Новый дом для Гарри

В глазах Гарри читались и слезы, и ярость. — Я никогда никому не причиню такой боли. Я буду защищать людей от хулиганов, а не сам стану одним из них. Снейп почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. И вот оно начинается… Вскоре после этого заявления Снейп отпустил мальчика обратно в свою Башню. Все остальное было бы неинтересным. Он сообщил Поттеру, что после последнего урока на следующий день тот должен явиться в подземелья, чтобы они вдвоем могли поужинать с мистером и миссис Уизли. — Надень свою лучшую одежду, Поттер, — наставлял он. — Ты должен произвести хорошее впечатление. Тот факт, что Поттер знал: ничто, кроме бешеного гиппогрифа, не помешает Молли Уизли взять ребенка на воспитание, не был поводом для самоуспокоения. Мальчик послушно кивнул в знак согласия, а также в ответ на неоднократное указание ничего не рассказывать никому из братьев Уизли. Родители сами должны были решить, что и как рассказать своим детям, и Снейп не собирался позволять Поттеру преждевременно сообщать им эту новость. На следующий день его собственные занятия закончились раньше, после того как третьекурсница из Хаффлпаффа умудрилась создать облако ядовитого газа вместо зелья «Восстановление крови», которое он ей выдал. Он все еще не был уверен, что именно сделала эта идиотка, но подозревал, что она была слишком занята разглядыванием парня из Равенкло за соседней партой, чтобы выбрать правильные ингредиенты, не говоря уже о том, чтобы соединить их в нужном порядке. Впрочем, к утру заклинания окуривания очистят воздух, и в кафе «Поппи» оказались только трое из учеников. Снейп воспользовался неожиданно появившимся свободным временем, чтобы побродить по квиддичному полю. Первокурсники Гриффиндора и Слизерина брали свой первый урок полета у мадам Хуч, и Снейп с нетерпением ждал, не появится ли в команде факультета новый талант. «Появление Поттера было просто совпадением», — убеждал он себя. Тот факт, что Поттер вырос среди маглов и, скорее всего, упадет с метлы и что-нибудь сломает, не имел к нему никакого отношения. То, что он теперь был опекуном мальчика, вовсе не означало, что от него ожидалось, ну, охранять мальчика. Хуч отвечала за обучение полетам, и в ее обязанности входило следить за тем, чтобы никто из ее учеников не пострадал. «Не то чтобы она хорошо справлялась», — мрачно напомнил себе Снейп, но это была проблема Поттера, а не его. Он был там, чтобы искать таланты Слизерина, а не защищать какого-то гриффиндорского сопляка. Тот факт, что у него в руке была палочка, а на губах — заклинание смягчения, был всего лишь совпадением. И вот, урок едва начался, как этот пухлый болван Лонгботтом тут же что-то сломал. Очевидно, его неумение обращаться с зельями было правилом, а не исключением. А Волан-де-Морт настаивал на превосходстве чистокровных волшебников? Очевидно, Темному Лорду нужно было провести некоторое время, преподавая в магической школе-интернате. Это заставило бы его довольно быстро пересмотреть свою теорию евгеники. Хуч поспешно отвела плачущего мальчика в лазарет, приказав остальным ученикам спокойно ждать ее возвращения. «Ах да, это вполне могло произойти», — усмехнулся Снейп. «Возьмите класс, полный юных болванов, дайте им метлы, уберите весь взрослый надзор и ожидайте, что они будут сидеть вежливо. Как рационально». И директор отчитал его за методы поддержания порядка в классе. Возможно, если бы Хуч перед уходом избила нескольких из них их же метлами, у нее была бы надежда на то, что ее послушают, но Снейп в этом сильно сомневался. И действительно, всего через несколько секунд вспыхнула вражда, и — что, пожалуй, неудивительно — ее начал Малфой. Брови Снейпа нахмурились. Это немного испортило весь ужас. В первый день, после пира, он, как обычно, прочитал лекцию всему факультету о том, что нельзя позорить имя Слизерина. Он, как обычно, бросал на первокурсников свои особенно угрожающие взгляды, но тогда он подозревал, что высокомерие Драко заставит его дополнительно убеждать себя в том, что правила на него действительно распространяются. А теперь вот доказательство. Единственным неожиданным моментом стало то, что противником Малфоя в этом конфликте оказался Поттер. Снейп ожидал бы увидеть Уизли — кого же лучше дразнить чистокровному волшебнику, чем предполагаемого предателя крови, — но, возможно, Драко не смог устоять перед соблазном сразиться со знаменитым Мальчиком, Который Выжил. Снейп был слишком далеко, чтобы расслышать, о чем идет речь, но было очевидно, что, несмотря на свою робость и прошлые издевательства, Поттер не уступал светловолосому слизеринцу. Затем, внезапно, спор обострился, и Драко внезапно взлетел в воздух, а — нет! Этот непослушный маленький сопляк! — Поттер каким-то образом оказался в воздухе рядом с ним. Более того, он не отставал. Снейп моргнул. Он был уверен, что Драко Малфой с шестого дня рождения получал специальное