Новый дом для Гарри

— Да. Он едва не оглянулся, чтобы увидеть, кто это сказал. Не мог это быть он, правда? Сияющие глаза мальчика подсказали ему, что это был именно он. Прежде чем он успел проклясть себя или стереть память этому сопляку, тело Гарри стремительно рванулось к нему, схватив за талию. Совершенно неожиданная сила маленького, но крепкого тела мальчика выбила из Снейпа весь воздух, и прошло мгновение, прежде чем он смог заговорить… Или, по крайней мере, так он яростно убеждал себя. — Да, хорошо, хорошо, — раздраженно ответил он, осторожно похлопав сорванца по плечу. Неужели все дети такие… инфантильные? — Вы правда это имеете в виду? — Гарри поднял на него взгляд, но продолжал крепко обнимать Снейпа за талию. Это впивалось острым подбородком мальчишки в его солнечное сплетение, и слова Северуса прозвучали немного более прерывисто, чем обычно — по крайней мере, так он сам себе это объяснял. — Я же это сказал, правда? — резко ответил он. — Вы обвиняете меня в простой неискренности или в откровенном обмане? — Нет, нет! — запротестовал Гарри, широко раскрыв глаза от ужаса. — Я просто хотел… я не думал… — Конечно, — Снейп сердито посмотрел на него сверху вниз. Каким-то образом его руки все еще обхватывали плечи маленького монстра, несмотря на его явное намерение оттолкнуть его задолго до этого. Гарри опустил голову и уткнулся ею в мантию Снейпа, еще сильнее встряхнув его живот и выдавив из себя стон. — Спасибо, — пробормотал сопляк, уткнувшись лицом в свою одежду. — Пожалуйста, — грубо ответил он. «Мерлин, что я наделал? Как же теперь избавиться от этого сопляка?» — Я все делаю правильно? — неуверенно спросил Гарри, все еще держась за Снейпа, словно никогда не собирался его отпускать. — Что правильно делать? — раздраженно спросил Снейп. И что же этот маленький ужастик несет? Неужели так все и будет? Бесконечные вопросы? Постоянная потребность в подтверждении? Он сам никогда не был таким нуждающимся! «У тебя никогда не было никого, кому ты мог бы выразить свою потребность», — заметил предательский голос в глубине его сознания. — Обниматься, — Гарри снова с тревогой поднял глаза. — Я делал это только один раз, когда миссис Уизли прощалась со мной и Роном на вокзале. Сначала она обняла его, а потом меня. Я не был уверен, что должен делать. Рон отстранился, но это показалось невежливым, поэтому я не стал обнимать его, хотя и не знал, что нужно сделать вместо этого. Это фактически положило конец любым вопросам, которые могли возникнуть у Снейпа по поводу того, как маглы обращались с мальчиком. — Хорошо, — его убийственная ярость, не сумевшая выплеснуться на нужных людей, нашла выход в другом направлении. Он оттащил мальчика и усадил его обратно на диван, пристально глядя ему в глаза. — Нам с тобой нужно немного поговорить. Гарри тут же отшатнулся, глаза его потемнели от паники. Глупость! Дядя Вернон уже проводил с ним эти «разговоры». Он мысленно отругал себя. Как он мог быть таким идиотом? Он и так знал, что обнимать кого-то бесполезно — его и так достаточно раз били за попытки сделать это с родственниками — и то, что профессор был достаточно добр, чтобы помочь ему избежать приюта, вовсе не означало, что он хотел, чтобы его трогал такой урод, как Гарри. Как только Снейп согласился стать его опекуном, Гарри тут же схватил его. Неудивительно, что он собирался подхватить эту болезнь; он мог только надеяться, что профессор не передумает насчет всего остального. — Мне очень жаль, — пробормотал он. — Я больше так не буду. Я просто разволновался. Я больше вас не трону. Честно. Глаза Снейпа сузились. Значит, этот драгоценный гриффиндорец не хотел прикасаться к мерзкому слизеринцу? — И что со мной не так, что ты не смеешь оскверниться от моего прикосновения? — угрожающе спросил он. Если этот маленький сорванец думал, что сможет безнаказанно его оскорблять… Лицо Гарри помрачнело от замешательства. — Дело не в вас. Дело во мне. Я знаю, что не должен прикасаться к обычным людям, — затем он по-настоящему запаниковал, увидев выражение лица Снейпа. — Простите! — воскликнул он, отшатнувшись назад перед неизбежным ударом. — Поттер! — Снейп с трудом сдержал свой гнев. Ему так понравится встречаться с этими маглами. — Перестань прятаться и извиняться! — Прости… — Гарри осекся. Он смотрел на Снейпа испуганными глазами. Он не мог понять, почему, учитывая очевидную ярость этого человека, тот до сих пор не ударил Гарри. Чего он ждал? Профессор глубоко вздохнул и, используя все свои навыки окклюменции, успокоился. — Поттер, — сказал он гораздо более сдержанным тоном. — Кого именно ты считаешь «нормальными» людьми? Гарри моргнул. — Э-э, ну, вы понимаете. Люди, которые не являются уродами. — А кто именно является уродом? — Я, — произнес Гарри совершенно без стеснения. Он мог бы говорить так о цвете своих волос. Снейп стиснул зубы. Эти маглы за это