полтора убийства

В Хосока летит струя и он закрывает лицо руками. Чонгук смеется от удовольствия и уже собирается перевести шланг мойки самообслуживания на Юнги, но бросает эту идею, получив холодный взгляд со вскинутой бровью. Да еще и камера в руках. И не ясно, это он от шалости неслучившейся или действий в Хосокову сторону такой. Нестабильная погода сегодня радует солнцем, хотя вчера облака окружали их в поездке с интересным финалом в виде засоса. Юнги его даже не прячет: вчера, выйдя из машины, он счастливо закурил, посматривая на пару проигравших гонщиков, светился как идиот и продолжает и сейчас, гордясь следом мести как победой в гонке. Чимин тактично проигнорировал, сегодня заметно поубавив пыл в проявлении негативных эмоций. Вчера он был даже очень гостеприимен, когда пригласил к себе выпить после событий. Посидели отлично, будоража соседей смехом и грохотом кого-то, падающего от хорошей шутки на пол. Опять-таки — под алкоголем все становится прекрасно, от сигарет не так противно, как и от касаний и взглядов. Будь они наедине — давно бы прижал за нахальность и… Стоп, это лишнее, Хосок. Хорошо,что наедине не пьете. Утренний алкоголь в небольшом количестве подействовал как таблетки от тревоги — ни мысли на фоне, оттого и легкость в движении, которым он забирает камеру у Юнги, полного уверенности и непринужденности. — С Чонгуком прогуляюсь, мы есть хотим, — он окидывает впервые при достаточном свете взглядом огромное пятно с корочкой на шее Юнги и тихо хихикает. — Ты выглядишь как жертва альфы во время гона. — Хуйню, Хосок, несешь. Омега тут точно не я, — он складывает руки на груди, мол, приглянись к банкам и сделай выводы. Но это не убеждает. Каждый раз удивляет, что он шарит и в подобном. Видимо, влияние Чонгука. — Ну у меня то пятно дай бог четыре сантиметра, а твое….— и снова смешок. — Так делай выводы, у кого сильнее стоит. Я вот сделал, — на словах он подается вперед и неожиданно тычет пальцем в укус. От боли Хосок морщится и, отодвинув руку, разворачивается и уходит, утягивая с собой Чонгука. Фудкорт тут стандартный, поэтому из отсутствия выбора заказывают привычную для себя шаурму. В тени здания с запачканным хер знает чем углами(лучше не предполагать) солнце не так слепит глаза, мобильный вагончик фастфуда с обшарпанными и выцветшими бледно-желтыми боками, стоит вдоль стены; продавец — сальный тучный мужчина — косо посматривает на незнакомых ему гостей и вытирает руки о фартук. — Такое ощущение, что еда волнует только нас, — вздыхает Хосок, садясь на скрипучий железный стул за такой же неустойчивый столик, прикрученный к асфальту. — Так и есть. Я люблю хавать, что поделать, не могу на двух пачках лапши прожить, — вынув телефон из кармана, пробегается взглядом по чатам. — Я такими темпами начну у Юнги готовить, а то скоро на стенку полезу, — на ум сразу приходят ужины с ним. И перекусы из того, что есть, но в одиночестве. При этом Юнги с уважением относится к чужой потребности в еде, поэтому периодически покупал продукты для тех же бутербродов и наотрез отказывался брать деньги с Хосока. — Так начни, Юнги оценит. Будешь домашней омежкой, — он убирает телефон и довольно улыбается, подперев рукой подбородок. — Могу помочь устроить, сгоняем в ТЦ пока он будет занят. — Ну уж нет. Это… пиздец. Это скорее как та неудавшаяся сцена «Зайчика» с Катей и Антоном, — он невольно морщится, представляет, как готовит пасту и встречает с лучезарной улыбкой пахнущего сигаретами Юнги. А там выбираются ассоциации с бытом пары в отношениях и воображение разыгрывается, как его целуют в лоб, обнимают мягко за талию, восхваляя ароматы. И вот — Хосок уже блогер, ведущий