Новый дом для Гарри

Завтрак на следующее утро начался как обычно в субботу, в начале нового учебного семестра. За столом Гриффиндора было необычно тихо из-за отсутствия клана Уизли, но оживленное жужжание за столом Слизерина с лихвой компенсировало это. Как и предсказал Снейп, школьная Сова активно использовалась в последние несколько дней, поскольку новость о новом опекуне Гарри Поттера распространилась по сарафанному радио среди родителей-слизеринцев. Дамблдор был немного удивлен, что новость еще не была опубликована в «Ежедневном пророке» (или даже в «Придирке»), но Снейп ожидал не меньшего. Родители-слизеринцы — как и их дети — склонны долго и тщательно обдумывать последствия своих действий, а не действовать необдуманно. Те, кто (как Малфои) поддерживал Волан-де-Морта, несомненно, задавались вопросом, не являются ли действия Снейпа частью какого-то тщательно продуманного заговора Пожирателей смерти, осуществленного прямо под носом у директора. Те, кто открыто или косвенно противостоял Темному Лорду, с одинаковой вероятностью не стали бы высказываться и предать свою верность, если бы это не пошло им на пользу. Снейп не питал иллюзий: если бы новость просочилась к гриффиндорцам, он, Дамблдор и Макгонагалл, несомненно, были бы завалены вопиющими письмами и репортерами, поскольку разъяренный волшебный мир потребовал бы объяснений, как слизеринцу, не говоря уже о бывшем Пожирателе смерти, можно доверить благополучие Мальчика, Который Выжил. Хотя он был уверен, что этот день настанет, до тех пор Снейп был полон решимости насладиться спокойным завтраком. По крайней мере, таков был его план. В то утро он немного опоздал из-за двух шестикурсников из Хаффлпаффа, которые приняли тихий коридор возле его покоев (его покоев! Серьезно!) за подходящее место для утреннего поцелуя. Разубедив их в этом, Снейп неожиданно оказался в хорошем настроении. Он рассеянно подумал, не создал ли он им долгосрочных… проблем с сексуальной активностью, прервав их в особенно неловкий момент, но решил, что все, что сдерживает бушующие подростковые гормоны, может быть только на пользу. Он заметил, что остальные сотрудники уже заняли свои места и передавали друг другу блюда с едой, а сам занял единственный оставшийся стул. Он оказался рядом с Альбусом, и он поприветствовал директора с присущей ему формальностью. Затем он повернулся направо, чтобы пожелать Минерве доброго утра, но обнаружил, что она смотрит на него с выражением полного изумления. — Что? — спросил он, мгновенно предположив, что одному из маленьких монстров удалось поразить его заклинанием, изменяющим его внешность, хотя, учитывая, что близнецы Уизли вернулись в Нору, ему было бы трудно назвать следующего наиболее вероятного подозреваемого. — Ты — ты, — пожилая ведьма, казалось, была неспособна говорить. Снейп посмотрел мимо нее, надеясь, что остальные преподаватели будут более внятны. Помона Спраут замерла, накладывая ложкой яичницу на тарелку, и содержимое ложки оказалось у нее на коленях. Она этого еще не заметила, ее взгляд был прикован к лицу Северуса. — Филиус… — начал Снейп с надеждой. Флитвик поднял взгляд от омлета с улыбкой, но, встретившись взглядом со Снейпом, потерял и улыбку, и равновесие, и со скрипом упал со своего высокого стула. Теперь, будучи более взволнованным, чем хотел признать, Снейп повернулся налево. Альбус продолжал спокойно есть, но безумно сверкал глазами, глядя на свою тарелку. За ним Хагрид промахнулся мимо рта и воткнул вилку с беконом себе в бороду. Он тоже смотрел на Снейпа с изумлением, как и мадам Хуч рядом с ним. Квиррелл, на этот раз, казался слишком удивленным, чтобы даже подергиваться и заикаться, а за ним Трелони издала пронзительный крик: — Это знак! Знак апокалипсиса! Естественно, это привлекло внимание студентов, и все они посмотрели на учительский стол, чтобы увидеть, что еще больше вывело из себя их сумасшедшего преподавателя прорицания. Разговоры в зале один за другим затихли, и все взгляды обратились к Снейпу, широко раскрыв глаза. — Альбус! — прошипел Снейп, сдерживая почти