Géar biþ gumena hiht

      Середина октября выдалась на редкость хмурой даже для Шотландии. Низкие тучи нависали над замком, и казалось, сам воздух пропитался ожиданием первых заморозков. Однако в классе Защиты от Тёмных искусств было тепло — профессор Люпин всегда поддерживал в кабинете особую, уютную атмосферу, которая так отличалась от сырости подземелий или торжественного холода башен. Сегодня здесь собрались ученики седьмого курса со всех факультетов. Количество студентов в этом году было таким малым, что старших объединили вместе.       Гермиона сидела за своей обычной партой, внимательно слушая, как профессор объясняет условия теста. Он сильно изменился по сравнению с третьим курсом — под глазами залегли тени, а в тёмных волосах прибавилось седины, но его голос оставался таким же спокойным и уверенным.       — Это не обычная проверочная работа, — говорил мужчина, прохаживаясь между партами. — Я хочу оценить не ваше умение заучивать теорию, а то, как вы способны применять знания в нестандартных ситуациях. Вопросы будут сложными, но, если вы справитесь на достаточный балл, я освобожу вас от посещения моих уроков до зимней контрольной. Это даст вам возможность сосредоточиться на других предметах или подготовке к ЖАБА.       По классу прокатился шёпот. Гермиона нахмурилась — идея казалась ей странной. Пропускать уроки Люпина? Но, с другой стороны, если она действительно усвоила материал, почему бы и нет?       Тест длился полтора часа. Пергаменты исписывались заклинаниями, схемами защиты и анализами гипотетических боевых ситуаций. Задания проверяли знание не только заклинаний, но и различных опасных существ и даже некоторых растений и ядов. Гермиона закончила одной из первых, но, наученная горьким опытом, перепроверила каждую строчку дважды.       Когда Люпин собрал работы и быстро их просмотрел, в чём ему помогали несколько самопроверяющих перьев, он удовлетворённо кивнул.       — Результаты меня порадовали, — объявил он. — Многие из вас показали глубокое понимание предмета. Я назову тех, кто может не посещать мои уроки в ближайшие месяцы. При этом вы обязаны будете явиться на зимний тест, и если ваши знания не соответствуют ожидаемому уровню, право на самостоятельную работу будет отозвано.       Профессор начал зачитывать имена. Гермиона услышала своё — без удивления. Затем последовали Терри Бут и Падма Патил с Когтеврана, Эрни Макмиллан с Пуффендуя, а также Драко Малфой.       Грейнджер дёрнулась, словно её ужалили. Студентка обернулась и увидела, как Малфой, сидевший в дальнем углу, даже не поднял головы. Только лёгкое движение бровей выдало, что он услышал.       — Всё, — заключил Люпин. — Остальные будут продолжать занятия по расписанию. Не расстраивайтесь, мы ещё успеем подтянуть ваши навыки.       После звонка девушка задержалась, подходя к учительскому столу. Профессор как раз складывал пергаменты в портфель.       — Сэр, можно вопрос?       — Конечно, Гермиона, — мужчина поднял на неё усталые, но добрые глаза.       — Я понимаю, что тест показал мои знания, но… разве это правильно — просто отпускать нас? В конце концов, это ваши уроки, и вы всегда давали нам что-то новое, — она запнулась, подбирая слова, параллельно стараясь не нарушать субординацию. — Неужели я действительно не смогу больше ничему научиться до зимы?       Люпин мягко улыбнулся, откладывая портфель.       — Гермиона, ты — одна из самых одарённых учениц, которых я когда-либо знал. Если честно, я уже сейчас могу с уверенностью сказать, что на ЖАБА ты получишь высший балл, — профессор вздохнул, проводя рукой по волосам. — После войны многие вещи изменились. Вы, студенты, обычные подростки, прошли через такое, с чем в мирное время большинство не столкнулось бы за всю жизнь. Поэтому учебная программа для седьмого курса была пересмотрена до определенного уровня. Того, что я могу дать на этих уроках, тебе, откровенно говоря, недостаточно. Ты нуждаешься в более сложных практиках, а не в повторении основ, пусть даже и углубленном.       — Но я всё равно хочу ходить на ваши занятия, — возразила, чувствуя, как внутри поднимается глупое упрямство. — Мне нравится, как вы преподаёте.       Ремус рассмеялся тихим, хриплым смехом.       — Я тронут, правда. Но, Гермиона, война забрала у нас всех слишком много времени. Ты, как никто другой, знаешь, что тебе нужно готовиться к будущему. Спокойному, нормальному. Каким ты видишь его для себя? Может, хочешь стать целительницей? Или пойти в Министерство? В любом случае, тебе потребуются высшие баллы по Трансфигурации, Зельям, Заклинаниям. Почему бы не использовать свободное время для углублённой подготовки именно по этим предметам?       Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Как всегда.       — Я просто… — Гриффиндорка замолчала, потом выдохнула. — Хорошо. Я понимаю. Спасибо, профессор.       Люпин кивнул, и на мгновение его взгляд стал очень далёким.       — Иногда нам кажется, что привычный порядок вещей — это безопасность. Но чтобы двигаться дальше, нужно отпускать то, что мы уже переросли. Поверь, это касается не только уроков.       Девушка не совсем поняла, что профессор имел в виду, но кивнула и вышла из класса, чувствуя странную смесь облегчения и горечи.

***

      На следующее утро у Гермионы было «окно» — урок ЗоТИ, который студентка могла не посещать, и девушка оказалась перед выбором: идти в библиотеку, валяться в гостиной или… тренироваться.       Она сидела на подоконнике в коридоре седьмого этажа, вспоминая свой недавний провал. Встреча с пятикурсниками в подземельях до сих пор вызывала жгучий стыд. Гермиона Грейнджер, участница битвы за Хогвартс, подруга Гарри Поттера, позволила себя окружить и обезоружить какой-то шайке малолеток. Если бы не Малфой…       При мысли о слизеринце передернуло. Но факт оставался фактом: она потеряла хватку. Жить в состоянии напряжения и постоянной бдительности слишком долго невозможно, поэтому за прошедший год она совсем расслабилась. Те самые тренировки, о которых гриффиндорка пробормотала тогда, так и остались словами. Всегда находилось что-то более важное: эссе по трансфигурации, чтение дополнительной литературы по рунам, помощь профессору Макгонагалл с восстановлением школьных записей.       — Хватит, — сказала себе вслух, спрыгивая с подоконника.       Грейнджер вспомнила о старом заброшенном коридоре с несколькими классами на третьем этаже — туда после битвы ещё не дошли руки реставраторов, и ученики почти не заглядывали в эту часть здания. Идеальное место, чтобы побыть одной и никому не мешать.

***

      Коридоры мало используемой части замка встретили тишиной, запахом пыли и старого камня. Кое-где на стенах ещё виднелись следы от заклинаний — глубокие борозды, оставленные проклятиями, обугленные кирпичи. Гермиона шла медленно, касаясь пальцами этих шрамов, и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлая волна воспоминаний.       Нужный класс нашёлся в конце тупикового коридора. Дверь была приоткрыта, и девушка без труда проскользнула внутрь.       Это был, вероятно, когда-то кабинет травологии — вдоль стен тянулись пустые стеллажи, на которых ещё сохранились следы от горшков. В похожей аудитории они занимались, когда погода не позволяла посещать теплицы. Пол был усеян осколками стекла, обломками дерева и разбросанными пергаментами. В дальнем углу зиял пролом в стене, за которым виднелась кирпичная кладка. Пыль толстым слоем покрывала все поверхности, и в воздухе стояла такая густая взвесь, что Гермиона чихнула три раза подряд.       