Géar biþ gumena hiht

2 августа 1999 г.

16:00

      Последний месяц лета 1999 года встретил Хогсмид промозглым мелким дождём, который, казалось, просачивался сквозь ткань лёгкой куртки Элли, пробирая до костей за считанные минуты. Девушка стояла на пустыре у какого-то леса, совершенно растерянная, и вертела головой, пытаясь понять, куда её занесло. Вдали виднелось нечто большое и тёмное, но направилась она в сторону деревушки, манившей огнями и обещанием крова. Совсем скоро оказалась на главной улице и снова огляделась.       Вокруг сновали люди в странных балахонах — длинных, тёмных, нелепых. Никто не смотрел на неё, никто не обращал внимания на странницу в современных джинсах и куртке, которая явно выбивалась из этого средневекового антуража. Окна домов криво поблёскивали слюдой, вывески над дверьми были написаны от руки витиеватыми буквами. Пахло мокрым деревом, дымом из труб и чем-то пряным, незнакомым.       — Бред какой-то, — прошептала девушка, сжимая руку в кулак. Ещё минуту назад она стояла у развалин старинного аббатства, куда приехала на экскурсию в свой отпуск, сделала шаг, чтобы рассмотреть резной камень, и… очутилась здесь.       Промозглый ветер заставил её двигаться. Ближайшее здание, из которого доносился шум голосов и тёплый свет, оказалось трактиром. Вывеска раскачивалась на ветру: «Три метлы». Чужестранка толкнула тяжёлую дубовую дверь.       Внутри было шумно, накурено и пахло жжёным сахаром с нотами перебродивших фруктов. Народ — всё в тех же мантиях — сидел за грубыми деревянными столами, стучал кружками, смеялся. Она заметила, как расплачиваются: странными монетами — золотыми, серебряными, бронзовыми. Никаких купюр, никаких карточек.       Элли почувствовала себя совершенно чужой. Ноги сами поднесли к стойке, но девушка не решилась заговорить с суровой женщиной, которая разливала что-то дымящееся из котла. Взгляд упал на дальний угол, где сидел, сгорбившись над кружкой, одинокий мужчина. Его мантия была засаленной, седые волосы торчали в беспорядке, а нос имел отчётливый сизый оттенок. Алкаш. Местный, свой.       — Простите, — Элли подошла к нему, стараясь говорить спокойно. — Я тут… заблудилась. Мне нужно попасть на… ну… В город.       Мужичок поднял на неё мутные глаза, которые, однако, сфокусировались на одежде путницы с искренним изумлением.       — Маггловская одёжа? — сипло выдавил, почесав небритую щёку. — Ты чего тут делаешь, милая? Тут тебе не место.       — Я в отпуск приехала, достопримечательности смотрела, — гостья лихорадочно соображала. — Аббатство старое, а потом… шагнула и вот.       Мужик крякнул, отхлебнул из кружки и заговорил, почти не разжимая губ, будто привык разговаривать сам с собой:       — Аббатство, говоришь? Не иначе как проход какой… Ты, дочка, в Хогсмиде. Это возле школы деревня наша. Для волшебников. Чистокровных да полукровок. А ты, поди, маггла? Неужто сама зашла?       — Волшебников? — девушка моргнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Каких ещё волшебников?       — Ну ты даёшь, — старик усмехнулся, демонстрируя отсутствие нескольких зубов. — Где ты живёшь-то, раз про Хогвартс не слыхала? Школа магии вон, за озером. Сотни лет стоит. Ладно, давай, проваливай, пока авроры не прицепились.       Путешественница отшатнулась. Школа магии? Мысль была настолько абсурдной, что мозг отказывался её принимать, но реальность вокруг — мантии, монеты, этот дымный трактир — кричала об обратном.

***

17 августа 1999 г.

      — Простите, мисс Йер, а где ваша палочка? — спросила в первый же день профессор Вектор, сухая женщина с усталым лицом.       — Сломалась, — выдавливая виноватую улыбку, которую отрепетировала перед зеркалом. — Несчастный случай. Я пока не знаю, где можно купить новую. Не в Лондоне же, верно? Я просто не местная.       Враньё давалось тяжело. Но рассказывать правду — что она из другого времени и, кажется, из другого мира — было бы верхом идиотизма. Девушка быстро поняла, что здесь, в этом замке, где портреты шептались, а лестницы двигались, её не поймут. Или, что ещё страшнее, поймут, но неправильно. Каждый раз засыпала с надеждой, что очнётся в своём мире, но нет. Играя роль, отвечала на колкие вопросы новых коллег, которые косились на неё с подозрением.

***

      Странница резко вынырнула из воспоминаний, потому что в дверь её преподавательской комнаты громко постучали. Неожиданный звук расколол тишину.       — Мисс Йер? Вам расписание на завтра! И просьба явиться в Большой Зал к ужину, профессор МакГонагалл просила!       Элли вздрогнула, оторвав взгляд от мутного окна, за которым шумел чёрный озёрный мрак. Подошла к двери и взяла пергамент.       Завтра — первый урок. Древние руны. Предмет, который ей предложили вести после того, как она, чудом получив временный контракт, сказала, что знакома с германскими, скандинавскими и англосаксонскими символами. Она не была волшебницей. Элли вообще не знала, что такое настоящая магия.       Девушка развернула расписание. Первый урок — у слизеринцев и хаффлпаффцев. Утро, девять часов.