непреодолимое желание убежать. — Что, черт возьми, происходит? — Понятия не имею, мой дорогой мальчик, — вежливо ответил пожилой волшебник, явно нагло лгая. — Хочешь немного мармелада? — Минерва! — Снейп был готов дать ведьме пощечину, лишь бы стереть с ее лица это ошеломленное выражение. — Что, во имя Мерлина, с тобой не так? — Северус, — попыталась она произнести, но не смогла, сглотнула и попыталась снова. — Ты… ты выглядишь… — Что? — потребовал он, сжимая кулаки, чтобы не попытаться потрогать собственное лицо. — Твои волосы… — выдохнул Филиус, поднимаясь на ноги, — они… я имею в виду… они… — Великолепны! — воскликнула Помона Спраут. — Что? — из всех прилагательных, которые ожидал услышать Снейп, это было не одно из них. — Что ты сделал? Они такие… длинные. И шелковистые, — выдохнула Помона. Снейп уставился на нее. Неужели они все находятся под каким-то странным влиянием Империуса? — Северус, ты выглядишь совсем… по-другому, — наконец сглотнула Минерва. — Довольно… э-э… — Какой красавчик! — воскликнула одна из пятикурсниц факультета Равенкло своей соседке. — Я и не знала, что он такой привлекательный! Снейп побледнел, словно это открыло шлюзы. К своему ужасу, в последовавшем за этим лепете он даже услышал, как несколько пятикурсников из Гриффиндора спорили о том, доказывает ли его «высокий, темноволосый и красивый» вид, что он на самом деле «напряженный и задумчивый», а не «несправедливый и злобный». Большинство парней в зале выглядели либо озадаченными, либо разъяренными, хотя Снейп заметил, что не один (включая нескольких, которых он не ожидал) пристально разглядывал его с откровенным недоумением. — Северус, неужели ты все это время находился под действием заклинания, снимающего иллюзии? — потребовал ответа Филиус, все еще уставившись на него. — Все эти прекрасные, прекрасные волосы и рост… Да ты прямо как Сириус Блэк в свой последний год здесь! — пронзительно воскликнула Хуч, что неудивительно, с полным отсутствием такта. Хуже того, она мечтательно замолчала: — От тебя так и хочется забраться наверх и провести руками по твоему… В панике Снейп прошипел инструктору по полетам (который был старше его более чем на тридцать лет): — Боже мой, женщина! Возьми себя в руки! — О, думаю, мне придется, — многозначительно ответила Хуч. Снейп покраснел — он бы поклялся, что забыл, как это делать, — и что-то невнятно пробормотал. Наконец решив, что его самого молодого преподавателя уже достаточно помучили, директор откашлялся. — Если простая смена шампуня может вызвать такой переполох, мне страшно представить, что вы все сделаете, если Северус когда-нибудь решит пополнить свой гардероб, — укоризненно сказал он. — Просто сменил шампунь? — с удивлением спросила Минерва. Она рассеянно подняла руку и погладила бы волосы Северуса, если бы он не отдернул голову с беззвучным рычанием. — Макгонагалл! Ты выставляешь себя дурой! — прорычал он, чувствуя себя таким же преследуемым, как и тогда, когда Мародеры заперли его в туалете на пятом этаже. Между студентами и коллегами Снейп начинал чувствовать себя снитчем на Кубке мира по квиддичу. — Ты выглядишь… потрясающе, — выдавила из себя Спраут. Филиус рассмеялся, его высокий голос звучал пугающе по-детски. — О боже, Северус, подозреваю, тебе придется изменить свои планы уроков на ближайшие несколько недель, — увидев растерянное выражение лица молодого человека, он пояснил: — Лучше бы тебе не приносить в учебный план зелья, которые могут взорваться. Между девушками, которые будут слишком очарованы, чтобы следовать инструкциям, и теми, кто намеренно будет добиваться отсидки в наказании в надежде остаться с тобой наедине, у тебя есть все шансы увидеть больше взрывов в ближайшие дни, чем за последние пять лет! — Во всем виноват ты! — прошипел Снейп Альбусу, хотя на самом деле, глубоко под всем этим унижением, в его груди было довольно приятное ощущение. Его никогда прежде не хвалили за внешность, скорее наоборот. Он был худым, неуклюжим подростком с сутулой осанкой и в одежде из секонд-хенда, и он никогда не осознавал, что из кокона