полтора убийства

Он не помнит, что произошло ночью, хотя догадывается, отчего раскалывается голова, а спать с человеком под боком, к счастью, не Юнги, не очень удобно. Приоткрыв глаза, встречается с дверью в ванную, пытается сконцентрировать на ней взгляд, но получается плохо, и он обнимает себя, так как под одеялом чувствует себя неуютно и холодно. Чимин ерзает, переворачивается на спину и шмыгает носом, наверное, от того, что лег спать без одеяла в квартире с открытым окном. Он поворачивает голову в ответ, когда Хосок ложится на спину, и от вида растрепанного и опухшего беззвучно смеется, после пускает взгляд по квартире, тоже пытаясь сконцентрироваться. Рукой отыскивает гигиеничку, обильно мажет губы и бросает ее на кровать, а когда Хосок пытается накрыть одеялом — растягивает губы в улыбке и закрывает глаза, откладывая пробуждение на чуть позже. Как оказалось, время ещё совсем раннее — около восьми утра. Чимин прижимается к боку тёплого Хосока и устало вздыхает, а потом, видя, что Хо не особо против, обнимает всеми конечностями, наконец-то получая то, чего ему так не хватало. Где-то слышен тихий смех, похожий на смех Чонгука, и им он и оказывается: Хосок наконец-то смотрит на Чимина и натыкается взглядом на сидящего Чона в прекрасном настроении и состоянии (а все остальные выглядят и ощущаю себя так, будто не пили, а грузили ящики с алкоголем в вагоны) и листающего вертикальные видео. На его коленях, поджав ноги, лежит головой Юнги и удивительно компактно умещается на маленьком диванчике, сложив ладони вместе и зажав меж бёдер. Он спит, уткнувшись носом в серое худи, ища большего тепла и хмурясь, если Чонгуку становится скучно и он начинает перебирать волосы параллельно с просмотром видео. И тут до Хосока доходит: это его худи, а вшитый в капюшон микрофон находится опасно близко к лицу Юнги. — Чимин, — тихо спрашивает он, глянув на растрепанную макушку. Тот лишь мычит и Хосок задаёт вопрос: — Почему Юнги лежит под моей кофтой? — Ты сам отдал, потому что он полночи ныл какой он бедный-несчастный и как ему холодно и ужасно, что его бросили на диванчике. Вот ты и дал ему, чтобы не мешал спать. — Ты так хорошо помнишь, что произошло? — Ага. У меня хорошая память, поэтому я храню все секретики подобных мероприятий. — Сегодня тоже было что-то интересное? — Не сказал бы, — жмет плечами и устраивается поудобнее на чужой груди. — Просто пьяные и токсичные. Юнги решил помериться яйцами, вот и выдавал кринж, а ты шел на поводу. Но было смешно. Вы почти проиграли поцелуй друг другу. — О чем ты..? — сглотнув, он переводит взгляд на Юнги. Нет! Такого точно не должно было быть, даже если Юнги не был убийцей! — Ну, Чонгук дал условие, если вы не выпьете джин залпом, то засосетесь. Ты все это время пил только смесь с газировкой, но так отменно выпил, что ничего не произошло. А Чонгук — просто придурок. — Жуткая ситуация. — Да прикольно. Но не для вас – вы слишком мало знакомы. Может, поэтому он такой выебчивый. Обычно он душа компании, но хмурая. И вообще очень заботливый и добрый. — Чимин, хватит хуйню про меня собирать, — раздаётся хрипло с диванчика, но причина раздражения не реагирует, продолжая обнимать и устраиваться удобнее на теле нового знакомого, который ощущает на себе испепеляющий взгляд Юнги и ничего сделать не может ни с его настроением, ни с маячащий мыслью «ты должен быть дружелюбным и подобраться как можно ближе». Хотя нет, он может и делает: — Не возмущайся без причины, мы не виноваты, что ты спишь там. Плюс ты лежишь под моей кофтой, она должна давать огромное тепло, — Хосок, правда, не уверен, что эти слова соответствуют тому, что поможет добиться расположения гонщика. — Тепло даёт пробуждением от минета, а не твой кусок ткани. — Ты с закрытым ртом спишь, Юнги, — вздыхает Чимин и закусывает губу, ощущая, как тот закатывает глаза. — Ребят, вы знакомы меньше суток, че такие агрессивные? — отвлекается от телефона Гу и в ответ прилетает не самое приятное: — Я ж с тобой знаком уже больше года и мы не сошлись характерами, так что обычное дело, — пожав плечами, Чимин выбирается из под одеяла. — Но мы с тобой цапаемся не так сильно. А эти на токсичных вайбах. — Ну мы более адекватные. Чекни, где моя тачка стоит, мне в падлу телефон искать. И напиши Соен, пожалуйста, мне нужна машина. — подняв с пола футболку, он натягивает на тело с легким загаром. В районе рук, прямо на грани рукавов, кожа темнее из-за постоянной работы и нахождения на солнце. Также полно маленьких шрамов, появившихся из-за порезов о детали и железо. Джинсовый комбинезон он не находит и отправляется в ванную в чёрном нижнем белье. Хосок садится и осматривает комнату. Футболка белого цвета в полоску и джинсы на нем, поэтому он ищет телефон и попить. Желательно не алкоголь. Находит только пустую бутылку спрайта подле кровати и встаёт, решая выпить воды из-под крана. Он не уверен в качестве воды тут, но выбора нет и лучше выпить ее, нежели терпеть. Вкус, конечно, не лучший, но ему стало лучше. Взгляд наконец-то находит телефон — на спинке диванчика, — а после встречается с Чонгуком, который кивает на кровать, а затем касается волос сжавшегося в попытке вновь уснуть Юнги. Качнув головой в ответ, подходит и берет одеяло с кровати, накрывает им Юнги и получает от Гу телефон. — Спасибо, — на удивление выдаёт Юнги и переворачивается на спину, отдавая худи. Глаз не открывает — может, неловко, а может ему плевать на него. Не зная, что и ответить, Хо возвращается на кровать и ложится, прикрыв глаза. Сообщения проверять смысла нет — в нем ничего не осталось, как и людей из прошлого, что оставили после подмены счастливого Хосока на противоположного, — да и сам телефон нужен ради сохранения резервной копии записи голоса. Он уже представляет, как около пяти часов, которые они потратили на сон, микрофон записывал дыхание Юнги. — А почему у вас с Чимином отношения натянутые? — осторожно спрашивает Хосок. — Не сошлись характерами. Он все ещё считает, что я крыса. — Был бы ты крыса, я б сидел, — хрипло смеется Юнги. — Ревнует он по-дружески. Не