Новый дом для Гарри

На следующий день Гарри проснулся, чувствуя себя на удивление хорошо для человека, попавшего в засаду всего двенадцать часов назад. Зелья, не говоря уже о массаже спины от профессора Снейпа, хорошо подействовали, и он практически подпрыгивал по коридору, сопровождая профессора на завтрак. Конечно, пробуждение в своей великолепной комнате, где профессор нежно похлопал его по плечу, было достаточно, чтобы поднять ему настроение, ведь он привык к тому, что Дурсли сердито кричат ​​на него через дверцу чулана. Снейп с неприязнью смотрел на веселого мальчишку рядом с собой. Он ненавидел тех, кто просыпается по утрам. Не то чтобы он особенно любил кого-то еще, но ему казалось, что тех, кто просыпается с улыбкой на лице и песней в сердце, следует утопить в утренней каше. И чему же этому маленькому чудовищу было так радоваться? Он практически вытряхнул сопли из этого сорванца, чтобы разбудить его, и избежал использования заклинания «Агуаменти» только потому, что не хотел тратить время на неизбежные заклинания сушки после этого. — Поттер, — процедил он сквозь стиснутые зубы, когда Гарри с разбега прыгнул на один из висящих гобеленов, чтобы посмотреть, сможет ли он дотянуться до его нижнего края. — Если ты не будешь вести себя с должным достоинством, я проведу тебя по коридорам за ухо. Гарри долго и задумчиво смотрел на него, и на мгновение Снейп испугался, что этот сорванец разоблачит его блеф, но в конце концов мальчик усмехнулся и пожал плечами. — Хорошо, профессор, — согласно сказал он. — Можно мне блины на завтрак? — спросил он мгновение спустя. Снейп оценивающе посмотрел на него. Своевременность была почти в духе Слизерина. — Пожалуйста? — сказал Гарри, изображая щенячьи глазки. — Только после того, как ты съешь немного фруктов и небольшую тарелку овсянки, — строго сказал Снейп. — Я не позволю тебе налегать на сахар и сироп, а потом весь день слоняться по замку. Гарри закатил глаза. — Я бы не стал! — Хм, — Снейп скептически посмотрел на него, но больше ничего не сказал на эту тему. — Профессор? — осмелился спросить Гарри мгновение спустя. — Да? — ответил он с непреклонным видом. — Вы собираетесь сегодня вечером варить зелья? — небрежно спросил Гарри. Снейп строго подавил подергивание губ. Так вот чего добивался этот сопляк. — Возможно, — уклончиво ответил он. Пока они шли, Гарри водил пальцем по стене. — Так может, вам понадобится помощь в подготовке ингредиентов? — спросил он тем же уклончивым тоном. Снейп закатил глаза, услышав откровенность мальчика. Хуже того, этот сорванец действительно считал, что приготовление ингредиентов для зелий — это весело! Он любил проводить время в подземельях и приобрел ужасную привычку брать с собой разных гриффиндорцев. Что же Снейп должен был использовать в качестве наказания, если все первокурсники хотели тратить время на раздавливание буботуберов и маринование глаз тритонов? Он был в ужасе, когда Гарри впервые взвизгнул от восторга, и присвоил этому ранее обременительному заданию высшую подростковую оценку — «ФУ!» Теперь он и Уизли, и даже прежде окаменевший Лонгботтом, стали «заглядывать» в его лабораторию в надежде потрошить, снять шкуру, раздавить или измельчить что-нибудь. Снейп мрачно понимал, что это лишь вопрос времени, когда эта маленькая всезнайка все узнает, и как только она начнет настаивать на своих визитах, к ней сразу же присоединятся и рейвенклоуцы. Тогда его «змеи» начнут жаловаться, что он их игнорирует, а хаффлпаффцы будут грустить и хандрить из-за своего исключения, и что же ему тогда делать, чтобы его наказания стали самым ненавистным и страшным наказанием в Хогвартсе? Он потеряет свою репутацию Злого Летучего Мыша Подземелья, и во всем этом будет виновата эта девчонка. Он сердито посмотрел на маленького монстра. — Я пока не уверен, — резко ответил он. — Ох, — Гарри выглядел разочарованным, но его разочарование длилось недолго. — Ну, может, зайдем просто проверить. — Я не буду писать тебе отговорки, если ты нарушишь комендантский час, — пригрозил Снейп, — а если Филч тебя поймает, ты будешь чистить туалеты зубной щеткой. Гарри пренебрежительно пожал