неуклюжего подростка превратился в худощавого, жилистого взрослого. Он всегда считал, что его часто ломающийся нос (сначала от отца, потом от Мародеров и наконец от Волан-де-Морта) и кривые зубы (то же самое) означают ужасную некрасивость. Мерлин знал, что отец достаточно часто называл его отвратительным, уродливым маленьким гоблином, чтобы он в это поверил. Жирные волосы лишь дополняли, как ему казалось, длинный список его непривлекательных черт. А то, что его стали считать «красивым», перевернуло его самооценку с ног на голову. Теперь, когда его волосы блестели и обрамляли лицо мягкими волнами, а не ниспадали жирными прядями, впервые за много лет можно было по достоинству оценить его пронзительные глаза, сильный подбородок и высокие скулы. В сочетании с его властным видом неудивительно, что он поразил женское (и некоторых мужское) поколение Хогвартса как гром среди ясного неба. — Ну что ж, мой мальчик, ты всегда можешь вернуться к своему прежнему образу, — мягко заметил Альбус, игнорируя недоуменные вздохи преподавательниц по обе стороны от него. Снейп обдумывал этот вариант около полутора секунд, прежде чем отбросить его с презрительным фырканьем, которого он заслуживал. Облегчить жизнь ученикам и персоналу? Какой в ​​этом смысл? Гораздо приятнее их мучить. Он вскинул голову, удивленный и обрадованный тихим стоном, который вызвало это действие среди студенток, и произнес самым высокомерным тоном, на какой только был способен: — Не могу понять, почему моя личная гигиена должна быть темой разговора за завтраком. Передайте, пожалуйста, тосты. В конце концов, новизна его внешности прошла, Спраут вытерла яйца со своих колен, Хагрид убрал свиные продукты со своей бороды, а Трелони перестала ныть о «Рагнароке». Однако к тому времени Снейп обнаружил в себе ранее незамеченную нотку тщеславия. Он знал, что по праву гордится своим мастерством зельеварения, но впервые начал понимать, каково это, должно быть, чувствовал себя этот придурок Блэк, когда девушки постоянно от него без ума. Более того, Снейп обнаружил, что ему это нравилось. Ему это очень-очень нравилось. К счастью, его талант к окклюменции позволял ему подавлять подобные низменные эмоции. К тому времени, как Поттер постучал в его дверь в десять часов, Снейп достаточно оправился, чтобы встретить его хмурым взглядом. Он скорее надеялся, что этот сорванец опоздает, и тогда у него не будет причин продолжать свой план, но пунктуальность маленького негодяя не позволила ему использовать это оправдание. — Поттер, я тебя сюда позвал, чтобы… — Вот, сэр! — Поттер не только осмелился прервать его, но и сунул ему в лицо довольно потрепанный свиток пергамента. К счастью для мальчика, Снейп искал отвлекающий маневр. — Что случилось? — спросил он, разворачивая слегка липкий свиток. — Это моя работа о целебных зельях, — радостно объяснил Гарри. Он знал, что профессор будет доволен тем, как хорошо он использует свое время. — Помните? Вы сказали мне написать двенадцать дюймов, после того как я подумал, что вы использовали грязные носки для… — Помню, Поттер, — перебил Снейп мальчишку. Он пробежал глазами документ и с неохотой восхитился. Мальчик не только включил необходимую информацию, но и написал ее гораздо аккуратнее, чем в любой из своих предыдущих работ. Видимо, уроки последнего наказания усвоились. — А вот еще кое-что, — прежде чем он успел отругать мальчишку за непонятную липкость пергамента, не говоря уже о его потрепанном виде, ему сунули еще два свитка. — Что это вообще такое? — быстрый взгляд подтвердил, что почерк отличается от почерка Поттера. — Ну, я попросил Гермиону Грейнджер проверить мое эссе, чтобы убедиться, что оно в порядке, а потом она захотела написать эссе на дополнительные баллы, — простодушно объяснил Гарри. — Что такое «дополнительные баллы»? — спросил Снейп. Это подозрительно напоминало для него «дополнительную работу». — Знаете, — удивленно сказал Гарри, — это когда ученики делают что-то дополнительное, чего вы не задавали, и это помогает им улучшить оценки. — Не прошло и второй недели занятий, а