BACCARAT

Тэхен пытался вдохнуть, но каждый раз получалось рвано, словно кто-то невидимый сжимал ему горло пальцами. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот сломает рёбра. Он стоял посреди комнаты, рисуя в голове самые страшные картины. И кажется, они готовы были воплотиться в жизнь в любую секунду. Чонгук смотрел на скованного страхом парня и довольно улыбался. Во взгляде мелькнул хищный блеск – он наслаждался этим состоянием, как охотник, который уже знает, чем все закончится. – Дыши, – тихо сказал он, обходя Тэхена по кругу. – Мы ведь ещё даже не начали. Тэхен быстро осмотрел комнату, в которой оказался: всё дышало тёмной роскошью и болью. Стены обиты чёрным бархатом, который глотал свет и звуки. В центре стояла широкая кровать King size с металлической рамой, к которой уже были приварены кольца для фиксации. Над кроватью – тусклая красная лампа, отбрасывающая кровавые блики на пол. В углу располагался мини-бар с рядами бутылок, а напротив – высокий шкаф с тяжёлыми дверцами. Холодный тёмный мрамор устилал пол, завершая композицию. В комнате пахло табаком, алкоголем и чем-то цитрусовым – свежим, но с едкой кислинкой, напоминающим парфюм Чонгука. Опасная смесь с горьким послевкусием, она точно отражала своего хозяина. Чонгук остановился перед Тэхеном, и толкнул его на кровать. Тэхен не сопротивлялся – он, словно тряпичная кукла, не ощущал ничего, кроме тошнотворного страха. Спустя мгновение он слышал тихий щелчок – наручники из холодного металла защёлкнулись на запястьях, бередя старые раны. Тэхен дёрнулся инстинктивно, но только сильнее почувствовал, как металл впивается в кожу. – Не дёргайся, – лениво бросил Чонгук, вытаскивая с тумбы большие ножницы. Металл опасно блеснул под красным светом. – Будет жалко, если я случайно порежу тебя. Чонгук вытащил рубашку Тэхена из брюк, и приложил к ней ножницы. Лезвия прошли по ткани легко, как по бумаге. Чонгук не торопился. Он резал медленно, наслаждаясь каждым звуком рвущейся материи. Рубашка сползла с плеч Тэхена лохмотьями, обнажив кожу. Следом полетели брюки – ножницы прошлись по бёдрам, по внутренней стороне, чуть царапнув кожу. Тэхен вздрогнул, когда холодный металл коснулся внутренней поверхности бедра, но не издал ни звука. Одежда упала к ногам бесполезной кучей. Теперь он был полностью голым, беззащитным перед психом, который откровенно потешался над ним. Тэхен рефлекторно попытался прикрыться, цепляясь за остатки гордости, но Чонгук перехватил его руки и, одним точным движением, защёлкнул наручники над головой, фиксируя к кровати. – Прекрасно, – сказал он. – А теперь посмотрим, как ты будешь петь, птичка. Из ящика стола он достал чёрную, кожаную плётку с несколькими хвостами, каждый из которых заканчивался небольшим узелком. Тэхен увидел её краем глаза и почувствовал, как желудок скрутило в тугой ком. Возможно, перспектива отрезанного пальцы была не так уж и плоха, сравнительно с этим. – Считай вслух, – спокойно приказал Чонгук, проводя плёткой по своей ладони. – Каждый удар. Если собьёшься – начнём сначала. Понял? Тэхен сглотнул, с ужасом глядя на чёрную плеть. Чонгук не стал дожидаться ответа, а быстро перевернул парня на живот, и отступил на пару шагов. Первый удар пришёлся поперёк спины. Жгучая боль разорвала кожу, как раскалённый нож. Тэхен выдохнул сквозь зубы: – Один… Второй. Третий. Четвёртый. Каждый раз плеть свистела в воздухе и врезалась с влажным, тяжёлым шлепком. Кожа горела. Тэхен чувствовал, как по спине начинают течь тонкие струйки – то ли пот, то ли уже кровь. Голос его дрожал, но он считал. Пять. Шесть. Семь. Плеть ложилась всё ниже, захватывая ягодицы, бёдра. Восемь. Девять. Десять. На одиннадцатом ударе язык предал. Боль была такой сильной, что число вылетело из головы, и вместо «одиннадцать» Тэхен выдохнул только хриплый стон. Чонгук остановился. Он тяжело дышал – не от усталости, а от