Грейнджер наскоро очистила небольшую площадку у окна, достала палочку и замерла, прислушиваясь к тишине. Никого. Идеально.       Начала с патронуса — самого светлого заклинания, которое требовало полной концентрации и всегда помогало ей собраться. Взмах, мысль о том, что было по-настоящему дорого: родители, Гарри, Рон, победа, надежда. Серебристая выдра выпорхнула из кончика палочки и закружила по классу, оставляя за собой сверкающий шлейф. Гермиона наблюдала за ней, чувствуя, как напряжение отступает.       — Теперь приступаем, — пробормотала в пустоту, мысленно перебирая упражнения, которые когда-то показывал ей Гарри. — Потом Протего в движении. И, может быть, контрзаклятия…       Выдра растворилась в воздухе, и студентка перешла к отработке защитных чар. Гриффиндорка двигалась по классу, представляя невидимых противников, уворачиваясь, ставя щиты, посылая Ступефай в воображаемые цели. Тренироваться одной было непривычно, но она приспособилась. Дыхание сбилось, ощущалось приятное утомление — мышцы вспоминали то, что было забыто за месяцы покоя.       Грейнджер остановилась передохнуть и случайно перевела взгляд на старый шкаф в углу. Тот самый, с облупившейся краской и покосившейся дверцей. Гермиона нахмурилась. В таких шкафах обычно хранили учебные материалы — гербарии, муляжи, возможно, даже…       Любопытство взяло верх. Она подошла ближе, палочка наготове. Дверца жалобно скрипнула, когда девушка коснулась ручки.       — Алохомора, — тихо сказала заклинание.       Замок щёлкнул, и дверца медленно отворилась. Из глубин старого дубового массива доносился запах сырости и чем-то затхлым.       Мгновение ничего не происходило. А затем фигура начала формироваться, как проявлялась картинка на фотобумаге. Сначала очертания — тощая, сутулая, с растрёпанными чёрными волосами. Затем лицо — безумные глаза, хищная улыбка, искривлённые зубы.       Беллатриса Лестрейндж.       Гермиона отшатнулась, но ноги словно приросли к полу. Она смотрела, как образ безумной женщины выходит из шкафа, как её пальцы сжимают палочку — ту самую палочку, которой она пытала пленников в Малфой-мэноре. На губах заиграла знакомая, полная сумасшествия усмешка.       — Грязнокровка? — голос был низким, шипящим, таким же, как в тот день. — Думаешь, сбежала от меня?       — Это не по-настоящему, — процедила Гермиона сквозь зубы, сжимая палочку. — Ридикулус!       Заклинание ударило в фигуру, та дернулась, но вместо того, чтобы рассыпаться, только расхохоталась — тем самым смехом, от которого у Грейнджер сводило желудок. Девушка, пребывая в шоке, не смогла чётко представить другой образ для этого призрака. Она сразу поняла, что это был именно боггарт, но сковавший всё тело ужас был сильнее доводов рассудка.       — Ридикулус? — Беллатриса сделала шаг вперед. — Смешного хочешь? Я тебе покажу смешное, девка. Где твой Поттер? Уизли? Никого нет. Ты одна.       — Конфринго! — выкрикнула, понимая, что действует нелогично, но не в силах остановиться. Огненное заклинание пролетело сквозь фигуру, не причинив ей вреда, и ударило в стену, оставив чёрное пятно.       Беллатриса продолжала надвигаться. В руке появился нож — тот самый, которым безумная последовательница Лорда вырезала «грязнокровку» на руке Гермионы. Серебро тускло блеснуло в пыльном свете. По коже девушки побежали мурашки, в ушах зазвучал собственный вопль, на глаза навернулись слёзы. Нет, это не правда, не по-настоящему.       — Сейчас я закончу, что начала, — прошипела она. — Вырежу всю ложь из твоей грязной плоти. Будешь знать своё место.       — Ты — не она! — крикнула Гермиона, пятясь. Палочка дрожала в руке, мысли путались. — Ридикулус!       Беллатриса даже не замедлилась. Нож приближался.       Гриффиндорка споткнулась об обломок стула и упала на пол. Древко вылетело из пальцев. Она смотрела, как Лестрейндж нависает над ней, и не могла отвести взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались дышать.       — Ты — ничто, — процедила пожирательница, подняв нож. — Грязнокровка, забывшая своё место.       В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась.       — Ридикулус!       Заклинание ударило в боггарта сбоку. Фигура дёрнулась, начала расплываться, но вместо того, чтобы исчезнуть, странно трансформировалась — на секунду в ней мелькнули черты… Малфоя? А затем призрак с жалобным шипением рассыпался клочьями дыма, влетая обратно в шкаф.       Гермиона вскочила, подхватив палочку и, не глядя, выкрикнула:       — Ступефай!       Красная вспышка ударила в того, кто стоял в дверях. Настоящий Малфой едва успел поставить щит — Протего вспыхнул серебром, и заклинание отскочило, ударив в потолок, откуда посыпалась штукатурка.       — Ты не в себе, Грейнджер? — рявкнул он, но сокурсница уже посылала следующее.       — Инсендио!       — Аква Эрукто! — выкрикнул в ответ, и струя воды столкнулась с огнём, создав облако пара. Сквозь него Гермиона бросилась вперед, намереваясь атаковать в ближнем бою, но Малфой, видимо, ожидал этого. Он ловко уклонился, поймал её за запястье, выворачивая руку, и одновременно направил палочку в грудь девушки.       — Экспеллиармус!       Древко снова вылетело из руки, и в то же мгновение Драко толкнул девушку назад. Гермиона отлетела к стене, ударилась плечом и, наконец, словно сквозь пелену, услышала собственное тяжёлое дыхание, увидела Малфоя, который стоял с поднятой палочкой, настороженно глядя на неё.       Слизеринец медленно опустил оружие, но не убрал. Его серые глаза скользнули по классу, по пятну на стене, разбросанным пергаментам, затем остановились на Гермионе.       — Что ты тут устроила?       — Тренировку, — на автомате ответила не до конца пришедшая в себя девушка.       — Это был простой боггарт, — констатировал в ответ. — Ты забыла, как с ними справляться?       — Я знаю, как с ними справляться! — огрызнулась, всё ещё с трудом дыша. — Я просто… — гриффиндорка замолчала, прижимаясь затылком к стене и глядя в пустоту. Голос стал тише. — Она была слишком настоящей. Я будто снова оказалась там. В Мэноре. На полу. Под её ножом.       Драко мрачнел с каждым словом, но молчал. Потом его лицо опять стало непроницаемым, он вздохнул и убрал палочку в рукав.       — И поэтому ты решила, что самый эффективный способ — палить Конфринго в боггарта? — спросил с лёгкой насмешкой, в которой, однако, не чувствовалось привычной ядовитости. — Потрясающая стратегия.       Гермиона подняла на него взгляд. Стыд обжигал щёки. Грейнджер сломил обычный дух. И хуже всего — это видел Малфой.       — Я напала на тебя, — старалась перевести тему, выпрямляясь. — Прости. Это было… необдуманно.       — «Необдуманно», — явное преуменьшение, — сокурсник подошёл и поднял с пола её палочку, протягивая рукояткой вперёд. — Держи. И в следующий раз, прежде чем кидаться Инсендио в того, кто только что тебя спас, попробуй включить мозги.       — Ты меня не спасал, — парировала, забирая оружие. — Ты просто оказался рядом.       — Удобная формулировка, — усмехнулся парень одним уголком губ. — Ладно, Грейнджер. Я ухожу. Продолжай тренироваться или что ты там делала. Только, может, в следующий раз выбери заклинание, которое работает против того, с кем ты сражаешься.       