мисс Грейнджер уже зарекомендовала себя как невыносимая всезнайка. Зачем, ради всего святого, ей понадобилось делать дополнительные задания? — возмутился Снейп. Гарри пожал плечами. — Это Гермиона. В общем, пока мы с ней работали над своими сочинениями, появился Невилл, и Гермиона уговорила — точнее, предложила — ему написать сочинение, потому что тогда, возможно, он не будет таким растерянным и испуганным на уроках. — Поттер, единственная дополнительная работа на моем уроке — это та, которую я задаю в качестве наказания! — рявкнул Снейп. — Ты думаешь, мне нечем заняться, кроме как проверять дополнительные сочинения ничего не смыслящих гриффиндорцев? Ты ожидаешь, что я прочитаю три банальных сочинения о целебных зельях? Гарри усмехнулся. — Я знал, что вы так скажете! — Снейп моргнул, озадаченный. — Я сказал Гермионе, что она не может написать эссе на ту же тему, что и я, поэтому она решила написать эссе об оборотном зелье. Она прочитала о нем в одной из своих книг и подумала, что это звучит интересно. А потом она попросила Невилла написать эссе о зелье, которое он взорвал на прошлой неделе, чтобы вы увидели, что он действительно в нем разбирается. Снейп натянул на лицо презрительную ухмылку и уже собирался сообщить этому маленькому негодяю, что не намерен рецензировать никакие эссе, написанные без его запроса, не говоря уже о том, чтобы давать за них «дополнительные баллы», когда Гарри поднял на него взгляд. Доверие в этих зеленых глазах неожиданно повлияло на его голосовые связки, и ему пришлось вместо этого откашляться. — Я даже начал писать свои пятьсот строк, — гордо сказал Гарри. Он решил, что способ убедить профессора Снейпа в том, что он хороший дисциплинатор, — это показать ему, что он серьезно относится к наказаниям. Первые сто строк он написал прошлой ночью в гостиной Гриффиндора, и после первого десятка или около того некоторые другие студенты подошли спросить, над чем он работает. Хотя поначалу других гриффиндорцев смутила информация о том, что он пишет строки для Снейпа, они заинтересовались тем, что ему поручили написать. Быстро его фраза «Я не буду цитировать своих ужасных родственников» сменилась на «Мои родственники — глупые лжецы», «Мои родственники — набитые жиром воздушные шарики» (его соседям по факультету очень понравилось узнать, как Снейп называл его дядю) и «Я не буду обращать внимания ни на что, что когда-либо говорили мои толстые, глупые родственники», среди других, более изобретательных предложений от его товарищей-гриффиндоров. Гарри надеялся, что профессор не будет возражать против того, что пятьсот строк не идентичны, но он решил, что, по крайней мере, такое разнообразие сделает чтение для Снейпа более интересным. — Хмф, — проворчал Снейп, решив (только на этот раз!), что он разрешит использовать в своем классе нелепую, магловскую идею «дополнительных баллов». Ему было немного любопытно посмотреть, как первокурсник-маглорожденный справится с таким сложным зельем, как оборотное зелье, и, честно говоря, все, что уменьшит вероятность того, что Лонгботтом расплавит свой котел, может быть только к лучшему. Позже ему придется объяснить Гарри — очень строгим тоном — что подобное больше не повторится. Какая наглость у этого маленького сорванца! Думает, что может говорить от имени одного из своих профессоров! Ему следовало бы выслать этого высокомерного щенка в свою комнату, но мысль о том, что мальчик там найдет, заставила его отказаться от этой идеи. — Поттер, пойдем со мной, — рявкнул он, указывая путь в спальню мальчика. Гарри послушно следовал указаниям. Он был очень доволен собой. Только представьте, он смог научить профессора, как получать дополнительные баллы! — Вы видели, что я на завтрак ел овсянку и фрукт? — воскликнул он, подбегая к высокому мужчине. — Гермиона сказала, что это очень питательно. — Надеюсь, ты не настолько тупой, чтобы ожидать похвалы и подарков каждый раз, когда делаешь то, что тебе говорят, — угрюмо сказал Снейп. То, что в книгах говорилось о том, чтобы замечать и поощрять хорошее поведение, а не просто