осуждаю, главное, что они быстро это прекращают. — Конечно быстро, ещё тратить нервные клетки на срач. Вот как думаешь, сколько клеток умирает от одного срача? — Пусть будет сто нервных клеток. — У меня столько нет, поэтому и не срусь, — посмеявшись, отклоняет голову на спинку. — А с Чимином я вообще на положительной ноте познакомился. — На какой? — Хосок натягивает худи и садится ближе к Чонгуку. — Мы планировали выпить с Юнги, я пришёл к нему, а там был Чимин. У него какая-то большая поломка в тачке была, он просил занять денег на ее ремонт. Ну я проявил великодушие и после знакомства предложил помочь. Он отказался, конечно же, поэтому уехал. А потом Юнги дал ему нужную сумму и только потом он узнал, что это были мои. Может, его это задело. И ему кажется, что айтишник таким богатым не может быть, даже с заказами от правительства, и что я еще где-то на стороне по черному получаю финансы. Я понимаю его страхи — как-никак, обстоятельства разные, может, ты слышал, что в районе творится? — Да, читал переодически. — Но ты все-таки тут, — усмехнувшись садится ровно. Юнги ворочается на бедре и вздыхает. Попытка уснуть не дает успехов, и он ложится на бок, лицом в комнату. — Ты сидеть так не устал, кстати? — вскинув бровь, Юнги поднимает взгляд на друга. — Норм мне. Но лучше вали на кровать, раз не спится. — Ну и ладно, все равно у тебя ноги как кирпич. — Они накаченные. — Ужасно просто, если у Чимина они просто худые, то у тебя блять огромные и твёрдые. И не шути, — поднявшись, он тащит за собой одеяло и ложится за спиной Хосока. Чонгук, довольный неозвученной шуткой, растягивается на диванчике и продолжает листать видео. — А разве ты не постоянно нагружен работой? Просто у меня бывший друг тоже работает в сфере айти и у него всегда куча работы. — Он просто хомяка тапает, ты че поверил, что он айтишник? — Юнги, нахуй иди, — цокает языком Чонгук. — Я занимаю высокую должность, плюс всегда найду того, кто готов сделать работу, но за меньшую плату, если хочу отдохнуть. И работаю я не по этому часовому поясу, поэтому приехать домой до условных двенадцати успею. – Неудобно, наверное. — Я привык. Режим сна сбит, но зато в остальном я преуспел. — Это заметно, — Хосок улыбается. — И ты почти не пил, по крайней мере, я так помню. — Я не из алкашей. Я только за компанию выпиваю и то — мало. Чонгук из диалога улетучивается, пролистывая чаты в телефоне. Хосок оборачивается на Юнги — он похоже реально замерз, оттого замотался в одеяло, словно гусеница сделала себе кокон. Правда, из него не вылезет бабочка и тем самым не очистится от сделанного. И никто его не очистит. Хотел бы этого Хосок? Чтобы вина была на другом человеке? Когда они наедине, то он ведёт себя чуть лучше. Выпившего Юнги он плохо помнит, после накала страстей тот стал спокойным, много улыбался и был добрым. Но этого недостаточно, чтобы перестать быть виновным. Чимин выходит с ванной, промокая волосы от воды. Кроме белья на нем ничего нет, он поднимает с пола запачканный комбинезон и надевает также, как и вчера — повязав верх рукавами на талии, — находит в корзине под вешалкой носки, а на стуле в углу — новую футболку. — Кстати, Хо, со мной хочешь потусоваться на шиномонтаже? — одновременно отвлекает парня от мыслей и вырывает Юнги из почти удавшейся попытки уединиться со сном. — Ты придурок? Это не самое спокойное место, там тусуется Тэхен, а его друзья не самые лучшие люди. — Они не друзья, Тэхен тактично лижет задницу ради выгоды. Нормально все будет, а то с тобой скиснуть можно. А у меня в квартире — тем более. Хотя, у сестры висит плазма и стоит приставка, можно убить время. — Я поеду. — Ты придурок. — Отстань, Юнги. — Окей, Хосок, посмотрю я на тебя потом. Особенно когда те уроды приедут починить тачки. — Они не гоняют, а только ставки делают, все в порядке, не пугай его, — на вздохе Чимин отыскивает по стаканам остатки алкоголя и выпивает. Юнги ничего не отвечает — лишь отворачивается от них и имитирует засыпание, хотя сам еле сдерживает злость на глупые поступки. Хосок, глянув на гонщика, оборачивается к Чимину и встаёт с кровати, чтобы покинуть квартиру с ним и направиться на изучение района. Пурпурная машина скромно ждёт под окнами дома, девушка сидит на заднем сидении и листает видео, а когда на передние сидения садятся парни, она обращает на них внимание и, поймав взгляд брата, неловко улыбается, ведь после сообщения про машину Чонгук написал, что Чимин зол. А Чимин наоборот весь светится, не смотря на ранее время и на взгляд сестры отвечает: — Тебя в салон? И она, кивнув, говорит: — Да, пожалуйста. — Как провели время? — Довольно скучно. У Юнги ж никаких благ развитой цивилизации нет. — Ну да, даже телика. — Он параноик, раз ими не пользуется? — Не, Хо, — сделав затяжку, отвечает парень и заводит машину, — просто ему не нужно. Он вообще очень небрежно к себе и своему комфорту относится. Это плохо, думаю сам понимаешь. — У меня такое было в период острой депрессии. — У него это просто характеристика, — Чимин выруливает на дорогу и направляется за пределы района. — А тебя, кстати, как зовут? — интересуется девушка, пересев из-за спинки пассажирского сидения в центр. — Хосок, — приветливо улыбнувшись, отвечает. — А тебя? — Соен. Приятно познакомиться. А ты вообще откуда тут? Чей-то парень? — Нет, я просто блогер. — Видосики про то, какой Юнги и Тэхен крутые гонщики? — Идея неплохая, но я тут без особой причины. — Теперь ты мой друг, так что считай, что ты тут тусишь из-за меня, — улыбнувшись, набирает скорость. Машина движется за пределы района, где дороги выглядят лучше, а здания не так пугают. Волнения внутри Хосока и нет: он ощущает, что Чимин добрый и относится хорошо, а про Юнги стоит временно забыть. Он странный, сложно объяснить его поведение, да и не время — он сделает это позже, когда отвлечется. Ему это пойдёт на пользу, хотя сначала вообще не планировал вписываться в тусовку и хотел только добыть нужную информацию, игнорируя остатки депрессии, что не очень хорошо. Но главное не перестараться, иначе серьезное отношение к цели улетучится