Géar biþ gumena hiht

      В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь щель между старыми и пыльными портьерами, ложился на пол бледной полосой. Элли сидела на кровати, обхватив колени руками. Кровь полностью остановилась, только алые следы на повязке напоминали о случившемся. За окном ухал филин, где-то далеко завывал волк. Или оборотень, девушка не знала точно.       В голове крутилось одно: он знает. Не всё, но достаточно, чтобы уничтожить её одним словом. Размышление прервал голос мужчины:       — Я не скажу никому, — произнёс Северус без предисловий. — О том, что произошло в лесу.       Элли молчала. Ждала продолжения — оно обязательно будет.       — При одном условии и, вы знаете о чём я.       Девушка сцепила пальцы на коленях. Внутри всё сжалось.       — А если я не готова?       — Вы знаете, что вас ждёт.       — Шантаж, — усмехнулась горько. — Красиво.       Профессор Снейп не стал как-то комментировать логическое умозаключение. Он молчал. Секунду, две, три. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.       — Для вас, — мужчина усмехнулся устало, — главное, чтобы я не рассказал. А для этого вам нужно ответить на мои вопросы. Давайте не будем играть в переговоры.       — Я прошу отсрочку, — сказала Элли твёрдо. — Чтобы разобраться самой. Потом я расскажу вам всё, что смогу.       — Что значит: «что смогу»?       — То и значит. Есть вещи, которые я сама не понимаю до конца, в которых я не уверена. Я не буду врать вам, сэр. Но и выкладывать всё, не имея целостной картины — глупо. Дайте мне время.       Он смотрел на неё долго, пристально. Потом кивнул — один раз, коротко.       — Неделя.       — И ещё, — странница поднялась с пыльной кровати. — Скажите честно. Почему вы будете скрывать это? Не только из-за безопасности школы. Я же вижу.       Северус молчал так долго, что она уже решила — не ответит. Но потом он заговорил, и голос его звучал глухо, словно издалека.       — Я, также как и вы, храню скелеты в шкафу. Но мои — не ваша забота.       — А если я хочу понять?       Он помнил этот момент так отчётливо, будто это было вчера.

***

Май 1998 г.

      Тьма. Холод. И боль — такая, что невозможно дышать или шевелиться, невозможно ничего, кроме как чувствовать, что яд растекается по венам, сжигает изнутри.       Профессор зелий думал, что умрёт. Смерть от отравления была бы, пожалуй, даже несколько ироничной. Наверное, так и должно было случиться.       Силуэт расплывчатый, неясный, как видение, начал приближаться. Кто-то склонился над ним, и боль начала отступать. Не сразу, медленно, но он ощущал, как сердце начало биться ровнее, дыхание выравнивалось.       Северус не видел лица. Не знал, кто это был. А когда очнулся в больничном крыле, подумал — показалось. Галлюцинация в следствие интоксикации.       После пробуждения появилось то, что было гораздо важнее его предсмертного бреда. Что-то изменилось. Магия, которая всегда служила ему безотказно, вдруг стала чужой. Каждое заклинание давалось с трудом, а движение палочки требовало усилий в десять раз больше прежних. Мужчина пробовал всё — зелья, медитации, даже обратился к тёмным практикам, от которых поклялся отказаться. Бесполезно.       Сила ушла, не полностью, но достаточно, чтобы маг чувствовал себя калекой. Волшебником, который разучился колдовать.       И только потом, спустя месяцы, он начал подозревать: тот силуэт — не галлюцинация. Поиски спасителя значительно усложнялись из-за постоянных судов и слежки. Узнать, кто оказал ему такую услугу, которую волшебник даже не просил, оказалось практически невозможно. Все, кто попадал в список его подозрений даже не знали, что с ним случилось. Поттер утверждал, что ушёл вместе с друзьями сразу, как только собрал вытекающие воспоминания и не знает, кто ещё был в хижине. Профессор так и не узнал, кто это был.