поплатятся. — А почему ты урод? — Ну, потому что я другой. Ну, не такой, как все, — Гарри с недоумением посмотрел на профессора. Почему тот задает такие простые, элементарные вопросы? С таким же успехом он мог бы спросить, почему солнце горячее. — Обычные люди — это твои родственники? — выплюнул Снейп. Гарри кивнул. — Значит, тебя считают чудаком за то, что ты отличаешься от маглов? — снова кивок. — За то, что ты волшебник? — снова кивок. — Тогда, очевидно, ты считаешь меня тоже чудаком. В панике Гарри покачал головой. Нет, нет! Он не хотел оскорбить профессора Снейпа! — Поэтому тебе не нужно избегать прикосновений ко мне, ведь мы оба — уроды, — неумолимо продолжал Снейп, настолько поглощенный своей яростью на Дурслей, что не замечал, как только что разрешил мальчику обнять его. — На самом деле, ты можешь обнять кого угодно в волшебном мире, включая всех здесь, в Хогвартсе, кроме Филча, и я не могу представить, что бы даже ты был настолько отчаян, чтобы обнять этого сквибла, — Гарри смотрел на него с открытым ртом. — Однако, если ты когда-нибудь хотя бы подумаешь обнять этого своего дядю-моржа или кого-либо из остальных этих презренных Дурслей, я прикажу мадам Помфри поместить тебя в лазарет, пока тебя не заберут целители из больницы Святого Мунго, — Снейп сердито посмотрел на него. — Ты, идиот, как ты смеешь воображать себя уродом? Неужели ты до сих пор не понял, что твои ужасные родственники — это неестественные чудовища? Каждое их слово было либо преднамеренным искажением фактов, либо откровенной ложью. В следующий раз, когда ты будешь их цитировать, я вымою тебе рот с мылом. Их ложь грязнее любого ругательства. Гарри моргнул, ошеломленный этой цепочкой логических рассуждений. Да, он знал, что его родственники были нечестны с ним с того момента, как Хагрид вошел — вернее подул — в дверь, но он все еще не до конца понимал, насколько всеобъемлющей была их ложь. Только когда Снейп так все объяснил, он осознал, что его взгляд на мир, возможно, несколько… искажен. — Ты помнишь эти презренные правила маглов? — потребовал Снейп. Гарри сглотнул и кивнул. — Хорошо. Ты должен забыть их. Совсем, — Гарри уставился на него. Снейп сердито посмотрел на него. У мальчика с открытым ртом были гнусавые глаза. — Что же так сложно понять, Поттер? Теперь я твой опекун, и у тебя будут новые правила. — Да, сэр, — с трудом выдавил из себя Гарри. По крайней мере, это имело смысл. — Ты, естественно, будешь посещать занятия, как и было оговорено ранее, и жить в общежитии со своими соседями по комнате. Однако я договорюсь с директором о том, чтобы к моим покоям пристроили для тебя еще одну комнату, чтобы… — Комната? Целая комната? Для меня? — Гарри не смог сдержаться; слова вырвались сами собой. Снейп закатил глаза. Мерлин, спаси его от идиотов-гриффиндорцев. Почему мальчик хотя бы не мог быть когтевранцем? — Да, Поттер. Комната. Для тебя. Где еще ты будешь спать? В чулане? К его удивлению, Гарри лишь кивнул. В голове Снейпа зародилось ужасное подозрение. — Поттер, где именно ты жил в доме этих мерзавцев-маглов? — Как и было написано в моем письме из Хогвартса, — объяснил Гарри, удивляясь, почему это стало новостью для профессора. — Шкафчик под лестницей. Снейп так сильно не хотел накладывать заклятие с тех пор, как отец и крестный Гарри пытались сорвать его приготовление зелья для СОВ. — А как, собственно, проходил обычный день в этом доме? Гарри прикусил нижнюю губу, удивляясь любопытству Снейпа. И тут его осенило. Вероятно, он хотел узнать, какие домашние дела у Гарри получаются хорошо, чтобы поручить ему новые задания. Гарри сел — надеялся он произвести впечатление на Снейпа своими способностями. Тот не будет против, если усыновит его, когда поймет, насколько полезным может быть Гарри. — Я вставал первым и готовил завтрак для всех, — послушно начал он. — Затем, после того как всех накормил и убрал кухню, я выполнял свои утренние обязанности. Если это был не школьный день, то я обычно сначала убирал в саду, потом в доме, а по воскресеньям всегда мыл машину. После приготовления обеда я обычно съедал бутерброд или остатки еды, прежде чем приступать к послеобеденным делам. Если к тете Петунии приезжали члены ее садового клуба, клуба любителей бриджа, книжного клуба или кто-то еще, то я готовил для них гостиную, прежде чем заваривать чай. Обычно я заканчивал все работы на улице, прежде чем готовить ужин — дядя Вернон любил, чтобы я перекрашивал садовый сарай и забор, когда они выглядели обшарпанными, поэтому я часто этим занимался. После того как мои родственники заканчивали ужинать, если мне разрешали поесть, я делал это, прежде чем убирать кухню и мыть пол, а затем ложился спать, — он помолчал, задумавшись. — А еще я отлично готовлю. Даже дамы из бридж-клуба это подтвердили. И я очень хорошо крашу, без подтеков и прочих дефектов. Я много занимался