***

      Начало дня выдалось серым. Чужестранка, облачённая в строгую тёмную мантию, которую купила, но до сих пор почти не носила, чувствовала себя ряженой. Непривычная одежда висела мешком, но всё лучше, чем джинсы.       Класс рун находился в башне. Пахло пергаментом, мелом и многолетней пылью. Два десятка подростков смотрели на неё с разной степенью любопытства и наглости.       — Доброе утро, — молодая преподавательница положила на стол стопку книг, которые нашла в библиотеке. К счастью, сами символы она знала. Их значения — да. Но как они работали в магии, понятия не имела.       — А вы вместо профессора Бабблинг? — спросила круглолицая девочка в жёлтом галстуке.       — Да.       — А почему у вас нет палочки? — подал голос мальчишка с бледным лицом, сидящий за первой партой. Слизеринец. Взгляд у него был тяжёлый, цепкий. Элли вдруг почудилось что-то знакомое в его тёмных глазах, но она отогнала наваждение. — Все профессора носят палочку с собой. Даже Флитвик, а он маленький.       В классе хихикнули.       Элли выдержала паузу, чувствуя, как заколотилось сердце.       — Сломала. Неудачно аппарировала, — она использовала термин, который подслушала на улицах Хогсмида. — Палочка теперь бесполезна. Придётся покупать новую, но пока поработаем со знаниями. Их, в отличие от палочки, сломать нельзя.       Мисс Йер перевела взгляд на мальчишку, надеясь, что он отстанет. Но тот продолжал сверлить её взглядом, в котором читалась недетская подозрительность.       Урок прошёл вязко. Элли рассказывала о значении руны Феху, стараясь не касаться магических аспектов, а только исторических и лингвистических. Дети слушали вполуха, кто-то рисовал в тетради, кто-то переглядывался. Лишь одна девочка с копной русых волос записывала каждое слово.       К концу дня голова гудела. Гостья мира волшебства понимала, что долго не протянет. Она не умела колдовать, не знала их быта и правил. Каждый разговор с коллегами был пыткой. Профессор Спраут, добрая женщина, спросила, где она училась. Профессор Флитвик поинтересовался её теорией перевода рунической магии. Элли отвечала общими фразами, ссылалась на нестандартное образование и домашнее обучение. Ей не верили. Это чувствовалось в воздухе.       Ночью, когда замок затих, девушка накинула плащ и выскользнула из своей комнаты. Ей нужно было подумать. Ноги сами несли её по пустым коридорам. Шаги тонули в каменной пыли. Когда нашла выход на одну из башен — замерла, глядя на чёрную гладь озера, в которой отражались звёзды. Вдали, у запретного леса, ухало и шуршало. Она была одна в чужом, враждебном мире, полном магии, которую не понимала.       Воспоминание накрыло её снова, горячей волной.

***

2 августа 1999 г.

16:42

      …Тот старик в «Трёх мётлах» оказался не так прост. Увидев её отчаяние, он что-то сказал под нос и достал из кармана мятую газету.       — На, почитай. Раз не знаешь, где ты.       Элли взяла газету. «Ежедневный Пророк». Дата на первой полосе заставила её сердце пропустить удар: 2 августа 1999 года.       — Это шутка? — выдохнула.       — Какие шутки, — буркнул в ответ. — Ты это… Ты как домой-то собираешься? Деньги у тебя наши есть?       — Нет, — путница покачала головой, чувствуя, как пол уходит из-под ног. 1999 год. Она не просто переместилась в пространстве, а попала в прошлое. В прошлое, о котором знала только из книг по истории и из странных сказок, что когда-то читала ей в детстве мама. Волшебники. Магия. Девушка думала, это выдумка, истории для детей.       — Помочь тебе? — старик вдруг посмотрел на неё почти трезво. — Денег дам на первое время. Только ты мне что-то ценное оставь. В залог. Не обманывай.       Гостья растерянно полезла в карманы. Ключи, помада, фунты. Зажигалка. На свитере висела брошь — бабушкин подарок, старинная, с камеей. Дорогая как память.       — Вот, — она сняла брошь. — Это золото. Настоящее. Этого хватит?       Мужик взял брошь, повертел в узловатых пальцах, прищурился.       — Красивая. Старинная, поди. Ладно, — выгреб из кармана горсть серебряных монет и несколько золотых. — Держи. Сикли и пару галеонов. Хватит снять комнату в «Гостиной ведьме» на пару недель и поесть. Дальше сама.       Волшебник назвал адрес, махнул рукой и уткнулся в кружку, потеряв к ней всякий интерес.       Элли вышла из бара под холодный дождь, сжимая в кулаке тяжёлые монеты. Она посмотрела на газету. Заголовки кричали о победе над неким Тёмным Лордом чуть более года назад, о том, что маггловский премьер поздравляет министра магии, о чьём-то аресте.       Путница нашла комнату, маленькую каморку над лавкой с метлами, пропахшую мышами и сушёными травами. Оставшись одна, Элли села на жесткую кровать и уставилась в стену.       «…Волшебники… какие к чёрту волшебники?! Нужно выбираться. Нужно искать способ вернуться в своё время, пока не влипла в неприятности,» — тянулась жгучая мысль в голове.       Девушка вновь подняла газету и перечитала раздел объявлений. Там, среди прочего, мелькнуло: «Требуется преподаватель древних рун в школу Хогвартс. Обращаться к М. МакГонагалл».       Тогда, в душной каморке, странница ещё не знала, что это объявление станет её билетом в самое сердце тайны. Она просто искала способ выжить и найти ответы. И Хогвартс показался ей местом, где эти ответы могут быть. В конце концов, это просто школа и возможность немного заработать.

***

      Элли вздрогнула, возвращаясь в реальность холодной башни. Внизу, во внутреннем дворике, мелькнула чёрная тень. Чей-то силуэт быстро и бесшумно скользнул вдоль стены, направляясь к теплицам. Длинная мантия, развевающаяся на ходу, тёмные волосы.       Мисс Йер замерла, вжавшись в камень. Кто это бродит ночью? Профессор? Директор? Или тот самый подозрительный мальчишка с её урока, который смотрел так, будто пытался прочесть мысли?       Она поспешила уйти с башни, бесшумно ступая по каменным ступеням. С этим миром нужно быть осторожной. Здесь слишком много тёмных углов и людей, которые задают чересчур много вопросов. А Элли пока не знала ни одного правильного ответа.