***

      — Не хотите, — мужчина покачал головой возвращаясь в реальность, не сильно отличавшуюся от воспоминаний. Снова заброшенный дом, запах крови и человек, которого предаёт собственная сила. — Поверьте, вы не хотите понимать.

***

      Утром Элли проснулась разбитой. Мысли о ночном разговоре не отпускали. Девушка совсем не помнила, как вернулась в школу, видимо зелья, которые ей дали, как-то негативно сказались на памяти. Но нужно было работать, и она придумала, как совместить необходимое с полезным.       На уроке древних рун у седьмого курса преподавательница раздала студентам пергаменты.       — Сегодня у нас будет необычное задание, — объявила, обводя взглядом притихший класс. — Каждый из вас получил фрагмент текста. Ваша задача — перевести его максимально точно. Работаете в одиночку, не советуетесь и не обсуждаете.       — А что это за текст, профессор? — спросил тот самый темноволосый слизеринец, что интересовался её семейным положением.       — Старинный, — ответила Элли спокойно, давая понять, что остальное не должно его волновать. — Весьма сложный. Я хочу проверить, насколько хорошо вы ориентируетесь в диалектах.       — Но если мы переведём каждый свой кусок, то не узнаем целого, — заметила Грейнджер.       — Именно, — профессор рун позволила себе лёгкую улыбку. — Вы получите оценки за свою работу, но общей картины не увидите. Таковы условия.       Студенты зашушукались, но спорить не стали. Пергаменты подвинули к себе, склонились над партами. Элли ходила между рядами, поглядывая, поправляя, подсказывая — ровно столько, чтобы не вызвать подозрений.       Она разбила объёмный раздел рецепта на двенадцать частей. Двенадцать студентов получат по фрагменту. Дюжина переводов, которые она соберёт воедино к вечеру. В одиночку девушка провозилась бы неделю. С их помощью — управится за пару дней.       «МакГонагалл будет довольна», — промелькнула мысль в голове. Мисс Йер понимала, что эксплуатировать детей неправильно, но смогла переубедить себя тем же вечером, когда делила текст на разные куски.       «Может и этот ночной кошмар отвяжется», — при мысли о коллеге внутри всё сжималось. Она обещала рассказать правду через неделю. — «А если он не сдержит слово? Если уже сегодня пойдёт к директору?» — Она ведь ничего о нём не знает — только слухи, обрывки разговоров.       — Профессор Йер? — вывел её из задумчивости чей-то голос.       — Да?       — А здесь написано «лунный камень» или всё-таки «лунный свет»? Символ похож.       Девушка склонилась над партой, вглядываясь.       — Здесь «камень». Видите, двойное подчёркивание внизу? Это указание на твёрдость материала.       — Спасибо.       Она выпрямилась и поймала на себе несколько взглядов — любопытных, изучающих. Снова этот интерес, слишком личный для учеников. Но сейчас ей было не до того.

