Géar biþ gumena hiht

      Дверь захлопнулась от сквозняка громче, чем того хотелось. Элли только вернулась из кабинета директора и теперь стояла, пытаясь унять дрожь в коленях хоть на секунду, глядя в пустоту комнаты: кровать, стол, стул, камин, в котором ещё ни разу не зажигала огня, — а потом ноги подкосились, и она сползла вниз, прямо на холодный каменный пол.       Слёзы пришли не сразу. Сначала была только дрожь — мелкая, противная, отдающая в пальцы и губы. Девушка сжимала руки в кулаки, прижимала их к груди и пыталась дышать ровно, но воздух застревал где-то в горле, не проходил дальше, и от этого становилось только хуже.       Странница зажала рот ладонью, чтобы не завыть в голос, и заплакала — горько, беззвучно, плечи тряслись, слёзы текли по щекам и капали на мантию, оставляя тёмные пятна. Как ребёнок плакала от страха — не за жизнь даже, а за себя настоящую, ту, что осталась где-то там, в мире, где всё было понятно и просто. Где не было магии, не было волшебных палочек, что в любой миг могут стать оружием, не было Снейпа с его чёрными глазами, не было этой чужой реальности, которая давила со всех сторон.       — Я не справлюсь, — шептала себе в ладонь. — Я не справлюсь, не справлюсь, не справлюсь…       Сколько она так просидела — минуту, час, вечность? — Элли не знала. В какой-то момент слёзы кончились, оставив после себя только опустошение и тупую боль в висках. Девушка поднялась, налила воды из кувшина, выпила залпом, не чувствуя вкуса. Подошла к окну.       За стёклами чернела ночь. Звёзды горели холодно и равнодушно, странница смотрела на них, пытаясь найти знакомые созвездия. Мама учила её когда-то: «Ночь всегда подскажет… а если нет, то хотя бы выслушает и не осудит.»

***

      Утро было серым, с моросящим дождём, который барабанил по окнам и навевал тоску. Девушка поднялась с кровати разбитая, с красными глазами и тяжёлой головой, но выбора не было — занятия никто не отменял.       Седьмой курс, Гриффиндор и Слизерин. Два часа подряд.       Она вошла в класс за пять минут до звонка, разложила материалы на столе и попыталась собраться. Перед глазами всё ещё стояла вчерашняя сцена — Снейп с палочкой, летящие заклинания, её собственный страх, застывший в горле. Но нужно было работать. Нужно было делать вид, что всё в порядке.       — Профессор Йер?       Девушка подняла голову. У первой парты стоял парень — высокий, с тёмными глазами и лёгкой улыбкой. Слизеринец, седьмой курс. Фамилия. Малфой? Нет, тот блондин, этот брюнет. Забыла.       — Да?       — А правда, что вы из Болгарии? — спросил он. В голосе — любопытство, но слишком уж пристальное и личное.       — Правда, — ответила Элли сухо. — Садитесь, начинаем.       Он сел, но продолжал смотреть — так, что по коже пробегали мурашки. Рядом с ним переглядывались другие старшекурсники. Мисс Йер чувствовала их взгляды кожей, как научилась ощущать присутствие Снейпа.       — Откройте учебники на странице сорок три, — сказала громко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тема сегодня — рунические комбинации в зельеварении. Надеюсь, все прочитали заданный материал?       Кто-то зашевелился, зашуршал страницами. Тот, темноволосый, не спешил открывать книгу.       — Профессор, а можно спросить?       — Можно.       — А почему у вас нет обручального кольца?       В классе повисла тишина. Элли замерла на секунду, чувствуя, как краснеют щёки. Потом медленно подняла глаза на парня.       — Это относится к теме урока?       — Просто интересно, — пожал он плечами, в глазах плясали чёртики. — Вы молодая, симпатичная, работаете в Хогвартсе… Неужели никто не позарился?       Кто-то хихикнул за партами. Девушка сцепила пальцы под столом.       — Моя личная жизнь, — сказала она спокойно, хотя внутри всё кипело, — не касается темы урока. Минус десять очков за наглость и нарушение субординации. Ещё вопросы по рунам?       — Нет… Пока нет.       Студент всё-таки открыл учебник, но Элли знала — будет смотреть. Весь урок. И другие тоже. Она чувствовала это — странное, липкое внимание, которое шло не от учеников к учителю, а от мужчин к женщине. Они проверяли границы. Искали слабину.       Она не дала им её.       — Мистер… простите, не помню вашу фамилию, — произнесла спокойным голосом, когда урок подходил к концу. — Подойдите после звонка. Я запишу вам дополнительную литературу. По рунам. Чтобы вы не отвлекались на уроках на посторонние темы.       Парень дёрнул щекой, но кивнул.       Когда все вышли, студент подошёл к столу. Элли продиктовала три названия, не поднимая глаз.       — Это всё? — спросил, и в голосе проскользнула усмешка.       — По заданию — да. И ещё, — она наконец посмотрела на него. Взгляд — холодный, колючий, как льдинки. — Я здесь, чтобы учить вас древним рунам. Не для того, чтобы отвечать на вопросы о семейном положении. Вы поняли?       Улыбка сползла окончательно, сменившись чем-то похожим на уважение.       — Понял, профессор.       — Свободны.       Разочарованный студент вышел, а Элли выдохнула и позволила себе на секунду закрыть глаза.       «Только бы дожить до конца дня», — пролетела мысль в голове.