указывать на плохое и наказывать за него, вовсе не означало, что он собирался жеманничать вокруг этого маленького сорванца, умиляясь всякий раз, когда тот вытирал нос. — Заходи, — он распахнул дверь спальни и указал пальцем. Гарри не смог сдержать улыбку, войдя в свою комнату (свою комнату!), хотя она немного померкла, когда он увидел метлу, лежащую на кровати. — С-сэр? Воспоминания о том, как его вытащили из чулана под лестницей и вручили швабру и ведро, пронеслись в его голове, хотя, — твердо напомнил он себе, — было бы справедливо, если бы профессор ожидал от него выполнения каких-нибудь работ по дому. — Хотите, я уберу ваши комнаты? — спросил он, надеясь, что его слова не прозвучат как жалоба. Уборка его не раздражала, особенно после всех тех замечательных вещей, которыми Снейп его осыпал, но он подумал, что, возможно, Снейп не будет так жесток в этом деле, как его тетя и дядя. Вручение швабры, метлы или бутылки моющего средства для посуды было обычным делом у Дурслей и лишь подтверждало тот факт, что единственное, что они ценили в Гарри, — это его умение вести домашнее хозяйство. Снейп уставился на мальчика и с трудом сдержал желание удариться головой о стену. Конечно, один день в Хогвартсе вряд ли мог перечеркнуть годы рабства среди маглов. — Поттер, — тихо сказал он, — ты волшебник, а не магл. — Д-да, сэр? — нервно согласился Поттер. Он не понимал, что имеет в виду профессор. Неужели его ждут неприятности за то, что он сделал что-то, что не понравилось волшебникам? Снейп взял его за плечо и отвел к кровати. — Волшебники не используют метлы для уборки, Поттер. Они используют их для полетов, — он оставил мальчика смотреть вниз на «Нимбус 2000». Лицо Гарри вспыхнуло огненно-красным. Какой же он идиот! Мало того, что он забыл про полеты на метлах, так он еще и осмелился — снова! — представить, что профессор Снейп будет вести себя как его родственники! Он все время забывал, несмотря на то, что профессор снова и снова заверял его, что с ним больше так не будут обращаться. Профессор Снейп, должно быть, считает Гарри полным идиотом. И, конечно же, профессор, вероятно, чувствовал, что Гарри оскорбляет его каждый раз, когда ожидает от него поведения, как у дяди Вернона. В горле у Гарри образовался комок, чуть не задушив его. Профессор Снейп только что купил ему очередной подарок, а Гарри в ответ причислил его к своим ужасным родственникам. Он чувствовал себя ужасно. Ему хотелось, чтобы Снейп забрал метлу и ударил его ею. Он был глупым, неблагодарным сопляком, который… Снейп с возрастающей виной смотрел на измученное лицо Гарри. Конечно, магловские чистящие средства наверняка вызвали бы у мальчика ужасные воспоминания. Гарри уже признался, что страдает от флешбеков, а тут он — якобы осведомленный и ответственный взрослый — их провоцирует. Он неловко протянул руку и похлопал мальчика по плечу, почти ожидая, что Поттер отшатнется. Вместо этого Поттер повернулся и уткнулся лицом в мантию Снейпа. — Простите! — прошептал он. — Простите! — Поттер, тебе не нужно извиняться через каждый второй вздох, — начал он. — Но я же забыл! — Гарри крепче прижался к мужчине. — Я забыл! Я не хотел этого! Я просто забыл! — Ты новичок в мире волшебников, — заметил Снейп. — Естественно, что ты вернешься к привычкам, которые носил всю жизнь. — Но я должен был быть осмотрительнее, — печально сказал Гарри, глядя на него. — То есть, вы ко мне гораздо добрее, чем Дурсли, и… — Это вряд ли что-то значит, Поттер, — сухо перебил Снейп. — Вы действительно злитесь? — обеспокоенно спросил Гарри, всхлипывая. — Я не хочу, чтобы вы расстраивались. Знаете, во всем виноват я, а не вы. — Поттер, тебе понадобится время, чтобы оправиться от ужасного обращения со стороны родственников, не говоря уже о том, чтобы освоиться в мире волшебников. Я прекрасно понимаю, насколько тяжело тебе приходится адаптироваться, и я очень доволен твоим прогрессом, — вот так. Это было позитивное подкрепление. Гарри глубоко вздохнул, успокоенный словами профессора. Это было правдой — всего за несколько коротких недель он прошел