и растворится с алкоголем и ночными посиделками. Они останавливаются около высокого здания, похожего на торговый центр, около задних входов, поэтому толком и не поймёшь. Соен быстро прощается и покидает машину. а ряде белых бусин, прикрепленных на леске к отверстию для брелка, через плечо перекинут телефон, волосы развеваются на ветру и слегка спутаны, а кепка из джинсы наровит улететь. Чимин, наблюдая за бронящейся сестрой, закрывает дверь и убирает электронку в карман, усмехнувшись. — Она тут работает? — интересуется Хосок, потягиваясь в сидении. — Да, тату бьет и пирсинг колит. — Ого, по ней не скажешь. — Не суди людей по обложке, — Чимин, проверив, что позади никого нет, выезжает с парковки. — Она, хоть и без единого прокола и тату, бьёт и колит на высшем уровне. А Юнги с убийством является ужасным человеком? Чимин беседу не продолжает: они молча приезжают к гаражу, немного сидят в машине (как сказал Пак — чтобы поймать вайб рабочего дня). При свете палящего солнца рассмотреть местность куда легче: пустырь с ржавым и облупленный местами от синей краски большим гаражом, имеющим пристройку из дерева, вероятно, используемой под склад кучи шин и сдутых камер; около железной входной двери стоят ящики и бочка с дырками от, вероятно, выстрелов, из обоих выглядывают пружины и трубы, явно не нужные, так как при дожде из-за отсутствия навеса вода попадает на детали. На двери белой краской из баллончика нарисован круг с крестом в центре и очень неприличные слова и фразы на стенах. Днем место выглядит даже грустно и совсем не устрашающе, каким ему вспоминалось. Оглянув нового, возможно, друга, взглядом, Чон не получает внимания, оттого следит за движениям губ при затяжке, после которой Чимин, осознанно выпустив пар не в сторону Хо, потягивается и сладко улыбается. — Идем? — Да. — Успел заскучать? — хмыкает Пак, выходя из машины, беззвучно закрыв дверь, ведь ценность собранного железа он знает и не относится безрассудно к этому, в отличии от хлопающего Юнги. Хотя, у того это может быть показушностью. Черт, опять Юнги в голове. Надоело. Да, он — цель Хосока. Но Хосок, отвлекаясь от основной цели, не хочет думать об убийце так часто. Особенно по причине мыслей не как об убийце, а как о том, кого хочется узнать. Это неправильное мышление, потому что оно помогает понять виновника, а не доказать вину. Наверное, влияет долгий опыт в создании видео про убийц, где он разбирал прошлое убийцы, причины становления таким человеком и практически всегда приходил к одному — виноваты люди. Скорее всего, в поступке Юнги тоже кто-то виноват. Черт, бред. Хосок не должен думать о нем в хорошем ключе. И уж тем более понять. — А тебе вообще нравится тут и так работать? — В плане? — Ну, комфортно там? Не тянет уехать? Твоя сестра же работает в нормальном районе. Хотя нет, — осекается, — прости за грубость, скорее в более безопасном районе. — Да не парься о грубостях, я не чувствительный, — Чимин достает из кармана захваченный с бардачка гаечный ключ и прокручивает на точно рассчитанные градусы три болта из большого вертикального ряда на краю двери, а потом тянет на себя дверь. — Это гениально, — только и выдыхает Хо. — Юнги придумал. Каждый день я кручу определенные болты, чтобы прикрученные с той стороны железки не дали дверь открыть, поэтому ни разу не взломали. Заходи, — пустив гостя вперед, закрывает дверь изнутри и следует к парадному входу, являющимся дверьми гаража. В нос моментально ударяет запах масла, сырости, железа и бензина. И совсем тонкие нотки пива из бутылок с мусорного ведра у заднего входа, от которых голова начинает болеть сильнее. Алкоголя и правда было выпито слишком много, учитывая, как Хосок редко пьет. Зря Юнги приехал, без него все было бы спокойнее. Но есть и плюс — он знаком с важным персонажем по имени Чонгук с фанатскими наклонностями. Это может вообще не сыграть на руку, но лгать про блог было совсем не вариант. Глянув на диван из шин, досок и старого матраса в зоне отдыха, а потом на Чимина, который резво перекладывает детали для двигателя из забранного вчера заказа, Хосок проходит вдоль стеллажей с отсортированными железками. Они явно не ценные — всякие гайки да шурупы с пружинами, на которых масло засохло черной грязной коркой. Наверное, все важные части машин заказывают по факту надобности или их привозят владельцы авто, так как место не выглядит как успешное и безумно богатое. В углу, слева от имитации дивана, стоят чистые прямоугольные банки с краской и распылитель с резервуаром, Хо подходит к ним и от нечего дела рассматривает оборудование, которое изучал, когда снимал видео о тюнинге и покрасу тачек. — Хочешь машины научиться красить? — интересуется Пак, закончив с воротами гаража. — А научишь? — Почему бы и да? Так тебе скучно не будет и мне поможешь. Тэхен после гонки опять испортил покрытие, нужно заняться этим сегодня. — Ты хочешь недосотрудка себе состряпать? — ухмыляется Хо, на что Чимин игриво подмигивает. — А может да? Глядишь, никуда не уедешь, будешь на ютуб свой снимать, как красишь тачки со своим братком, смешно же? — Да, но оставаться на прям долго у меня планов не было. И я все-таки привык к своей спокойной домашней жизни. — Я тоже, но судьба ломает и изменяет. А иногда не ломает, просто дает лучшие условия, к которым нужно приспособиться. Я это и сделал, сначала, правда, думал, что все это бред, что я буду жить на гроши. Но Тэхен нормальный человек, пусть и с приколами, поэтому меня достойно ценят и не обманывали. У таких людей работать — одно удовольствие. А еще я обожаю рисовать всякое, иногда для Соен эскизы тату делаю — видать, это семейное — а тут наклейки на тачки клею и крашу. Юнги примерно такой же — странный и в чем-то безумный, но верный. Как пес. — Почему большинство диалогов сводятся к нему? — без агрессии спрашивает Чон. Чимин делает затяжку и выпускает через нос. — Вот говорят же, что все дороги ведут в Рим? А мы все сходимся на Юнги, потому что он в большей и меньшей степени на всех нас повлиял. Он как эта Искорка из поней, которая своим заклинанием на друзей