удовольствия. Он медленно обошёл Тэхена спереди. Оказавшись у изголовья кровати, взял его за подбородок двумя пальцами, заставляя поднять голову. Глаза Чонгука блестели от радости. – Сбился, – сказал он почти ласково. – Начинаем заново. Плеть взлетела снова. Один. Два. Три… Теперь каждый удар казался в два раза больнее. Тэхен считал громче, почти выкрикивал цифры, чтобы не сбиться. Спина горела адским огнём. Кожа на ягодицах лопалась под ударами. Он чувствовал, как кровь стекает по бёдрам тонкими горячими дорожками. Когда счёт дошёл до двадцати пяти, Чонгук наконец остановился. Он отбросил плётку на пол и подошёл вплотную. Взял Тэхена за лицо обеими руками, сжал щёки так, что губы сложились в нелепую гримасу, и всмотрелся в глаза, полные слёз и боли. – Вот теперь ты выглядишь идеально, – прошептал он. – Глаза мокрые, губы дрожат, вся спина в крови… Красиво, сука. Очень красиво. Он отпустил лицо Тэхена и направился к бару. Взяв бутылку скотча, Чонгук отвинтил крышку, и сделал большой глоток прямо из горла. Затем вернулся к кровати и медленно наклонил бутылку над спиной Тэхена. Жидкость полилась на разорванную кожу – алкоголь в открытых ранах хуже плети. Тэхен заорал. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Скотч жёг, разъедал каждую трещину, каждую ссадину, проникая вглубь. По ногам потекли коричневые струйки, смешиваясь с кровью. – Не вырубайся, – спокойно сказал Чонгук, продолжая лить. – Мне нужно, чтобы ты всё чувствовал. Голос Тэхена срывался от животного крика, а слезы застилали плотной пеленой взор. Чонгук поставил бутылку обратно, подошёл к шкафчику у стены, и открыл дверцы. Внутри на полках лежали игрушки на любой вкус и цвет: блестящие, матовые, однотонные и цветные, классические и с изюминкой – это был почти что секс-шоп. Чонгук перебирал их с живым, неподдельным интересом, пытаясь принять решение. – Ну-ка, посмотрим… – пробормотал он себе под нос. Он брал в руки одну за другой, вертел, а затем откладывал. Наконец Чонгук остановился на толстой анальной пробке с металлическим основанием и проводками. На конце игрушки была небольшая коробочка с кнопками. Электростимуляция. В пару к пробке Чонгук взял тонкую уретральную вставку с небольшим расширением на конце. – Эти подойдут, – сказал он, возвращаясь к Тэхену. Чонгук упёрся одним коленом в кровать, прямо между ног Тэхена, не давая тому воспрепятствовать. – Стой, стой, эй! – закричал Тэхен хрипло, ощутив, как кончик пробки упирается в его зад. – Ты что, хочешь вставить её на сухую? – Угадал. Чонгук с силой вдавил пробку и та, преодолевая сопротивление, скользнула в Тэхена, растягивая его до жгучей боли. Новая волна криков пронеслась по спальне. Чонгук усмехнулся, глядя на агонию Тэхена, и тут же взял уретральную вставку. Он поднёс её к своему лицу, и медленно прошёлся языком по длине, смазывая. Перевернув Тэхена на бок, парень усмехнулся. – Смотри, а ты, кажется, завёлся, – он перевёл взгляд на эрегированный член Тэхена, и подмигнул ему. Он наклонился, и безжалостно ввёл уретральную вставку в член Тэхена. Тот дёрнулся всем телом. Голос окончательно охрип, да и кричать больше не было сил. Чонгук отступил, взял пульт и нажал кнопку. Анальная пробка тут же пришла в действие. Первый разряд прошёл слабый – простое лёгкое покалывание внутри. Второй вышел сильнее. Третья мощность заставила Тэхена выгнуться дугой. Казалось, кости сейчас треснут. Чонгук наращивал мощность постепенно, наблюдая за лицом Тэхена. Каждый разряд проходил через пробку, заставляя сфинктер сжиматься вокруг неё, а уретральная вставка отзывалась острой, режущей болью в самом члене. Тэхен был на пределе. Глаза его закатились, а слюна тонкой дорожкой стекала по подбородку. Наигравшись, Чонгук наконец выключил пульт, медленно вытащил пробку и вставку. Тэхен обмяк, тяжело дыша. – А теперь самое интересное, – сказал Чонгук, расстёгивая ширинку. Брюки опустились