путь от одинокой жизни ненавистного слуги Дурслей до этого нового мира, новой школы, новой культуры, новых друзей, нового опекуна… Может быть, он и не такой уж идиот. Снейп же сказал, что у него хорошие успехи, и при этом не выглядел обиженным или расстроенным. Гарри почувствовал прилив благодарности к высокому темноволосому профессору. Сколько еще людей были бы так снисходительны и терпеливы к такому нытику и чудаку? Он снова обнял Снейпа. Казалось, все неудачи, которые преследовали его последние десять лет, наконец-то уравновесились. Ему так повезло иметь такого замечательного опекуна. — Поттер, — перебил Снейп, прежде чем это эмоциональное маленькое создание успело снова впасть в истерику. — Я рассержусь на тебя, если ты быстро не проявишь манеры лучше, чем у неграмотного бабуина. Ты только что получил подарок. Что ты должен делать? Гарри недоуменно поднял глаза и вытер нос рукавом. — Разве все бабуины не неграмотны? — Поттер! Не смей так дерзить! — он призвал платок и протянул его этому сорванцу, сверля его взглядом. Гарри нахмурился, не обращая внимания на платок. — Я не дерзил, — возразил он. — Но бабуины — по крайней мере, в мире маглов — читать не умеют, — затем он впервые по-настоящему посмотрел на метлу, и все мысли о бабуинах, Дурслях и недоразумениях вылетели у него из головы. — Э-э… ​​это же гоночная метла! — выпалил он. — Рон показал мне картинки в своем журнале по квиддичу! Снейп закатил глаза. — Поздравляю, мистер Поттер. Теперь ты перешел к констатации очевидных вещей. — Но это же такая метла, которой пользуются профессиональные игроки в квиддич, — продолжил Гарри, пытаясь объяснить профессору, почему он так взволнован. Все разговоры за ужином с командой по квиддичу вернулись к нему. — У Оливера есть такая, и у одной девушки из Равенкло, но ни у кого больше… — он прервал свою речь, ахнув. — Это… это для меня? — прошептал он, широко раскрыв глаза, глядя на профессора. — Я понимаю, что ты гриффиндорец, Поттер, но тот факт, что она лежит на твоей кровати, в твоей комнате, может навести тебя на такой вывод, — парировал Снейп, чувствуя себя крайне неловко из-за восхищения, быстро нараставшего на лице мальчика. — Неужели даже ты не успел понять, что ловцу нужна подходящая метла, чтобы выполнить поставленную задачу? Неужели ты думал, что я заставлю тебя использовать старую метлу во время игр? — Но вы имеете в виду, вы… вы купили это для меня? Снейп нахмурился, ужасно смущенный и разъяренный тем, что этот сопляк заставляет его говорить об этом открыто. Он на мгновение задумался над саркастическим ответом, но, учитывая почти полное невежество этого маленького идиота в отношении волшебного мира, не говоря уже о его гриффиндорской наивности, было слишком вероятно, что он поверит любому утверждению, каким бы надуманным оно ни было. — Да. Гарри, словно сверхновая звезда, сиял и схватил его. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Снейпу стало трудно дышать. Если Поттер продолжит в том же духе, у него останется постоянный синяк на животе. Возможно, стоит надеть какую-нибудь броню — ему придется спросить Чарли Уизли за ужином сегодня вечером. Наверняка у тех, кто работает с драконами, есть какое-нибудь средство индивидуальной защиты от ударов тупыми предметами. «Уважаемые участники ежемесячного журнала «Драконоплеты»! Тщательные исследования доказали, что острый лоб недокормленного одиннадцатилетнего ребенка может нанести удар с той же силой, что и когти взрослой рогатой ящерицы. Какое защитное снаряжение вы бы порекомендовали, учитывая, что превентивное оглушение не одобряется в школьной среде?» — Поттер! — с трудом выдавил он из себя. — Пожалуйста, немедленно прекрати это недостойное нытье! Простого выражения благодарности и описания того, как ты будешь использовать подарок, будет более чем достаточно. Гарри усмехнулся. Бедный профессор Снейп! Он всегда так краснел, когда Гарри благодарил его. Он заметил, что даже во время отсидки профессор не любил, когда Гарри обращал внимание на его добрые дела, например, на то, что он угощал Гарри