Семь причин полюбить тебя снова

      На следующее утро — точнее, в три часа дня, потому что именно тогда Гарри просыпается с больной головой и с трудом ползёт на кухню, чтобы выпить оставленное Малфоем антипохмельное зелье и съесть сэндвич — вчерашний разговор кажется сном.       Он стоит, облокотившись на столешницу, смотрит в окно и думает о словах Луны.       Любовь кроется в мелочах.       Пока мелочей не видно; они по-прежнему избегают друг друга, не завтракают вместе и прячутся по разным комнатам. Малфой — в своём рабочем кабинете — наверняка создаёт очередной артефакт и полностью игнорирует существование Гарри.       За окном падает крупными хлопьями снег, по стеклу скользят снежинки, оставляя после себя длинные мокрые дорожки, как следы слёз.       Даже квартира, которая раньше ощущалась уютной и родной, теперь кажется холодной и отстранённой. Хочется поскорее уйти.       Собираться к Луне он старается побыстрее, несмотря на остаточную головную боль. Мысль о том, что они с Малфоем могут столкнуться, тревожит, поэтому, натянув привычный свитер, старую куртку и джинсы, Гарри вылетает из дома.       Луна держит свою магическую лавку в Косом переулке. После Войны она, как одна из героинь Битвы, получила наградные от Министерства, которые вложила в продвижение «Придиры» и в лавку с таинственной вывеской «Загляни в свою голову».       Внутри стоят мягкие сиреневые диванчики, мерцают свечи, а на окнах висят тяжёлые синие шторы с золотыми изображениями карт Таро. Пахнет благовониями и острыми тыквенными пирожными.       Обычно Гарри всегда избегает туда заходить, чтобы случайно не попасть на ежедневную лекцию об опасности морщерогих кизляков или не наткнуться на Паркинсон, которая после Войны внезапно просветилась и теперь ходит в длинных развевающихся платьях, занимается медитациями и вещает всем о полезности напитков из имбиря и кардамона.       Они с Луной отлично спелись в своих странностях, однако их двоих Гарри боится не выдержать.       Потому он мнётся у стеклянной двери со звонким колокольчиком и некоторое время не заходит, оглядываясь по сторонам с таким лицом, словно планирует совершить преступление. — Поооттер, какими судьбами? — Паркинсон появляется за спиной так неожиданно, что сердце неприятно ёкает. — И тебе доброе утро, — бубнит Гарри и оглядывается. — Я к Луне. Мы… мы вчера договорились встретиться. — У Луны пока клиент. Могу тебе помочь? — карие глаза подведены белым, чёрные длинные волосы заплетены в множество разных косичек и украшены тонкими колечками.       Она разговаривает нараспев и не отряхивает снег с фиолетовой мантии. У обеих хозяек «Загляни в свою голову» странный сдвиг на сиреневом. — Я бы хотел поговорить только с ней, так что подожду, — Гарри откашливается, быстрым движением поправляет очки.       Паркинсон не похожа сама на себя, но её это нисколько не смущает. — Тогда проходи, не стоять же на улице, — тонкая рука, увешанная многочисленными кольцами и браслетами, открывает дверь лавки.       Помедлив, Гарри переступает порог.       Всё именно так, как он и запомнил: диванчики, шторы, кипа старинных книг на столике, свисающие с потолка ловцы снов и чёрные цветы в полупрозрачной вазе. — Хочешь, погадаю, пока ждёшь, или предскажу что-нибудь? — Паркинсон заходит за стойку администратора и возвращается с подносом. — Хотя нет, вижу, что не хочешь. Чувствую. — Поразительная точность, — Гарри фыркает и смотрит на кружку с имбирно-кардамоновой жижей и тарелкой с печеньем с тыквой и чили.       Неужели действительно находятся люди, которые это едят… — Угощайся! Сегодня я добавила в них чуть больше сельдерея! — Спасибо, Панси, я… я уже поел дома, — улыбка с трудом скрывает откровенное нежелание пробовать то, что очевидно поехавшая Паркинсон почему-то называет «угощением». — Завернуть с собой? — она мило хлопает глазами с белой тушью на ресницах.       Ожидание планируется долгим и мучительным.