***

      Кабинет Флитвика оказался именно таким, каким его описывали студенты — маленьким, захламлённым, но при этом каким-то уютным. Стопки книг громоздились на каждом свободном стульчике, на подоконнике дремал толстый рыжий кот, а с потолка свисали десятки разноцветных шариков, которые тихонько покачивались, хотя никакого сквозняка не было.       Элли переступила порог и замерла, не зная, с чего начать. Профессор Флитвик сидел за своим столом, перебирая какие-то пергаменты. При её появлении он поднял голову и приветливо улыбнулся.       — Мисс Йер! — голос, чуть выше обычного, прозвучал радушно. — Какой приятный сюрприз. Чем могу помочь? Проходите, присаживайтесь, не стесняйтесь.       Он махнул рукой, и с одного из кресел мгновенно исчезла гора книг — они аккуратно перелетели на пол и сложились в ровную стопку.       Элли опустилась в кресло, нервно сцепив пальцы. Она думала об этом разговоре всю дорогу от своего кабинета, но сейчас слова куда-то улетучились.       — Профессор Флитвик, — начала осторожно. — У меня к вам вопрос… личного характера, если можно.       Флитвик склонил голову набок, его глаза внимательно блеснули.       — Я слушаю.       — Дело в том… — девушка запнулась, подбирая слова. — Я за свою жизнь не раз сталкивалась с… неконтролируемыми выбросами магии. Спонтанными. Когда внутри как будто что-то закипает, а потом происходит… ну, вы понимаете. И я слышала, что подобное часто встречается у детей, но не совсем понимаю, что с этим делать. Как себя вести в такие моменты. Есть ли какие-то инструкции? Или это просто нужно пережидать?       Маленький профессор несколько мгновений молчал, изучая её лицо. Потом кивнул, голос стал серьёзнее, хотя доброжелательность никуда не делась.       — Выбросы, говорите? Да, такое случается. Чаще у юных волшебников, у которых магия только пробуждается. Но бывает и у взрослых, если магия долгое время копилась или была подавлена. Или в моменты сильных эмоций.       Он привстал и наклонился ближе к девушке.       — Самое главное правило — не пытаться подавить. Это как паровой котёл: если закупорить — взорвётся. Лучше направить. Найдите точку приложения — представьте, куда должна уйти энергия. В пол, в потолок, в конкретный предмет. И дышите, мисс Йер, глубоко дышите. Это помогает успокоить магию.       Элли слушала внимательно, пытаясь запомнить каждое слово. Воодушевлённая новой информацией, она задала следующий вопрос быстрее, чем успела его обдумать.       — А если… если я не знаю, как направить? Если я вообще плохо контролирую магию в спокойном состоянии?       Флитвик прищурился.       — Вы говорите так, будто у вас это до сих пор случается достаточно часто. Могу я взглянуть? — он достал палочку. — Простая диагностика. Это не больно и не опасно, просто покажет состояние вашего магического ядра. Согласны?       Элли заколебалась. С одной стороны, ей действительно нужно было понять, что с ней происходит. С другой — она уже поняла, что каждое её действие вызывает вопросы. Но отступать было поздно.       — Да, но… — девушка не успела договорить.       Филиус сделал затейливое движение. С кончика древка вылетел тонкий серебристый луч, который обвился вокруг запястья Элли как змейка, и замер. Глаза Флитвика расширились. Он что-то пробормотал себе под нос и усилил концентрацию. Всполохи чар закружились вокруг, переливаясь в воздухе.       — Мисс Йер, — произнёс он после долгой паузы. — У вас… невероятно большое количество магической материи. Я такого давно не видел. Она пульсирует, как будто… как будто долгое время не находила выхода. И при этом совершенно неразряженная. Это похоже на переполненный резервуар.       Профессор опустил палочку и уставился на неё с искренним изумлением.       — Откуда у вас такая концентрация? Вы что, десятилетиями не пользовались магией?       Странница внутренне похолодела. Она понимала, что сказала лишнее, но промолчать уже не получится.       — Я… часть жизни жила среди маглов, — выдохнула на последнем слове. — И не всегда могла колдовать. Видимо магия копилась.       Флитвик нахмурился. Его взгляд стал острее.       — Среди маглов? Но вы же волшебница. Почему вы не пользовались магией? Да и всё равно не должно быть такой силы… И где всё же вы учились, если не секрет? Вы производите впечатление образованного человека, но ваши навыки… простите за прямоту, оставляют желать лучшего.       Он сделал паузу, и Элли поняла, что сейчас он пытается сложить пазл, в котором не хватает деталей.       — Мисс Йер, — голос профессора стал мягче, но настойчивее. — Я не хочу лезть в ваши дела, но я должен знать: ваше появление в Хогвартсе… оно случайно?       Девушка судорожно соображала, как выкрутиться. И тут взгляд коллеги упал на её шею, на кулон, который выбился из-под ворота мантии. Туда, где сконцентрировался второй мерцающий след от заклинания, показывающего магический потенциал.       — Простите, — сказал, чуть подавшись вперёд. — Это украшение… можно взглянуть?       Элли машинально коснулась медальона. Сердце ухнуло вниз.       — Конечно.       Она сняла цепочку и протянула волшебнику. Флитвик взял кулон в руки, повертел, поднёс к глазам, и его брови поползли вверх.       — Интересная работа, — пробормотал, продолжая осматривать предмет. — Очень интересная. Думаю, я знаю, чьих рук это дело.       — Знаете? — гостья постаралась, чтобы голос звучал ровно.       — Да. Моя ассистентка, что работала у меня до 1990 года, занималась артефактами. Создавала их, искала редкие экземпляры, реставрировала. У неё был уникальный стиль в собственных работах. К тому же она всегда оставляла что-то вроде подписи, — он покрутил предмет, а потом щёлкнул крышкой и указал на нижний символ под надписью, который девушка так и не смогла распознать. — Это её работа. Точно.       Волшебница не знала, что сказать и только пыталась придумать способ выкрутиться из этой ситуации. Всё остальное можно обдумать позже.       — Откуда он у вас? — спросил собеседник, поднимая глаза спустя минутное молчание.       — Это… подарок матери, — ответила Элли, стараясь говорить спокойно. — Я как раз хотела узнать о нём побольше. Может быть, вы сможете рассказать?       Профессор, словно опомнившись, наконец снял с неё чары и покачал головой.       — К сожалению, я мало что знаю. Девушка была очень талантливой и приятной в общении, но на самом деле весьма скрытной. Ни с кем не сходилась близко. Уволилась внезапно, в 1990-м, потом приходила иногда за помощью ко мне или Минерве, но после прошлого года я больше о ней не слышал. Сохранилась лишь пара старых работ да отчёты об исследованиях — она оставила их, когда уходила. Хранятся в кабинете директора, в архиве.       Странница затаила дыхание.       — А можно… можно взглянуть на них? Или как-то изучить? Может быть, там есть что-то, что поможет понять…       — Я поговорю с Минервой, — пообещал маленький волшебник. — Если она разрешит, вы сможете ознакомиться с ними. Подойдите ко мне позже, я скажу, когда можно будет зайти в кабинет директора и забрать.       — Спасибо, профессор, — выдавила Элли, принимая обратно кулон.       Она поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Наговорила лишнего. Флитвик явно заподозрил неладное — его взгляд до сих пор оставался настороженным. Надо было уходить, пока он не начал задавать новые вопросы.       — Я зайду позже, — пообещала и выскользнула за дверь.       — Мисс Йер, — донеслось вслед, но она уже прикрыла створку.

