Семь причин полюбить тебя снова

Два года назад, центральный парк Лондона

— Что? Ты сейчас шутишь? Ты никогда не был в парке аттракционов? — Гарри удивлённо вскидывает брови, смотрит на то, как Драко слегка хмурится; меньше всего на свете он не любит не быть в чём-то первым. — Быть того не может! Даже меня Дурсли возили кататься на горках; да, может, не так активно, как Дадли, но по разочку я везде точно прокатился. — Такие развлечения не для аристократов, Поттер. — Точно! Наверняка твоим развлечением было что-то по типу чаепития из золотых чашек или прогулки возле павлинов, — Гарри ухмыляется, однако улыбка исчезает с его лица, когда Драко не торопится это отрицать. — Мерлинова борода, серьёзно? А я ещё думал, что это Дурсли мне устроили ужасное детство. Тогда сегодня мы с тобой попробуем всё! — В каком смысле «всё»? — Лабиринт страха, горки, тир, колесо обозрения, яблоки в карамели, сахарную вату и суперсладкие магловские шипучки! Заглянем в зеркальный дом, постреляем цветными шариками, покатаемся на лодке и сделаем кучу дурацких снимков. Всё, что увидим, и куда сможем купить билеты! — Звучит не очень вдохновляюще, — пытается съязвить Драко, но теряется, когда Гарри затыкает его поцелуем. — Ладно-ладно, Поттер, не надо своих слюнявостей, пойдём; ты как ребёнок, честное слово.       Отрицать трудно, так как это абсолютная правда. Ему будто снова десять, и на день рождения Дадли они едут в Лондонский парк развлечений, где дядя Вернон в качестве жеста щедрости покупает Гарри пару билетиков на аттракционы.       Пока Дадли и его шумные друзья верещат в очередях, Гарри катается на высоких качелях, проезжает по мёртвой петле в кабине в виде огромной розовой чашки и медленно гребёт на лодке по реке, кормя уток остатками булки с изюмом.       Тот день врезается в память на долгое время, сегодня же наконец-то появляется возможность не просто пережить его вновь, а улучшить по меньшей мере в сотню раз.       Драко ворчит себе под нос про «обнаглевших маглов», хоть и послушно следует за Гарри к палатке с хот-догами и соглашается один раз съехать с самой большой горки.       Первые десять минут он продолжает бубнить, но потом наконец втягивается. Кетчуп больше не кажется слишком пряным, сладости не подвергаются строгому отбору, а за тем, чистые ли руки у продавца и добавил ли он достаточно сиропа, никто не следит.       К концу вечера у них по несколько игрушек из тира, шесть деревянных палочек от яблок в карамели, пара заполненных плёнок фотоаппарата и розовые от шипучки языки.       Когда темнеет, Гарри ведёт Драко к колесу обозрения и с удовлетворением замечает, что они будут единственными посетителями. — Ладно, Поттер, я признаю, ты был прав, и это всё не так уж и занудно. Создатели лабиринта страха, правда, очевидно, никогда не видели ни боггартов, ни дементоров, но в общем и целом это оказалось не так уж и плохо, — Драко плюхается на сиденье. — Это… удовлетворительное свидание. — Удовлетворительное? Всего лишь? Ты съел пять сладких яблок и получил единорога, которого хотел, — мягкий плюшевый единорог блестит серебряным рогом в полутьме. — Ты думаешь подкупить меня игрушкой? Я расставлял баллы справедливо, — тонкие губы насмешливо изгибаются, он получает бесконечное удовольствие, выводя Гарри. — Ох, баллы? Да ты просто…! Вот сейчас поднимемся, и я посмотрю, какие баллы ты выставишь!       Дверь в кабинку закрывается, она чуть покачивается и начинает неторопливый подъём. Парк развлечений становится всё меньше, пока не теряется под ногами, ночной Лондон предстаёт во всей красе.       Вместо ухмылок Драко садится ближе к Гарри, прислоняется спиной к его груди и смотрит на город. В серых глазах плавится восторг вперемешку с любовью. «Удовлетворительное» свидание, которое он никогда не забудет. — Извини. — За что? — Гарри ласково улыбается и кладёт ладонь на обтянутую джинсами поясницу, поправляет висящий на шее магловский фотоаппарат; Гермиона обещала поколдовать, чтобы подарить снимкам магическую возможность двигаться. — Это потрясающе. Я не думал, что будет настолько красиво, — шепчет Драко и быстро оглядывается. — Знаешь, Поттер, ты заслужил награду за весь сегодняшний день. — Награду? И какую же?       Смешок так и не срывается с языка, когда Драко шепчет заклинание, расстёгивает Гарри ширинку и встаёт на колени. За подарки платят любовью и сексуальным возбуждением.       Они зависают на высоте ста тридцати пяти метров, стоны перемешиваются с восхищёнными выдохами, капли слюны застывают в уголке рта.       Меньше всего на свете Драко не любит не быть в чём-то первым, поэтому он вновь забирает себе первенство, делая минет на колесе обозрения.       Пальцы вплетаются в светлые волосы, язык оглаживает уздечку и скользит по стволу. Лиц касается тёплый осенний ветерок.       Гарри кончает, когда смотрит на Биг-Бэн. Драко кончает, когда смотрит на Гарри.       Между оргазмом и поцелуем — пара секунд, между раскалёнными касаниями и боязнью находиться в одной комнате — два года. Они встречаются чуть больше шести месяцев и ещё не знают, что через несколько лет за каждую минуту вместе придётся бороться.

*****

Наши дни, площадь Гриммо, 12

      Гарри открывает ящик журнального стола в гостиной и достаёт оттуда перевязанную яркой ленточкой кипу колдоснимков, которые они сделали, но так и забыли разобрать и вставить в рамки.       Нежные объятия перетекают в громкий смех, Малфой взвизгивает, когда вагонетка на горке набирает скорость, и жмурит глаза в лабиринте страха. У свидания в парке запах сладкой ваты, вишнёвой магловской шипучки и родных губ.       Несколько мучительно долгих минут он просто смотрит на фото и пытается понять, что именно пошло не так и почему всё настолько иначе сейчас. Там они смеются, теперь смотрят друг на друга, как на чужих.       Вечные вопросы несут с собой разочарование и угнетающие ответы, на мгновение Гарри боится, что ничего исправить нельзя.       Старательно ищет причины, думает о совместном ужине и больше не отворачивается к стене, когда ложится спать. Дыхание Малфоя перестаёт вызывать то тягучее отвращение, которое вызывало раньше. И утром, перед тем как пойти на работу, Гарри подносит к носу стеклянную баночку с черничным одеколоном и принюхивается, запоминает запах, которым пахнет от его парня.       От парня, который всё ещё его.       Пятая причина: колдографии, которые теперь висят на холодильнике и на которых они оба влюблённо улыбаются.       Маленькие кусочки; Гарри не понимает, можно ли считать их за полноценные причины, но всё равно аккуратно записывает каждый: «удовлетворительное» свидание, плюшевый единорог со светящимся рогом, спрятанная в карман палочка от карамельного яблока, радостные, блестящие глаза Драко, горячие поцелуи в шею в будке поцелуев с уродливым красно-жёлтым сердечком у входа, сплетённые пальцы и задержанное дыхание в «вовсе не страшном» лабиринте ужасов, память о минете в кабине колеса обозрения.