***

      Следующие несколько дней превратились для чужестранки в бесконечную череду попыток не выдать себя. Она ходила на уроки, говорила с детьми о рунах, делала вид, что всё в порядке, и каждую свободную минуту проводила в своей комнате. Там, в тишине, гостья волшебного мира читала книги о магическом мире, взятые в библиотеке.       В воскресенье профессор Вектор, которая преподавала нумерологию и, видимо, испытывала к новой коллеге что-то среднее между жалостью и любопытством, предложила сопроводить её на Косую аллею.       — Вам ведь нужна новая палочка, дорогая? — спросила за завтраком, промокая губы салфеткой. — Без палочки в Хогвартсе тяжело. Даже если вы не собираетесь колдовать на уроках, дети быстро почувствуют, что вы… уязвимы.       Чужестранка кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Девушка понятия не имела, как выбирают палочки. Она вообще сомневалась, что древко захочет ей подчиняться.       На улице моросил всё тот же дождь. Они переместились на оживлённую торговую улицу и зашли в маленькую лавку, над дверью которой разместилась вывеска: «Палочки Олливандера: мастера с 382 года до н.э.». Внутри пахло деревом, пылью и чем-то сладковатым. Тысячи узких коробочек громоздились от пола до потолка.       Пожилой волшебник с глазами-щёлочками вышел из глубины магазина.       — Новая клиентка? — впился взглядом в Элли. — Не припомню вас. Левая рука?       — Я… да, кажется, — Мисс Йер растерянно протянула руку.       Олливандер приложил к её пальцам странную мерную ленту, которая начала сама собой виться вокруг кисти, локтя, плеча. Элли вздрогнула от неожиданности.       — Интересно, интересно, — бормотал старик, подавая ей одну палочку за другой. — Попробуйте эту. Бук, сердце дракона, десять с четвертью дюймов.       Элли взяла в руки необычный предмет. Ничего не произошло. Девушка махнула ею в воздухе — с кончика сорвалась лишь жалкая искра и тут же погасла.       — Нет, нет, не то, — Олливандер забрал древко и протянул следующую. — Орешник, волос единорога. Одиннадцать дюймов. Гибкая.       Снова пустота. Элли чувствовала себя ужасно глупо. Палочка в руке была просто куском дерева.       — Странно, — нахмурился волшебник. — Обычно палочки сами выбирают волшебника. А вы словно… пусты. Простите за прямоту, мисс. Вы уверены, что у вас есть магия?       — Я просто давно ей не пользовалась… — соврала, чувствуя, как краснеют уши. — Сломала свою, и прошло много времени.       — Ах, вот оно что, — старик, кажется, не поверил, но продолжил поиски. Перебрав ещё с десяток коробочек, он вдруг остановился и полез на самую верхнюю полку. — Это последняя. Попробуйте. Ива, перо феникса. Весьма своенравная комбинация.       Элли взяла древко, и в тот же миг по руке пробежал тёплый ток. Кончик палочки засветился мягким золотистым светом, и с него слетел сноп искр, которые закружились по всему периметру, как маленькие светлячки.       — О! — удовлетворённо кивнул мужчина. — Вот мы и нашли. Ива и перо феникса. Интересное сочетание. Ивы обычно выбирают тех, у кого… много скрытых глубин. А перо феникса — это редкость.       Девушка смотрела на новый предмет в руке, чувствуя странное тепло в груди. Она не понимала, как это работает, но, кажется, древко её приняло. Хотя магии внутри себя она по-прежнему не ощущала.       Вектор заплатила семь галлеонов, и они вышли под дождь.       — Поздравляю, — сухо сказала нумеролог. — Теперь вы похожи на настоящего профессора.

***

      Вернувшись в свою комнату, гостья из будущего заперла дверь и уставилась на новую вещь. Она лежала на столе, тонкая, тёплая на ощупь, и ждала. Чего? Элли не знала.       Достала книги, которые тайком принесла из библиотеки: «Основы чароводства для начинающих», «Простейшие заклинания: теория и практика». Книги для первого курса.       Профессор Йер взмахнула палочкой, чётко проговаривая:       — Вингардиум Левиоса!       Ничего. Пергамент, лежащий на столе, даже не пошевелился.       — Вингардиум Левиоса! — повторила громче, делая то самое движение, которое видела в книге.       Пергамент слегка подпрыгнул и упал.       — Да что ж такое!       Элли билась над простейшим заклинанием два часа. К концу второго часа лист бумаги начал подниматься на пару дюймов, но держался в воздухе не больше секунды. Девушка выдохлась, у неё тряслись руки, а в голове гудело от напряжения.       — Я просто не волшебница, — прошептала с досадой, глядя на своё отражение в тёмном окне. — Я самозванка. И меня раскроют сразу же, как только кто-то попросит показать хоть что-то магическое.

***

2 августа 1999 г.