плечами. — Как будто я раньше так не делал. У моих родственников Дадли обычно пытался заставить меня потом почистить зубы, — вспомнил он, вздрогнув, и Снейп молча поклялся, что когда Гарри получит наказание у Филча, он даст сквибгу очень четкие инструкции о том, как именно с Гарри следует обращаться и чего от него нельзя ожидать. — Ты можешь зайти сегодня вечером, после того как выполнишь все домашние задания. Я ожидаю, что ты покажешь мне свои эссе, если придешь, поэтому не трать мое время, приходя без них. Гарри вздохнул. Профессор Снейп сдержал свою угрозу и настоял на том, чтобы проверять домашние задания Гарри как минимум три раза в неделю. Гарри должен был признать, что профессор был неоценим в обучении его структуре и методу написания эссе, не говоря уже о ясном изложении идей, но он был не очень рад необходимости переписывать домашнее задание несколько раз, в то время как Рон и другие ребята, казалось, могли сдать что угодно. Он взглянул на профессора, раздумывая, стоит ли ему выразить протест, но взгляд на его суровое лицо отбил эту мысль. Он понимал, что дополнительные усилия окупятся в долгосрочной перспективе, и был рад узнать, что профессор считает его умным и предъявляет к нему высокие требования, но он практически проводил с головой в книгах столько же времени, сколько и Грейнджер! Только знание одноклассников о том, что Снейп перепроверяет все его задания, обеспечивало ему их сочувствие, а не презрение как книжного червя. Гарри лишь в один сдержанный протест высказался, когда Снейп настоял на том, чтобы он в третий раз переписал эссе по трансфигурации, и профессор посмотрел на него таким злобным взглядом, что Гарри почти ожидал получить пятьсот строк «Я не буду пытаться быть тупицей» — что он подслушал, как Снейп задал одному из своих слизеринцев, чье эссе по зельеварению, по-видимому, продемонстрировало недостаточные старания. Вместо этого Снейп сделал нечто гораздо, гораздо худшее. Он встал, открыл дверь и жестом показал Гарри, чтобы тот уходил. — Вон, Поттер, — рявкнул он, когда мальчик просто сидел и смотрел. — Если у тебя хватает неблагодарности за потраченное мной время, то можешь смело брать на себя ответственность за свои собственные успехи в учебе. Но не дай бог тебе, если ты не получишь оценки, которые я ожидаю от своего подопечного. — Но… но… — бессвязно пробормотал Гарри. Его охватила паника. Как профессор мог подумать о том, чтобы вот так выгнать его? Лицо Снейпа несколько смягчилось, когда он увидел явный ужас Гарри. — Я не выгоняю тебя из этих покоев, глупый сопляк, но у меня есть дела поважнее, чем пытаться вбить концепции первого курса в упрямую голову. Если тебе не нужна моя помощь, можешь уйти с глаз долой. Иди учись сам или со своими маленькими друзьями. Гарри начал шмыгать носом. — Но вы же обещали мне помочь, — возразил он, игнорируя тот факт, что еще несколько мгновений назад ему ужасно хотелось сбежать из кабинета Снейпа. Снейп скрыл ухмылку. Гриффиндорцы — играть проще, чем на тамбурине. — И разве ты только что не дал понять, что больше не нуждаешься в моей помощи? — потребовал он объяснений. — Я не это имел в виду, — пробормотал Гарри. — Я хочу остаться. Снейп тяжело вздохнул. — А я вот так ждал начала работы над своим исследованием, — Гарри умоляюще посмотрел на него. — Ну ладно. Приступай к работе над эссе, — неохотно согласился Снейп, с трудом сдерживая смешок, когда печальное лицо Гарри мгновенно сменилось сияющей улыбкой. После того как Гарри наконец-то закончил эссе (снова), профессор Снейп неохотно одобрил его, а затем почти час показывал Гарри совершенно спокойное защитное заклинание, «поскольку ты продемонстрировал, что у тебя, в конце концов, есть необходимая зрелость, чтобы сосредоточиться на таких исследованиях». Гарри, может быть, и гриффиндорец, но даже он мог оценить награду, когда ее ему вручали, и он расслабился, зная, что профессор больше на него не сердится. Он также должен был признать, что трижды переработанное эссе получило отличную оценку и принесло Гарри редкий комплимент от профессора Макгонагалл. Гарри нахмурился, вспоминая ту встречу. Все закончилось совсем