повлияла. Юнги, как она, играет ебать какую важную роль в наших жизнях, вот и часто упоминается. — Откуда ты знаешь про детский мультик? — Аудитория поней состоит на большую часть из взрослых потных мужиков. Я, может быть, и потный, но не такой мужик. Просто под что-то интересное на ютубе нужно спать, вот я и смотрю всякое познавательно-фандомное. — Удивительно. Это вообще не соответствует ни месту, ни персонажам. — Юнги, кстати Радуга Дэш. А я — Эппл Джек. — Дай угадаю, он Радуга, потому что та — лесбиянка? — Нет. Я просто чувствую схожую энергию. Хосок решает не продолжать диалог. Искреннее и предвзято кажется это бредом, да и голова вновь начинает гудеть, напомина ночь. Кофта пахнет духами, похожие на типичный мужской дезодорант. И алкоголем. Хо был бы рад забрызгаться VEGAN Love Studio, например, его любимым STRAWBERRY, лишь бы не ощущать присутствие убийцы даже косвенного. Но все вещи в квартире Юнги, как и все то, что может намекнуть о его появлении не ради жалкого видео на ютуб. За видео придется взяться. Это место не самое комфортное для разговоров на камеру, но он уже придумал, как обойти нужду таким заниматься стороной. Пока ему сложно представить, как он вообще будет существовать, что делать и где спать, не говоря о расследовании. Эта мысль его затянула: сидя на диванчике в пропахшем бензином, маслом и сигаретами гараже он испытал такую безысходность и масштаб глупости, что почти повелся на игру воображения расшатанной психики. Чимин вышел из гаража, и Хосок осмелился выругаться. — Блять, — выдыхает он и кладет голову на спинку. Потерев лицо, вздыхает и бессильно опускает руки. Хочется написать кому-то из друзей, чтобы они коллективно пришли в шок и как-то поддержали. Сдерживание всего внутри доставляет дискомфорт. Чимин возвращается и бросает дежурное “отойти от пьянки не можешь?” и получает кивок. Еще он был бы рад поесть. — А как долго ты планируешь быть тут? — негромко спрашивает парень, подняв взгляд. — Да, я сюда очень хотел приехать, — он опускает, что по большей части это для расстояния от Юнги, — просто я проголодался. — Думаю скататься до торгового центра, где сестра работает, но после, как приедет Тэхен. Он по традиции обойдет владения, привезет шины и еще запчасти, оставить машину, чтобы я ее переобул, и свалит. Если не хочешь светиться — посидишь в машине, — закончив оттирать руки от автомобильной смазки, оставшейся на ненужных деталях, которые он убирал с пола в ящик, прикинул Чимин. — Юнги отчасти прав, хоть я не всегда говорю об этом. — Нет, не хочу отсиживаться в углу, будто боюсь. — Я скорее про нежелательное внимание, но дело твое, — пожав плечами, садится на стопку шин. — Пока Тэ не приедет, работы особо нет. Конечно, был бы рад помощи в обновлении покрытия на своей малышке. У меня в закромах имеется пурпурный с перламутром, как раз подстать мне и тачечке, — подмигнув, делает затяжку. — Там процесс не сложный, если накосячишь, то я только немного поругаюсь. — Почему бы и да? Новый опыт — это хорошо, — со слабым энтузиазмом протягивает Хо и слабо улыбается. — Я пойду пока в машине посижу, воздухом подышу, ок? — Да, конечно. В бардачке лежит павер банк, если будет нужен. Как горизонт будет чист от лишних глаз, я тебя позову. — Понял, — кивнув, поднимается с дивана и выходит. Машина не пыльная, за ней хорошо ухаживают, Хосок видит это невооруженный глазом, поэтому пробыть тут долгий период не так уж некомфортно. Даже наоборот — тут никого нет, можно остаться наедине с мыслями и хорошенько подумать. Думать и анализировать придется много. Взять хотя бы Юнги. Хочется что-то съесть, как он обычно раньше помогал себе со стрессом, машине пусто. Опустившись телом на сидение, он утыкается взглядом в стандартные обои необжитого телефона. Открыв скрытые приложения, выбирает то, что для записи звука с микрофона и уж было хочет послушать, но вспоминаются слова о вчерашнем вечере и становится неловко. На маленькой громкости включает что-то из Фараона и направляет взгляд в потолок. Нужно стать частью этой компании, а потом медленно вытягивать нитки из клубка с помощью Чимина и Чонгука. Первый, к счастью, дружелюбен, а второй — обожает любимого блогера. За окном слышен звук мотора и шум музыки. Вдох. Выдох. Нужно поговорить с Юнги вечером. На этом он завязывает с размышлениями, Хочется отвлечься и поесть. За пределами машины голоса не утихают, чем раздражают. Будь он там, было бы куда более дискомфортно, но он потерял возможность пообщаться с еще одной персоной, которая может играть важную роль. Может, встретившись с тем он привлек бы повышенное внимание и кто знает, куда это могло завести. Слышен шум мотора. А Затем шуршащие шаги, приближающиеся к машине. — Я закончил с Тэхеном, мы может ехать. Как смотришь на фаст-фуд? — Меня все устроит, — все еще лежащий Хосок ловит взгляд севшего на переднее сидение Чимина в зеркале заднего вида и приосанивается. — Оке, тогда прыгай ко мне, поедим и поедем работать. Тэхену нужно поменять колеса моей тачке. — Только у меня наличка в квартире Юнги, — возвращаться туда не хочется, но выбора, похоже, нет. — Я могу заплатить. — Нет, — мотает головой Хосок и выходит из машины, перемещаясь на первое сидение. — Не хочу брать деньги, не привык, — он мог, если бы не отвращение, въевшееся по обоснованным причинам на подкорке. — Как скажешь, — жмет плечами Чи и выруливает на дорогу, тут же набирая скорость. Вновь оказавшись не на самой окраине района, Хосок ощущает себя менее тревожно. Алкоголь медленно отпускает, оставляя после себя усталость, которую вскоре вновь перебьет голодом. Солнце слепит и нагревает бедра сквозь лобовое стекло, усиливая дискомфорт от мыслей. Когда они останавливаются, Чимин протягивает связку ключей и указывает на тот, что с черной круглой ручкой. — Его может не быть дома. Маловероятно, но ключи возьми. — Спасибо, — сухо отвечает парень и покидает машину. Подъезд днем не выглядит так устрашающе. Внутри все также противно заполнено окурками, парой бутылок на подоконнике. Въевшаяся грязь и кровь приобрели серый оттенок и навеки