19:02

      Странница сидела на жёсткой кровати в съёмной комнате над лавкой с мётлами, сжимая в руках газету «Ежедневный Пророк». Она смотрела на неё уже битый час, надеясь, что цифры каким-то образом изменятся, что это окажется глупой шуткой, розыгрышем, съёмками скрытой камеры.       — Это не по-настоящему, — шептала в пустоту, пытаясь убедить саму себя. — Этого не может быть. Просто не может.       Она вскочила и начала ходить по комнате из угла в угол. Маленькая каморка давила на неё, стены, казалось, сжимались. Элли подошла к окну — за ним, на узкой улочке, сновали люди в мантиях, над крышами парили какие-то тени, а вдалеке виднелись башни замка, который, как она уже знала, назывался Хогвартс.       — Я сошла с ума, — выдохнула с горечью. — Точно сошла с ума. Может, я в коме? Ударилась головой об тот камень в аббатстве и теперь лежу в больнице, а это всё бред моего воображения?       Она ущипнула себя за руку. Больно. Слишком реально.       Элли выбежала из комнаты, скатилась по лестнице и оказалась на улице. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась у того самого места, откуда всё началось. Но это был просто пустырь, кусок земли с одиноким камнем, вокруг которого с одной стороны росла высокая трава, а с другой подступали деревья.       — Ну давай, — прошептала с надеждой, вставая на то же место. — Перенеси меня обратно. Пожалуйста.       Ничего не произошло.       Она стояла там час. Два. Пока не стемнело и холод не прогнал её обратно в комнату.       На следующий день чужестранка пришла снова. И через день. И через неделю. Она приходила утром, в полдень, на закате, в полнолуние и в новолуние. Пробовала вставать лицом на север и на юг, закрывать глаза и держаться руками за камень, который первым увидела после перемещения.       Ничего. Ни разу.

16 августа 1999 г.

      Где-то к середине августа она сдалась.       Элли сидела на том самом камне, обхватив колени руками, и смотрела, как солнце садится за горизонт. Внутри неё что-то надломилось. Страх и отчаяние схлынули, оставив после себя выматывающую пустоту.       — Ты здесь, — сказала сама себе вслух. Голос звучал хрипло, она почти не разговаривала последние дни. — Ты здесь, и это реальность. Ты не сошла с ума. Ты просто… попала. И теперь нужно как-то жить дальше. Хотя бы какое-то время.       Деньги таяли, а мир вокруг оставался чужим и пугающим. Ещё в первые дни странница сходила в пункт обмена, где парень, оглядев её с неприятной ухмылкой, за несколько банкнот пересчитал и высыпал на стол пару десятков серебряных монет.       Она подняла голову и посмотрела на башни Хогвартса вдалеке. За всё это время девушка не уходила дальше деревни, поэтому так и не видела строение вблизи, лишь этот силуэт. В голове мелькнула мысль, которая сначала показалась безумной, но потом всё крепче в ней укоренялась.       Школа. Работа. Крыша над головой. И библиотека — огромная, наверняка древняя, полная книг, в которых может быть ответ.       — Значит, так, — прошептала, вытирая глаза. — Значит, идём устраиваться на работу.

17 августа 1999 г.

11:38

      Замок поразил её. Он возвышался над чёрным озером, огромный, древний, полный тайн. Элли шла по мосту. Ветер трепал волосы, а в груди билась отчаянная надежда: может, там она найдёт ответы? Может, там есть библиотека, где в одной из книг написано, как вернуться домой?       Собеседование проходило в кабинете, увешанном портретами бывших директоров. Женщина в изумрудно-зелёной мантии, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и очками-пенсне на остреньком носу смотрела на неё пронзительно.       — Мисс Йер? Присаживайтесь. Я профессор МакГонагалл, директор школы.       — Вообще-то, меня зовут Элли, — села на предложенный стул, стараясь не трястись.       — Элли, значит. Что ж, Элли, расскажите о себе. Где вы учились? Где преподавали?       Девушка выдохнула. Легенду она продумала заранее.       — Я из Болгарии. Там магическое сообщество живёт очень обособленно. Мы пользуемся несколько иными методами, и наши палочки… у нас их нет. Мы используем другие фокусы.       МакГонагалл приподняла бровь, но ничего не сказала.       — Я приехала сюда в отпуск, посмотреть страну, — продолжала свой рассказ с нарочитым спокойствием. — И поняла, что хочу остаться. Здесь… другой мир. Другая магия. Мне интересно. А когда увидела объявление, решила попытать удачу. Я знаю руны. Я их изучала всю жизнь.       Путешественница не соврала. Руны она действительно изучала — с детства, а после в университете, как часть филологии.       Директриса протянула ей пергамент с вопросами и перо.       — Напишите значения этих символов. И их фонетические соответствия.       Мисс Йер принялась за работу. Через полчаса МакГонагалл изучала её ответы с непроницаемым лицом.       — Это безупречно, — наконец сказала женщина. — Но меня смущает отсутствие у вас магического образования… В нашем понимании. И то, что вы не знаете элементарных вещей, которые знает каждый ребёнок-волшебник в магической Британии.       — Я быстро учусь, — Элли посмотрела ей прямо в глаза.       МакГонагалл вздохнула.       — Хорошо. Я возьму вас на испытательный срок. Если справитесь — останетесь. Если нет… что ж, найдём другого преподавателя. Жить будете в замке. Комнату вам покажут. И, мисс Йер…       — Да?       — Будьте осторожны. Здесь не всё так просто, как кажется. И держитесь подальше от некоторых… людей. Они не любят чужаков.       Элли кивнула, чувствуя, как страх и надежда борются в её груди.

***

      В реальность её вернул стук в дверь.       — Мисс? — голос принадлежал профессору Спраут. — Ужин скоро. Вы идёте?       — Да, иду! — Элли быстро спрятала книги под кровать и сунула палочку в карман мантии.       Выходя в коридор, направилась в Большой зал. Чужестранку поражало всё вокруг. Живые портреты, магические предметы… Тяжелее всего было делать вид, что для неё это обыденно. Замок манил своими тайнами и коридорами, изучить каждый поворот ей хотелось с первого дня прибытия, но пока что, это давалось с трудом. Проходя мимо окон, вдруг остановилась. Внизу, у Чёрного озера, сидела одинокая фигурка. Какой-то студент, наверное. Или студентка. Грустный, сгорбленный.       Элли вдруг остро захотелось туда, к воде. Подальше от любопытных взглядов и постоянного напряжения. Именно поэтому изучение окрестностей гостья волшебного мира откладывала всё это время, чтобы не привлекать внимание. Тяжело вздохнув, она всё же направилась в зал.