обучение полетам, и теперь Поттер, впервые в жизни оказавшись на метле, не уступал ему. Черт. Снейпу было неприятно это признавать, но, возможно, этот сорванец все-таки унаследовал от этого придурка Поттера что-то стоящее. Более того, если ему нравилось летать, то это было еще одно, что можно было отложить в качестве наказания. Снейп усмехнулся при мысли о том, что теперь у него будет еще одна власть над мальчиком. Очевидно, однако, ему нужно было купить этому сорванцу метлу — и, учитывая его очевидный талант, она должна быть хорошей — потому что, если у Гарри нет собственной метлы, как Снейп сможет ее конфисковать? Снейп улыбнулся про себя, представив все слезы, которые, несомненно, будут пролиты… хотя образ сияющего Гарри, разворачивающего свою новую метлу, постоянно вторгался в его сознание. Снейп раздраженно отбросил эти мысли. Он не был заинтересован в том, чтобы угодить ребенку, а лишь в том, чтобы найти способы помучить его, когда тот будет плохо себя вести. Но тут Драко крикнул на Гарри и отбросил от него что-то. Снитч? Камень? Что бы это ни было, Гарри тут же бросился за ним, а Снейп в ужасе рванулся вперед. Этот маленький дурак! Он наверняка врежется в стену замка! Он не мог остановиться на такой скорости! Он собирался… и тут Поттер совершил невозможное. Каким-то образом ему удалось выхватить предмет и одновременно резко обернуться за мгновение до того, как он бы — или должен был бы — разлетелся вдребезги о каменные стены Хогвартса. Снейп, объятый ​​яростью, мчался к квиддичному полю. Он почти добежал до учеников, которые оживленно щебетали о гордо сияющем Поттере, когда чуть не столкнулся с такой же бессвязной Макгонагалл. — Северус… Ты… Я не мог… Никогда за все мои годы… Я не могу поверить… Этот мальчик…! — пробормотала она ему. — Я полностью согласен, Минерва, — мрачно сказал он. — Подожди, пока я до него доберусь. — О нет! — резко воскликнула она. — Он мой! Он в моем доме! — И он мой подопечный, — яростно возразил он. — Это не имеет значения! — сказала она, ее голос был на удивление пронзительным. — Он попал на факультет Гриффиндор. Это делает его моим. К этому моменту их повышенные голоса привлекли внимание детей, и вдруг Поттер стал выглядеть встревоженным. Снейп сдержал свой гнев. Из-за чего они вообще спорили? Очевидно, Минерва была так же зла на мальчика, как и он. Если бы они скоординировали наказание, это, вероятно, было бы лучше для Поттера. Таким образом, он увидел бы, что взрослые действуют сообща. — Хорошо, Минерва, — сказал он, понизив голос, чтобы ученики не услышали. — Нам не нужно ссориться из-за этого. Вероятно, будет лучше, если мы разделим… — Ни в коем случае! — заявила Минерва. — Не думай, что сможешь это обойти, Северус! Правила однозначны. Не имеет значения, работает ли родитель в школе или нет — принадлежность ученика к тому или иному факультету определяется исключительно тем, куда его определила Распределяющая шляпа. Гарри — гриффиндорец и будет играть только за гриффиндорцев. Снейп моргнул, глядя на нее. — Играть для… О чем ты говоришь, глупая женщина? Макгонагалл выглядела самодовольной. — Квиддич, ты, идиотская бита. Этот парень будет играть за мою команду, а не за твою. Снейп всерьез задумался о том, чтобы задушить старшую ведьму. Поттер едва не погиб, летя на незнакомой метле с невероятной скоростью прямо в каменную стену, и единственное, о чем думала его декан факультета, — это ее шансы на Кубок факультета. Неудивительно, что они с директором так хорошо ладили. У них были одинаковые приоритеты. — Похоже, ты забыла другое правило, Минерва, — промурлыкал он. — То, которое гласит, что первокурсники не должны выходить на поле для квиддича. Она издала грубый звук. — С его талантом? Уверена, директор сделает для Гарри исключение. — Что его опекун может отменить, — мягко заметил Снейп. Он с удовлетворением наблюдал, как глаза Минервы расширились от ужаса, когда она осознала правду в его словах. Последовала отчетливая пауза, затем Макгонагалл снова заговорила, ее тон внезапно стал медовым. — Северус, неужели вы откажете мальчику в возможности повысить популярность в своем Доме? У него есть талант, который следует развивать и… — Замолчи, Макгонагалл, — грубо сказал Снейп. — Твои мечты о славе в квиддиче основаны на безрассудном подвергании жизни моего подопечного опасности, не говоря уже о его полном игнорировании приказов мадам Хуч. Тебя это нисколько не беспокоит? Макгонагалл откашлялась. — Э-э, да. Да, конечно. И я собиралась очень твердо поговорить об этом с Поттером. Очень твердо. Но, э-э, насчет команды по квиддичу… Прежде чем Снейп успел наложить заклятие на ведьму, пытаясь сбить ее с толку, подбежала мадам Хуч. — Что все это значит? Что происходит? — потребовала она объяснений. — Поттер! Малфой! Идите сюда! — прогремел Снейп, и испуганные мальчики поспешили к нему. — Эти двое негодяев, — сказал Снейп Хучу, сверля взглядом дрожащих