на пол вместе с нижним бельём, освобождая уже твёрдый член. Ни смазки. Ни подготовки. Он схватил Тэхена за бёдра, прижал его лицом вниз к кровати, и вошёл одним резким толчком. Боль была ослепительной. Тэхен вцепился зубами в подушку, мечтая, чтобы его сердце просто остановилось, и он умер. Чонгук начал двигаться, входя до основания. Каждый толчок заставлял Тэхена чувствовать, как горит внутри, как тело сопротивляется, но не может ничего сделать. Он просто лежал, принимая каждый удар бёдер. Кожа мокро шлёпала о кожу. Чонгук тяжело дышал, иногда рыча сквозь зубы. – Вот так… – выдохнул он, вбиваясь ещё глубже. Он трахал его долго, не давая ни секунды передышки. Каждый толчок был резким, будто Чонгук хотел вбить Тэхена в матрас, сломать, растворить в себе. Он менял угол, то приподнимая бёдра парня выше, то вдавливая его сильнее лицом в простыню, заставляя чувствовать каждый сантиметр своего члена – от головки до самого основания. Иногда он почти полностью выходил, оставляя лишь кончик внутри, и в следующую секунду резко вгонял обратно одним мощным движением, растягивая Тэхена до предела. Боль вспыхивала остро, но тело уже начало предавать хозяина: где-то глубоко внутри, помимо воли, сквозь жжение и разрывы проступало тёмное, постыдное тепло. Тэхен ненавидел себя за это ещё сильнее, чем за слёзы. Плечи горели, запястья были натёрты до крови металлом наручников. Каждый раз, когда Чонгук вбивался особенно глубоко, Тэхен издавал придушенный, мокрый стон, утопая лицом в пропитанной потом и слюной ткани. Он уже не понимал, где заканчивается боль и начинается что-то другое – мерзкое, унизительное возбуждение, которое заставляло его тело сжиматься вокруг чужого члена. Чонгук зарычал, ускоряясь до предела. Его бёдра двигались резко, почти яростно. Он вцепился одной рукой в волосы Тэхена, заставляя прогнуть спину ещё сильнее, а второй продолжал мять и раздирать уже и без того избитые ягодицы. Тэхен почувствовал, как внутри него становится ещё горячее, когда Чонгук наконец кончил, заполняя его до краёв. Чонгук не выходил ещё долго. Он остался глубоко внутри, тяжело дыша, и наслаждаясь тем, как Тэхен непроизвольно сжимается вокруг него в спазмах боли и унижения. Только через полминуты он медленно, с садистским удовольствием вытащил член. Из Тэхена сразу потекла густая белая жидкость, смешанная с кровью. – Надеюсь, тебе понравилось, – тихо сказал Чонгук, наклоняясь к самому уху Тэхена. – Ведь мы только начали.

***

Тэхен лежал на боку, пялясь в стену своей комнаты. В голове была пустота. Никаких мыслей вроде «за что?» или «зачем так?» не было. Просто тишина. Настолько страшная, что, казалось, за ней последует какой-то внутренний импульс, который предложит «альтернативу» выхода из ситуации. Тело пекло, болело, жгло настолько, что про сон можно было забыть. Даже несмотря на то, что всю ночь напролёт Тэхена насиловали, не давая ни секунды на передышку. Чонгук использовал свою победу на максимум. Он не знал пощады – теперь это было известно. Тэхен задумался: может, убей он его сразу, было бы гораздо лучше? Пожалуй, и правда было бы. Но судьба никогда не дарила Тэхену лёгкого пути. И даже если он изначально казался лёгким, в конечном итоге приводил его в ад. Спустя какое-то время – Тэхен не знал точно – в комнату вошёл Стив. Он быстро посмотрел на Тэхена, проверяя, не отдал ли он часом душу Богу, и опустил поднос с едой около кровати. «Едой» были стакан воды и пару сэндвичей, сделанные на скорую руку. Отмашка, не больше. Тэхен даже не взглянул на поднос, все так же пялясь в стену. В его голове, одно за другим, всплывали воспоминания из детства. Вот он, маленький, бегает с братом по двору, бросая младшенькому мяч. Тот пытается поймать игрушку своими маленькими ручками, но, не сумев удержать, отпускает на землю. Вспомнилась мамина стряпня. Дешёвые продукты, купленные на последние деньги, и суп, сваренный