садоводством: сажал растения, косил газоны, пропалывал сорняки и подстригал живую изгородь. И я могу очень быстро убрать ванную, так что не буду мешать. Я знаю, как осторожнее обращаться с отпечатками пальцев, так что вам не о чем беспокоиться. Снейп смотрел на него. Этот идиотский старик превратил Гарри в Мальчика, Который Выжил, Чтобы Стать Домовым Эльфом для Маглов. Даже собственный отец Снейпа, несмотря на всю свою жестокость, не ожидал такого уровня рабства. О чем думал Дамблдор, позволив этим отвратительным маглам так плохо обращаться с этим ребенком? — Ты действительно думаешь, что я согласился стать твоим опекуном, потому что мне нужен домовой эльф? — при виде ничего не выражающего взгляда Гарри Снейп вспомнил, что мальчик был новичком во всем, что связано с магией. — Раб. Гарри нахмурился. — А как же мне еще зарабатывать себе на еду, сэр? Снейп пощипал переносицу. Все становилось ужасно удручающим. — Дай угадаю. Еще одно правило у Дурслей: никакой работы — никакой еды. Гарри кивнул. — Если я плохо справлюсь, я не заслуживаю еды и буду наказан. Глаза Снейпа сузились. — Какое наказание? Помимо голода, я имею в виду, — саркастически добавил он. Глаза Гарри опустились. Он предположил, что было бы справедливо, если бы его новый опекун знал, как его наказывали родственники, но он очень надеялся, что профессор не будет таким строгим, как дядя Вернон. Конечно, утешительно напомнил он себе, во время учебы в Хогвартсе было три приема пищи в день, так что какие бы другие наказания он ни получал, он, вероятно, не останется без еды… Если только профессор не решит запретить ему есть. — Ну? — резкий голос Снейпа прервал его задумчивость, и Гарри поспешил ответить. — В основном это была просто пощечина или шлепок, и меня запирали в чулане, — объяснил Гарри. — Но если я попадал в серьезные неприятности, например, в школе или за то, что делал… — он бросил быстрый взгляд на профессора, — странные вещи, тогда меня били ремнем. — А как насчет ограничения привилегий? Лишения сладостей или игрушек? Дополнительных обязанностей по дому? — за недоуменным взглядом Гарри Снейп закатил глаза. Конечно, мальчик был бы озадачен. Как можно лишать привилегий или игрушек ребенка, который никогда ничего подобного не получал? И, судя по всему, никаких дополнительных обязанностей для мальчика не было, потому что он и так их все выполнял. — Из любопытства, Поттер, как они наказывали этого твоего кузена-кита? Его тоже били? — Дадли? — удивленно спросил Гарри. — Не думаю, что Дадли когда-либо наказывали. — И ты не видишь ничего плохого в такой несправедливой ситуации? Гарри догадался, что означает слово «несправедливый». — Ну, он им был нужен. А вот со мной им пришлось смириться. — Поттер, ты сведешь меня с ума своей недальновидностью, — отчитал его Снейп. — Ты был ребенком. Ты и сейчас ребенок. Взрослый обязан должным образом обращаться с любым ребенком, находящимся под его опекой. Детей нужно кормить, давать им жилье, одежду и защищать от вреда. Они… Гарри с тревогой посмотрел на Снейпа. Это звучит как слишком большая работа. А вдруг профессор решит, что Гарри доставит слишком много хлопот? — Пожалуйста, сэр, я буду вести себя хорошо. Я не буду вас беспокоить, и я буду делать любую работу, которую вы поручите мне, и… Снейп прервал эту жалкую череду событий, прежде чем его давление успело подняться еще выше. — Заткнись, Поттер. Я уже согласился; тебе не нужно больше меня убеждать. Гарри расслабился и вздохнул с облегчением. Профессор был действительно милым. Может быть, его все-таки не ударят за объятия. Может быть, этот «разговор» и должен был быть именно разговором. Снейп нахмурился. Он действительно не хотел поднимать эту тему, но знал, что должен это сделать. — Поттер, в лазарете ты сказал, что не понимаешь, почему мои действия по отношению к тебе во время твоего наказания были неуместными. Ты считал, что мое обращение с тобой было оправданным. — Да, сэр. — Нет. Преподаватели Хогвартса не бьют учеников. Более того, мой удар был чрезмерно сильным. Ни с одним ребенком нельзя так обращаться, — он сделал паузу. — Это правило. Гарри изо всех сил пытался понять, что говорит профессор. — Но если учителя не наказывают учеников таким образом, — медленно произнес он, обдумывая фразу, — то почему вы меня ударили? Снейп изо всех сил старался не ерзать. Как и следовало ожидать от этого надоедливого мальчишки, он задал тот самый вопрос, на который совсем не хотел отвечать. Но он был обязан сказать маленькому чудовищу правду. — Я не бил тебя, Поттер, — парировал он. Увидев полное недоумение на лице Гарри, он заставил себя объяснить. — Да, конечно, я ударил тебя, но я не целился в тебя. Я… — он с досадой замолчал и решил попробовать другой подход. — Ты… очень похож на своего отца, Поттер, — начал он. Мальчик выпрямился, услышав его слова. — Правда? Снейп сердито