детей, — намеренно ослушались тебя и улетели в твое отсутствие. — Неужели! — Хуч нахмурилась, глядя на них. — Молодые негодяи! — А Поттер продемонстрировал невероятный талант, подобного которому мы не видели целое поколение, — лукаво заметила Макгонагалл. Глаза Хуч загорелись. — Неужели? Серьезно? Копия отца, да? — Еще лучше, — сказала Минерва, многозначительно подмигнув. — Правда? — Хуч с удовольствием потерла руки. — Ну! Снейп стиснул зубы. Мерлин, спаси его от любителей квиддича. — Малфой, Поттер, идите и ждите меня у входа в замок. Мальчики убежали. Один только его тон говорил им о том, что им вот-вот придется очень, очень пожалеть о своем импровизированном полете. — Итак, если бы вы двое могли, пожалуйста, сосредоточиться на благополучии детей, а не на ваших жалких желаниях воплощать свои мечты о квиддиче через своих учеников, — начал Снейп, игнорируя возмущенные фырканья обеих женщин, — мне было бы интересно узнать, какое наказание вы планируете назначить мальчикам за их ужасное поведение. — Ну, я ничего не видела, — начала Хуч, но, заметив выражение лица Снейпа, поспешно передумала. — Э-э, как насчет пяти баллов с каждого за невыполнение инструкций? — Профессора, пожалуйста, — всезнайка из Гриффиндора невольно сунула свой нос в чужой разговор. — Гарри просто хотел спасти напоминание Невилла. Он уронил его, когда упал. Малфой взял его и собирался разбить о стену — вот почему Гарри пришлось пойти за ним. Ярость Снейпа вспыхнула с новой силой. Проклятое напоминание? Мальчик чуть не покончил с собой из-за какой-то глупой безделушки? Хуже того, он увидел, как Макгонагалл одобрительно кивнула. — Защищает соседа по комнате — как благородно с его стороны. Пять баллов мистеру Поттеру. Снейп чуть не задохнулся от собственного гнева. Неужели эта глупая ведьма награждала этого сорванца? За то, что он рисковал своей жизнью из-за какой-то легко заменяемой безделушки, которую, зная Лонгботтома, он все равно, скорее всего, потеряет в течение следующих двенадцати часов? Как это вообще должно было научить Гарри, что его жизнь ценна и что ею нельзя рисковать без необходимости? Гриффиндорцы-идиоты. Вечно блеют о «героизме» и «благородстве», но никогда не удосуживаются взглянуть на общую картину. Неудивительно, что Уизли размножались как кролики — у гриффиндорцев инстинкты выживания как у кирпича. — Извините меня, — процедил он, — я пойду посмотрю на своего подопечного и ученика. Минерва тревожно последовала за ним. — Но Северус, ты ведь не будешь против, если Гарри вступит в команду факультета по квиддичу, правда? Это был бы такой замечательный способ почтить память своего отца… — она резко оборвала фразу. Возможно, она и гриффиндорка, но Минерва не была глупой, и она знала, что упоминание Джеймса Поттера ей не поможет. — Это дало бы ему тему для разговора с другими детьми, помогло бы ему познакомиться с волшебным обществом… Он прервал ее, прежде чем она успела продолжить свою бессвязную речь. — Если я поддержу тебя в этом, полагаю, ты окажешь мне полную поддержку в моих отношениях с Поттером, даже несмотря на возражения директора? Макгонагалл сделала паузу, проницательно взглянула на него, а затем: — Договорились. Он мрачно и торжествующе кивнул. Он был совершенно уверен, что вмешательство Альбуса в жизнь Поттера еще далеко не закончилось, и хотел убедиться, что у него достаточно союзников в неизбежных битвах. Он также хотел быть уверен, что ему не придется беспокоиться о препирательствах Минервы по поводу его обращения с мальчиком. Попадание Гарри в Гриффиндор возложило на нее определенную ответственность за мальчика — хотя Снейп не мог видеть, что она была особенно бдительна в оценке и удовлетворении его потребностей — и он не хотел, чтобы она сомневалась в нем на каждом шагу. Она оставила его, когда они приблизились к мальчикам. — Я позову Вуда и встречусь с тобой в твоем кабинете, — крикнула она, направляясь к двери. Он кивнул, затем повернулся к мальчикам. — Итак, — он испепелил их взглядом и с удовольствием наблюдал, как они дрожат. — Вы решили проигнорировать указания мадам Хуч и потеряли по пять очков для каждого из своих факультетов. Поттер сглотнул. — Простите, сэр. — О, Поттер, это точно. Иди ко мне в кабинет и подожди меня там. Бросив лишь мимолетный взгляд на квиддичное поле, Гарри подчинился, оставив Снейпа и Малфоя одних. — Мистер Малфой. Вы едва пришли в школу, а уже теряете баллы нашего факультета. — Не волнуйся, я наверстаю упущенное на другом уроке, — Драко попытался повторить усмешку отца, но потерпел сокрушительное поражение. — Дело не в этом, мистер Малфой, — сказал Снейп тихим, словно гипнотическим, голосом. — Вас предупреждали о том, чтобы вы не опозорили факультет. Вам говорили не навлекать позор на имя Слизерина, и что же вы делаете? На одном из первых уроков вы нагло ослушались преподавателя. — Это просто полет, — отчаянно пытался выкрутиться