***

      В это же время, в кабинете директора, Минерва МакГонагалл стояла у окна и смотрела на затихающий замок.       — Я не знаю, что именно меня беспокоит, Северус, — сказала женщина, не оборачиваясь. — Но эта девушка… она не такая, как все.       Северус Снейп сидел в кресле у камина, вытянув длинные ноги. В свете огня его лицо казалось ещё более мрачным, чем обычно.       — Вы взяли её на работу, Минерва. Значит, были причины. Зачем же сейчас сомневаться?       — Она блестяще знает руны. Лучше, чем кто-либо из кандидатов. Но она не знает ничего другого. Мисс Йер спросила меня, почему по дороге перед ней меняли направление лестницы. Она не знает, кто такой Дамблдор. Она… она словно не из нашего мира.       Снейп поднял бровь.       — Вы хотите, чтобы я за ней проследил?       — Я хочу, чтобы ты присмотрелся. Пойми, кто она. Откуда. И главное — зачем она здесь. Времена неспокойные, Северус. Да, Тёмный Лорд пал, но его последователи, за исключением самых преданных, никуда не делись.       — А мне, разумеется, больше нечем заняться, кроме как выслеживать их по замку? — саркастично уточнил он, наблюдая за обеспокоенной волшебницей с непроницаемым выражением лица.       — Я прошу только приглядеть за ней. Тебе как никому известно, на что обратить внимание. Согласись странно, что из ниоткуда появляется особа, которая не знает элементарных вещей, но при этом проходит сложнейшие тесты по рунам. Это подозрительно.       — Или она просто иностранка? Из закрытой общины? Как и сказала. Не интересовалась событиями за границей, вот и не в курсе, — Снейп скрестил руки на груди.       — Может быть, на собеседовании она упомянула, что родом из Болгарии. Однако в Дурмстранге не обучалась, я попросила знакомого проверить. Просто хочу быть уверена, что она не доставит проблем.       — Мои неурочные часы слежки таковыми, конечно, не считаются, — обронил мужчина, но без прежнего недовольства. Он прекрасно помнил историю с Квиреллом. И подставным Грюмом. В конце концов, лучше разобраться сразу, чем потом разгребать куда худшие последствия.       Снейп помолчал, глядя на огонь.       — И что я должен искать?       — Любые странности. Любые несоответствия. И если она опасна… ты знаешь, что делать. Северус… Я прекрасно понимаю, что ты устал от шпионажа, от всех этих игр, но пойми, я не могу доверить это дело кому-то другому.       Северус кивнул и поднялся.       — Для собственного спокойствия, я соглашусь, Минерва, но это последний раз.       Он вышел из кабинета, и его шаги бесшумно растворились в темноте коридора.

***

22 августа 1999 г.

      Элли стояла посреди Косой аллеи, куда перенеслась с помощью домовика, и чувствовала, как у неё округляются глаза.       Она обменяла все свои оставшиеся фунты стерлингов в Гринготтсе — жутковатом мраморном здании, где гоблины с острыми зубами пересчитывали монеты с такой скоростью, что пальцы мелькали. Ей дали горсть галлеонов и сиклей, и чужестранка вышла на улицу, совершенно потерянная от такого количества впечатлений. К тому же, кажется, в прошлый раз меняла в Хогсмиде её обдурил.       Котёл на вывеске, мётлы, парящие в воздухе, совы, сидящие на насестах, странные зелья в бутылках, дети, которые тащили за собой летающие тележки. Всё это казалось сном.       — Девушка! Девушка, осторожно! — её оттащили от дороги, по которой катилась карета, запряжённая невидимыми лошадьми.       — Простите, — пробормотала, глядя на своего спасителя.       Это был молодой волшебник, явно студент. Он с любопытством разглядывал её одежду.       — Вы маггла? — спросил парень. — Извините за вопрос, просто… джинсы. На Косой аллее такое редко увидишь.       — Я… не совсем, — Элли растерянно теребила край куртки. — Я не отсюда. Из далёкой страны. У нас там ходят по-другому.       Волшебник кивнул, но в глазах его осталось сомнение.       — Понимаю. Но если не хотите привлекать внимания, советую сменить гардероб. Здесь есть хорошая лавка мантий. И обувь тоже лучше купить магическую. А то… — он понизил голос, — маггловские вещи выдают вас с головой. Некоторые здесь не любят магглов. Могут и обидеть.       Мисс Йер поблагодарила его и, следуя совету, зашла в лавку мадам Малкин. Через час странница вышла оттуда в тёмных брюках и удобных ботинках, которые, как заверила продавщица, «выдержат любую погоду и не промокнут». Не смотря на изобилие вещей, выбор пал на более приближенное к тому, что носила девушка в обычной жизни.       В кармане у неё лежала записка с адресом паба, где, по словам того же волшебника, собирались «разные интересные люди, которые много знают». Элли решила, что ей нужна информация, и пошла по указанному адресу.       В баре было шумно, накурено. Она заказала сливочное пиво, вкус которого оказался странным, но приятным и села в углу, слушая разговоры.       — Слышали? В Министерстве опять чистка…       — А что Поттер?       — Тёмный Лорд мёртв, но его люди…       Девушка впитывала информацию, как губка. Мир открывался ей медленно, но верно. И чем больше узнавала, тем страшнее ей становилось.