отпечатались тут. Может, кровь брата тоже тут есть? А других жертв Юнги? Он сглатывает и сует ключ в дверь. Открывается. Обойдя на носочках, не сняв обувь, две пары кроссовок, заворачивает налево — в спалью — и замечает Юнги, лежащего на кровати на спине. Нога закинула на другую, согнутую в колене, под головой и шеей пара подушек дают удобство в просмотре ленты в телефоне. Подняв глаза, он даже удивляется. — Ты? — Ну типо, — пожав плечами. продолжает. — Я за некоторыми вещами приехал, они же все у тебя. — Ок, — вернувшись к экрану, позволяет покопошиться в сумке без лишних глаз. — Как с Тэхеном познакомился? — Я его не видел. — А что ж так? Ты ж так рвался залезть в самую жопу событий. — Я хотел провести время с Чимином, — холодно, в отличии от Юнги, отвечает Хосок и встает с корточек. Уходить не планирует, ощущая, что это не финал разговора. — Ясно. Не лезь пока в это. Чем меньше люди знают о твоем существовании, тем лучше. Чонгук тот еще балабол, конечно, еще и твоя фанаточка, но я с ним поговорил и он, вроде как, не планирует распространяться. — А зачем? — Что зачем? — он поворачивает голову и поднимает взгляд, пустив его по телу Хосока перед этим. Без подтекста и пошлости, но стало неуютно. — Зачем ты ему что-то говоришь, да и от Тэхена отгораживаешь? Мне не пять, я сам разберусь. Юнги, подержав молчание(ох ну и мастер он накалять обстановку), встает с кровати и подходит к Хосоку. Тот не движется, смотрит в самые глаза, на уставший вздох не реагирует. Мин уж было хочет что-то сказать, но сдается опустив взгляд и пройдя в коридор, оттуда — на кухонный подоконник с запачканными окнами. Как Хосок не хотел вести себя правильно и осторожно, но эмоции, как всегда берут верх. Оперевшись о дверной косяк, направляет взгляд на парня, сделавшего затяжку. Выпустив дым в пол, смотрит на запылившийся чайник. Затем, на Хосока — недовольного, как ему кажется, без причины. И вновь затяжка. — И? — недовольствует Хо. — Что ж ты прицепился, — со словами дым выходит облаком и рассеивается в воздухе. — Ты, кажется, еще не до конца выкупил, где ты. Тут каждый готов убить за деньги, машины, призовые места в гонках. Знаешь, почему я все еще жив? — Потому что ты сам в этом участвуешь? — Нет, — вздохнув, затягивается. — Я осторожничаю и играю по иным правилам. Если не светить лицом и наличкой слишком часто, то тебя молча будут ненавидеть. А если еще и не выебываться, то хуй убьют. — Мне то что? — А то, Хосок, что, пусть ты и не один, быть осторожнее нужно. Может, депрессанты убили инстинкт самосохранения? — Раз моя жизнь без особого смысла, то не плевать, где загнуться? — Не уверен, что ты заслужил быть убитым где-то за углом, пока Чимин будет отвлечен чем-то иным. Я не хочу его очернять, но прошу не полагаться на него полностью. Он сам — мой ведомый, он просто существует комфортно, что-то делает и работает, а я контролирую допустимое и корректирую относительно происходящего, — стряхнув пепел в крышечку, поднимает глаза. — И лучше закинуть деньги на счет, так безопаснее. Куда планируете поехать? — Пообедать, — сдается Хосок, не видя смысла с ним спорить. Его просто бесит опека, которой его пичкали все детство и которую сейчас он не просит. — Потом менять колеса на машине Тэхена и красить его. — Интересно, — нясно отвечает Мин и тушит окурок. — На ночь прошу приехать сюда. Из соображений безопасности. — Постараюсь. — Спасибо, — спрыгнув с подоконника, идет в спальню, но его перехватывают за локоть. — К чему все это? Ты так и не ответил. — Ответ, что я хочу тебя трахнуть, устроит? — вздыхает Юнги. — Но ты ж пиздишь. — Да. Но придерживайся мнения, что меня лучше слушаться, иначе жопе не поздоровится. — Ты ужасный, — закатывает глаза парень и отпускает. — Если бы я таким был, я б давно тебя выставил отсюда или, быть может, даже не подбирал. Цени мою доброту и попробуй пойти навстречу. Ты можешь тут существовать, я дам тебе безопасность, но взамен прошу уважения, — закончив говорить, медленно перемещается в спальню и оттуда решает добавить: — Иди к Чимину, у него возникнут вопросы. Ничего не ответив, Хосок покидает квартиру. На душе остался неприятный осадок, но не от показушно сказанной пошлости — она не звучала убедительно. Может, он правда слишком плохо к нему относится? Хотя, стоп. Слишком много хорошего для того, кто убил его брата. Даже если он этого заслужил. Внизу Чимин ожидал его, сидя на капоте и раскуривая электронную сигарету. — Задержался, — делает умозаключение Пак и спрыгивает с тачки. — Ругались? — Не суть, — не желая распространяться, отмахивается фразой и садится в машину. — Я хотел бы закинуть деньги на карту, заедем? — В том ТЦ есть банкоматы, — Чимин заводит машину и они покидают это место так же быстро, как и заправку. Грязная серость сменяется на чистую, взглядом не за что цепляться, оттого Хосок увлекся лентой соцсетей. Краем уха слышна на низкой громкости Ариана Гранде и такое же тихое мычание в такт музыке. Чимин и правда очень беззаботный. Или Юнги просто параноик. — Ты чет поник, точно все ок? — Да, я в норме. Просто меня переодически бросает в осознание реальности, которую я сам выбрал, вот и меняюсь в лице. — Хочешь уехать? Мы, вроде как, тепло тебя приняли. — Это у меня в голове, а не вы виноваты, не обращай. — Надеюсь, после перекуса тебя отпустит и мы поедем менять колеса и красить мою тачку. — Конечно я поеду, — усмехается Хо. — Я все еще хочу попробовать не испортить твою машину. Я когда снимал видео об этом, так завидовал тем, кто тюнингует тачки. Это же так классно — когда машина отображает тебя самого. — Да. Люблю из-за этого свое дело. Когда-то, когда меня не считали врагом, потому что я общаюсь с Юнги, я очень много занимался дизайнами. Сейчас все не так радужно, но стабильно и спокойно. — Я всегда хотел стабильности, но я выбрал не ту сферу. — А сам ты кто по профессии? — Журналист. — Ого, ты даже не в тру-крайм подался. — Фу, что за стереотипы, — отмахивается шуткой Хо, а в душе все сжимается. Раз Чимин знает о таком жанре, то он мог наткнуться на Хосока. Да ну, бред. — Шучу я, — посмеясь, Чимин