Драко. — Нет, мистер Малфой, это не так. Своими действиями вы проявили неуважение не только к мадам Хуч и ее приказам вашему классу, но и ко мне и моим приказам нашему факультету, — мягко заметил Снейп. Драко еще больше побледнел. — Я не терплю неуважения, мистер Малфой. Удивительно, что вы, похоже, этого не осознаете. Драко попытался заговорить, но ни звука не вырвалось. — Вы вернетесь в свою комнату в общежитии, где проведете остаток дня, написав пятьсот раз: «Извиняюсь за свои неуважительные действия», — он проигнорировал расстроенное выражение лица Драко. — В эти выходные, пока ваши одноклассники наслаждаются свободным временем, вы отбудете два наказания у мистера Филча, расплатившись за свое плохое поведение тем, что будете чистить пол в комнате для сов зубной щеткой. Если я услышу хоть малейшую жалобу от вас или мистера Филча, я отправлю вашему отцу сову о своем недовольстве вашим поведением. Нужно ли мне объяснять вероятные последствия этого поступка? Драко теперь позеленел от смущения и яростно качал головой. — Вы не только высокомерный и глупый мальчик, мистер Малфой, — продолжил Снейп тем же тихим, опасным голосом, — но и крайне невежественный. Мистер Поттер попал под мою защиту, — у Драко отвисла челюсть. — Теперь он мой подопечный, и любые действия против него будут рассматриваться как действия против меня. Он должен считаться слизеринцем и обращаться с ним должны соответственно. Если я увижу, как вы спорите с ним на публике, я расценю это как преднамеренное нарушение нашего кодекса факультета: слизеринцы едины, одни против всего мира. Вы понимаете? — Д-да, сэр, — дрожащим голосом произнес Драко. — Тогда я предлагаю вам начать писать эти пятьсот строк. Если к завтрашнему завтраку они не будут готовы, вас ждут два выходных в качестве наказания, и я обещаю вам, что задание на вторые выходные затмит задание на первые. Вы меня поняли? — Драко резко кивнул. — Хорошо. И передайте, пожалуйста, мое предупреждение о мистере Поттере остальным ученикам факультета. Я буду очень недоволен, если кто-нибудь повторит вашу ошибку. — Да, сэр! — пробормотал блондин и убежал. С наступлением ночи, размышлял Снейп, «Совиный домик», скорее всего, опустеет, поскольку каждый слизеринец напишет домой об этой новости. Было бы очень интересно посмотреть, что произойдет дальше. Тем временем у кабинета Снейпа Гарри ждал, и его ужас усиливался. Выражение лица профессора… Он вздрогнул. Снейп часто огрызался и рычал, но на самом деле он не чувствовал гнева. На этот раз гнев исходил от него почти осязаемыми волнами. Гарри подумал, что его может стошнить, если ему придется ждать еще немного. Он не знал, что Снейп собирается с ним сделать, но его ужасно пугало, что этот человек предумает теперь, когда увидел, сколько проблем может доставить Гарри. — Внутрь! — Снейп подкрался сзади, его мантия развевалась, и взмахом волшебной палочки открыл дверь. Гарри вскочил и встал перед столом, опустив голову и не отрывая взгляда от носков своих ботинок. — Поттер, я готов выслушать любые оправдания твоего поведения, — холодно сказал Снейп, стоя рядом с ним со скрещенными руками. — Никаких оправданий, сэр, — прошептал Гарри, чувствуя, как сжался желудок. — Тогда, возможно, ты мог бы объяснить, о чем ты думал? — Я… я просто разозлился, когда Малфой забрал у Невилла его памятку. Он ужасно обращался с Невиллом, был очень злым и подлым, и когда он попытался сломать ее, я… я просто не хотел позволить ему это сделать. — Значит, ты позволил Малфою манипулировать тобой, заставляя нарушать правила и терять баллы для своего факультета. Если бы он водил тебя за нос, это было бы не менее преднамеренно, — язвительно заметил Снейп. Гарри поморщился. — Ты всегда так легко поддаешься влиянию, Поттер? Ты совершенно не способен думать самостоятельно? Разгадывать намерения другого человека? — Я знал, что Малфой пытался втянуть меня в неприятности, — возразил Гарри, глаза его наполнились слезами, — но я не хотел, чтобы Невилл потерял все свои напоминания. Простите, что ослушался, но… — Поттер! — голос Снейпа оборвался, словно удар плетью. — Ты, тупица! Как ты думаешь, почему я так на тебя злюсь? — П-потому что я не послушал мадам Хуч, — услышав презрительное фырканье Снейпа, Гарри удивился и поднял голову. — И что тогда? Снейп в мгновение ока оказался перед ним и схватил за плечи. Наклонившись так, чтобы смотреть прямо в глаза ребенку, Снейп подчеркивал каждое слово легким покачиванием. — Ты… мог… убить… себя… этим… трюком! Как ты смеешь так летать над замком! Глаза Гарри расширились. — Я даже толком не видел стену. Я просто гнался за мячом, — проглотил он воздух. Это только еще больше разозлило профессора. — Неужели ты так мало ценишь свою жизнь, жертву своих родителей, что даже не задумался о последствиях своих действий? — яростно потребовал Снейп. Гарри почувствовал, как глубоко в животе зародилось теплое чувство. Профессор рассердился