***

      Ночь опустилась на Хогвартс. Путешественница во времени сидела у озера, погружённая в свои мысли, когда вдруг услышала шорох. Кто-то был в лесу, за её спиной. Она резко обернулась.       Тень. Высокий силуэт, чёрная мантия, развевающаяся на ветру. Тёмные волосы, блеск глаз в лунном свете.       Элли вскочила, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Но страх быстро сменился злостью. Она устала бояться и прятаться.       — Подслушивать и подсматривать нехорошо, профессор, — громко сказала каждое слово, глядя прямо на тень, в которой узнала преподавателя. Голос дрожал, но девушка старалась говорить твёрдо. — Выходите. Не прячьтесь.       Тень замерла. На мгновение Элли показалось, что силуэт сейчас растворится в темноте. Но он шагнул вперёд, и луна осветила бледное лицо с крючковатым носом, чёрные глаза, сальные волосы до плеч.       — Вы слишком громкая, мисс Йер, — голос был спокойным, но каждое слово врезалось в тишину, как лезвие. — И слишком беспечная. Гулять одной у Чёрного озера в такой час… неразумно.       — А следить за коллегами ночью — это разумно? — Элли скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Что вам нужно, профессор?       Снейп прищурился. Он явно не ожидал такой дерзости.       — Мог бы спросить вас о том же. Что вы делаете здесь, в такое время? Ждёте кого-то?       — Я думаю, — отрезала чётко. — Это ещё разрешено? Или в Хогвартсе запрещено иметь личное время и личные мысли?       На мгновение в глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на удивление. Но он быстро взял себя в руки.       — Ваше прошлое… весьма туманно, мисс Йер. Многие задаются вопросом, кто вы и откуда.       — А вы, значит, добровольный сыщик? — Элли усмехнулась, хотя внутри всё сжималось от страха. — Передайте любопытным, что я просто учитель рун. И если у кого-то есть вопросы, пусть задают их мне лично, а не подглядывают из кустов, как нашкодившие студенты.       Она развернулась и пошла обратно, чувствуя спиной тяжёлый взгляд. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю округу.       — Мисс Йер, — голос остановил её у подъёма к замку.       Чужестранка обернулась. Снейп стоял на том же месте, чёрный силуэт на фоне тёмного леса.       — Будьте осторожны. Здесь не все рады чужакам.       — Я запомню, — ответила и скрылась за поворотом.       Только оказавшись в своей комнате, девушка позволила себе выдохнуть и сползти по стене на пол. Руки тряслись. Она только что нахамила коллеге. Человеку, который, возможно, просто проявил заботу, и к тому же был профессором, с которым она так и не успела познакомится. Страх перед новым миром стирал доверие к каждому. Даже те, с кем завязывался небольшой диалог были очень осторожны.       — Дура, — прошептала. — Полная дура… нельзя же хамить всем и каждому, кто с тобой заговорит.

***

      С каждым днём, проведённым в Хогвартсе, Элли всё острее ощущала, что живёт на пороховой бочке. Днём она вела уроки, старательно изображая уверенность, которую не чувствовала, а ночами, когда замок затихал, сидела при свете свечи, зарывшись в книги, которые приносила из библиотеки.       Элли искала одно: способ вернуться.       В тот вечер её внимание привлекла старая, потрёпанная книга с непонятным названием на корешке: «Теоретические изыскания в области темпоральной магии». Девушка раскрыла её и принялась читать, с трудом продираясь сквозь витиеватые формулировки.       «Пространственно-временные перемещения,» — писала неизвестная исследовательница, — «считаются редчайшими явлениями, возникающими на стыке стихийных магических выбросов и аномалий в тканях реальности. Зафиксированные случаи носят единичный характер и, как правило, не поддаются контролю со стороны волшебника. Перемещение может произойти спонтанно, под действием внешних сил или артефактов, или умышленно и также вернуть путешественника в исходную точку, если магический фон стабилизируется…»       Элли впилась глазами в строчки. Вернуться? Значит, шанс есть.

***

      Утренний завтрак в Большом зале проходил в привычном для субботы ритме — лениво и шумно. Элли сидела в дальнем конце учительского стола, рядом с профессором Вектор, и ковыряла вилкой яичницу, когда разговор коллег привлёк её внимание.       — …и кто поведёт желающих в Хогсмид? — спрашивала профессор Спраут, обращаясь к сидящей рядом МакГонагалл. — В это воскресенье многие старшекурсники просятся.       — Я не могу, Помона, у меня проверка эссе четвёртых курсов и документация, — отозвалась директриса. — Филиус занят, Северус, как всегда, не в настроении сопровождать толпу подростков…       — Я могу пойти.       Все головы повернулись к Элли. Она и сама не ожидала, что это вырвется, но вдруг поняла, что это шанс. Шанс снова оказаться в Хогсмиде, проверить то место, откуда всё началось. Прошло больше месяца. Вдруг что-то изменилось?       — Вы уверены, мисс Йер? — МакГонагалл приподняла бровь. — Студенты могут быть… требовательными.       — Ничего страшного, — постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Мне нужно купить кое-какие мелочи в деревне. Заодно и присмотрю.       — Что ж, — директор кивнула, — я составлю список желающих. Благодарю вас.       Снейп, сидящий через несколько мест от неё, поднял глаза от своей тарелки и на мгновение встретился с ней взглядом. На его лице мелькнуло что-то похожее на любопытство, но он тут же отвернулся.