Он развернулся к двери, но Гермиона окликнула его:       — Малфой.       Слизеринец остановился, не глядя в её сторону, но ожидая продолжения.       — С чего ты вообще здесь? — спросила с любопытством. — В заброшенном крыле. Ты следил за мной?       — Не переоценивай свою важность, — ответил в иронией, чуть обернувшись. — Профессор Спраут попросила передать в старые теплицы список ингредиентов. Коридором выше, как раз мимо этого класса. Услышал шум. Решил проверить, кто тут пытается разнести школу.       — Ты мог просто уйти, — заметила студентка.       — Мог, — согласился парень. — Но тогда бы ты до сих пор сидела на полу и бросалась заклинаниями в шкаф.       Повисла тишина. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри разворачивается что-то огромное и незнакомое. Смятение? Благодарность? Злость на саму себя за то, что нуждалась в его помощи? Всё сразу.       Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Грейнджер…       — Мне нужно практиковаться, — сказала она ровно. — Я потеряла форму. И сегодняшнее… — кивнула в сторону шкафа, — это доказывает.       — Потеряла форму — это мягко сказано, — заметил Драко. — Любой третьекурсник знает, что против боггарта работает только Ридикулус. А ты устроила здесь филиал поля боя.       — Спасибо за конструктивную критику, — огрызнулась в ответ. — Если ты только поиздеваться хотел, то уходи.       Драко скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку.       — А что, если у меня есть предложение, от которого тебе будет трудно отказаться? — спросил с ленивой интонацией, которая, однако, не скрывала серьёзного подтекста.       — Сомневаюсь, что ты способен сделать такое предложение, от которого мне было бы сложно отказаться, — парировала Гермиона, поднимая с пола рассыпавшиеся пергаменты.       — Тренироваться вместе, — сказал коротко, без лишних объяснений.       Гермиона замерла.       — Что?       — Ты слышала, — голос стал суше, словно слизеринец уже жалел о сказанном. — Ты сама сказала в подземельях, что тебе нужна пара тренировок. Мне тоже не помешает практика, а в одиночку дуэльную магию отрабатывать скучно. Мы оба в списке Люпина. У нас есть свободное время. И оба, как выяснилось, не в лучшей форме.       — Ты предлагаешь мне… — Гермиона медленно выпрямилась, не веря своим ушам. — Тренироваться с тобой?       — Я предлагаю нам обоим не терять время зря, — поправил Драко. — Твоя реакция на боггарта показывает, что тебе есть над чем работать. Мои навыки тоже за последние месяцы, скажем так, не развивались. Это прагматичное решение. Не более.       — С чего ты взял, что я соглашусь? — Она вздернула подбородок, хотя в голове уже лихорадочно перебирала все «за» и «против».       — Я ничего не взял, — пожал плечами. — Просто предлагаю. Решай сама.       Грейнджер смотрела на сокурсника, который стоял в дверях, расслабленный, с надменным выражением лица, но она заметила, как напряжены его пальцы, сжимающие край косяка.       — Завтра, — сказал он, не дожидаясь ответа. — В это же время здесь. Если передумаешь — не приходи. Мне, в конце концов, без разницы.       Слизеринец развернулся и вышел в коридор, оставив дверь открытой. Шаги быстро стихли в тишине заброшенного крыла.       Гермиона осталась стоять посреди разгромленного класса, чувствуя, как медленно возвращается способность мыслить здраво. Только что она на глазах у Драко Малфоя потеряла контроль над собой, напала на него, и в ответ… он предложил практиковаться вместе.       — «Без разницы», — передразнила его вслух, затем фыркнула и покачала головой.