не из-за того, что он ослушался. Профессор рассердился, потому что мог пострадать. На памяти Гарри это был первый раз, когда кто-то действительно о нем беспокоился. Когда он болел или получал травмы у Дурслей, их волновало только то, как это повлияет на его способность выполнять домашние обязанности и готовить еду. Иногда они могли беспокоиться о том, что подумают соседи, но никогда, никогда не заботились о Гарри ради него самого. И вот профессор Снейп, в ярости от того, что Гарри мог пострадать. Ему было все равно, что Гарри не пострадал. Он все еще злился на то, что Гарри мог пострадать. Бабочки в животе у Гарри исчезли, сменившись теплым, радостным чувством. Он рискнул бросить быстрый взгляд на разъяренное лицо профессора и тут же опустил глаза. О, Снейп был зол. Гарри изо всех сил старался сдержать едва заметную улыбку. Профессору было не все равно. Ему действительно было не все равно. — Невыносимый сопляк! — возмущенно воскликнул Снейп. — Улыбается своей безрассудной выходке, словно это повод для гордости! Очевидно, для донесения своего послания потребуются более строгие меры. — Поттер, — опасно произнес он, — помнишь, что я сказал, что сделаю, если ты будешь настолько глуп, чтобы подвергнуть себя опасности? Глаза Гарри расширились. Ха! Это стерло ухмылку с лица этого маленького сопляка. — Д-да, сэр, — пробормотал он. — А что я обещал сделать, если ты намеренно ослушаешься? — То же самое, сэр. — Очевидно, ты мне не поверил, — холодно ответил Снейп. Гарри поднял на это глаза. — Нет, сэр! Я вам поверил! Я просто… я просто… — Поскольку тебе явно нужно напомнить, насколько серьезно я отношусь к подобному поведению, я с удовольствием это сделаю. Или два, как тебе больше нравится, — Снейп развернул Поттера за плечо, пока мальчик не встал перпендикулярно ему. — Не подвергай себя опасности, — он резко шлепнул мальчика по сиденью. — Не смей ослушиваться своих инструкторов — без очень веской причины, — осторожно добавил он, а затем нанес второй резкий шлепок. От этого шлепка у мальчишки вырвался тихий вскрик. — Надеюсь, я ясно изложил свою позицию? — строго спросил он, поворачивая мальчика лицом к себе. Если этот маленький негодяй думал, что не сдержит своих обещаний, то теперь его от этого развеяли. Выражение шока на лице Гарри было почти комичным. Снейп подавил непривычное чувство вины. Этот сорванец заслужил это. Его предупреждали, а он все равно пошел на это, да еще и осмелился усмехнуться над выговором. Что ж, если для того, чтобы мальчик воспринял его всерьез, нужна была хорошая порция ругани, то он ему пойдет навстречу.

***

— Поттер, помнишь, что я сказал, что сделаю, если ты будешь настолько глуп, чтобы подвергнуть себя опасности? — сердце Гарри сжалось. Он слишком хорошо это помнил. — Д-да, сэр, — он опустил голову. Не прошло и дня, как он уже получил свою первую порку. «Хотя», — с надеждой вспомнил Гарри, «профессор сказал, что не будет использовать ремень. И трость тоже». Так что, может быть, его просто отшлепают расческой. Это будет не очень весело, но, по крайней мере, он сможет скрыть любые следы от других мальчиков. Профессор звучал ужасно разочарованным в нем. Это было плохо. Но Гарри не мог не почувствовать немного радости. Даже если его и били, то впервые это было потому, что кто-то за него волновался. Гарри решил, что это не так уж и плохо, чтобы за это его били. Гарри сожалел о своей безрассудности. Профессор Снейп был таким умным; он бы знал, что делать в такой ситуации. Гарри же просто действовал, не задумываясь. Неудивительно, что профессор был на него зол… Но тот факт, что он был зол, отчасти доказывал, что, по его мнению, Гарри должен был придумать план получше. А это означало, что он считал Гарри хотя бы немного умным. Дядя Вернон никогда бы не стал бить Гарри за глупость — он всегда указывал на то, какой Гарри тупой. Он был бы только рад, если бы Гарри совершил какую-нибудь глупость. Но профессор Снейп предъявлял к нему более высокие требования. Он ожидал, что Гарри будет использовать свой мозг, и был разочарован, когда этого не произошло. Гарри немного выпрямился. Наказание за то, что он не оправдал ожиданий, казалось не таким уж ужасным. Ему даже нравилась мысль, что профессор Снейп многого от него ожидает. Никто другой никогда этого не ожидал. — А что я обещал сделать, если ты намеренно ослушаешься? — То же самое, сэр, — Гарри заговорил более резко. Ему только что пришло в голову, что профессор сдержал свое обещание насчет наказания, а это означало, что он, скорее всего, сдержит и другие свои обещания. Например, обещание быть опекуном Гарри. К тому же, он бы не стал утруждать себя тем, чтобы шлепать Гарри, если бы не собирался оставаться рядом, верно? — Очевидно, ты мне не поверил. Гарри был ошеломлен. Он ни на секунду не сомневался в профессоре Снейпе. — Нет, сэр! Я вам поверил! Я просто… я просто… Он замолчал, не находя слов, чтобы