с любовью. Редкий, водянистый – и всё же даже спустя годы его вкус казался ярче любых изысков, что Тэхен пробовал в ресторанах. Вспомнился и сосед. Внимательный взгляд его тёмных глаз, следящий за детьми, снующими туда-сюда в поисках развлечения. Крупные ладони, ловко перебирающие игральные карты, и фокусы, которые он с ними показывал. Улыбка – широкая, приветная. Тэхен сделал глубокий вдох, прерывая череду воспоминаний. Когда он отвёл взгляд от стены, за окном алел закат. Кое-как парень сел на кровати, морщась от боли. Поднос все ещё стоял на полу. Сэндвич обветрился и теперь стал ещё менее привлекательным для употребления. Но желание жить было сильнее отвращения. Тэхен поднял поднос дрожащими руками и поставил себе на колени. Холод металла тут же перекинулся на кожу, вызывая мурашки. Парень взял один сэндвич, посмотрел на него с отвращением, и откусил. Отвратительно. Просто отвратительно. Ветчина на вкус была как резина, а листья салата напоминали половую тряпку. Но Тэхен жевал. Он жевал усердно, и, борясь с тошнотой, глотал. Он хотел жить. И отказывался ломаться. Ни сейчас, ни тогда. Он просто не мог себе этого позволить. А потому заталкивал в себя кусок за куском, запивая водой, которая пахла тухлятиной. Покончив с едой, Тэхен упёрся головой в стену, чуть запрокинув её, дабы избежать рвоты. Когда перед глазами возникло лицо Чонгука, Тэхен ещё больше запрокинул голову. Он не считал себя хорошим человеком, впрочем, он им и не был. Но тот, кто держал его здесь был просто… животным. Беспощадным, кровожадным животным. Чонгук, несомненно, был хорош собой, и наверняка пользовался спросом у парней и девушек. Но за красивым фасадом скрывалось уродством. Уродство, которое не в силах исправить ни один пластический хирург. Знали ли его родители, какой ужас произвели на свет? А, может, они и сами были ублюдками, и поощряли образ жизни сына. Ведь ни один родитель не будет мириться с подобным, как бы сильно ни любил своё дитя. Тэхен зажмурился и глубоко вдохнул – но безумная улыбка Чонгука так и не исчезла. Она всё ещё стояла перед глазами.

***

Тэхен без особого интереса посмотрел на медикаменты, которые Стив поставил на прикроватную тумбу, подвинув книгу. Бинты, вата, обеззараживающие средства, мази – в маленькой коробочке было достаточно средств. – Шеф сказал помочь, – сказал охранник, и достал из аптечки маленькую баночку. – Снимай футболку. Тэхен попытался схватиться за ворот, но боль в теле пронзила так резко, что он только и смог, что шумно выдохнуть. Стив цокнул языком, и, не церемонясь, стянул футболку с Тэхена сам. Брови охранника поползли вверх, стоило ему увидеть то, что скрывалось под одеждой: на Тэхене не было и живого места – всё тело покрывали ссадины, кровоподтёки, порезы и огромные синяки. Стив прокашлялся, маскируя неловкость, и упёр взгляд в баночку. Открутив её, он опустил палец в содержимое, и перенёс его на кожу Тэхена. Мазь слегка щипала, но это было ерундой. Тэхен сидел неподвижно, ожидая, когда охранник закончит. – Жди, когда высохнет, – сказал Стив спустя время. – Возьми обезболивающее. Воду я забыл. – Плевать, – еле слышно сказал Тэхен. Он забрал из рук охранника большую, круглую таблетку и проглотил. Парень ощутил, как она спускается по горлу и попадает в пищевод – чувство не из приятных. Хотя, приятного в его жизни теперь вообще было мало. – Когда следующая игра? – Я не могу отвечать на вопросы, – сухо ответил Стив. – Я первый, кого вы так держите? – Я не могу отвечать на вопросы. – Ну хоть скажи, как далеко мы от города, вскипел от ярости Тэхен. – Я не могу… – Да, блять, я уже понял: ты не можешь отвечать на вопросы! –Тэхен махнул рукой, задев аптечку, и та полетела на пол. – Смени пластинку наконец! Стив посмотрел на аптечку на полу, затем медленно перевёл взгляд на Тэхена, но ничего не сказал – лишь развернулся и вышел, оставляя парня в одиночестве.

