, когда, черт возьми, знал, что должен был это сделать, и у Снейпа было ужасное предчувствие, что в результате невинный человек — ну, по крайней мере, Блэк — годами терпел незаслуженные мучения. Одного этого было достаточно, чтобы убедить Снейпа не доверять свою жизнь или жизнь Гарри этому человеку. Дамблдор был, в лучшем случае, несовершенен, а это означало, что безопасность Гарри ему больше не следует доверять. — Так… вы думаете, это сделал он? Мой крестный отец, я имею в виду, — неуверенно спросил Гарри. — Подавляющее большинство волшебного мира убеждено, что он это сделал, Поттер, чему способствуют бессмысленные статьи Риты Скитер и других. Альтернатива — что Министерство могло допустить такую ​​огромную судебную ошибку — просто слишком тяжела для большинства, — он запрокинул голову. — Однако я не верю Министерству, поэтому, хотя у меня есть все основания знать, насколько злобный и безрассудный ваш крестный отец, я не готов осуждать его на основании одного лишь утверждения, что «все знают, что это правда», — усмехнулся он. Гарри выглядел печальным. — Как бы мне хотелось, чтобы жизнь складывалась хорошо и была справедливой… — Не болтай, как наивный болван, Поттер. Если бы это было так, ты бы не провел десять лет своей жизни в чулане у маглов, где с тобой обращались как с домашним эльфом и безжалостно избивали. Гарри заерзал. — Все было не так уж плохо, — неубедительно возразил он. — В основном это была всего лишь пара пощечин, как будто они считали меня наглым. Снейп испепеляющим взглядом посмотрел на него. — Тебе нужны еще одни строки? — Нет, сэр! — быстро заверил его Гарри. Снейп задумчиво посмотрел на него. — Если бы я обращался с твоим другом, мистером Уизли, так же, как Дурсли обращались с тобой, давая ему «пару пощечин», когда он вел себя дерзко, ты бы сказал, что я был прав? — Вы бы так не поступили! — возразил Гарри. Снейп пожал плечами. — Почему бы и нет, если это не «так уж плохо»? — поддразнил он. — В конце концов, Уизли могут быть ужасно надоедливыми. — Ладно! — рявкнул Гарри, чувствуя себя смущенным и рассерженным, хотя сам не понимал почему. — Хорошо, я понимаю! — профессору не стоило так язвить. Просто Гарри не нравилось думать, что с ним так плохо обошлись. От этого у него болела голова. Лучше было притвориться, что все было не так уж ужасно, но профессор Снейп не позволил бы ему этого сделать. — Прекрасно, — строго ответил Снейп. — Не позволяй мне слышать, как ты оправдываешь этих отвратительных созданий за их поступки или как-либо смягчаешь их преступления. Ты не заслужил такого обращения. Ты особенный ребенок, которому очень не хватает самоуважения, — Снейп злобно посмотрел на этого сопляка, произнося эти слова; он не хотел, чтобы этот маленький негодяй подумал, что он стал слишком мягким. Гарри заерзал, и раздражение постепенно сменилось приятным покалыванием от слов профессора. «Особенный ребенок». Ему очень нравилось, когда профессор говорил такие вещи, особенно потому, что тот не использовал приторно-сладкий голос, который ужасно смутил бы Гарри. Когда тетя Молли называла его «любимый» или «дорогой», это было нормально, потому что так и должны говорить мамы. Но если бы профессор стал слишком сентиментальным, Гарри захотел бы провалиться сквозь землю. Таким образом, Гарри не был инфантильным идиотом, отчаянно жаждущим маму и папу, а теперь у него был опекун, сильный и строгий, который заставлял его принимать ласку. Это было гораздо лучше для самолюбия Гарри. — Хорошо, Поттер, теперь, когда ты утолил свой аппетит, а я утолил твое ненасытное любопытство, можешь возвращаться в класс, — приказал Снейп. — Понял, — согласно ответил Гарри, вставая и собирая свои вещи. — И я все еще могу помочь с ингредиентами для зелий сегодня вечером, верно? — Если ты выполнил домашнее задание к моему удовлетворению, — предупредил Снейп. Гарри закатил глаза. — Ладно. Ах да, и Гермиона тоже придет, — крикнул он, проскальзывая в дверь, не обращая внимания на испуганное выражение лица профессора.