***

      В Большом зале на обеде было шумно. Студенты галдели и звенели тарелки с едой, профессора сидели за своим столом, обсуждая что-то по работе. Элли заняла привычное место с краю, почти у самой стены, и ковыряла вилкой картошку.       Не видеть Снейпа в зале было невозможно — он сидел в дальнем конце преподавательского стола, тёмный, мрачный, с неизменным выражением презрения на лице. Девушка старалась не смотреть в ту сторону и получалось достаточно хорошо.       Когда обед подходил к концу, она поднялась, собираясь уйти первой — просто чтобы никто не подумал задать лишний вопрос, но не успела.       — Мисс Йер.       Голос раздался прямо за спиной, когда молодая преподавательница уже спускалась со ступенек. Элли замерла. Медленно обернулась.       Снейп стоял в двух шагах, держа в руках несколько книг. На него оглядывались студенты, но он, кажется, не замечал.       — Я подготовил для вас литературу, — сказал сухо. — По диалектам. Для расшифровки. Это поможет закончить быстрее.       Элли посмотрела на книги. Корешки старые, потрёпанные, на некоторых — золотое тиснение. Полезные книги. Нужные.       — Спасибо, — ответила кратко. — Но это не обязательно.       — Что?       — Ничего. Спасибо за книги.       Она взяла фолианты — просто чтобы не стоять и не спорить — и сунула их под мышку.       — Я сообщу, когда закончу расшифровку. Профессор МакГонагалл отдаст вам рецепт.       — Мисс Йер…       — Всего доброго, профессор Снейп.       Девушка развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь. Чувствовала спиной его взгляд — тяжёлый, — но не остановилась. Не могла. Потому что если остановится — снова начнётся дрожь. Или ещё что-нибудь, чего нельзя показывать.       Мастер зелий смотрел ей вслед. Студенты шушукались. Мужчина сжал челюсть, быстрым шагом покинул коридор и направился в сторону своего учебного класса.