посмотрел на него. — Конечно. Разве ты не видел фотографии? О. Конечно, нет. Не в этом доме. Даже когда эта мысль пришла ему в голову, Гарри покачал головой. — Мои тетя и дядя сказали, что не хотят видеть в доме фотографии «никчемных пьяниц». Я не видел фотографий своих родителей, и я… — он покраснел, словно исповедуя тяжкий грех, — я их толком не помню. Снейп с трудом сдерживал жалость. — Естественно, ты не должен этого делать, глупый сопляк. Тебе было чуть больше года, когда их убили, — должен ли он был? Не должен ли? В конце концов он сказал то, чего, как он знал, хотела бы Лили. — У меня есть несколько фотографий твоей матери. Я покажу их тебе когда-нибудь. На мгновение ему показалось, что этот сорванец снова бросится на него, и он приготовился к натиску худощавого человечка, но Гарри сдержался, хотя его сияющее выражение благодарности говорило само за себя. Снейп откашлялся. — Да, подозреваю, что где-то в школе есть и фотографии твоего отца. Он всегда привлекал к себе внимание, — выплюнул он. — Я поговорю с другими преподавателями и посмотрю, есть ли у них какие-нибудь фотографии, которые можно было бы скопировать. — Спасибо, — с трудом выдавил Гарри сквозь огромный ком в горле. Снейп мог обзывать его и огрызаться, но добрые поступки этого человека скрывали его язвительный тон. — Хмф, — фыркнул Снейп, чувствуя себя крайне неловко из-за благодарности мальчика и благоговейного взгляда, который все больше распускался на лице Поттера. — Как я уже говорил, — резко перевел он разговор в нужное русло, — ты похож на своего отца и… Мальчик снова перебил его. — Я совсем не похож на свою маму? — жалобно спросил он. — У тебя… ее глаза, — неохотно признал Снейп, а затем подавил фырканье, когда мальчик чуть не скосил глаза, пытаясь разглядеть собственные черты. Бросив на него гневный взгляд, он наколдовал ручное зеркальце и протянул его надоедливому существу. Гарри смотрел на его лицо так, словно никогда его не видел, пытаясь почувствовать хоть какую-то связь со своими умершими родителями. Снейп почувствовал, как у него сжалось горло от жалости, и поспешно вернул зеркалу его первоначальный вид. — Если ты наконец-то перестанешь меня перебивать, — рявкнул он на мальчика, и Гарри смиренно кивнул. — Ты почти точная копия своего отца, каким он был, когда я впервые его встретил. Мы… не ладили. Во время твоего наказания твой вид напомнил мне о твоем отце, и когда я неправильно понял что-то из того, что ты говорил, я… — Снейп почувствовал, как краснеет, — потерял контроль над собой. Я довольно жестоко ударил тебя, думая о твоем отце, и за это я прошу прощения. К его полному изумлению Гарри наклонился вперед и похлопал его по руке. — Я тоже иногда путаюсь, — доверительно прошептал он. — Например, когда учитель наклонялся над моей партой, и мне казалось, что это дядя Вернон собирается меня ударить. Удивительно. У этого сорванца были флешбэки. Как будто Снейпу нужно было еще одно подтверждение того, насколько ужасной была домашняя жизнь Поттера. Удивительно, что ребенок не был в кататоническом состоянии, и все же Альбус считал, что Снейп — лучший человек для заботы об этом сломленном, травмированном ребенке? Директор действительно был не в себе. Возможно, им с Поттером стоит обратиться к целителям по сниженной цене. Он неловко откашлялся. — Да, эти воспоминания, вероятно, начнут стираться теперь, когда ты находишься вдали от этой ужасной обстановки, — объяснил он, — и поскольку с тобой больше не будут так обращаться. Гарри уставился на него. — Вы хотите сказать, что меня вообще не ударят? Вообще? — это звучало опасно похоже на бессмысленные слова, которые произносили другие учителя. Он недоверчиво посмотрел на Снейпа. — Твои преподаватели не будут тебя бить, — ответил Снейп, с облегчением заметив, что они отошли от конкретных деталей его собственных проступков и перешли к более общим темам. — Это противоречит правилам школы. Если кто-то попытается причинить тебе вред, я ожидаю, что ты будешь защищаться. Гарри выглядел так, словно вдруг начал нести какую-то тарабарщину, и он предположил, что для мальчика так оно и было. — Поттер, когда твой дядя бил тебя, ты был обязан оставаться неподвижным и молчать, верно? — мальчик кивнул. — Это были его правила, — Гарри кивнул. — А что я тебе говорил об этих правилах? Глаза Гарри расширились. — Вы сказали забыть о них. Значит, я… мне не нужно сидеть спокойно? — Разве я только что не велел тебе этого не делать? — потребовал ответа Снейп. — Да, но… — Гарри замолчал. Он и не думал, что тот говорит серьезно. — Когда я говорю тебе что-то сделать, я ожидаю, что ты это сделаешь! — строго отчитал его Снейп. Так было гораздо лучше. Он был хорош в таких вещах. — Ты думаешь, я говорю только ради собственной выгоды? — Нет, сэр! — Гарри энергично покачал головой. — Простите, сэр! Снейп замер, задумавшись. Сколько ему