***

      Воскресенье выдалось солнечным, впервые за последние дни. Молодая преподавательница вела небольшую группку старшекурсников по тропинке в Хогсмид, стараясь держаться спокойно и уверенно, хотя внутри всё дрожало от предвкушения.       — Мисс Йер, а вы правда из Болгарии? — спросила та самая русоволосая девочка, которая старательно записывала на уроках. Кажется, её звали Сьюзен.       — Правда, — кивнула Элли.       — Там ведь тоже есть школа магии?       — Есть. Дурмстранг. Но я училась не там, я училась дома.       — А почему вы уехали?       Элли задумалась на секунду, но ответ нашёлся сам собой:       — Захотелось увидеть мир. Узнать что-то новое.       Разговор заглох, и вскоре они вошли в деревню. Элли отпустила студентов с наказом собраться у «Трёх мётел» в шесть вечера, а сама, убедившись, что за ней никто не следит, быстрым шагом направилась к окраине, туда, где впервые очутилась в этом мире.       Пустырь выглядел так же, как и тогда. Высокая трава, одинокий камень, тишина.       Элли перевела дух и сделала шаг вперёд, вставая на то самое место.       И в тот же миг она почувствовала это. Пульсирующее тепло у самого горла. Кулон, висящий на шее под мантией, нагрелся так сильно, что чувствовался через одежду.       Элли схватилась за него, вытащила наружу и ахнула.       По медной поверхности ребра бежала тонкая, едва заметная трещина. Она словно светилась изнутри слабым золотистым светом, который тут же погас, стоило Элли коснуться её пальцем.       — Что за… — прошептала девушка.       Чужестранка вертела кулон в руках, рассматривая его со всех сторон. Небольшой гладкий кружок металла с красивой гравировкой замка с одной стороны. И вдруг заметила то, чего раньше никогда не видела — по самому краю, там, где ободок на нижней части соединялся с крышкой, шла едва различимая линия.       Медальон открывался.       Элли, затаив дыхание, надавила ногтем. Крышка поддалась с тихим щелчком. Внутри на обеих сторонах что-то было. На одной оказалось небольшое углубление с волшебной фотографией Хогвартса. Причём снимок, кажется, был сделан ровно с того места, где она стояла, хотя ракурс был явно не самый удачный. Но гораздо больше её заинтересовала вторая половинка, а точнее — выгравированные буквы и символы на ней. Такие мелкие, что разобрать их на свету было почти невозможно.       — Надпись, — выдохнула Элли. — Здесь всегда была надпись…

***

2 апреля 2014 г.

      — С днём рождения, доченька, — мама протянула ей маленькую бархатную коробочку. Элли тогда только исполнилось шестнадцать, и она ждала чего угодно — новые джинсы, телефон, деньги. Но не это.       Внутри лежал тот самый медный «жетон» на тонкой цепочке. Старинный, с красивой резьбой.       — Мам, это… это, наверное, дорого?       — Не важно, — мама улыбнулась той своей загадочной улыбкой, которую Элли никогда не понимала. — пришло время отдать тебе его.       — А что он делает?       — Помогает найти свой путь, — мама взяла её руки в свои. — Когда придёт время, он тебе подскажет, что делать. Просто доверься ему. И помни, дочка: настоящая жизнь ждёт тебя впереди. Самая настоящая.       Элли тогда только закатила глаза и повесила кулон на шею, чтобы не обижать маму. Она не придала значения её словам. В конце концов, мама всегда была немного… странной, будто постоянно смотрела куда-то вдаль и видела то, чего не видели другие.

***

      Теперь, сжимая украшение в руке, стоя посреди пустыря в магическом мире 1999 года, Элли вдруг поняла, что мама, кажется, знала. Знала, что однажды это случится.       — Настоящая жизнь ждёт меня впереди, — прошептала она. — Мам, ты об этом говорила?       Ответа не было. Только ветер шумел в траве.

***

      Вернувшись в Хогвартс, Элли заперлась в своей комнате и при свете свечей принялась рассматривать надпись под лупой, которую одолжила у профессора Флитвика под предлогом «изучения мелких деталей на древних артефактах».       Буквы проявлялись медленно. Девушка переписывала их на пергамент, по одной, стараясь не ошибиться.       «Géar biþ gumena hiht.»       — Что это за язык? — пробормотала, вглядываясь в строки. — Похоже на… древнеанглийский? Или… стоп.       Она замерла. Первое слово.       «Géar.»       — Йер, — сказала в полголоса. — Это же… Моя фамилия. И руна.       Элли откинулась на спинку стула и негромко хмыкнула. Ирония судьбы или совпадение? Рисунки сверху она определила как варианты написания той же руны в разных алфавитах, неопознанным остался лишь нижний знак, непохожий ни на что ей знакомое. Девушка вдруг вспомнила, как в детстве мама учила её распознавать разные символы, водила пальцем по нарисованным знакам и говорила: «Каждая руна имеет своё значение, Элли. В них скрыта мудрость предков».       — Йера, — повторила в очередной раз. — Год… Цикл… Баланс...       Она вернулась к переводу. Древнеанглийский девушка знала достаточно хорошо благодаря университетскому курсу. В результате на пергаменте появилась надпись.       «Géar biþ gumena hiht.» — «Год — людям надежда.»       — Год — людям надежда, — повторила вслух, словно пробуя как звучит. — Что это значит? Какой год? Моё возвращение через год? Или…       Она смотрела на надпись, и внутри неё боролись страх, вера и недоумение. Где-то глубоко, под слоем отчаяния последних недель, начало разгораться крошечное пламя. Может быть, не всё потеряно. Может быть, мама знала, а кулон — это ключ?!       Она спрятала его под мантию, ближе к сердцу, и долго сидела неподвижно, глядя на пляшущее пламя свечи.