***

      В тот же вечер Драко сидел в пустом классе зельеварения — старом кабинете Слизнорта, который теперь использовался редко, и смотрел на застывшие в банках ингредиенты. Его мысли были далеко.       Он сам не до конца понимал, зачем предложил это Грейнджер. Внутри всё кричало, что это безумие — связываться с ней, с одной из тех, кто видел его в самом низком падении. Но когда парень вошёл в тот класс и увидел, как она сжимается на полу перед духом, принявшим облик Беллатрисы, что-то в нём перевернулось. Драко знал свою тётку. Знал её жестокость и безумие. Парень знал, каково это — быть под её властью.       Бывший Пожиратель провел пальцами по предплечью, где под рубашкой скрывались ещё не до конца зажившие рубцы на Тёмной Метке. Напоминание о том, кем он был, кого призывал, чьей воле подчинялся.       Дверь скрипнула, и в класс вошёл Люпин. Драко вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — Профессор, — студент сделал движение, чтобы встать, но мужчина жестом остановил его.       — Сиди, Драко. Я просто проверяю запасы ингредиентов, — он подошёл к стеллажу, делая вид, что изучает этикетки. — Ты выглядишь озабоченным. Что-то случилось?       Малфой помолчал, потом решился:       — Вы… вы освободили меня от уроков Защиты. Почему?       Люпин обернулся. На его лице появилось выражение спокойной задумчивости.       — Потому что ты знаешь предмет. Лучше, чем многие. И потому что, — он помедлил, — я подумал, тебе может пригодиться время, чтобы разобраться в себе. Без лишнего давления.       — Разобраться в себе, — повторил Драко с горькой усмешкой. — Звучит как приговор.       — Скорее, как возможность, — Ремус подошёл и сел на край парты напротив. — Я много размышлял обо всём, что случилось. О выборах, которые мы делаем. Например, когда-то мне казалось, что я совершил большую ошибку, женившись на Доре.       Кажется, парень удивился настолько искренне и явно, что этим вызвал тихий смех собеседника. Не то чтобы слизеринцу часто доводилось общаться со всеми Люпинами сразу, зато он видел, как преподаватель всегда торопился домой после лекций, и слышал, как Тонкс с неизменной улыбкой рассказывала о семейных выходных. Ему мало что было известно о начале их отношений, но сейчас, несмотря на сложности жизни с полуторагодовалым ребёнком, они выглядели такими счастливыми, что слышать о сомнениях волшебника было очень неожиданно.       — Иногда мы оказываемся в ситуациях, где любое решение кажется неправильным. В такие моменты легко наделать ошибок. Главное смочь их признать и исправить. Ведь в конце концов важно не то, как мы падаем. Важно то, как мы поднимаемся.       Драко смотрел на свои руки.       — А если люди вокруг не дают подняться? — спросил, и в голосе проскользнула едва заметная горечь. — Если каждый раз, когда выходишь в коридор, слышишь шёпот вокруг и голоса за спиной, обвиняющие во всех грехах?       — Тогда нужно найти тех, кто видит не прошлое, а настоящее, — мягко ответил профессор. — Это трудно. Но не невозможно. Я знаю по себе.       Они помолчали. Люпин встал, направляясь к выходу, но на пороге обернулся:       — Драко, если тебе нужен совет или просто собеседник — моя дверь всегда открыта.       — Я помню, — ответил нейтрально.       Когда мужчина ушёл, Малфой остался сидеть в темнеющем классе, перебирая в памяти события дня. Странная встреча с Грейнджер, её паника, а потом — реакция. Она не сказала «нет». Сказала, что подумает, но это у Грейнджер обычно означает «да», просто не хочет признавать сразу.       Слизеринец не был уверен, чего хочет больше — чтобы она пришла или чтобы отказалась.

***

      Гермиона в этот же час сидела в гостиной Гриффиндора, глядя в огонь. Перед ней лежала раскрытая книга по трансфигурации, но она не читала. Пальцы машинально гладили плечо — то самое, которого он коснулся, когда обезоруживал. Прикосновение было жёстким, но точным.       — Ты в порядке? — спросила Парвати, проходя мимо с чашкой чая.       — Что? Ах, да. Просто задумалась.       Та с сомнением посмотрела на сокурсницу, кивнула и ушла.       Грейнджер перевела взгляд на пламя. Малфой предложил тренироваться вместе. Человек, который шесть лет называл её грязнокровкой, который стал Пожирателем смерти ещё в школе. Малфой, который смотрел, как она истекает кровью на полу его гостиной.       Но он же и вытащил девушку из того кошмара сегодня, когда она почти сдалась под тяжестью воспоминаний. И помог, да ещё и предложил сотрудничество.       Она закрыла книгу и поднялась, чувствуя, как внутри созревает решение.       — Посмотрим, что за игру ты затеял.