следует рассказать мальчику? Может, лучше сейчас предупредить его о Волан-де-Морте, Пожирателях смерти и о том, что для многих в волшебном мире Гарри — непреодолимая мишень? Стоит ли объяснять, что Гарри потребуется специальное обучение самообороне и дуэлям? Он посмотрел на маленького мальчика, недавно освободившегося от одного вида рабства и обреченного на другой вид кабального труда — на этот раз перед всем волшебным миром. Он решил пока не раскрывать все. Сначала Гарри должен был привыкнуть к тому, что он больше не боксерская груша. Было еще достаточно времени, чтобы объяснить, что он по-прежнему является мишенью. — Ты мой подопечный, — решил Снейп. — Поэтому твоя дисциплина — моя ответственность. Другие учителя могут назначать тебе наказания или снижать баллы, но никто из них не смеет тебе и пальцем пошевелить. Если они это сделают… — он изо всех сил старался не думать конкретно о Квирреле, — ты должен защищаться и не позволять им причинить тебе вред. Это также относится и к твоим одноклассникам. Если кто-то из них попытается причинить тебе вред, ты должен защищаться. Энергично, — он был самым ненавистным профессором в Хогвартсе, и на то были веские причины, и не исключено, что некоторые из самых глупых учеников могли попытаться отомстить Снейпу, напав на его подопечного. Гарри нужно было бы продемонстрировать, что он далеко не легкая добыча, чтобы предотвратить нападения, хотя, будем надеяться, положение Снейпа в Слизерине и распределение Гарри в Гриффиндор снизят вероятность таких атак. Если предположить, что львы и змеи не нападут на него, останутся только Равенкло или Хаффлпафф, а Снейп не слишком беспокоился об этих факультетах. Кроме того, присвоение Гарри звания почетного Уизли должно обеспечить ему достаточную поддержку. — Да поможет тебе Мерлин, если ты затеешь драку, — продолжил он, бросив на Гарри угрожающий взгляд, — но если какой-нибудь маленький болван окажется настолько глуп, чтобы попытаться что-то сделать с моим подопечным, тебе лучше показать, что ты способен защитить себя. Я не позволю, чтобы моя репутация пострадала; ты понимаешь? Гарри это прекрасно понимал. Дурсли тоже очень беспокоились о своей репутации. Вполне логично, что профессор Снейп не хотел, чтобы Гарри казался слабым или глупым теперь, когда ему предстояло нести за него ответственность. — Именно поэтому я ожидаю от тебя успехов в учебе, — твердо продолжил Снейп. — Я не буду стыдиться плохих оценок. Гарри прикусил губу. — Но я плохо справляюсь со школьными делами. — Кто тебе это сказал? — потребовал ответа Снейп. — Моя тетя сказала… — А что я говорил насчет того, чтобы ты их цитировал? — перебил Снейп, прежде чем Гарри успел закончить говорить. Его чуть не соблазнило сдержать свою угрозу. — Вы сказали, что они лжецы, и мне не следует этого говорить? — нервно спросил Гарри, его мысли шли в том же направлении, что и мысли Снейпа. — Именно. Может, тебе стоит переписать это пятьсот раз, чтобы запомнить? — пригрозил Снейп. — Или ты предпочитаешь мыло? Гарри попытался отвлечь угрюмого мужчину. — Но у меня никогда не было хороших оценок, сэр. Меня ругали за то, что я засыпал на уроках, и учителя постоянно на меня кричали. — Поттер, — Снейп сумел взять себя в руки. При таком раскладе к концу недели у него разовьется язва. — Разве ты не видишь, что отчасти это из-за того, как с тобой обращались твои родственники? Может ли твой крошечный ум понять, что недоедание и переутомление негативно сказались на твоей успеваемости? Твои родители были выдающимися волшебниками и отличными учениками, и я не ожидаю от тебя ничего меньшего, — ему было больно признавать это в отношении Поттера, но это была бесспорная правда. — Но мой дядя говорил, что уроды — глупцы, а мои родители — никчемные пьяницы, которые не могут удержаться на честной работе, — возразил Гарри. Он не хотел, чтобы профессор подумал, что он умный, и потом разочаровался. — Поэтому мне пришлось научиться зарабатывать себе на жизнь, выполняя домашние обязанности. — Твои родственники — ужасные существа, которые плохо с тобой обращались с самого раннего детства. Ты — ребенок. Тебе не нужно «зарабатывать себе на жизнь». Это взрослые обязаны заботиться о тебе, а не наоборот. Ты обязан посещать занятия и соблюдать правила. Я отвечаю за то, чтобы кормить тебя, одевать тебя, обеспечивать тебе жилье, заботиться о твоем эмоциональном и физическом развитии и всячески обеспечивать твое благополучие и безопасность. Ты понимаешь? — вот. Это было ясно сказано простыми словами. Даже гончар должен следовать этому. Естественно, мальчик выглядел растерянным. — Но дядя Вернон сказал… Вот и все. — Пятьсот строк, Поттер! Я же говорил тебе не обращать внимания на этот наполненный салом воздушный шар. Гарри вздрогнул от тона, но не смог сдержать смешка, услышав описание дяди от Снейпа. — Да, сэр. Я постараюсь получить хорошие