Мое солнышко

Глава 4. Медведь и пошли нахрен

Карина и Жанна переглянулись. До них, кажется, только сейчас начало доходить, что происходит. Высоченный брюнет с татуированной рукой, одетый явно не в секонд-хенде, прижимает к себе их тихоню-соседку так, будто она сделана из золота. А главное — он реален. Не глюк, не воображение. И он, чёрт возьми, шикарен. — Кхм, — Карина поправила волосы и выпятила грудь, делая шаг вперёд. — А мы вообще-то её подруги. Жанна и Карина. Можно просто Кари. — Да-да, — подхватила Жанна, стрельнув глазами в Барса и облизав губы. — Мы с Полинкой из одной комнаты. Можно сказать, лучшие подружки. Слушай, а ты вообще чей будешь? Что-то я тебя раньше в городе не видела. Может, обменяемся номерами? У нас тут шопинг, можем кофе вместе выпить. Дима медленно, всё ещё придерживая Полину за талию, повернул голову. Улыбка исчезла, уступая место знакомому выражению — холодному, оценивающему, граничащему с презрением. Он смерил обеих взглядом с головы до ног, как смотрят на грязь, прилипшую к подошве. — Вы кто, блин, такие? — тон был ледяной, с той самой барсовской хрипотцой, от которой у Полины когда-то подкашивались колени, а у Карины сейчас кровь отлила от лиц. — Подруги, говорите? Лучшие подружки? — Ну… да, мы ж вместе… — Пошли на хрен. Обе. Это было брошено так буднично и весомо, что Карина физически отшатнулась, а Жанна открыла рот, собираясь возразить, но наткнулась на взгляд Барса — тяжёлый, как прицел, — и захлопнула его. Он не повысил голос, но в этом коротком «пошли на хрен» было столько спокойной, уверенной угрозы, что обе девицы отступили ещё на шаг. Барс снова отвернулся к Полине, и весь его облик мгновенно переменился — из опасного хищника он превратился в кого-то, кто готов свернуться вокруг неё калачиком и никуда не отпускать. — Пошли, маленькая, — проговорил он мягко, но Полина всё ещё была в прострации, дрожала и вжималась в него, будто боялась раствориться. Барс скользнул взглядом по витрине и заметил того самого медведя. Видел, как она гладила его две минуты назад. Видел, хотя Полина думала, что никто не смотрит. Он всегда её видел. Всегда замечал каждую мелочь. Он протянул руку, взял медведя с полки и сунул ей в ладони. Полина вздрогнула, рефлекторно прижав игрушку к груди. Дима наклонился к её уху, и горячее дыхание обожгло кожу: — Я тебя два года искал, солнышко. Два чёртовых года. Теперь ты у меня по-настоящему в руках. Держи мишку. Помнишь, как мы лежали у меня дома после всего, и ты говорила, что хочешь, чтобы я был твоим личным медведем? — он усмехнулся с болью и одновременно с немыслимой нежностью, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. — Будет у тебя медведь. Настоящий. Но пока пусть этот тебя охраняет. Договорились? Полина не смогла ответить — только часто закивала, закусывая дрожащую губу. Медведь, мягкий и нелепый, оказался зажат между их телами. Дима обхватил её талию ладонью — уверенно, крепко, по-хозяйски — и повёл в сторону кассы, даже не оборачиваясь на застывших соляными столбами Карину и Жанну. Полина плелась за ним как во сне, спотыкаясь, но его рука не давала упасть. Она не видела зала, не видела других людей — только его челюсть, сжатую до желваков, его растрёпанные чёрные волосы, его татуированную руку, сжимавшую медведя, пока он протягивал карту продавщице. — У вас очень милая девушка, — пролепетала кассирша, косясь на странную пару: заплаканная блондиночка, прижимающая к себе игрушку, и мрачный красавец, который смотрел на неё так, словно в любой момент мог либо расцеловать, либо убить любого, кто приблизится. — Я знаю, — отрезал Барс, забирая чек и снова притягивая Полину ближе. — Пойдём домой. Это прозвучало как приказ. Как обещание. Как молитва. И в этот момент ни Карины, ни Жанны, ни целого торгового центра для Полины уже не существовало. Только он. Только его руки. Только медведь в дрожащих пальцах и слово «домой».