***

Чонгук стоял перед огромным зеркалом в своей спальне. Он смотрел на своё отражение внимательно, словно видел его впервые. Чёрная рубашка сидела идеально, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывая край татуировки на ключице. Парень слегка склонил голову набок, всматриваясь в собственные глаза – холодные, тёмные, с едва заметным блеском предвкушения. Потом уголки губ медленно поползли вверх, формируя улыбку. Он потренировал её пару секунд: чуть шире, чуть мягче, чуть хищнее. Улыбка вышла идеальной. А потом так же резко исчезла, будто её стёрли ластиком. Лицо снова стало ровным, бесстрастным, как маска.  В дверь постучали. – Войдите, – сказал Чонгук, не оборачиваясь. В дверном проёме показался Стив. Он коротко кивнул боссу, приветствуя его. – Какие указания, господин? – спросил охранник. Чонгук провёл пальцем по краю золотого запонки на манжете. – Отведи Тэхена в ванную. Дай ему чистые рубашку и брюки. – он сделал паузу, словно только что вспомнил. –О, и брюки на размер меньше, чем в прошлый раз. Те были великоваты. Стив коротко кивнул, уже разворачиваясь к двери. – И ещё, – добавил Чонгук, всё так же глядя в зеркало. –Как его спина? Стив замер на полушаге. Обычно он отвечал мгновенно. Сейчас же секунда тишины растянулась. Чонгук заметил это краем глаза и чуть повернул голову. Стив смотрел на босса – не прямо в глаза, он бы не осмелился, а чуть ниже, на подбородок. Стив работал с Чонгуком уже пять лет. На его руках была кровь не одного человека. Он видел, как босс ломал пальцы за долги, как улыбался, когда приказывал вырезать татуировки с чужих тел. Как спокойно наблюдал за тем, как люди захлёбываются в собственных криках. Но впервые он видел, чтобы Чонгук так входил в кураж. Не просто наказывал – играл. Играл с такой сосредоточенностью, будто весь мир сузился до одного человека в подвале. – Стив? – тихо позвал Чонгук. Он подошёл к наручным часам, разложенным на бархатной подставке. Пальцы Чонгука лениво прошлись по каждому экземпляру, цена каждого из которых была больше годовой зарплаты хирурга. – Да, господин. Простите, – Стив кашлянул в кулак. – Он… еле живой. Чонгук повернулся. Взгляд его был почти любопытным. Он надел часы – тонкий «Patek» с чёрным циферблатом – и застегнул браслет одним движением. – Хорошо, что живой, – сказал он и улыбнулся. Стив вышел, закрыв дверь так тихо, будто её и не открывали. Чонгук снова повернулся к зеркалу. На этот раз он оглядел себя с ног до головы: от начищенных ботинок до идеально уложенных волос. Улыбка вернулась. И осталась. Она сидела на лице легко, естественно, как будто всегда там была. Он вышел из комнаты, напевая себе под нос старую мелодию – что-то из старого джаза, тянущееся, как дым сигареты. Шаги по мраморному коридору звучали уверенно. Лестница вниз, потом ещё один пролёт в подвал. Чонгук уже знал, во что они будут играть сегодня. Выбор был сделан ещё той ночью, когда он смотрел, как Тэхен дрожит на кровати. Когда он толкнул тяжёлую дверь в подвальное казино, Тэхен уже был там. Парень стоял у стены и смотрел в одну точку. Под его глазами залегли тени, свидетельствуя об отсутствии сна. Рубашка и брюки сидели на нём чуть лучше, чем в прошлый раз, и это порадовало Чонгука. – Выглядишь слегка помятым, – сказал он вместо приветствия. Тэхен медленно поднял глаза. В них плескалась чистая, концентрированная ненависть. Чонгук усмехнулся уголком рта и направился к барной стойке. Деревянная поверхность блестела под приглушённым светом ламп. За стойкой стоял бармен, готовый выполнить любое указание босса. – Грязный мартини, – бросил Чонгук, опираясь локтем о стойку. – И сделай покрепче. Бармен кивнул и принялся за работу. Лёд зазвенел в шейкере, вермут полился тонкой струйкой. Чонгук стоял, барабаня пальцами по дереву, и смотрел, как Тэхен всё так же стоит на месте, не двигаясь. – Две грязных мартини, – уточнил он бармену. Тот молча кивнул и продолжил. Чонгук вальяжно приблизился к Тэхену, и оперся плечом о стену. Парень упорно смотрел перед собой, словно был лишь экспонатом, а не живым