каналы из потрепанной квартиры и ждущий своего парня с работы в гараже. Пиздец. Чонгук, вспомнив этот игровой позор, громко смеется, попутно представляя, как это выглядело бы с ними. Тем и вырывает из мрачных мыслей, природа которых ему до конца не ясна. — Хосок-и, передай мне котлеток, какие вкусные они у тебя получились, — неразборчиво отыгрывает сцену айтишник и закрывает лицо руками. — Лев влюбился в овечку, какой ужас. — Никто никого не любил, — закатывает глаза Хо. Шаурмист привлекает внимание и он забирает еду. Мужчина же уходит курить. — Ты как вчера с Чимином покатался? Мы наедине еще не были, чтобы спросить, а мне очень интересно. Невзначай вспоминается Чимин утром, когда солнце светило достаточно ярко и парень смог увидеть засосы во всей красе. Потом на ум приходит нежелающий просыпаться Юнги, а потом и Чонгук, скромно потягивающий пиво на диванчике. Пазл собрался воедино, однако негативной реакции не вызвал — даже мышца не дрогнула. Позже Хосок конечно начал распинывать Юнги, но повод был уже другим — первый час дня и незаконченные планы. Было бы славно с ним поговорить наедине по душам. Облизывает губы. Ощущение крови не пропадает, как и воспоминания о касаниях, душный салон… Интересно, у Юнги также? Или для него это все имеет меньше значимости? — Да…— парень принимает протянутую шаурму и жадно кусает, медленно пережевывая. Хосок не торопится есть — ожидает ответа, прекращая перемешивать мысли. — Вроде норм. В моменте он даже расслабился и посмеялся с моей шутки про то, что трахается он также хорошо, как и водит, — Мне ответили, что выводы делать не стоит, так как меня не трахали. Какой ужас однако, но шутку о том, что это можно исправить, я не пустил. Иначе все хорошее бы испортил, — он вновь кусает. — А у вас что? — Да не знаю, как обычно. — С Каких пор смачный засос – обычное дело? — прикрыв рот рукой, так как еще не прожевал, с усмешкой спрашивает парень. Еда обжигает, но голодный игнорирует это всеми силами. — Это другое, — Хосок довольно улыбается, ведь он удовлетворил себя местью и хоть тут в их взаимодействиях чувствует себя доминирующим.— Я про остальное. — Вайб, будто вы сейчас потрахаетесь. — Боже, нет, не называй это так. — Так правда ж, — он вновь кусает, — ешь давай. — Тогда ты рассказывай. — Так…— он глотает. — Ну, знаешь, было ощущение, что он расслабился. И что временно из-за тебя не бесится. Не думаю, что я виноват — Чимин бесится из-за новых людей, так как боится очередного предательства. С последнего такого никто ж не появлялся. А тут ты — сраная копия этого человека, только смазливее. Его понять можно. — Может, больше расскажешь? Мне страшно от мысли, что есть кто-то настолько похожий. — Нет, — он сворачивает пакетик от еды. — Раз ты тут, то это либо случайные обстоятельства, либо осознанность, — он делает небольшую паузу и бросает пакетик в урну, задумываясь. — Может, судьба решила подыграть травме Юнги. Больше я не скажу, думаю, тебе известно достаточно. — В каком смысле? — А че ты так напрягся? — Чонгук усмехается. — Никаких скрытых смыслов. Может, ты увидел в СМИ новости об криминальной части этого района и решил проверить на своей шкуре. За твои мотивы я решать не буду, как и додумывать. Мне по большей части нет дела до чужой головы, каждый получит по заслугам. — Я слышал об этом месте, что-то видел, но отдаленно. И как-то повезло в центр прям попасть. — Крутышка. Так тебя могли за угол затащить и все, пиши пропало. — Ага, повезло, — Хосок сжимает лаваш. Когда в чужом голосе мелькнуло что-то предупредительное, парень сглатывает. Что это значит? Накрыли ли его воспоминание о Джисоке или нечто иное? Хо уверен, что