*****

      Луна освобождается лишь через полчаса, и Гарри благодарит Мерлина за то, что пытка под кодовым названием «проведи тридцать минут с человеком, которого ненавидел в школе, и постарайся быть настолько вежливым, насколько это вообще возможно в такой ситуации» закончилась.       Кабинет выглядит таким же сиреневым и избыточно обставленным, как и зона ожидания. Два кресла-мешка тонут в подушках и пледе, стены увешаны бесчисленным количеством аффирмаций, колдографий каких-то странных животных и цветов, а под потолком клубится дым от пяти одновременно зажжённых благовоний. — Ты всё-таки пришёл, — мягко замечает Луна и машет ему бледными пальцами. — Как прошла ночь? Нашёл причины? — Эээ, ну… — Гарри тяжело выдыхает, проваливаясь в бездонное кресло. — Я… скажем так, я нашёл одну причину. Пока что только одну. — Это уже хорошо. Хочешь выпить? — Можно воды? — Гарри по-дурацки барахтается в своём мешке в попытке принять удобную позу. — Есть только лирный настой или имбирный эликсир, — Луна магией призывает из шкафа две чашки с отвратительно пахнущими напитками. — Что предпочитаешь?       «Больше никогда не пить эту гадость», — вертится на языке, но он лишь с несчастным видом берёт в руку эликсир и чуть натянуто улыбается.       После очередного барахтанья часть чудесного напитка оказывается на свитере, что, на удивление, даже приносит некоторое облегчение. — Так вот, я… я попытался найти причины, но, знаешь… если честно, это не очень помогло. То есть я не уверен, что такая тактика поможет всё вернуть, так как. — Число семь — сакральное в нумерологии. Оно помогает найти истину, обрести мудрость и познать себя. Трудности делают нас сильнее, но для этого нужно иметь стержень, чтобы преодолевать их, — Луна внимательно смотрит на него и добавляет: — Тебе нужно найти семь причин, чтобы выйти на другой уровень духовного развития. — Ага, круто, да, но… — Гарри тяжело выдыхает и смотрит на пятно имбирного эликсира на своих джинсах. — Но что, если после этих семи причин я пойму…       Он замолкает, не находя в себе сил закончить.       Что если я пойму, что больше не люблю Драко и всё кончено.       Слова как приговор витают в воздухе, и впервые за несколько месяцев становится ясно, к чему всё это движется.       У них не идеальные отношения. Абсолютно. И если совет Луны не поможет, то, скорее всего, им придётся расстаться. — Значит, к этому всё и шло изначально. Но для этого тебе нужно сначала найти причины, — её голос раздаётся будто издалека, запах благовоний на мгновение становится ярче.       Гарри смотрит на клубящийся дым и видит в нём печальное лицо Малфоя, усталое и разочарованное.       Всё запутано и сложно, он боится конца, но и не может больше оставаться там, где находится сейчас, растягивать бесконечное мучение вранья. — Это жизнь, и иногда в ней случаются падения. Иногда нам приходится отпускать того, кто тянет нас вниз, чтобы найти нечто прекрасное впереди, — Луна отпивает лирный настой и откидывает с лица белую прядь волос. — Важно понять, действительно ли тебя тянут вниз, или твоё прекрасное совсем рядом, просто ты его не замечаешь.       Молчание затягивается и оплетает грудь. Одна причина уже найдена, остаётся всего шесть. Шесть маленьких моментов, которые либо уничтожат их, либо всё исправят.       Гарри выходит от Луны в замешательстве; запихивает в карман куртки предложенные Паркинсон печенья и кивает на прощание, даже не подняв взгляд.       Ему страшно и тревожно, каждый поступок вдруг становится проверкой: останутся или разойдутся.       Как найти любовь там, где она, кажется, уже давным-давно не появлялась?       По дороге он заходит в ресторан, из которого они с Малфоем раньше часто заказывали еду, и по привычке берёт карбонару и рис с курицей.       Дома Гарри в одиночестве съедает ужин, сквозь шум метели за окном слышит, как в кабинете на втором этаже создаётся новый артефакт. Перед сном медлит и долго смотрит на купленное блюдо так, словно не знает, выбросить его или оставить, а затем собирается с силами и находит в спальне завалявшееся перо с чернильницей.       «Не забудь поесть, я люблю тебя» — пишет на куске пергамента и прикрепляет его к пакету с пастой, предварительно накрыв еду Стазисом.       Он не уверен, что сработает, не уверен, что Малфой вообще поест, однако записку не убирает. Маленькое признание в любви, написанное почти от всего сердца, белеет в полутьме кухни.       К следующему утру паста будет съедена, пергамент с неровным почерком спрячется во внутреннем кармане мантии с серебряной буквой «М» на груди, тёплые губы вновь коснутся щеки Гарри, пока тот спит.       Причина вторая: «Я люблю тебя» теперь хранится у сердца, Малфой достаёт его в течение всего дня, словно проверяет, не приснилось ли ему.