человеком. – Сильно больно? – спросил Чонгук тихо. В ответ была лишь тишина. Чонгук протянул руку и ткнул пальцем в плечо Тэхена, будто проверяя, живой ли. – Эй, ты что, обиделся? Тэхен медленно повернул голову. Взгляд был пронзительный, как лезвие. Он смотрел прямо в глаза Чонгуку, не моргая. – Жаль, что твоя мать не сделала аборт. Чонгук удивлённо поднял брови. Пару секунд в воздухе повисла тишина. Потом он коротко рассмеялся, похлопав Тэхена по плечу, словно старого друга. – Ауч! – сказал он, прижимая руку к груди. – Видимо, ты и правда обиделся. Бармен приблизился, держа на разносе два бокала. Оливки на шпажках, мутная жидкость, идеальная пена. Чонгук взял свой, сделал маленький глоток. Тэхен не притронулся. – Во что мы играем сегодня? – голос Тэхена был хриплым, но твёрдым. Чонгук поставил бокал и кивнул в сторону центра помещения. – Ты говорил, что не имел возможности поиграть в рулетку в «Casino le Royal». Сегодня исправим это упущение. Они подошли к рулетке. Колесо стояло в центре, подсвеченное мягким красным светом. Ни одной цифры. Только чёрные и красные сектора – ровные, идеальные, без единой царапины. Чонгук провёл пальцем по краю колеса.  – Правила простые, – сказал он. – Пять раундов. Каждый ставит на цвет. У кого больше попаданий, тот и выиграл. Он улыбнулся, глядя на Тэхена. – Ставлю на чёрное. Тэхен смотрел на рулетку. Сердце бешено стучало. Он понимал: здесь не было места его привычному блефу, его картам в рукаве, его расчётам. Только колесо, шарик и чистая, слепая удача. Какой бы цвет он ни выбрал – итог мог быть любым. Крупье, как и прежде, стоял наготове. – Ставлю на красное, – тихо сказал Тэхен. Шарик закрутился. Он прыгал, стучал, замедлялся. Пока окончательно не остановился на красном секторе. Тэхен шумно выдохнул и кивнул сам себе. Чонгук пожал плечами, и достал из кармана портсигар. – Чёрное, – сказал Чонгук, подкуривая. – Красное, – сказал Тэхен. Шарик снова закрутился. Тэхен чувствовал, как пот стекает по спине, попадая в открытые раны. Боль вспыхнула остро, напоминая о каждом ударе плети. Но когда шарик остановился на черном секторе, стало ещё больнее. – Оп, один-один, – Чонгук выдохнул кольцо дыма. – Чёрное. – Тоже чёрное, – выпалил Тэхен. Чонгук чуть склонил голову, а затем тихо рассмеялся. А колесо вращалось, пиная шарик с одного сектора на другой. Пока Тэхен смахивал пот со лба, Чонгук с куда большим интересом выдыхал кольца дыма, словно игра была скучной рутиной, а не развлечением. – Ничья, – сказал он, когда шарик застыл на красном секторе. – Красное! – Тэхен впился руками в край рулетки, тяжело дыша. – Ну давай и я красное. Шарик прыгал, будто издеваясь. И лёг на красное. Чонгук пожал плечами, и затушил окурок о стоящую рядом пепельницу. – Красное, – произнёс он. Тэхен молчал. Руки его дрожали, а воздуха в помещении словно стало мало. Тэхен чувствовал каждый удар сердца в висках. Раны на спине пульсировали в такт. Он смотрел на колесо, на шарик в руке крупье, и внутри всё сжималось в тугой, болезненный ком. Если выиграет… он даже не знал, что попросит. Главное – выиграть. – Чёрное, – сказал Тэхен, и не узнал собственный голос. Крупье запустил колесо. Шарик полетел по краю. Время растянулось. Шарик прыгал. Каждый удар отдавался в груди Тэхена, словно выстрел. Он видел, как Чонгук стоит рядом, демонстрируя полное безразличие. Но блеск в глазах выдавал истинный азарт. Шарик замедлился. Он прыгал уже по секторам. Красный. Чёрный. Красный. Чёрный. Тэхен не дышал. Последний прыжок. Шарик лёг точно в чёрный сектор. Тэхен моргнул несколько раз. Мозг отказывался принимать увиденное. Эмоции накрыли, словно цунами в одно мгновение. Ноги подкосились, и тихий радостный всхлип вырвался из груди парня. Раздались короткие аплодисменты. Тэхен поднял глаза на Чонгука. Тот стоял, слегка ухмыляясь. Он проиграл, но на его лице не было ни огорчения, ни досады – лишь интерес. – Поздравляю, – усмехнулся Чонгук. – Я же говорил: шансы равны. Но ты не верил. Он чуть наклонил голову, разглядывая Тэхена. – Я готов выслушать твоё желание.