каналы он разделяет достаточно хорошо, чтобы не связь между ними ну удалось проследить, да и аудитории как-то вовсе не пересекаются. В видео о трукрайме лицо не так часто светится, а хорошо подобранный видеоряд делал свое дело. Точно бред, Хосок слишком хорошо все продумал. Они упускают момент, как компанию решают дополнить пришедшие Юнги и Чи. К счастью, тогда разговор уже кончился и уступил место молчаливой трапезе. Первое, что делает Мин – нарушает и без того не слишком очерченные личные границы. Нагло опирается на шатающийся стол и кусает непредложенную ему шаурму Хосока, а потом непринужденно отходит и ехидно слизывает белый соус с губ. Чимин в поиске второй электронной сигареты проверяет нагрудный карман и недовольно вздыхает, ведь ее нет. — Может, — тянет Чонгук, поочередно смотря на каждого члена их компании и останавливается на Паке. — еще покатаемся? Мне прям зашло вчера. Чимин пожимает плечами и затягивается практически севшей электронкой для мнимого успокоения. — Тебе всегда заходит, я даже знаю, почему, — хмыкает Юнги и кивает Хосоку: — а ты что думаешь? — Вполне согласен. Если снимем пейзажи красивые, то еще лучше. — Можно прокатиться подальше, — включается Чимин в разговор. — Там ландшафт иной, овраги есть, озеро, если не врет память. И смотрит на Юнги ожидая реакции. — Можно. — Так легко? — усмехается Пак. — Ну а хули? Всегда за прошлое держаться? Пора создавать на старых воспоминаниях новые. Да и Хосок быстрее наберет материала, а то бездельничает, блогер хуев. — Я в ресте, вообще-то, — поворачивает Хосок, поясняя. — Ничего не случится, плюсом я записал видео заранее, а выходят они раз в месяц. — Покажешь? — Сам ищи. — Да я Чонгука попрошу, что мне усложнять жизнь? — А я на стороне своего бро, ничего не расскажу. — Окак, ты переметнулся на сторону подсоса Тэхена? у-у-у, — подкрадываясь, тяжело кладет руки на плечи Хо, надеясь испугать, однако тот уже слишком привык и лишь вздыхает. Чонгук, оценивший шутку, сдавленно смеется. — У-у-у, что ж ты меня тогда не убьешь, раз я такой плохой? — и слегка отклоняет голову назад, встречаясь взглядом. — Я не убиваю и даже не нападаю. Только если как средство самообороны, — сухо отвечает Юнги, ведь шутка не удалась. Чонгук, непонимающе окинув ситуацию взглядом, поднимается, кинув: «я за водой». — Приятно удивлен, — улыбнувшись, садится ровно и доедает остывшую шаурму. Сам запоминает эту деталь про оборону, которую докажет или обзовет ложью в ближайшее время в одиночестве за «работой» над видео. — Ты вызываешь во мне сомнения в том, что я не зря тебе доверяю, — он огибает столик и занимает место, на котором сидел Чонгук. Чимин смотрит достаточно красноречиво, чтобы понять слова. «Я же говорил». Хосок не вклинивается и вздыхает. — Бред, Юнги, — потирает лицо Хо. — Ну сказал слишком резко, разве это приговор? — Тут — да. — Ох, чтобы было, окажись мы подальше, — отвернувшись к обшарпанной стене, опускает веки. — Ну извини, перегнул. — И все? — Да. Что еще сказать? Знаю я, что слишком резко отреагировал. — Ребят, а можно не такие жесткие эмоциональные качели двух абьюзеров? — интересуется вернувшийся Чонгук и протягивает бутылку Хосоку. — Вам не надоело? — Меня это искренне возмутило и задело? — поднимает с заумным видом указательный палец вверх Мин, прикрыв глаза. — Мою ранимую блядскую натуру воспринимают как кровожадного убийцу. И это подсоска Тэхена делает, ну какая несправедливость. — Сам ты подсоска Тэхена, — пинает под столом Хосок чужую ногу и закатывает глаза. — Нечего собирать про меня хуйню. — Ой, ноги длинные, я посмотрю? — Юнги растягивается в довольной улыбке. Затем Хосок понимает, к чему