делает последний на их поездку поворот. Они вновь останавливаются позади торгового центра. Выцветшая от времени краска все равно жутко выделяется и этим и завораживает. Если честно, Хосоку все еще не ясно, как за такую нетипичную яркость с ним ничего не сделали. Этого он, конечно, не хочет, просто интересное наблюдение. Они обходят здание, Хосок, щурясь, не успевает его рассмотреть. Солнце слепит в глаза, на небе ни облака. В том районе такая летняя погода совсем не ощущается располагающей к себе — наоборот, солнце выжигает песок и хочет сделать с тобой тоже самое, оставив только прах на залитой кровью земле. По которой Хосок может не ступить, а Юнги — истопчет или изъездит. Если будет жив или его не посадят. Хосоку очень этого хочется, особенно смерти, но пачкать руки и становиться чудовищем не будет. А ведь не все убийцы становятся ими по своей воле, как и не все убивают из желания убить, они могут защищаться. Бред. Хосок отмахивается от мыслей, так как они опять ведут к желанию понять убийцу, чем он занимался всю свою блогерскую карьеру. Не тот случай. Предвзято ли? Определенно, ведь речь идет не об убийце из Штатов, а о том, кто погубил его брата. Внутри серое здание очень приятно и опрятно. В центре напротив входа стоит островок с парфюмерией, помещения с торговыми точками заполняют пространство вдоль стен и в центре, отчего перемещение осуществляется по кругу. Чимин, взяв легко под локоть, ведет банкоматам, расположенным справа от входа. Дождавшись очередь из пары человек (тут, на удивление, людно, особенно много подростков; с виду они похожи на выходцев из среднестатистической семьи, в развлечении которых из-за неблагополучности только это место), он кладет сумму на карту и просматривает счета: на них лежат приличные суммы на черный день, которые откладывались с пика его ютуб карьеры. Обернувшись, он кивает Чимину и тот с довольной кокетливой улыбкой вновь берет парня под руку и довольно ведет к противоположному входу. — Я знаю, где можно вкусить вкуснейшую шаурму и не обосраться, — не отличаясь лаконичностью, щебечет Пак, довольно смотря на друга. — Ты ж такое ешь? — Да, — кивнув, получает в руки телефон с открытым приложением в оранжево-белых тонах. — Просмотри меню пока. Я обожаю сырную. — Тогда и я возьму ее, — Хосок возвращает потрепанную модель десятого айфона красного цвета обратно. Когда Пак кладет его в карман,под прозрачным чехлом замечаются два фото — Соен и Гранде. Мило. За пределами здания все еще некомфортно из-за погоды. Небольшой оранжевый вагончик стоит среди молодых людей с горячим перекусом и холодным кофе. Чимин ловко огибает их и, оставив Хосока у лавочки, делает заказ. Вернувшись, плюхается рядом, растянув по спинке руки, отчего Хо становится немного непривычно. Обычно он делал так, чтобы понравиться и просто проявить расположение, а тут все происходит наоборот. Тут он ведомый, он не ведущий, которым быть приходилось с матерью, с работой, с девушками и, что уж тут скрывать, с парнями. Обычно на него клюют не те, кто готов облегчить, а кто ищет сам облегчителя. Разницы между партнерами относительно пола поэтому не ощущалось. А любил он их или просто выгодно и удобно ему было — не знает. Да и плевать, так как отношения эти было очень давно, когда он горел, когда жить хотелось не из-за мести. Сейчас все ограничено одной целью, он даже не знает, чем будет заниматься после разоблачения. Рановато об этом думать, наверное. Его же существование тут не затянется на больше, чем месяц, да? Хотелось побыстрее закончить и отмыться от пыли этого района. Оглянувшись, пытаясь прогрузить реальность, из которой выпал на пару минут, натыкается взглядом на Чимина с электронкой у губ. — Это ты из реальности отлетаешь просто так? — Побочка, — лжет и вздыхает. — У нас Юнги таким страдает, — сделав затяжку, встает с лавочки, чтобы забрать заказ. — Пятнадцать минут пролетели незаметно для тебя, да? — усмехнувшись, протягивает шаурму и садится рядом. — Я так долго? — Ну типо, — откусив завтрак и обед в комплекте, смотрит вдаль и, к счастью, не развивает мысль в диалоге, поэтому перекус проходит в тишине. Хо ест медленнее. Закончив, выбрасывает упаковку в мусорное ведро. Он упустил момент, когда за него заплатили и не стал поднимать это из-за неловкости. — Нужно купить воды, — говорит Чи, поднимаясь с лавочки. — едем обратно, а там и в гараж работать. — Жду не дождусь, — отыгрывая предвкушение, Хосок спешит за парнем, огибая уже поевших и курящих людей. Магазин расположен рядом с терминалами, они быстро проходят мимо стеллажей с не особо забитыми полками. За две полулитровые бутылки платит уже Хосок. И они вновь под палящим солнцем, от которого скрываются в тени здания. Чимин обходит машину, что-то проверяя и смотрит на Хосока, чтобы, когда тот заметил, буднично и не ясно зачем сообщить: — Юнги, похоже, за раменом приехал, — хмыкнув, указывает большим пальцем себе за спину. И правда — поодаль и правда стоит белая машина с красным неразборчивым граффити на двери; водителя нет. Не успевает Хосок вздохнуть, как мимо него проходит Мин с белым пакетом в руках. Не глянув на парня, идет дальше, игнорируя и Чимина. — Юнги, ты как-то приуныл. — Как не приуныть, когда день начинается с пустого холодильника. Ну и за инет заплатить нужно, а у меня все в наличке. Вот, закинуть приехал. — Какое совпадение, ты Чимину точно не подложил жучок в машину? — Хах, — поставив пакеты на заднее сидение своего автомобиля, оборачивается, и прежде, чем продолжить, складывает руки на груди и опирается на капот, одарив повеселевшим взглядом: — Слыш, вокруг тебя мир не крутится. — Да, блять, Юнги, че у вас? — загорается как спичка Чимин. По нему сразу видно, что эти перепалки не впечатляют. — Еще б я ебал, в чем дело, — разводит руки Мин, уставляясь на Чимина. — Не ебу я, чем не угодил. Я ж тебя не запер у себя в квартире, я просто прошу об осторожности. И, о боги, пересеклись в единственном нормальном и близком к нам месте, теперь я сталкер. А Хосоку и ответить нечего, ведь конкретно ему пока что не желают зла. Промолчав