***

      — Ну и что ты узнал? — Минерва МакГонагалл стояла у окна своего кабинета, наблюдая, как сумерки опускаются на территорию замка.       Северус Снейп, как обычно, сидел в кресле у камина, вытянув ноги к огню. В его позе чувствовалась усталость, хотя лицо оставалось непроницаемым.       — Она бродит, — сказал он без всякого выражения. — По ночам бродит по территории, как неприкаянная душа. Ищет что-то у Чёрного озера, вглядывается в лес, иногда сидит на башнях часами. Днём ведёт уроки, потом запирается в комнате. Ни с кем не сближается.       МакГонагалл обернулась.       — Это всё?       — Не всё, — Снейп чуть заметно скривил губы. — Она нахальна. Когда я столкнулся с ней ночью у озера, имела дерзость заявить, что я веду себя как нашкодивший студент, и посоветовала мне не подглядывать из кустов, — он сделал паузу. — При всём при том она явно чего-то боится. Но страх свой прячет за этой… нарочитой грубостью.       МакГонагалл приподняла бровь.       — Она тебя оскорбила? Подожди… кто-то посмел оскорбить самого Северуса Снейпа? — в последнем вопросе явно читалась ирония.       — Пыталась, — в голосе Снейпа прозвучала тень раздражения. — Довольно неуклюже. Но сам факт, что новенькая преподавательница, которая не знает элементарных правил поведения в нашем мире, способна так разговаривать с коллегой… это о многом говорит.       — О чём же?       — Либо она полная дура, либо у неё стальные нервы, либо она знает что-то, чего не знаем мы, и это придаёт ей уверенности, — Снейп перевёл взгляд на огонь. — Я склоняюсь к третьему. Дура не смогла бы так блестяще сдать тесты по рунам.       Директриса вздохнула и подошла к столу.       — Продолжай наблюдать. Осторожно. Если она заметит слежку…       — Она уже заметила, Минерва. И высказалась по этому поводу весьма недвусмысленно.       — И тем не менее.       Снейп поднялся, поправил мантию.       — Как скажешь. Но предупреждаю: если она ещё раз назовёт меня подглядывающим студентом, я не ручаюсь за свою реакцию.       Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

***

      Мисс Йер шла по коридорам, стараясь унять дрожь в коленях. Вызов к начальству в любой ситуации нервирует, а когда ты самозванка в чужом мире — особенно.       — Входите, мисс, — раздался голос МакГонагалл в ответ на её стук.       Кабинет директора произвёл на Элли впечатление с первого дня— огромный, круглый, с портретами бывших директоров на стенах, которые, как она уже знала, умели двигаться и разговаривать. За столом сидела МакГонагалл в своих изумрудных мантиях.       — Присаживайтесь.       Элли села, стараясь держать спину прямо.       — Я хотела спросить, как проходят ваши уроки? — начала директор. — Не возникло ли трудностей?       — Всё в порядке, профессор, — ответила Элли максимально спокойно. — Я следую учебному плану, дети, кажется, слушают.       — Это хорошо. Мне передавали, что ваши знания по предмету безупречны, — МакГонагалл сделала паузу. — Однако меня всё ещё беспокоит некоторая… скажем так, ваша отстранённость от нашего мира. Вы не знаете многих вещей, которые известны каждому ребёнку, выросшему в магической семье. А вы говорили, что изучали руны с детства, значит не магглорождённая.       Элли внутренне сжалась, но постаралась не подать виду.       — Я же говорила, я из другой страны. У нас всё иначе.       — И всё же, — МакГонагалл смотрела на неё поверх очков, — вы одеваетесь как магглы. Под мантией, я имею в виду. Ваши брюки, ваша обувь… Это не болгарский стиль, мисс Йер. В Болгарии волшебники одеваются иначе.       Элли замерла. Она прокололась. Надо было купить более привычную одежду для местных. Теперь понятно, почему продавец в лавке так странно смотрела на неё, когда та отказалась от тяжёлых платьев и женственных приталенных сюртуков.       — Я… — она лихорадочно соображала. — Я выросла в обществе магглов, мы жили в деревне, на окраине. Мама никогда не придавала значения одежде. Я привыкла к удобным вещам. И, честно говоря, магические убранства… что в Британии, что в Болгарии… они неудобные.       МакГонагалл чуть заметно расслабилась.       — Это многое объясняет. Почему же вы не сказали сразу?       — А это важно? — Элли позволила себе улыбнуться. — Я знаю свой предмет, ученики меня слушают. Остальное… я учусь. Быстро, как вы могли заметить. А одежда… это же вопрос удобства, не так ли?       Директриса кивнула.       — Что ж, спасибо за откровенность, мисс Йер. Можете идти.       Элли поднялась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она почти дошла до двери, когда МакГонагалл добавила:       — И, мисс Йер… будьте осторожны с ночными прогулками. Наш замок хранит много тайн, но не все из них хорошие.       Элли обернулась, встретилась взглядом с директором и вышла, не сказав ни слова.

***

      В коридоре было тихо. Девушка сделала несколько шагов от двери кабинета, когда вдруг услышала шаги навстречу. Она подняла глаза и замерла.       По коридору шла женщина. Худая, растрёпанная, в странных одеждах, увешанная бусами и шарфами. Большие глаза, расширенные, словно в постоянном удивлении, бегали по сторонам. В одной руке она держала пустую чайную чашку, в другой — какую-то веточку, возможно омелы.       Элли показалось, что пол уходит у неё из-под ног.       Женщина приближалась, бормоча что-то себе под нос, и, когда поравнялась с Элли, вдруг остановилась и уставилась на неё своими безумными глазами.       — Ауры… — прошептала она. — Ауры сегодня спутаны. Чужая кровь, чужая судьба… Вижу, вижу…       Элли не могла пошевелиться. Девушка смотрела на это лицо — осунувшееся, нервное, но такое знакомое. До каждой морщинки. До каждой родинки. До этого странного, блуждающего взгляда.       — Сивилла, вы здесь? — раздался голос из-за угла. — Мы ждём вас на чай!       Женщина, которую назвали Сивиллой, вздрогнула, отвлеклась от коллеги и быстро зашагала прочь, бормоча что-то о «пересечении линий судьбы».       Элли осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как в голове шумит, а сердце пропускает удары. Прислонившись спиной к холодной каменной стене закрыла глаза. Мысли путались, сталкивались, разбегались…