описать свои чувства. Он просто не думал о собственной безопасности. У него никогда не было причин так думать. Никто в его жизни никогда не проявлял достаточной заботы, чтобы раздражаться, если он подвергал себя опасности, поэтому он никогда не научился думать о своей безопасности. Но теперь у него был профессор Снейп. И профессор ясно давал понять, что он заботится о Гарри и больше не позволит ему совершать глупости. По мнению Гарри это осознание стоило месяца порки. — Поскольку тебе, очевидно, необходимо напомнить, насколько серьезно я отношусь к подобному поведению, я с удовольствием это сделаю. Или два раза, в зависимости от ситуации. Гарри сглотнул. Два шлепка расческой? Будет очень больно, но, видимо, он это заслужил. И Снейп его предупреждал. Когда профессор положил руки ему на плечи и повернул его примерно на четверть оборота вправо, Гарри не понял, что происходит. Когда же Снейп заставит его снять штаны и наклониться? Или лечь ему на колени? Но профессор снова заговорил: — Не подвергай себя опасности, — не успел он опомниться, как Снейп нанес Гарри быстрый удар по ягодицам. Гарри вздрогнул, скорее от удивления, чем от боли. Профессор даже не отодвинул мантию Гарри, не говоря уже о том, чтобы заставить его приспустить штаны. — Нельзя ослушиваться инструкторов — без очень веской причины. Второй шлепок пришелся в то же место, и Гарри был так озадачен, что даже вскрикнул. Неужели это обещанная порка? Но она почти не причинила боли. Прежде чем он успел привести в порядок свои сумбурные мысли, его резко развернули лицом к профессору. — Надеюсь, я ясно изложил свою позицию? — строго спросил Снейп. Гарри мог лишь уставиться на него, широко раскрыв глаза и скривив рот в «О» от шока. Снейп мучился внутренними противоречиями. Он не собирался извиняться. Он предупредил Поттера, чего ему следует ожидать, и выполнил все указания. Тот факт, что мальчик подвергался насилию со стороны своих магловских родственников, не давал ему права на безнаказанность в будущем. Во всех книгах очень четко говорилось о последствиях и установлении границ. Но когда ребенок смотрел на тебя с таким шоком — и предательством? — было трудно подчиняться этим чертовым книгам. — Ну что? Что случилось, Поттер? — терпение Снейпа иссякло. Если мальчик собирался выть или протестовать, пусть просто сделает это! — Это… это все? — пробормотал Гарри. — Но вы же сказали… Снейп нахмурился. — Я все предельно ясно объяснил, Поттер. Я сказал тебе, что если ты меня ослушаешься, то почувствуешь мою руку. И ты почувствовал. Ты получил один шлепок по одетой заднице за то, что подверг себя опасности, и еще один за неповиновение. В будущем, если не хочешь двух шлепков, не нарушай оба правила одновременно. — Но на самом деле не было больно, — выпалил Гарри. Его руки тут же бросились прикрывать ягодицы, но та небольшая боль, которая была, быстро утихала. Снейп закатил глаза. — Поттер, не будь дураком. Во-первых, если бы моей целью было причинить тебе боль, я бы вряд ли использовал магловские методы. Есть темные заклятия, от которых ты будешь кричать от боли целыми днями, — глаза Гарри расширились, и Снейп внезапно вспомнил, что должен был успокаивать этого сопляка. — Я твой опекун — моя работа защищать тебя, а не причинять боль. Только потому, что у твоих мерзких магловских родственников такие извращенные взгляды на мир, ты думаешь, что взрослые должны причинять тебе боль и страдания. На самом деле мы здесь для того, чтобы ты не испытал всего этого. «По крайней мере, так должно быть», — подумал Снейп. «Нам обоим досталось ужасное детство, но это не наша вина». — Я же говорил тебе, что если ты будешь настолько глуп, чтобы нарушить два самых важных правила — о собственной безопасности и соблюдении правил, — то тебя ждет особое наказание, и именно поэтому тебя шлепнули, Поттер, — чтобы показать, что я очень тобой недоволен. Но шлепки — это все, на что я способен. Если бы я хотел, чтобы ты действительно страдал, у меня есть много других, более эффективных способов сделать это. И он бросил на него типичный слизеринский взгляд. И этого было достаточно, чтобы Гарри разрыдался во весь голос. Снейп замер. Что, черт возьми, происходит?. Гарри не плакал, когда Снейп швырнул его об стены, но два легких шлепка по попе — и он рухнул в лужу? Никто в это не поверит. Он сам не был уверен, что верит. «О, Мерлин, я мертв». Ни Альбус, ни Минерва никогда не поверят, что он не сделал ничего ужасного с этим маленьким мерзавцем, особенно после всего, что делал Снейп. А Поттер действительно выглядел жалко, стоя там со слезами, текущими по щекам, и соплями, капающими из носа. Как только кто-нибудь увидит ребенка, все сразу подумают, что Снейп наложил на него кровавое заклятие, а затем быстро исцелил, прежде чем кто-либо увидит доказательства. Как, черт возьми, он выберется отсюда живым? Неужели Поттер окончательно сошел с ума от последней угрозы? Но он