и закатив глаза, он наблюдает, как Юнги агрессивно садится в машину и уезжает, оставляя после себя клубы пыли. Чимин ничего не спрашивает. Наверное, его уже достало это и участвовать он не будет. Хосок садится с ним в машину и они на средней скорости достигают гаража, не проронив ни слова и слушая Леди Гагу. В помещении Чимин подключается к колонке и тихо включает музыку, делая с десяток медленных затяжек, а потом обращается к Хосоку, сидящему на диване: — Мне искренне плевать на чужие перепалки, только у меня одна просьба — относиться к ним, как к интимной жизни — не выставлять на показ и заниматься этим только наедине друг с другом. И смотрит в самую душу, будто способен из нее что-то вытянуть и охуеть от улова, в тот же момент сдав с потрохами Юнги, который расправится с крысой, как в старые добрые времена и парой заточенных предметов. — Хорошо, я тебя услышал. — Умница, че сказать, — усмехнувшись, увеличивает громкость колонки и отходит за домкратом. Новые колеса выделяются черными, как тот самый новый оттенок, поглощающий 99,96% света, дисками. Машин, как оказалось, почти такая же черная, с блестящим напылением и тонировкой окон. — Это Техена? — Нет, его девушки, — Чимин сует инструмент под правое переднее колесо и начинает прокручивать. — Они какие-то прям крутые? — Ну типо. Дети толстосумов, выебываются, как могут, сам можешь заметить. — Машина красивая. — Ага, я красил, — с довольной улыбкой Чимин заканчивает поднимать машину на нужный уровень. Хосок прокатывает одно из колес. — Когда-то эта Audi была дорогого красного цвета, но ее величеству не нравилось. Сразу после покупки привезли ее сюда, — Чимин берется за ключ и поочередно откручивает гайки, что с звоном опадают на пыльный пол. Вытерев руки о запачканный комбинезон, Чимин подкатывает колесо к себе ближе и справляется без чужой помощи с ним, приступая к следующему. Наверное, работа в одиночестве развила эти навыки. — А она тоже гоняет? — спрашивает Хо, подкатывая еще колесо. — Не-а, — Чимин кивком благодарит за помощь. — Для нее это слишком пыльно и опасно. Тэхена за это пилит регулярно, потому что бесится. Вдруг что случится? — Случалось? — осторожно спрашивает Хо, обойдя вокруг машины вместе с собеседником, который отвечает не сразу, задумываясь для начала о рациональности и безопасности сказанного. — Ну, были случаи. — С Юнги, я так понимаю? — Хосок садится на корточки спиной к машине и смотрит на сидящего перед колесом Пака. Тот, неоднозначно кивает и возвращается к колесу. — Мне не дозволено говорить много. Просто знай, что тут готовы убить за все, особенно во время гонки. Или до нее. Думаю очевидно, почему у Юнги, Тэхена и еще пары людей есть только один вариант мастера — я. И то, пока они не посчитают, что я играю на два фронта, — он следует к последнему колесу. Рядом с ним уже лежит замена. — Когда-то от меня отвернулось очень много гонщиков, потому что Юнги начал уж очень часто побеждать. Винить в этом начали меня, мол я порчу их тачки. Таким занимаются, но не я. Сейчас в принципе какая-то враждующая атмосфера. Из-за новых людей, потому, что мы выросли — огромная же разница в гонках, когда тебе семнадцать и ты еще не распробовал предательство на вкус и когда ты сыт ими по горло, — он заканчивает с колесами и садится на пол, закуривая. — Как-то так. Я искренне скучаю по времени, когда детство играло в заднице и гонки были прикольными, а не убийственными. Может, я выгляжу как беззаботный придурок, просто я не хочу убивать последнее, что осталось от того молодого Чимина, которому пиздец как нравилось жить. — В чем-то я тебя понимаю, — Хосок, придерживая себя за колени, поворачивает голову к собеседнику. После этих слов он чуть больше проникся Чимином, хоть и не хотел. — От моего внутреннего ребенка мало что осталось. — И что же? — Сложно сказать. Желание быть не одному и получить признание. Наверное, поэтому я в блоггеры пошел. — Думаю так, — Чимин встает с пола и протягивает руку. — Пошли, проветримся и за покрас машины возьмемся. Больше они не разговаривали. Непринужденность во время объяснения работы с краской и инструментами и во время помощи в работе ощущалась как ложная, будто Хосок задел что-то очень больное, глубокую больную рану. Трогать ее, конечно Хо не будет — он уже благодарен за сказанное. Это поможет в ориентировании, куда нужно двигаться, в какой уголок под ребрами придется забираться. Придется. Он прикидывает, как может подобраться к Юнги максимально близко, и на ум приходит только постель. Становится противно. Каким бы Юнги хорошим не оказался — он никогда не будет к нему ничего испытывать. Он сможет понять, почему все его так ценят, но не станет ценителем. Он слишком много сделал ужасного, чтобы что-то к нему испытывать. А лгать придется. Очень много. — Отвезешь меня к Юнги? — спрашивает Хосок, стоя на заправке, куда они сразу направились после выполненной работы. Тэхен сам заберет машину, поэтому они не пересеклись. — К Юнги? — удивленно смотрит Пак, параллельно убирая деньги в бардачок. — Ты зачем? — Он сказал, что так лучше будет. — Удивительно, — не сводя глаз с друга, заводит машину. — Ты ж с ним только срешься. — Не суть. — Все таки понравились его шуточки грязные? — пихнув локтем, смеется. — Да нет же, Чимин! У меня другие вкусы. Не на быдло. — Он просто грубый и голубой, — пожимает Пак и выруливает в темноту. По нему видно, как почти десять часов работы с машиной и еще пара часов сушки вымотали, еще чуть чуть — и уснет за рулем. Хосок и сам устал, а еще жутко проголодался. У темного подъезда очень холодно. Чимин, быстро попрощавшись, медленно движется в сторону своей квартиры. Машина с новым покрытием под лунным светом эффектно переливается. Проводив взглядом, Хосок разворачивается и сглатывает — темно, жутко, еще в окне Юнги света нет. С включенным фонариком и глубоким вдохом он скоро поднимается на нужный этаж, аккуратно нажимает на ручку двери, надеясь, что она открыта и Юнги про него не забыл. Так и есть — за открытой дверью темно, прохладно. С кухни слышный слабые порывы ветра. Сняв обувь, он