такое воодушевление: чужая нога между его и поднимается практически до паха… — Прекрати, идиот, — он, раскрасневшийся, вскакивает из-за столика. — Я, пожалуй, откажусь от поездки. Дома посижу, делами там займусь…. — Приятно, что зовешь мою халупу домом, но нет, я в слишком приподнятом настроении, чтобы лишать себя удовольствия от мини-гонки. — А работа? — Сегодня, смею напомнить, воскресенье, — вставляет свои пять центов Гу и оборачивается на Чимина, являющегося местным трудоголиком. Не то что бы слова в его сторону направлены — просто интересно, нашел ли он курилку. И нет, к сожалению. — Юнги, — внезапно вырывается из уст Чимина, — пошли покурим? — Чем тут тебе не нравится. И у меня только сигареты. Ты ж их не куришь. — Пошли, — он закатывает глаза и нервно выдыхает. — Давай поищу курилку в машине? — Чонгук поднимает взгляд на парня и получает брошенную спустя минуту размышления связку ключей. Гу ловко ее ловит и, кивнув уходит. Утянув Юнги за угол здания, Пак оставляет Хосока одного. Не ясно, почему обстоятельства так сложились, но одно ему ясно — нужно пользоваться моментом. Чонгука он услышит (надеется), поэтому, вздохнув, беззвучно встает из-за столика и спешит за вагончик с шаурмой и, прижавшись, следует вдоль стены. Шарканье обуви он старается минимизировать, как и громкое дыхание, что с бешено бьющимся сердцем от накала обстановки так и норовит сломать грудную клетку. Как только достигает угла, прижимается. Он слышит, как Чимин матерится, как щелкает зажигалкой, а Юнги тихо посмеивается. — Прикури об мою, — наверное, он наклоняется над ним и гадко улыбается, как любит делать. Чимин не отвечает — судя по всему, сдается и выдыхает. — Долго это будет продолжаться? — Мы это обсуждали, — Юнги прочищает горло и сплевывает в ноги. — Мог и просто курить позвать, а не вновь обсуждать как тебя бесит сложившаяся обстановка. Че ты зациклился? Мы вот только говорили. — Потому что твоя наглость слишком охуела. Эти засосы…— Хосок уверен, что Чимин морщится, глянув на метку на чужой шее. Может, он завидует? Что будет, если довести его до крайности близостью с Юнги? — И? Будто я никогда так не делал. — Тебе так делали. Позиции поменялись, но это не значит, что ситуация не повторяется, — Чимин выпускает дым. Голос его сильно поник, а Юнги вздыхает — тяжело и глубоко. — И? Что ты хочешь донести? — Ты идиот.. — слышно совсем тихо, а потом в стену кого-то впечатывают. Хосок вздрагивает, почти оступается, но сдерживает себя. — Идиот! — теперь очевидно, что прижали Юнги. Это ощущается как невозможное из-за разницы в комплекции. — Я сколько раз говорил, что ты лезешь к тем, кто тебя убьет, туда, где вновь сгоришь или сожжешь. Ты совсем голову потерял? Где Юнги с холодным сердцем и трезвым умом, что даже шлюху на улице на раз не подцепит, не говоря о таких вот знакомствах? Откуда ты знаешь, что он тебя не убьет? Откуда о нем знает Тэхен? Он уж точно дохуя знает, я в тачке телки его это так отчетливо почувствовал, что хуй сомневаюсь. Чонгук шкерится от раскрытии карт о нем, даже канал жмотится скинуть. И, зная все это, ты игнорируешь? У Хосока внутри все сжимается, а разум мутнеет. У него столько доводов на блогера, что внезапно возник в столь странном месте, что для Юнги должно стать очевидным. Нет… не сейчас, может, чуть позже, совсем позже, когда Хосок соберется. когда искренне захочет навредить чужой жизни… А если он не захочет…? — Чимин, я… — Только попробуй оправдаться, — он выдыхает и прижимает сигарету к какой-то поверхности. — Что хочу, то и делаю, — сухо отвечает Мин и затягивается. Дым, наверное, летит в лицо напротив. — Я ценю твою заботу, но вот что ненавижу — когда в мои штаны пытаются лезть и давать советы. Да, ты частый гость, но это не дает тебе выливать всю паранойю на меня. Я что ли виноват. что твои флешбеки хуже моих? — Ты просто потерял голову. Как школьник. Конечно, перед тобой сносная копия Джисока, так еще и над ней пиздато доминировать, он ж весь такой хрупкий и пиздатый. — Заткнись. Не сравнивай Хосока с тем ублюдком. — С тем? Тебе напомнить, кем он являлся? — Без тебя знаю, — фыркает он. — Завались, Чимин. Я без тебя знаю, кем оказался Джисок, что и Хосок на него похож, но… Джи всегда говорил, что у него нет близких, тем более братьев. Он… — голос поникает. У Хосока от упоминания родного имени внутри все сжимается. — поддался гордыни и зависти. Я не был виноват в этом, если не считать успех в гонках. Хосок на него похож только внешне. По характеру он совсем другой. Может, я и теряю рассудок, но это не из-за схожести с… ним. — Зато знаешь кто похож на Джи? — голос Чимина ни на секунду не становится мягче — он серьезен, режет уши как металл, с которым тот работает. Холодно становится без ветра и низкой температуры, молчание между ними накаляется. — На тебя. Такой же охуевший довольный король, что готов сотворить пиздец, если кто-то попытается занять его место. — Хосок точно таким не займется, его не интересуют гонки. — Думаешь, с ручки тебя спустит только это? Юнги шипит. Хо смотрит на асфальт — тени чужие слишком слипшиеся и неразборчивые. — Меня ничего не приблизит к Джисоку. Я не мразь. — А ты уверен? — и нервный смешок. — Ты думаешь, я на пустом месте стал таким? Где же моя беспечная натура? Ах да, ее ж задавили своим говняным недальновидным поведением. — Ты с таким настроем сам не стань предателем, — хмыкает Мин с хрипотцой в голосе. — Знаешь, — он поддается вперед, — а я могу за уши притянуть то, как ты поменялся после встречи с Тэхеном, а? Ну как? Буду считать тебя предателем, работая на одной территории, а потом сделаю пару уверенных шагов и раз — тебе машинки не починить и не покурить. — Ой, а кто это говорил пару минут назад, что убивает только для самообороны. — А кто сказал, что с тобой история не повторится, — тень Юнги опирается о стену. — Мне не нравится, что мы опять приходим к этому говну. Я хочу спокойной атмосфере хотя бы внутри своей криво слепленной фальшивой семьи. Отстань от Хосока и забей хуй. Или ты еще не как врага вздумал его ревновать? — У тебя на него шишка дымится, Юнги — это даже Лисе понятно. А заебись у нас ничего не будет, мы не в хуево написанном фанфике, мы в сраной жизни, где все идет по пизде. — Переключи внимание на Чонгука, тебе полезно. Сними парня на ночь, не веди себя так, будто у нас не было уговора только на секс. Давай без поеботы треугольной. Я хочу спокойствия, не твоего сраного поведения истерички. Я для отсутствия вот такого поведения и заключил договор. Ты сам себе надумал, я то причем? — Ты не думаешь о последствиях. — Ты тоже, раз позволил чувствовать больше, чем было обговорено. Я имею полное право переключать внимание на других. У тебя такое же было и к Чонгуку, что ж ты не смиришься? — Чонгук тебе засосы не ставил. — Поставь ты ему, обрадуешь. А меня не трогай. Хочешь трахаться — так веди себя нормально, может у меня и встанет. — Обойдусь. — Да стой ты, — Юнги тормозит Чимина за секунду до того, как его взору открылся бы Хосок, у которого в моменте установилось и запустилось вновь сердце, пот выступил по всему телу и прошла леденящая дрожь. — Давай докурим. И пойдем. Чимин сдается. Хосок, поблагодарив богов за дарованное ему везение, медленно широкими шагами старается добраться до вагончика с шаурмой как можно тише. Это получается и