***

      Остаток дня прошёл в тумане. Элли вела ещё два урока, проверяла работы, делала вид, что всё нормально. К вечеру голова гудела, а глаза слипались, но в комнату идти не хотелось — там было душно и слишком тихо. Чужестранка решила отправится в излюбленное место.       Астрономическая башня встретила её гуляющим по пролётам ветром и холодом. Октябрьская ночь уже вступила в свои права, и звёзды горели ярко, как алмазы на чёрном бархате. Элли забралась на подоконник широкого окна, поджала ноги и уставилась в небо.       Минут двадцать было тихо. Только ветер свистел в щелях каменной кладки. Но теперь тяжёлые, уверенные, знакомые до оскомины шаги приближались со стремительной скоростью.       Элли не обернулась. Не нужно было долго гадать, чтобы понять, кто и зачем идёт сюда.       — В этом замке можно хотя бы час побыть в одиночестве? — произнесла, тяжко вздохнув из-за раздражения и усталости от прошедшего дня.       Профессор зельеварения преодолел последние ступеньки и вышел на освещённый участок башни. Остановился в нескольких шагах, глядя на гостью звёздной башни, точнее её силуэт на фоне звёздного неба.       — Откуда вы всегда знаете? — спросил он тихо. В вопросе явно читался интерес, который мужчина пытался скрыть, но интонация выдала его.       — В этом замке за последние два месяца, признаюсь, только вы составляете мне компанию в ночных прогулках, — ответила с иронией. — К тому же, я уже говорила о вашей предсказуемости. Что вам нужно?       — Я… — мужчина запнулся. Помолчал. — Я тоже сюда приходил. В школьные годы… когда хотел побыть один.       Элли медленно повернула голову и посмотрела на незванного гостя. Тень падала на его лицо, скрывая выражение, но голос был другим. Не таким, как обычно.       — Понимаю, — ответила отстраненно, больше для галочки. — Мне сейчас именно это и нужно. А не общество невоспитанного человека, который вчера наставлял на меня палочку.       Мужчина дёрнулся, как от удара.       — Я…       — Вы что?       Повисла тишина. Преподавательница смотрела на коллегу и видела, как незваный собеседник подбирает слова — мучительно, с трудом, словно каждое даётся с болью.       — Я был не прав, — выдавил он наконец.       Это прозвучало так, будто мужчина признавался в убийстве — глухо, сдавленно, через силу.       Элли помолчала, переваривая.       — Вы умеете извиняться? — спросила, не скрывая удивления. — Или это максимум?       — Не умею, — признался с трудом, и в голосе впервые проскользнуло что-то человеческое. — Я не практиковался.       — Заметно.       Девушка снова отвернулась к окну. За её спиной Снейп стоял неподвижно, как статуя.       — Я принимаю ваши извинения, — сказала она наконец, разрушая тягостную тишину. — Если вы на этом закончили, дайте мне побыть одной. Пожалуйста.       Мужчина постоял ещё секунду. Хотел что-то добавить — она чувствовала, — но не осмелился. Только кивнул, хотя Элли этого не видела, и вышел так же стремительно, как появился.       Странница осталась одна. Звёзды горели холодно и ярко, сквозняк трепал волосы, и на душе было… пусто. Спокойно, но пусто.       Чужестранка просидела на башне ещё час, глядя в пустоту и ни о чём не думая. Просто дышала, наслаждаясь долгожданным покоем и тишиной.

***

      Впервые за несколько недель, утро встретило гостью волшебного мира ясным небом. Будь вокруг другие обстоятельства, девушка обрадовалась бы такой погоде, но осадок минувших дней не отпускал. Элли спустила ноги с кровати, потянулась и замерла, моментально заметив изменения в привычной обстановке.       На столе, рядом с вчерашними книгами, лежали новые. Три тома, перевязанные бечёвкой. Сверху — клочок пергамента, на котором незнакомым резким почерком было выведено всего два слова:       «Для рун».       Ни подписи. Ни объяснений. Только эти два слова, которые говорили всё и ничего одновременно.       Девушка взяла верхнюю книгу, провела пальцем по корешку. Старая кожа, потёртости, золотое тиснение — «Этимология древних диалектов в зельеварении». Рядом — «Старонорвежские рунические комбинации» и «Гэльские корни в магической традиции». Книги, которые реально помогут. Раньше ей можно было только мечтать о владении или хотя бы возможности прочесть такие экземпляры, а теперь, перед ней открыта самая большая библиотека старинных книг.       Она долго смотрела на этот клочок пергамента. Потом аккуратно сложила его пополам и убрала в ящик, чуть в сторону от остального. Там хранилось то немногое, что осталось из её прошлой жизни. Самое ценное.

***

Июль 1999 г.