бесшумно проходит на кухню и замирает при виде сидящего на подоконнике Юнги. Сигарета в полной темноте своим горением позволяет видеть губы — тонкие сверху и слегка пухлые снизу, искусанные и бледноватые. — Вы чем так долго занимались? — лениво и ради приличия интересуется Юнги, не отворачивая головы от темноты за стеклом. — Сначала Чимин менял колеса машине девушки Тэхена, потом мы тачку эту красили. — Помогал? — Ну типо, — оперевшись о косяк, посматривает на Юнги. — А ты чего не спишь? — Спал днем, сейчас особо не хочется. Ткни чайник, — после просьбы он опять возвращается к окну. — Есть будешь? Делаю ставки, что Чимин опять забил на естественные нужды не только себя но и тебя. — Не отказался бы, — налив воды и поставив чайник греться, Хосок садится за стол. Момент так и располагает к откровениям, но также легко, как с Чимином, заговорить не получается. Юнги, словно чувствует все, сам начинает, когда тушит сигарету и достает из кармана электронку. — Много чего интересного узнал? Чимин же любит поболтать. — Если ты про разговоры о тебе, то Чимин довольно скромен в высказываниях. — Раз знаешь это, то спрашивал? — грустно хмыкнув, делает затяжку. — Не люблю, когда таким занимаются. — Прости, — вырывается само по себе. Хосок поднимает глаза, когда Юнги подходит и встает напротив. Затянув одноразку с мигающей лампочкой на дне, он выпускает дым отклоняющемуся назад. Хосок, не смотря на сильную ненависть к курению, не ведет даже бровью. — Мне не нужны извинения. Просто не давай повода в тебе сомневаться и считать за предателя, идет? Ты из-за странного поведения подбешиваешь, но не настолько, чтобы я что-то с этим делал. — Дело не в этом, просто ты не ощущаешься как тот, с кем можно нормально открыто общаться. — А ты не ощущаешься как тот, кто не враждебно настроен в мою сторону, — тычет в чужую грудь Юнги и ведет пальцем меж ключиц к подбородку, чтобы пальцем вздернуть его и, усмехнувшись, отойти к вскипевшему чайнику. — Такая у меня натура грубая, но это по началу. Я ж был хорошим, когда мы пили? — Я не помню. — Значит нужно повторить. Хорошо, что ты не стриммер, а то в таком окружении скатился бы до какого-нибудь треш-контентера. — Ну уж нет, к такому я не готов и не настроен. — Вот и умница, у нас тут таких полно, правда те, кто взлетели, уехали в люксовые города. Остались инцестовые больные и насильники над животными. Как ты мог заметить, животных тут нет. Всех убили, а заводить не рискуют — место уж больно нестабильное. — Ужасно. — Очень, — Юнги заливает лапшу водой и ставит на стол. Сам садится напротив и, прижав колено к груди, опирается о него подбородком. — Ну так о чем с Чимином говорили? — О мрачности этого места и внутренних детях. — Скромно, — перемешав лапшу, опять накрывает. — Ну, разве должно быть иначе в таком сеттинге? — хмыкает Хосок. — Ты расскажешь больше? — Могу, но надо заслужить, — стрельнув глазками, принимается за лапшу. — Не отсос, конечно же, более глобальное. — Я че тебе проститутка? — ошарашено спрашивает Хосок, не успев положить лапшу в рот, отчего она падает обратно в упаковку. — Выше отсоса — это не секс, а хорошее отношение ко мне. Будешь умницей — я буду хорошим. Глядишь, в тачке дам покататься или на гонки возьму. Ты же тут за эмоциями — я тебе их дам. Контент для канала — проси у Чимина, не ебу ничего в ваших влогах. — Хорошо, постараюсь, — Хосок принимается за поздний ужин. Сырная лапша довольно вкусная, сразу видно, что стоит не копейки. — Тебе что-то было заранее известно обо мне? — прямо задает долгожданный вопрос Юнги. — Меня давно мучает эта мысль. Я прав? Пока Хосок дожевывает, Мин делает пару затяжек. Отвечать, конечно, не хочется, но хорошая ложь спасет его, верно? — Мне знакомые блоггеры говорили, что тут какие-то безумные гонщики. Тебя конкретно упоминали как жадного до победы и денег психа, способного на многое. Я просто слишком тревожный, вот и подозреваю. Неосознанно. — Ясно, — кратко отвечает Мин и допивает бульон с рамена. — В принципе, зная все грязные сплетни о себе, я бы тоже вел себя как мразь. — Я не веду себя как мразь. — Я чуть-чуть утрирую, — Юнги дожидается, когда собеседник доест, и закидывает ноги на край стола. — Ладно, не важно. Постараюсь не вести себя предвзято, — сложив руки на груди, отводит взгляд в окно. — Знаешь, процесс исправления ускорится, если я буду знать, почему ты меня подобрал и всячески пытаешься опекать, — глянув на Юнги, мягко улыбается. Глаза у него темные и будто напряженные. — Не дорос до такой информации, веди себя хорошо и когда-то получишь то, что тебе нужно, — сунув язык в щеку, заливается смехом от поморщившегося Хосока. — Шучу я, никаких физических принуждений, только по согласию обоих сторон. — Ага, ага, будто согласие будет. — Кто знает? — пожав плечами, убирает ноги со стола. Теперь правое колено под столом касается чужого левого. — Разве ты не любишь заводить одноразовые мини-романы при смене обстановки? Никогда в лагеря не ездил? — Это другое. — Хорошо, можешь попробовать придерживаться такого мнения. — Ты меня пугаешь. Я ехал эмоции получать, а не бояться получить в задницу. — Я не серьезно, Хосок, — вздыхает Мин, откинув голову. — Хи-хи, ха-ха, понимаешь? Я просто показываю свое положительное расположение к тебе и готовность к всему новому, шаришь? — Хорошо, постараюсь принять это. — Молодец, — Юнги встает из-за стола и выбрасывает упаковки, а вилки отправляет в раковину, на пару секунд задержав в руке, рассматривая. — Как захочешь спать — одна из сторон дивана твоя. Я занимаю мало места на кровати и не двигаюсь, также не домогаюсь. Там два пледа, один твой. — Хорошо, — Хосок провожает гонщика взглядом и тормозит в самый последний момент: — Юнги. — Чего? — он оборачивается и взглядом проходит по парню. В темноте довольно сложно разобрать черты лица, но Юнги они чем-то нравятся. Мягкие и органичные, что ли. — Спасибо. — немного помолчав, дополняет. — За теплое отношение. — Да не за что, — покинув кухню. дополняет: — Не разочаруй меня, пожалуйста! Хосок не отвечает. Потому что обещать такое он не может.