он, оглянувшись, замечает поодаль идущего Чонгука. Как выгодно совпали тайминги. Сколько ему придется заплатить за это, а еще интереснее — чем? Сев на стул, он морщится от скрипа и, вздохнув, опускает ненадолго голову, а после выпрямляется, стараясь придать менее напряженный вид. Дается это с тяжестью, но он надеется, что Чонгук не заметил. — Ты отлить ходил? — в лоб задает вопрос Чонгук, покручивая курилку Чимина в руках. — Что? — глухо спрашивает Хосок. Нервы вновь на пределе — его спалили. — Я прост не заметил тебя, когда в первый раз шел сюда, — он неловко трет шею, — а потом вспомнил, что забыл телефон и пришлось обратно переться. — Да, в ТЦ заходил, в туалет. — Ты какой напряженный, — он садится напротив. — Это из-за них? — Отчасти, — признается Хо и имитирует горем разбитый внешний вид. — Вновь чувство, что я — белая ворона. — Я ею был. Но — отсосите — не позволил ею остаться, — гордо замечает Чон. — У нас разные ситуации, нет? Мне просто кажется, что молнии только со мной у Юнги метаются. — Так и есть. — И что посоветуешь с этим сделать? — Хер знает. Так как ты не самостоятельная, извини уж за прямоту, ячейка общества, а зависимая, то просто переждать — не лучший вариант. Ты всегда рядом с одним из них, а Чимин с этого бесится. Как варик — поговорить с ним, но, — он задумчиво вздыхает, — лучше бы он мне поплакался как в лучших сериалах. Ох…как прекрасно было бы. — Эй, мы не о твоих влажных фантазиях говорим, а о серьезной проблеме! — возмущается на улетевшего в облака Чонгука. — Так попробуй забить на них. Ну стоит на тебя у одного, ну бесится второй — ты не виноват. Хосок молча разглядывает свои руки. Они всё ещё чуть дрожат. Забить? Легко сказать. Как забить, когда теперь данный диалог будет текстом нестись перед закрытыми веками и напоминать обрывистыми фразами? Как ему беззаботно сближаться с Юнги после подслушанного? И, тем более, как верить в то, что кажется противоречивым, но раз сказано наедине — должно быть правдой? Сколько еще раз его четко построенный план треснет? Сколько сам Хосок совершит внезапных поворотов и принятых решений? — Меня триггерит по-своему эта ситуация, — выдыхает Хо, стараясь переключится с клубка мыслей на реальность. Дается тяжело. Как же он не любит себя за запоздалую реакцию. За то, как его накрыло не в моменте сказанных слов. — Конкретно такого не было, просто люблю в максимально нейтрально-положительной среде находиться, а тут…совсем не то. — Ну, ждем, пока остынет Чимин. И Юнги — он ж из-за меня поставил засос. — Какой пиздец, — трет лицо Хо. — Можно меня из второсортного фанфика вытащить, пожалуйста? Ошибся, другие метки нужно выбрать. — Аха-ха-ха, — разрывается смехом Чонгук, схватившись за живот. Почти падает со стула, но смеяться не перестает. Солнце на нем игриво оставляет бледные пятна, делая того еще более чистым и невинным. За Чонгуком и правда много тревожных звоночков, которые как-то бы шокировали или заставили напрячься, не замечено, кроме, конечно же, бдительности. Она естественная из-за места жительства, поэтому не такая опасная. — Нет! Мне нравится Чимин яндере и Юнги цундере, так что отмена смены сюжета. Раз жизнь сюда закинула, то так она пожелала и дала лучший вариант для тебя. Прими и смирись, а лучше — получай удовольствие. — Было б от чего, — вздохнув он вынимает телефон. Пятый час. Оглянувшись, замечает как медленными шагами идут Юнги и Чимин. Второй хватает Чонгука под руку и утаскивает, бросив «без меня катайтесь», оставляет в одиночестве. Только одна половина одиночества знает слишком много, а вторая — слишком наивно полагает, что знает достаточно и к его спине больше никогда не поднесут нож.