чем-то или помогал ему с почерком. Профессор Снейп был похож на тех людей, которых Гарри видел по телевизору — ну, по крайней мере, слышал о них из глубин своего чулана, — которые предпочитали делать все тихо, а не привлекать к себе много внимания. Их называли что-то вроде «анонимных благотворителей», и по телевизору говорили о том, как один такой человек только что пожертвовал много денег больнице, которой нужно было новое оборудование, а другой подарил компьютеры школе в бедном районе Лондона. Профессор Снейп был таким же. Конечно, он не мог быть совсем неизвестным, но ему не нравилось, когда Гарри поднимал шум. Особенно потому, что он все еще пытался убедить Гарри в том, что тот заслуживает такого хорошего отношения. Гарри, возможно, постепенно смирялся с мыслью, что Дурсли обращались с ним неподобающим образом, но он не был настолько глуп, чтобы полагать, что доброта профессора Снейпа к нему не была столь же исключительной. Разве его собственные соседи по комнате не восклицали с благоговением и завистью, когда он рассказывал им о своей комнате? Гарри знал, что профессор был одним из самых приятных и добрых людей, которых он когда-либо встречал, и он не собирался этого забывать. Не снова. — Спасибо, сэр. Мне очень-очень нравится метла. С ней я стану лучшим ловцом на свете! — воскликнул Гарри, проводя рукой по метле. Она даже показалась ему быстрой! — Хмф, — фыркнул Снейп, весьма довольный собой. Мальчик явно был в восторге от подарка, и если он был настолько глуп, чтобы связать свою игру в квиддич с метлой, то когда Снейп конфискует ее в качестве наказания за какой-нибудь проступок, это будет еще более сокрушительным ударом. Ха! Стоило потратить каждый галлеон на метлу, чтобы наконец-то получить эффективное наказание для маленького монстра. — Ну? Чего ты ждешь? — потребовал он. — У тебя тренировка по квиддичу меньше чем через час! Иди потрать немного времени на свою новую метлу. Лицо Гарри озарилось. — Да, сэр! — И будь здесь к 5:30 вечера, чтобы мы могли пойти в Нору! — крикнул Снейп вслед мальчику, убегающему прочь. Серьезно! Какие ужасные манеры! Снейп поправил мантию на плечах и направился к своему столу, чтобы проверить еще три эссе. В тот вечер Гарри пришел рано, и это было хорошо, поскольку позволило Северусу настоять на том, чтобы он переоделся в свою новую одежду. К сожалению, их пунктуальность быстро исчезла, потому что Северус обнаружил, что из-за своего нового желания привести в порядок волосы и восхищения Гарри своим блестящим отражением в зеркале, им потребовалось гораздо больше времени, чем он планировал. — Поттер, заходи сюда, иначе! — наконец крикнул Снейп, чувствуя, как сквозь пальцы сочится горсть порошка для камина. — Я здесь! — возразил Гарри, торопливо вбегая в гостиную. Он в последний раз поправил свою новую мантию. — Как думаешь, на этот раз ты справишься с камином самостоятельно, или я снова тебя понесу? — усмехнулся Снейп. — Я справлюсь! — поспешно ответил Гарри. Зная, что все дети Уизли будут там, у него пропало всякое желание, чтобы профессор нес его на руках. — Хорошо. Держи глаза и рот закрытыми. Не вдыхай и быстро отойди от камина, как только подойдешь, потому что я буду прямо за тобой. — Да, сэр, — Гарри сглотнул и крепко зажмурил глаза, когда Снейп бросил порошок в решетку и крикнул: «Нора!» Он почувствовал, как твердая рука профессора подтолкнула его вперед, и вот он уже сквозь холодное пламя вышел в гостиную Уизли. Молли подхватила его, когда он споткнулся, и оттащила в сторону, стряхнув несколько случайных хлопьев сажи. Гарри приоткрыл один глаз и, убедившись, что благополучно прибыл, открыл глаза и глубоко вздохнул. — Это был твой первый опыт самостоятельного перемещения по камину, дорогой? — недоверчиво спросила Молли. — Ты отлично справился! Гарри ухмыльнулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Северус величественно выходит из камина. — Северус, как мило… — голос Молли затих, когда она впервые как следует разглядела Снейпа. После утренних реакций Снейп лишь усмехнулся. — Добрый вечер, Молли, — ответил он.