***

      Северус Снейп стоял в тени за углом, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Он услышал достаточно, чтобы понять: эта девушка — ходячая катастрофа, которая вот-вот взорвёт всю школу своим неумением держать язык за зубами.       Мастер зелий видел, как она вышла из кабинета Заклинаний. Бледная, как полотно, с затравленным выражением лица. Явно поняла, что рассказала чересчур много. Слишком поздно, мисс Йер.       Северус выждал несколько секунд, пока её шаги стихли в конце коридора, и бесшумно скользнул в кабинет.       Флитвик сидел за столом, задумчиво глядя на дверь.       — А, Северус, — рассеянно произнёс он, поднимая голову. — Ты что-то хотел?       — Филиус, — Снейп приблизился к столу. — Извини, что отвлекаю. Мне нужно кое-что уточнить по расписанию.       Профессор кивнул, но его взгляд оставался отсутствующим.       — Да, конечно. Слушаю.       Мужчина в чёрном вытащил палочку. Движение было настолько быстрым и плавным, что Флитвик даже не успел удивиться.       — Обливиэйт, — тихо, почти беззвучно произнёс Снейп.       Серебристая нить выскользнула из древка и впиталась в висок коллеги. Флитвик моргнул, и его лицо разгладилось, став безмятежным. Последний раз Северус использовал такое сложное заклинание больше года назад. Сейчас же, для него это была невероятная пытка: собрать остатки магии, потратить силы ради того, что сам себе не мог объяснить.       Снейп сосредоточился. Он стирал не всё — только последние минуты разговора. Диагностика. Кулон. Ассистентка. Воспоминания о том, что Флитвик вообще видел кулон, должны были исчезнуть. Пусть помнит, что Элли заходила, спрашивала что-то о выбросах — и всё. На большее у него просто не хватит концентрации.       Через минуту он убрал палочку. Флитвик моргнул ещё раз и посмотрел на него с лёгким недоумением.       — Северус? Ты что-то спрашивал?       — Я спрашивал, не возражаешь ли ты, если я перенесу своё дежурство, — ровно произнёс Снейп. — Личные обстоятельства.       — Ах, да, конечно, — кивнул в ответ, и в его глазах не было ни тени подозрения. — Я скажу Минерве.       — Благодарю.       Мастер зелий вышел из кабинета так же бесшумно, как вошёл. На душе скребли кошки. Влезать в воспоминания коллеги было неприятно, но выбора он не видел. Если эта ходячая проблема продолжит в том же духе, её либо отправят в Мунго, либо в Азкабан. И тогда он никогда не узнает правду. Хотя, кажется, есть ещё один возможный источник информации…

