Мое солнышко

Глава 22. Первая ночь

Дом Барса встретил их тишиной и восторженным лаем Лорда. Пёс, виляя всем телом, тут же запрыгал вокруг Полины, норовя лизнуть в лицо. Она засмеялась, потрепала его по мощной шее и огляделась. Квартира была мужской, минималистичной, но уютной: кожаный диван, огромный телевизор, гитара в углу, полка с книгами, а на стенах — фотографии. Много фотографий: мотоциклы, закаты, Лорд ещё щенком. И одна — её. Старая, распечатанная на обычной бумаге, чуть выцветшая, но всё ещё висящая в рамке над столом. Полина с камерой в руках, смеющаяся, с растрёпанными волосами. Он не соврал. Он действительно хранил её все эти годы. — Ванная там, — сказал Барс, кивая в сторону коридора. — Полотенца на полке. Если хочешь — могу чай сделать, или вино открыть. У нас теперь есть что отмечать. Она кивнула, всё ещё молчаливая после разговора с матерью, и скрылась в ванной. Пока Полина плескалась, Дима расставлял цветы. Пионы — в большую стеклянную вазу на кухонном столе. Белые розы от Егора — в высокий графин на подоконнике. Ещё один букет, который они купили по дороге — просто так, для настроения, — он сунул в банку из-под кофе и поставил в спальне. Квартира пропиталась запахом цветов и стала будто бы живее. Лорд ходил за ним по пятам, тыкался носом в букеты и чихал. Барс сел на диван, откинулся и прикрыл глаза. Сегодняшний вечер поставил точку в двухлетнем кошмаре. Андрей сломлен. Дана узнала правду. Полина свободна. И сейчас она здесь, в его доме, смывает с себя остатки прошлого. Он думал о том, как она держалась — с прямой спиной, с горящими глазами — и чувствовал гордость пополам с облегчением. Его маленькое солнышко выросло в настоящего бойца. Из ванной перестала литься вода. Прошло ещё несколько минут. Потом дверь открылась. — Дим. Он повернул голову и забыл, как дышать. Полина стояла в дверях спальни — босая, с влажными волосами, рассыпанными по плечам, капелька воды стекала по ключице, исчезая в тонком белом кружеве бюстгальтера. На ней был комплект белья, который помогла выбрать Лика: нежный, полупрозрачный, с крошечными бантиками на бретелях, подчёркивающий всё, что нужно. Грудь вздымалась от частого дыхания, глаза блестели, на губах играла та самая улыбка — невинная и лукавая одновременно. — Ну и как я выгляжу? — спросила она, медленно, очень медленно подходя ближе. Барс сглотнул. — Ты… чёрт возьми, Поля. — Это не ответ, — она подошла вплотную, встала у его коленей и посмотрела сверху вниз. — Ты обещал, что потерпим. Я терпела. Три недели. А теперь я твоя. И я хочу, чтобы ты забыл про все свои «надо подождать» и «ещё рано». Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. Она наклонилась, упёрлась ладонями в его плечи и провела губами по его скуле, спускаясь к шее. От неё пахло гелем для душа — чем-то цитрусовым и свежим — и ещё чем-то своим, родным, тем самым запахом, который Барс помнил даже спустя два года. У него перехватило дыхание. — Ты меня провоцируешь, — прохрипел он, сжимая пальцами её бёдра. — Конечно, — промурлыкала она и укусила его за мочку уха. — У меня накопилось два года. И я намерена наверстать упущенное. — Маленькая… — начал он, но она закрыла ему рот ладонью. — Ты два года меня не трогал, — она отстранилась на сантиметр и посмотрела ему в глаза своими немыслимо голубыми глазищами. — А я два года хотела тебя. И пока я стояла под душем, я подумала: «А какого чёрта я жду?» Я взрослая. Ты взрослый. И я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что шептал на ухо в машине. Барс медленно поднялся. Возвысился над ней — высокий, широкоплечий, с потемневшими от желания глазами. Обхватил её лицо ладонями и заглянул в самую душу. — Ты уверена? — спросил он низким, севшим голосом. — Потому что если я начну — я не остановлюсь. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнула Полина, приподнимаясь на цыпочки и обвивая его шею руками. — Я твоя. Два года назад. Сейчас. Всегда. И он сдался. Подхватил её на руки, понёс в спальню и уложил на кровать — в ту самую нормальную постель, о которой говорил. Лорд тактично удалился под диван, цокая когтями по паркету. А пионы в вазе на столе благоухали, и ночь за окном обещала быть долгой. — Теперь ты точно моя, — прошептал он, нависая над ней и разглядывая так, будто видел впервые. — И я намерен доказать тебе это. Много раз. — Доказывай, — ответила Полина, расстёгивая его рубашку. — Я жду.