оценки. Но я действительно мало что знаю. Снейп закатил глаза от досады. — Я понимаю, что ты сын своего отца, Поттер, но, может быть, тебе стоит подумать об учебе или выполнении домашнего задания? Или, может быть, иногда почитать книгу? — Мне разрешено? — осторожно спросил Гарри. — Мне нельзя читать или делать домашнее задание на случай, если я получу оценки лучше, чем Дадли. — А кто тебе это сказал? — мягко спросил Снейп. Он поклялся, что запишет этому сопляку еще 500 строк и вымоет ему рот с мылом, если тот произнесет имя этого магла. — Дядя… — Гарри осекся и даже усмехнулся. — Ах. Точно. Снейп еще мгновение сверлил его взглядом, прежде чем продолжить: — Из того, что ты мне рассказываешь, очевидно, что тебе потребуется дополнительное обучение. Я поговорю с твоим деканом факультета. Если — как я подозреваю — в Гриффиндоре не хватает подходящих репетиторов, ты будешь являться ко мне в покои несколько раз в неделю, пока я не буду доволен твоими успехами, — Снейп мрачно попрощался со своими мирными вечерами, свободными от ужасных, ноющих сопляков. По крайней мере, собрания Пожирателей смерти были только для взрослых. — Значит, мне просто нужно ходить на занятия и соблюдать правила? — спросил Гарри с ошеломленной радостью в голосе. — И это все? — Это было слишком для твоего отца, — усмехнулся Снейп. — Надеюсь, ты не унаследовал его талант к проказам, иначе тебе не понравятся последствия. По крайней мере, ты обнаружишь, что мной трудно манипулировать. Гарри нахмурился. Ему очень хотелось узнать больше о своем отце, хотя тон Снейпа был далеко не ободряющим, но его больше беспокоили угрожающие «последствия». — Я буду вести себя хорошо, сэр! — пообещал он. — Лучше бы ты так и сделал, — парировал Снейп, хотя и задавался вопросом, что он предпримет, если мальчик начнет плохо себя вести. Ну, если не считать словесной расправы. Он не хотел делать ничего, что напоминало бы о прошлой жизни мальчика, а чистка котлов или заточение в комнате были неприятно близки к тому, что делали Дурсли. Да, Гарри не пройдет Хогвартс без нескольких наказаний от Филча, но Снейп хотел, чтобы такие наказания соответствовали его статусу ученика. Одно дело — быть наказанным так же, как и его одноклассники, другое — снова и снова, как домашний эльф или заключенный, по решению своего опекуна. Так что же оставалось? У мальчика не было ни безделушек, ни хобби, которые можно было бы временно запретить. Написание сочинений и сочинений, возможно, подошло бы, подумал Снейп, но ему придется отправиться в магазины игрушек на Косой аллее, чтобы найти что-нибудь, что понравится ребенку. «Только для того, чтобы лишить его этого в качестве наказания», — поспешно успокоил он себя. В конце концов, он же не отчаянно хотел осчастливить Поттера, ради всего святого. С другой стороны, учитывая, насколько невежественен был этот сорванец во всем волшебном обществе, ему, вероятно, следовало бы регулярно брать его на прогулки в различные волшебные места, такие как Косой переулок и Хогсмид. Тогда, когда маленький монстр будет плохо себя вести, ему можно будет отказать в экскурсии. Это должно стоить нескольких слез. Снейп усмехнулся с удовлетворением. Пусть никто не говорит, что он не может найти способы помучить Поттера, даже если это означает дальнейшее сокращение его собственного свободного времени. — Честно, сэр! — Гарри сглотнул. — Вам почти не придется меня бить. — Разве ты не слышал, что я говорил раньше? — сердито воскликнул Снейп. — Раздражающее дитя! Ты научишься меня слушаться! — Но… но… — Гарри растерянно посмотрел на него. — Что я сделал? — Я же говорил, что не буду плохо с тобой обращаться, — снова добавил Снейп. — Тебя не будут бить ремнем, Поттер. Как ни странно, Гарри не выглядел успокоенным. — Пожалуйста, сэр, только не трость. О, ради всего святого! Ему действительно нужно было купить мальчику подходящие очки. — Пойдем со мной, — приказал Снейп, резко подняв Гарри и потащив его по коридору к двери в свой класс. Сердце Гарри бешено колотилось. Зачем он вообще задал такой нелепый вопрос? После того, как профессор любезно пообещал, что никто больше его не ударит, и что он сможет бегать, уворачиваться и даже защищаться от хулиганов, что же сделал Гарри? Поблагодарил ли он Снейпа? Или пообещал, что тот будет им гордиться? Нет, он ныл о том, что не хочет, чтобы его ударили тростью. Ему бы и поделом, если бы профессор отшлепал его за неблагодарность и наглость. На самом деле, Гарри с гнетущим предчувствием понял, что именно это и должно произойти. Они прошли через потайную дверь и теперь стояли в классе профессора прямо рядом с его столом. Именно здесь Гарри чуть не получил порку несколько ночей назад; на этот раз он сомневался, что ему удастся чудесным образом избежать наказания. «Что ж, придется смириться», — твердо сказал он себе. По крайней мере, ему больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы сидеть спокойно и молчать. Профессор в этом плане был гораздо приятнее дяди Вернона. Снейп покопался под своим рабочим столом и вытащил отполированную кедровую мешалку для котла. — Иди сюда, Поттер! — приказал он. Гарри заставил себя двинуться вперед, стараясь не смотреть на трость, которую сжимал в руке профессор. — Ты знаешь, что это? — потребовал ответа Снейп. — Да, сэр, — Гарри сглотнул, отводя взгляд. — Это трость, сэр. — Идиот. Думаешь, на тростях есть надписи, восхваляющие мою победу в 143-м ежегодном Всеграфском конкурсе зелий? — потребовал Снейп, размахивая мешалкой перед носом маленького простака. — Это зачарованная мешалка для котла, Поттер. Она редкая и дорогая, и ею нельзя злоупотреблять, прикасаясь к попам надоедливых детей. Гарри моргнул и прищурился, глядя на мешалку. — Но… но… вы имеете в виду… — он поднял взгляд на Снейпа, на его лице расплылась недоверчивая ухмылка. — Вы же не собираетесь ударить меня ею? Профессор закатил глаза. — Нет, Поттер, — саркастически протянул Снейп, — я так старался получить эту награду только для того, чтобы потом разбить ее о твою непробиваемую задницу. Гарри усмехнулся. Профессор был довольно забавным, если, конечно, привыкнуть к его чувству юмора. Отлично. Теперь этот маленький сорванец возомнил себя комиком. — Прекрати это нелепое хихиканье, Поттер. Это было совсем не смешно. — Да, сэр, — весело ответил Гарри. Снейп сердито посмотрел на него. И вот, когда угроза наказания тростью миновала, мальчик вдруг расплылся в улыбке, не так ли? Ему не повредит осознание того, что он не совсем невосприимчив к единственной форме дисциплины, которую он когда-либо знал. — Ты убедишься, что мне нет необходимости полагаться на жестокие избиения, чтобы наказать тебя, Поттер, — с каких это пор любой уважающий себя слизеринец должен полагаться на грубую силу? — Но ты почувствуешь мою руку, если нарушишь два моих самых важных правила, — он сделал впечатляющую паузу. — Ты … — он замолчал. Что же этот маленький негодяй вряд ли сделает? Меньше всего Снейпу хотелось выполнять угрозу, которую он собирался высказать. Он посмотрел на теперь уже встревоженного ребенка перед собой. — намеренно ослушаешься меня… — это должно сработать; мальчика полностью подчинили маглы. — или подвергнешь себя опасности, — это тоже было неплохо. Мальчик был настолько робок, что впал в кататонию; он не собирался подвергать себя опасности. Но теперь Снейп официально заявил, что высоко ценит жизнь этого сорванца, тем самым помогая преодолеть десятилетнюю травлю и подрыв авторитета со стороны Дурслей и их пристрастие к термину «никчемный урод». Глаза Гарри расширились. — Не буду! — выругался он. Без шуток. — Следи за этим, — мрачно сказал Снейп, — иначе твоя задница пожалеет об этом. — Но меня будут бить только за это? — неуверенно спросил Гарри. — А за что-то другое? — Такое как? Гарри пожал плечами. — Плохо справляюсь с домашним заданием. Дерзко себя веду. Что-то ломаю. Не слушаю. — Ты можешь думать, что мне больше нечем заняться, кроме как зацикливаться на твоих мелких проступках, Поттер, но уверяю тебя, это не так, — строго сказал Снейп. — Я не собираюсь тратить каждую свободную минуту на то, чтобы следить за тобой, выискивать незначительные проступки, а затем бить тебя за них. Я уже сказал тебе, какие действия достаточно вопиющие, чтобы я прибегнул к телесным наказаниям. Следи за тем, чтобы избегать этих действий, и тебе не о чем беспокоиться, — он сделал вид, что не видит на лице мальчика недоверчивой радости. — А если кто-то попытается причинить мне вред, я могу причинить вред ему? — уточнил Гарри. — Тебе не только разрешено это делать, Поттер. Я ожидаю, что ты это сделаешь. Тебе категорически запрещено сидеть там, как идиот, ожидая, пока кто-нибудь другой — вероятно, я! — придет тебя спасти. У меня и так дел хватает, спасибо большое. Если кто-то пытается причинить тебе вред, то встань со своей ленивой задницы и останови их. Нужно ли мне объяснять тебе это еще яснее? — слизеринские инстинкты Снейпа закипали. Если и когда Волан-де-Морт вернется, он обязательно нападет на этого ребенка. К тому времени Снейп хотел, чтобы Гарри полностью освоился с мыслью о том, чтобы дать отпор — или даже нанести упреждающий удар. Гарри хищно ухмыльнулся, и Снейп, увидев мельком отца, был странно воодушевлен. Конечно, в последний раз он видел такое выражение лица, когда за ним следили Поттер-старший и Блэк. — О чем ты думаешь? — с любопытством спросил он ребенка. — Просто мне бы очень хотелось вернуться и навестить своего кузена, сэр, — ответил Гарри с блеском в глазах. — Я же говорил тебе, что ты ничего не должен затевать, — предостерег его Снейп, но с облегчением узнал, что дух мальчика не был полностью подавлен. — О, ничего страшного. Как только Дадли меня увидит, он обязательно что-нибудь