не так, как он ожидал, но так часто случалось и с его профессором. То, что, как он думал, будет ужасным, в итоге оказалось ему на пользу. Он вздохнул — профессор, вероятно, был прав даже насчет овощей и сладостей, как бы это ни было раздражающе. — Профессор? — спросил он, и его осенила мысль. — Мм? — Снейп отвлекся от мыслей о плане урока на сегодня. — Что? — Эти парни — Джеффрис и остальные — будут завтракать? — Нет. Их исключили из школы за эти действия, и прошлой ночью их забрали мракоборцы. Мракоборцы — это волшебные полицейские, — объяснил он, заметив ничего не выражающий взгляд Гарри. Глаза Гарри расширились. — Что? Почему? — недоверчиво спросил он. После того, как каждый учебный год был омрачен нападениями его кузена и его приспешников, Гарри и представить себе не мог, что четверо студентов факультета Равенкло понесут ответственность за свои действия. — Они все слишком стремились уйти, лишь бы не столкнуться с моим гневом, — сухо ответил Снейп. — И я уже ясно дал понять директору, что не потерплю никаких угроз твоей безопасности. Если бы он не исключил этих мальчиков, я бы перевел тебя в другую школу, чтобы не давать твоим нападавшим еще один шанс напасть на тебя. Гарри уставился на него. За всю свою жизнь никто никогда так за него не заступался. Его тетя и дядя, естественно, предположили, что Гарри был зачинщиком любого конфликта с Дадли, и даже учителя быстро согласились с их точкой зрения, поскольку Дадли всегда громко и со слезами на глазах заявлял о своей невиновности, в то время как Гарри знал, что лучше и слова в свою защиту сказать не стоит. Гарри был довольно удивлен, что старших мальчиков забрал директор, но в послебоевой суматохе он не обратил на это особого внимания. Но он никогда, никогда не предполагал, что их исключат — и именно из-за него! — Вы серьезно? Вы бы меня перевели? Снейп остановился и посмотрел на него сверху вниз. — Мистер Поттер, каковы мои два самых важных правила? Подсказка: их нарушение приведет к тому, что у тебя будет болеть задница. — Н-не буду подвергать себя опасности и не буду ослушиваться, — Гарри сглотнул. — Именно. Моя обязанность как твоего опекуна — заботиться о твоей безопасности, здоровье и… — Снейп поморщился, но все же произнес это. — счастье. Я не потерплю никаких угроз твоему благополучию, будь то твои собственные или чьи-то другие. Ты понимаешь, глупый ребенок? Гарри широко раскрыл глаза и кивнул. Вау. Снейп действительно воспринимал это всерьез. Должно быть, он хоть немного симпатизирует Гарри, раз хочет его защитить. Хотя сейчас он выглядел так, будто откусил лимон. Гарри знал, что Снейпу не нравится признаваться во всех этих сентиментальных вещах, но Гарри это устраивало, потому что Снейп постоянно показывал свои чувства, будь то забота о хороших оценках, массаж спины, когда Гарри был слишком взволнован, чтобы заснуть, или приказ директору избавиться от мальчиков, которые на него напали. — Профессор? — очень тихо спросил Гарри. — Что теперь, Поттер? — сердито спросил мужчина. — Я… — Гарри замолчал. Он не мог этого сказать. Он почувствовал бы себя таким идиотом, и профессор был бы так же смущен. — Э-э, спасибо. Снейп неловко заерзал. — Пожалуйста, — грубо сказал он, положив одну руку на плечо мальчика и слегка сжав его. Вот. Еще одно положительное подкрепление для маленького негодяя. К тому времени они уже были в Большом зале, и Гарри направился к студенческим столам, а Северус — к столу преподавателей. — Как Гарри сегодня утром? — тревожно спросила Макгонагалл еще до того, как он успел сесть. — Как всегда, ужасно надоедливый, — ответил он, не обращая внимания на ее хмурый взгляд. — Правда, Северус! — фыркнула она. — Он только что пережил ужасное событие. Думаю, даже ты мог бы проявить сострадание! Снейп лишь взглянул туда, где Гарри развлекал себя и своих соседей по столу, нарисовывая себе усы ломтиками дыни. Макгонагалл проследила за его взглядом и моргнула. — Да, он довольно хрупкий цветок, — язвительно заметил он. Он не собирался распространять слухи о том, что его подопечный — нежный, эмоционально неустойчивый ребенок. Конечно, он был таким, но обнародование