так тщательно уверял этого сорванца, что не собирается причинять ему вреда. Он даже использовал простые слова, подходящие для гриффиндорца. И эти шлепки были всего лишь легкими похлопываниями по сравнению с адскими избиениями, которым регулярно подвергал Поттера его ужасный дядя. Так почему же все эти слезы? У сорванца случился флешбэк? Ну, если легкого шлепка достаточно, чтобы вернуть демонов, то как он вообще сможет научить ребенка дуэлям? Как только он почувствует даже легкое жгучее заклятие, он начнет рыдать под ближайшей партой. Ребенку явно нужна профессиональная помощь, несмотря на то, во что Альбус, возможно, и хотел бы верить. — Поттер, — неуверенно начал он, делая нерешительный шаг вперед. Почему с ним всегда такое случалось? Он не представлял, что Спраут придется иметь дело с эмоционально неустойчивыми учениками, да еще и чертовой Хаффлпаффкой! Оглядываясь назад, он понял, что этот шаг был ошибкой. Как только он приблизился к этому сорванцу, Поттер двинулся вперед, но, к удивлению Снейпа, вместо того чтобы броситься в самый дальний угол комнаты, мальчик схватил его и начал рыдать, уткнувшись лицом в его мантию. В его красивую, свежую, чистую мантию. Снейп не знал, что делать со своими руками. Ему совсем не хотелось прикасаться к этому скользкому, сопливому ребенку, но и стоять с поднятыми руками он тоже не мог. Он решил, что спина ребенка, вероятно, самая сухая поверхность, и положил руки туда. Тот факт, что непосвященному наблюдателю могло показаться, будто Снейп обнимает этого сорванца, лишь доказывал, что внешность может быть обманчива. И что теперь? Стоять здесь, пока этот сопляк не выплачется до обезвоживания и не потеряет сознание? Разве нельзя было ударить того, кто в истерике? Но именно удар по этому маленькому монстру и втянул его в эту проблему. Он мог бы позвать Поппи, но целительница, несомненно, снова бы его ударила. Как же не в этот раз у него в кармане не оказалось успокаивающего зелья! Снейп проклял свою недальновидность. — Поттер, что случилось? — наконец выпалил он от отчаяния. — Ничего страшного. Я счастлив! — прорыдал Поттер, уткнувшись лицом в грудь. Снейп моргнул. Потом моргнул еще раз. Что? Этот сорванец портит его мантию и отнимает у него годы жизни, потому что он счастлив? Он схватил мальчика за предплечья и резко оттащил на расстояние вытянутой руки. — Поттер! Ты хочешь сказать, что вся эта суета и ерунда вызваны тем, что ты СЧАСТЛИВ? Мальчик всхлипнул и кивнул. — Вы так добры ко мне. Никто никогда раньше не был ко мне так добр. «Добрый» мужчина с трудом сдержал желание отшлепать Поттера по голове. — Немедленно прекрати эту истерику, Поттер! Я серьезно! Если через тридцать секунд ты не успокоишься, я наколдую ведро ледяной воды и засуну в него твою голову. Этот сорванец осмелился рассмеяться над угрозой! Но прежде чем Снейп успел оправиться от шока и наколдовать ведро, чтобы утопить маленького негодяя, Поттер, икая и шмыгая носом, сумел немного успокоиться. — П-простите, — с трудом сглотнул Гарри. Он действительно не понимал, почему так рыдал, но вдруг почувствовал себя в безопасности. Словно какая-то ужасная опасность, которую он уже и не осознавал, наконец-то миновала. Последней каплей стало осознание того, что ему больше никогда не придется бояться, что его будут пороть до изнеможения. Внезапно до него дошло, что Снейп будет заботиться о нем, защищать его и следить за тем, чтобы никто — вообще — больше никогда не причинил ему вреда. Именно это осознание, что впервые после смерти родителей он больше не одинок, окончательно сломило его, и он разрыдался так, как никогда раньше. Это было чистое, безграничное облегчение, и он не смог бы его остановить, даже если бы захотел. Что, честно говоря, он и не хотел. Было так приятно просто плакать и плакать. Хотя сейчас, конечно, он чувствовал себя полным идиотом. Он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с профессором. — Э-э, извините, — объяснил он. Его взгляд упал на скользкое пятно на мантии мужчины, и он поморщился. Серьезно, ему одиннадцать или год? Неужели он действительно вытер нос о грудь мужчины? Взгляд Снейпа проследил за его взглядом, и он приготовился высказать этому ужасному сорванцу все, что думает о чересчур эмоциональных маленьких негодяях, которым даже платок не нужен, но прежде чем он успел начать, раздался стук в дверь. Макгонагалл крикнула: — Северус! У меня есть Вуд! — Подождите-ка! — раздраженно крикнул он в ответ. В школе Святого Мунго действительно нужно изучить, как так получается, что в остальном рациональные люди могут сойти с ума от квиддича. Возможно, Макгонагалл получила слишком много ударов бладжером по голове во время своей игровой карьеры. Он обернулся к мальчику и с удивлением обнаружил, что Гарри смотрел на него широко раскрытыми от страха глазами. — Пожалуйста, сэр, не позволяйте ей. Вы же сказали, что они не будут. — Не будут что? — потребовал