***

      Вечер опустился на Хогвартс сырой октябрьской мглой. Дождь барабанил в окна, ветер завывал в башнях, и коридоры замка пустовали — студенты сидели по гостиным, преподаватели по своим кабинетам. Только дежурные патрулировали этажи, следя за порядком после комендантского часа.       Элли шла по коридору седьмого этажа, сжимая в руке палочку. Мысли путались. Разговор с Флитвиком не выходил из головы. Она понимала, что допустила ошибку, и теперь оставалось только надеяться, что он не начнёт копать глубже.       — Мисс Йер, — голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Какая неожиданная встреча.       Элли напряглась.       — Профессор Снейп. Вы тоже дежурите?       — Как видите, — он приблизился и остановился в двух шагах, сверля её взглядом. — И должен заметить, что вы слишком неосторожны для человека, который пытается что-то скрыть.       — О чём вы?       — Не притворяйтесь, — резко оборвал. — Я стал свидетелем вашего разговора с Флитвиком. Услышанного хватило, чтобы понять: вы наговорили лишнего. И если бы не я, сейчас весь Хогвартс знал бы о вашей… необычной магии.       — Вы… вы подслушивали?       — Я оказался рядом, — поправил её мужчина. — И имел глупость вмешаться, чтобы замести за вами следы. В следующий раз, мисс Йер, предоставлю вас… вашей судьбе.       — Зачем вы это сделали? — вырвалось у неё.       Северус скрестил руки на груди.       — Это вас не касается. Но запомните: если вы не хотите оказаться в Азкабане или Мунго, советую держать язык за зубами. Не всем сотрудникам так… повезёт, как Филиусу.       Девушка судорожно сглотнула. Азкабан — тюрьма волшебников, Мунго — больница. Она читала об этом в книгах. Мысль о том, что она может туда попасть, леденила кровь.       Странница посмотрела на него — на этого высокого, мрачного человека с чёрными волосами до плеч, с резкими чертами лица и низким обволакивающим голосом. И вдруг, совершенно некстати, подумала, что в нём есть что-то… притягательное. Какая-то мрачная эстетика, от которой трудно оторвать взгляд.       — Я… — запнулась, понимая, что сейчас ей нужно либо замолчать, либо рискнуть. — Я не колдовала раньше. До того, как попала сюда.       Снейп замер. Его глаза сузились.       — Что значит — не колдовали?       — То и значит, — выдохнула с раздражением. — Всю жизнь я жила… в общем, до появления в Великобритании, точнее, здесь, в магической Шотландии, я никогда не пользовалась палочкой. Ни разу.       — Как такое возможно? — в голосе мужчины прорезался металл. — Вы волшебница. Магия течёт в вас, я сам видел, на что она способна. Почему вы не учились? Дурмстранг? Если вы действительно из Болгарии, это ближайшая школа, вам должно было прийти приглашение.       — Я не училась в магической школе, — Элли отвела взгляд. — Мать преподавала мне руны и нумерологию. И всё время твердила, что я не на своём месте. Что придёт время, и я окажусь там, где должна, чтобы выполнить важную миссию.       — Миссию, — эхом повторил Северус. — Какую именно?       — Я не знаю. Пока не знаю. Она говорила, что это связано с моей магией.       Снейп сделал шаг вперёд, и теперь они стояли совсем близко.       — Покажите руки, — приказал он.       — Что?       — Руки, мисс Йер. Я хочу кое-что проверить.       Элли неохотно протянула ладони. Северус взял их в свои — пальцы были холодными и сухими — и перевернул. На коже, особенно на запястьях, виднелись свежие, хоть и затянувшиеся благодаря своевременному лечению, шрамы. Те самые, которые появились после выбросов.       — Все из-за магии? — спросил, разглядывая повреждения. — Всегда так происходит?       — Я не пробовала после случая в лесу. До этого подобного не было, — тихо ответила Элли.       Мужчина отпустил её руки и отступил на шаг.       — Скажите самое простое заклинание. Прямо сейчас. Я хочу убедиться, что это не единичный случай.       — Я боюсь, — честно призналась Элли. — Это повторится.       — Значит, повторится, — отрезал без капли сожаления и страха. — Я должен видеть.       Девушка помолчала, собираясь с духом. Достала из кармана мантии клочок пергамента — какой-то старый список, который носила с собой, — положила его на пол и подняла палочку.       — Дуро, — прошептала, пытаясь представить, как бумага превращается в камень.       Ничего не произошло даже после пятой попытки. Бумага осталась бумагой. В следующее мгновение Элли вскрикнула и выронила древко — по её правой руке, от запястья до локтя, побежала сетка тонких кровоточащих трещин, как будто кожу исполосовали невидимым ножом.       Профессор Снейп среагировал мгновенно. Он схватил её за руку и, не обращая внимания на кровь, быстро провёл палочкой над раной, шепча что-то под нос. С каждым последующим движением, мужчина ощущал с какой тяжестью ему даются сложные лечебные заклинания. Он понимал, что причиной такого истощение является его дневной непонятный порыв геройства. Кровь остановилась, порезы начали затягиваться, оставляя после себя бледные рубцы.       — Больно? — спросил, не поднимая глаз.       — Терпимо, — выдохнула Элли, хотя глаза защипало от слёз.       Снейп закончил лечение и отпустил её руку. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание и собственную усталость.       — Ваша магия слишком мощная для того сосуда, в котором находится, — тихо произнёс, понимая, что сейчас сложно даже говорить. — Она рвёт вас изнутри, потому что не находит выхода. Это не просто выбросы, мисс Йер…       — Я знаю, — Элли отшатнулась и прижала руку к груди.       И прежде, чем уже не такой надоедливый преследователь успел что-то сказать, девушка развернулась и бросилась бежать по коридору.       — Мисс Йер! — окликнул мужчина, но она не остановилась.       Чужестранка свернула за угол и, когда профессор последовал за ней, обнаружил только пустоту. Стена, тупик. Но он знал этот замок лучше, чем кто-либо. Потайной ход. Она обнаружила потайной ход.       Снейп остановился, глядя на каменную кладку, за которой скрылась эта… особа. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Раздражённый и вымотанный за последние часы, волшебник развернулся и отправился патрулировать нижние этажи, в надежде поймать пару особо неудачливых студентов после отбоя.