Мое солнышко

Глава 9. Разговор в гараже

Барс ввалился в гараж Вала без предупреждения, громыхнув железной дверью так, что Лорд, дремавший в углу на куче покрышек, вскинулся и радостно забил хвостом. Здесь, в прокуренном помещении, пропахшем бензином, маслом и дешёвым пивом, сегодня собрались все: Лёха, Вал, Дилара. И — чего Барс не ожидал — Лика Малиновская собственной персоной, восседавшая на старом диване с видом королевы, которая снизошла до визита в трущобы. Рядом с ней, как приклеенный, торчал Егор Власов — её неизменный придурок на подхвате. — О, Барсик явился, — пропела Лика, закидывая ногу на ногу. — Ты в курсе, что у нас тут типа собрание? Мы вообще-то планировали обсудить вечеринку. А ты опять с таким лицом, будто тебе на могилу наступили. — Завали, Малина, — беззлобно бросил Дима, но в его голосе прозвучало что-то такое, от чего даже Лика на секунду прикусила язык. Он прошёл к столу, взял чью-то открытую банку пива, сделал долгий глоток. Руки слегка дрожали. Друзья переглянулись — Лёха приподнял бровь, Вал отложил гаечный ключ, которым до этого крутил карбюратор. Дилара, сидевшая на верстаке с ногами, напряглась, уловив его состояние без слов. Она вообще всегда чувствовала Барса лучше остальных. — Я нашёл её, — сказал он, и в гараже повисла звенящая тишина. Лёха открыл рот. Вал медленно выпрямился. Дилара спрыгнула с верстака и подошла ближе. — Полину? — переспросил Лёха. — Ту самую? Блин… Дим, ты серьёзно? — Серьёзно. Сегодня. В торговом центре. Я шёл со встречи отца, — он сделал ещё глоток и начал рассказывать. Он выложил всё, не скрывая ни единой детали. Как увидел её в отделе игрушек — маленькую, светленькую, гладящую медведя с таким лицом, будто от этого зависела её жизнь. Как сначала не поверил глазам — думал, глюки, недосып, всё что угодно. А потом она повернулась, и он увидел её глаза. И всё. — Я сгрёб её, мужики. Прямо там. Прямо у витрины с плюшевым дерьмом. Целовал как безумный. Она заплакала. Я, честно, тоже чуть не расклеился. Два года. Два чёртовых года она была здесь. В детдоме. В моём же городе. Пока я мотался по регионам, она сидела в этом чёртовом детдоме в пятнадцати километрах от моего дома. Я проверил каждый чёртов регион, кроме своего. Посылал детективов везде, но только не здесь. Думал, её спрятали… А её просто заперли здесь. Он замолчал. Вал грязно выругался и шарахнул кулаком по стене. Лёха откинулся на спинку стула и шумно выдохнул, потирая лицо ладонями. — Что ещё? — Дилара смотрела на него требовательно. — Ты рассказывай до конца. Не затыкайся. И он рассказал. Про её телефон — разбитую рухлядь, которую стыдно держать в руках. Про то, как повёл её в магазин электроники и купил новый айфон. Про двух меркантильных сук, которые таскались за ней хвостом и выпрашивали айфон, спрашивая, не отсосала ли она ему в торговом центре. — Я их чуть не придушил, — признался он. — Но сдержался. Ради неё. Она такая же нежная, как раньше. Добрая. Купила им воды, представляете? После того, как они над ней ржали весь день. Дилара покачала головой, и в её глазах стояли слёзы. А потом Барс закурил сигарету, затянулся и рассказал самую страшную часть. Про то, как Полина сидела у него на коленях на фудкорте и рассказывала про психушку. Про галоперидол. Про ремни на запястьях. Про попытку суицида в больничной ванной. — Она сказала, что пыталась покончить с собой. Потому что поверила, что я мёртв. Потому что мать её предала. Потому что она осталась одна, — голос Барса дрогнул. — Моя маленькая Поля. Моё солнышко. Они ей сказали, что я разбился, и она… Я когда услышал это, чуть не разнёс весь фудкорт к чертям. Дилара первой нарушила тишину — скатилась с верстака и просто обняла его, уткнувшись лбом в плечо. Лёха и Вал сидели мрачные, переваривая услышанное. Даже Лика, в кои-то веки, побледнела и замолчала, забыв про свои обычные колкости. — А потом мы поехали к детдому, — продолжил Барс, чуть успокоившись. — Я дал ей свою кредитку. Она отказывалась. Пришлось… убедить. Вы знаете, как я умею её убеждать. Завтра еду к ней в одиннадцать. И теперь каждый день. А через три недели, когда ей стукнет восемнадцать, я забираю её. Навсегда. К себе. К Лорду. В нормальную жизнь. — Правильно, — твёрдо сказал Вал. — Ты это… если надо чего — помощь, тачка, деньги, прикрыть — только скажи. Ты ж нам не чужой. И она теперь тоже. — Мы с тобой до конца, — подтвердил Лёха. — Ты знаешь. И ты, чёрт возьми, два года это держал в себе. Мы видели, как ты её искал. Если б не Дилара с её мозгоправством, ты бы спился к чертям собачьим, пока искал. — Я счастлива за тебя, Дим, — тихо сказала Дилара. — Правда. Ты её нашёл. И она жива. Всё остальное — ерунда. Справитесь. Она такая же сильная, как ты рассказывал? Раз прошла через всё это и не сломалась? Значит, справитесь. Лика, которая всё это время молчала, вдруг подала голос — на удивление тихо, без обычной ядовитой усмешки: — Я, конечно, не понимаю всей этой драмы, но… раз ты так из-за неё сох два года, значит она и правда особенная. Надеюсь, она знает, что ты теперь с ней носиться будешь как с писаной торбой. — Малина, — Барс повернулся к ней, и взгляд у него был серьёзный, — я тебя предупреждаю сразу и только один раз. Ты её не тронешь. Ни словом, ни взглядом. Ты не будешь над ней подшучивать, ты не будешь её задирать. Ты вообще в её сторону дышать не будешь, если я скажу. Полина вернётся в школу — ей надо будет доучиться. И когда она вернётся, вы все, — он обвёл взглядом гараж, — Лика, Егор, все, кто захочет открыть рот, — вы примете её. Поняли? Никаких подколов. Никаких «королев школы». Она теперь под моей защитой. И под вашей тоже. Егор быстро закивал, явно не желая связываться. Лика помолчала, потом скрестила руки на груди и кивнула: — Ладно. Я поняла. Без шуток. Твоя девушка — табу. — Вот и славно, — выдохнул Барс, и напряжение наконец покинуло его плечи. Он сел на старый диван, Лорд тут же запрыгнул рядом и положил голову ему на колени. Друзья рассредоточились вокруг, зазвучали тихие разговоры. Они ещё долго сидели в этом прокуренном гараже, обсуждая детали, планы, и Барс впервые за два года чувствовал, что грудь больше не сжимает тисками. Там, за воротами детдома, спала его Полина. А завтра он приедет и увидит её снова. И послезавтра. И так до тех пор, пока не заберёт навсегда.