ответа Снейп. Боже мой, этот ребенок был хуже, чем магловские йо-йо. Неужели эти проклятые перепады настроения никогда не закончатся? В глубине души он удивлялся тому, что Гарри все еще обращался к нему за помощью, даже когда очевидно, что он зол на мальчика. Как Поттеру удалось завоевать его такое доверие? — Бить меня тростью. Вы же говорили, что сотрудники не бьют учеников. Снейп нахмурился, глядя на испуганного мальчика. — О чем ты говоришь, глупый ребенок? Твой декан факультета не будет тебя пороть. Гарри выглядел чуть менее обеспокоенным. — Дерево — это не трость? Снейп закатил глаза и слегка встряхнул Поттера за плечо. Это было раздраженное встряхивание, а не ободряющее сжатие. Определенно нет. — Вуд — студент, а не трость, ты, маленький идиот. Оливер Вуд. Он капитан вашей команды по квиддичу. — О! — напряжение спало с плеч Гарри, как почувствовал Северус, поскольку его рука почему-то все еще лежала там. Он быстро убрал ее. — Я знаю Оливера. Рон указал на него. Рон очень любит квиддич, — объяснил мальчик. — А ты? Гарри пожал плечами, вытирая последние слезы с щек. — Я мало что об этом знаю. Рону это очень нравится, так что, наверное, мне тоже по душе. Снейп фыркнул, услышав еще одно доказательство неспособности мальчика мыслить самостоятельно. — Профессор Макгонагалл хотела бы, чтобы ты попробовал свои силы в команде. Она считает, что, судя по твоим сегодняшним полетам, ты можешь подойти. Глаза Гарри расширились. — Правда? — Да. Конечно, я указал, что как твой опекун, я ни в коем случае не собираюсь награждать тебя за то, что ты подвергаешь себя опасности, не говоря уже о непослушании инструктору, — лицо Гарри помрачнело. — Однако, поскольку членство в команде даст тебе крайне необходимые навыки безопасного полета, я договорился с профессором Макгонагалл, что ты можешь встретиться с Вудом и попробовать свои силы в команде. Тем не менее, ты все равно будешь наказан за сегодняшние действия, и если я увижу какие-либо дальнейшие признаки подобного безрассудного поведения, с метлой или без нее, я без колебаний исключу тебя из команды. И снова у него перехватило дыхание, когда Гарри врезался в него. Серьезно, неужели ребенку нужно было так невоспитанно бросаться на него? — Спасибо! Спасибо! — повторял Гарри снова и снова. Снейпу наконец удалось вырваться. — Да уж, мистер Поттер, тебе не захочется меня благодарить, когда ты услышишь о своем наказании. Я ожидаю двести строк текста: «Я не буду рисковать своим здоровьем и благополучием без необходимости», — и не думай, что я забыл о пятистах строках, которые ты мне должен за цитату твоего дяди, прозвучавшую позавчера вечером! — Гарри выглядел виноватым. — И на следующей неделе ты проведешь две ночи в моих покоях, работая над эссе о необходимости думать, прежде чем безрассудно бросаться в бой, — он угрожающе нахмурился, глядя на мальчика, но Гарри, на удивление, остался невозмутимым. — Да, сэр, — радостно прощебетал сорванец. Снейп испепелил его взглядом. Чему же этому негодяю было так радоваться? Разве он только что не лишился нескольких свободных ночей и не получил суровый выговор? Его назвали «тупым ребенком». Его даже отшлепали. Так почему же Поттер так задумчиво смотрит на него? — Что? — спросил он, защищаясь. Неужели мальчик ожидал очередных объятий? Если так, то ему предстоит долго ждать. Северус Снейп, Пожиратель смерти и шпион, не обнимал непослушных, упрямых сопляков. — Я как раз думал, как вас называть, — простодушно объяснил Гарри. — Вне занятий, я имею в виду. Когда мы остаемся наедине. — Что! — взвизгнул Снейп. — Ну, я не очень-то хочу называть вас дядей Северусом, — объяснил Гарри, не обращая внимания на то, как глаза Снейпа расширились от этого обращения, — потому что это слишком напоминает мне моего… ну, вы знаете кого. Но я и не думаю, что должен называть вас папой, — теперь Снейп был действительно не в состоянии говорить. Только его уверенная, восхитительная мысль о том, что Джеймс Поттер переворачивается в гробу, позволяла ему оставаться в сознании. — Хм, — Гарри подумал еще немного, затем пожал плечами. — Полагаю, мне просто нужно продолжать думать. Спасибо, профессор! Я пойду встречусь с Оливером и профессором Макгонагалл, и как только закончу, вернусь, чтобы мы могли пойти к Уизли, — он сделал паузу, затем дерзко усмехнулся. — Похоже, я не смогу начать писать свои реплики до завтра. Пока Снейп продолжал задыхаться, Гарри направился к двери, но, едва не дойдя до нее, обернулся и метнулся обратно. Дыхание, которое Снейп едва успел восстановить, снова вырвалось у него из рук, когда Гарри влетел в него. — Спасибо. Простите, что я плохо себя вел, и вам пришлось меня ударить, — пробормотал он, сжимая профессора изо всех сил. — И я очень рад, что вы мой опекун. И тут он исчез, вбежав в дверь под громкие приветствия остальных гриффиндорцев, оставив после себя запыхавшегося и очень, очень задумчивого Снейпа.