придумает, — уверенно сказал Гарри. Затем его лицо помрачнело. — Но, вероятно, с ним будет куча его друзей. Обычно он так и делал, когда ходил на «охоту на Гарри». При этом выражении глаза Снейпа сузились, и любые мысли о том, чтобы пощадить щенка Дурслей от мести, тут же отпали. — Значит, они объединятся против тебя? Гарри уныло кивнул. — Обычно их было трое или четверо. Я не мог надеяться сразиться со всеми сразу. «Уважаемый Лорд Волан-де-Морт», — мысленно прокручивал Снейп в голове воображаемое письмо, — «я пишу от имени Мальчика, Который Выжил. Не могли бы вы, пожалуйста, воздержаться от того, чтобы посылать за ним более одного Пожирателя смерти одновременно? Совершенно неспортивно с вашей стороны объединяться против мальчика». — Поттер, — строго сказал он, — ты должен научиться защищаться от превосходящих сил противника. Делать что-либо другое — глупо и нереалистично. — Это легко… — осекся Гарри. Снейп поднял бровь. — Что? Легко мне говорить? — Гарри смущенно кивнул. — Хочу дать тебе знать, Поттер, что когда я учился здесь, на меня регулярно нападала банда из четырех хулиганов, и чаще всего я мог им противостоять. Глаза Гарри сияли. — Правда? Можете научить меня? Снейп немного прихорашивался. — Полагаю, — признал он с видимой неохотой. Внезапно глаза Гарри затуманились. — Сэр.? Снейп нахмурился, заметив резкую перемену в его поведении. — Что случилось? — Сэр, был одним из четырех… — он замолчал и попытался снова. — Был ли мой отец… Поэтому вы не ладили? Потому что мой отец был одним из четырех задир? — Гарри с тревогой посмотрел на профессора. Щиты Снейпа сработали как раз вовремя, чтобы скрыть его шок. Это был впечатляюще быстрый подвиг дедукции. Но что, во имя Мерлина, он должен был ответить? Если бы он сказал правду, мальчик, скорее всего, решил бы, что его покойный святой отец знает лучше всех, и тут же отказался бы от опеки Снейпа, но лгать было бы недопустимо. В Хогвартсе слишком много людей, знающих правду; мальчик узнает ее рано или поздно. Кроме того, он ругал себя: почему он вел себя так, будто отказ этого сорванца от него будет чем-то плохим? Разве он не начал этот разговор, отчаянно пытаясь найти способ избавиться от опеки? Он проигнорировал внезапное бешеное биение сердца и со всей возможной холодной презрительностью сказал: — Да, Поттер. Твой отец был одним из них. Взгляд этого сорванца опустился. Вот оно — взгляд, полный презрения или отвращения. Требование узнать, что Снейп сделал, чтобы навлечь на себя вражду старшего Поттера. Намек — или, может быть, прямое заявление? — что такие чувства были вполне заслуженными, и поэтому Снейп явно был неподходящим опекуном для единственного сына Джеймса Поттера. Но когда они медленно поднялись, глаза Гарри были влажными от непролитых слез. — Мне очень жаль, профессор. Мне жаль, что мой отец был задирой. Должно быть, он был ужасным человеком, как и мой кузен, раз так издевался над вами. В ушах Снейпа раздался оглушительный рев. Это было невероятно. Невероятно. Если бы кто-нибудь спросил у молодого Северуса Снейпа о его самом заветном желании, он бы назвал, чтобы Джеймс Поттер и Сириус Блэк на коленях вымолили у него прощение. Но внезапно Снейп понял, что это было бы полным бредом. Насколько же лучше, насколько же неописуемо приятнее было бы получить извинения от единственного сына этого человека, который, к тому же, отрекся от отца. Это была настоящая месть слизеринца — и, что еще лучше, ему даже не пришлось манипулировать этим сопляком, чтобы добиться извинений. Он, если уж на то пошло, выбрал морально правильный путь. И все же он получил извинения. Поистине, ничто не могло превзойти этот момент. Он наслаждался невыразимым удовлетворением момента, неописуемой сладостью своей мести, прежде чем сумел скрыть свои эмоции и коротко кивнуть мальчику. — Извинения приняты, мистер Поттер, — он даже добавил: — Не думай слишком строго о своем отце; мальчики совершают глупости. — Вы этого не сделали. Снейп поперхнулся и чуть не проглотил собственный язык. — Что? — В Хогвартсе вы ни на кого не нападали, — сердито сказал Гарри. — Вы никого не запугивали. Вам не нужно притворяться, что мой отец был лучше, чем он был на самом деле. — Поттер, — Снейп неловко подбирал слова. Внезапно он перестал чувствовать себя таким уж морально превосходящим других. В конце концов это он позволил детскому издевательству толкнуть себя в объятия Темного Лорда и совершить злодеяния в тысячу раз хуже, чем все, что Поттер и Блэк сделали с ним. — Все мы совершаем глупости. Некоторые глупее других. Просто… просто нужно стараться не причинять вреда другим своими поступками. В глазах Гарри читались и слезы, и ярость. — Я никогда никому не причиню такой боли. Я буду защищать людей от хулиганов, а не сам стану одним из них. Снейп почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. И вот оно начинается…