такой слабости вряд ли было бы в интересах мальчика. Почему Макгонагалл думала, что он настоял на том, чтобы мальчик вернулся в свои покои прошлой ночью? Он покачал головой — старые или молодые, гриффиндорцы отличались тонкостью кирпича. О, великий Мерлин. Теперь Малфой следовал примеру младшего Уизли и пытался запихнуть в рот как можно больше виноградин за раз. Снейп пощипал переносицу. Он знал, что отмена старой системы рассадки по факультетам прошлой ночью создала опасный прецедент, и, конечно же, теперь вся школа смешалась между собой, с ужасающими последствиями. «Уважаемый Лорд Волан-де-Морт», — мысленно написал Снейп, — «когда вы назвали Уизли предателями крови, это было из-за их противодействия вашей власти или из-за их поистине ужасных манер за столом? Кроме того, не могли бы вы объяснить, почему — если чистокровное происхождение намного превосходит материнство — детей из этой семьи гораздо легче развратить, чем полукровок или маглорожденных?» Быстро отказавшись от одиннадцати лет строгих правил этикета, Малфой — как всегда, подражаемый Крэббу и Гойлу — теперь демонстрировал, как тосты можно использовать в качестве вампирских клыков, в то время как Уизли пытался засунуть по одному тосту в каждую ноздрю по какой-то непонятной причине. Грейнджер отчитывала их всех за игру с едой, и мальчики воспринимали это гораздо уважительнее, чем ожидал Снейп. Возможно, они заметили близость Джонс? И, конечно же, его староста сидел рядом с Перси Уизли, который попеременно был безмерно рад и до смерти напуган. Даже когда Снейп наблюдал за ним, Джонс подвинулась чуть ближе и прошептала ему что-то на ухо, отчего парень покраснел до ушей. Остальные его «Змеи» были разбросаны по Большому залу, и он подслушал, как Тедди Нотт и Миллисент Булстроуд — обе потомки гордых чистокровных волшебниц — умоляли полукровку из Хаффлпаффа показать им какой-то магловский артефакт, называемый «геймбой». Оказывается, старшему кузену Хаффлпаффа, невыразимому, удалось очаровать этот предмет, чтобы он работал в Хогвартсе, и его «Змеи» были в восторге от возможности поиграть на нем. Конечно, Хаффлпафф согласился, так что теперь, несомненно, по общим комнатам его Башни будут бродить Барсуки. Замечательно. Ах да, и тут Малфой, Поттер и Уизли устроили перепалку с Грейнджер и Лонгботтомом по поводу высокой социальной значимости квиддича. Конечно, всезнайка вела большую часть спора, но Лонгботтом проявил неожиданную настойчивость, предположив, что, возможно, учебная работа немного важнее, чем результаты в квиддиче. Остальные трое мальчиков освистывали его, демонстрируя при этом пугающее количество полупережеванной еды, в то время как Крэбб и Гойл невозмутимо съедали все, что оставалось рядом, — независимо от того, на чьей тарелке это было. Настроение Снейпа резко ухудшилось, когда он понял, что ему придется встать на сторону всезнайки и Лонгботтома, когда — как казалось неизбежным — ему придется вмешаться в быстро обостряющийся спор. Теперь на это начали обращать внимание и некоторые старшекурсники. — Хм-м-м. Боюсь, мисс Грейнджер не очень-то умеет вписываться в коллектив, — неодобрительно заметила Минерва. Снейп нахмурился. — Потому что она не стала помешанной на квиддиче сумасшедшей, как ее декан факультета? — злобно спросил он. Макгонагалл в ответ нахмурилась. — Квиддич — самый благородный из видов спорта! Его уникальное наследие… — Это не имеет значения в высшем учебном заведении! — рявкнул Снейп. — Почему вы с директором настаиваете на том, чтобы допускать такое отвлечение внимания… Макгонагалл усмехнулась. — Ты просто завидуешь, потому что никогда не был очень хорошим игроком. Пока Снейп задыхался от ярости, Помфри двинулась в бой. — Сейчас Северус совершенно прав, и ты это знаешь! Сколько травм причиняет твоя дурацкая игра каждый год… — Глупая игра?! — взвизгнула Хуч. — Я… — Ну-ну, — попытался с опозданием вмешаться директор. Споры студентов прекратились, и все взгляды обратились к учительскому столу, чтобы посмотреть, начнется ли там назревающий бунт. В результате прошло несколько мгновений, прежде чем кто-либо понял, что двери Большого зала были распахнуты.