      — Мам, ну почему мы никогда не смотрим твои фото?       Она сидела на полу, разбирая старые коробки на чердаке родительского дома. За окном знойная жара, а здесь, под крышей, пахнет пылью и ещё чем-то сладковатым — может, старой бумагой или травами, которые мама вечно сушила и раскладывала по мешочкам.       — Не сохранились, — ответила коротко. Слишком коротко. Так отвечают, когда не хотят говорить.       — Совсем? — Элли подняла голову, прищурилась. Солнце из слухового окна било прямо в глаза. — Даже школьных? Ты же где-то училась?       — Училась.       — И где?       — Далеко, — женщина с именем Сильвия поставила шкатулку на место и повернулась. Лицо у неё было странное — отрешённое, будто она смотрела сквозь дочь куда-то очень далеко. — В школе, которой больше нет для меня. В мире, который я оставила.       Элли хмыкнула.       — Опять ты со своими сказками.       — Это не сказки, — тихо ответила женщина. Подошла, села рядом на пыльный пол, взяла дочь за руку. Пальцы у неё были холодные, хотя на чердаке стояла духота. — Послушай меня, девочка. Внимательно послушай.       Элли насторожилась. Мама редко говорила таким тоном — обычно она была рассеянной, витающей где-то, вечно с книгой или увлечена вязанием. Но иногда — раз в несколько лет — она становилась другой. Собранной. Почти пугающей.       — Никогда не жалей о прошлом, — сказала почти шёпотом. — Это твоё место. Не то, где ты родилась и выросла, а то, где ты должна быть.       — Мам, ты о чём?       — Мы ещё увидимся, — мама сжала её руку.       — Ну конечно, я же вернусь через две недели.       Сильвия посмотрела ей в глаза. Взгляд у неё был слегка грустный и ясный, совсем не безумный — такой Элли видела родительницу редко.       Она обняла её — крепко, почти до боли. А потом встала и ушла вниз, оставив Элли сидеть на полу в окружении старых коробок.       Через три дня девушка уехала в то самое путешествие, к развалинам в северной Шотландии…

***

Июнь 1998 г.

      Она пришла в «Кабанью голову» поздним вечером. Аберфорт сидел за стойкой, читал старую газету при свете одинокой свечи. Поднял глаза, кивнул.       — Давно не заходила.       — Дела, — Сивилла опустилась на табурет, сцепила пальцы на стойке. — Уезжаю.       — Куда?       — В Болгарию. К родителям. К девочке.       Аберфорт отложил газету. Посмотрел внимательно, без обычной своей хмурости.       — Надолго?       — На год. Прийти в себя после всего, что тут произошло. Побыть с ней. К тому же, ты знаешь, что пользы в восстановлении замка от меня мало.       — А потом?       — Вернусь. К новому учебному году. В Хогвартс.       Он нахмурился.       — Зачем уезжать, чтобы возвращаться?       — Так надо.       — Сивилла, мне кажется…       — Так надо, Аберфорт.       Повисло молчание. Он смотрел на неё, прорицательница — в стену, где на полках пылились бутылки.       — Документы, — сказал он тихо. — Зачем тебе документы на имя Сильвии Йер? Я помог, не спрашивал. Теперь спрашиваю.       Сивилла перевела на него взгляд. Глаза её, обычно слегка мутные, словно видящие нечто, недоступное другим, сейчас смотрели ясно и твёрдо.       — Поверь мне, — сказала она просто. — Просто поверь.       Он ждал продолжения, хоть каких-то объяснений. Не дождался.       — И это всё?       — Этого достаточно.       Аберфорт покачал головой. Взял кружку, начал протирать её тряпкой — медленно, тщательно.       — Твои дела, — буркнул мужчина. — Но если понадоблюсь — ты знаешь.       — Знаю. Спасибо.       Трелони поднялась. Направилась к двери, но у выхода остановилась, обернулась через плечо.       — Никому, Аберфорт.       — Я помню.       Дверь закрылась. В трактире снова стало тихо. Аберфорт ещё долго смотрел в пустоту, потом вернулся к газете. Но не читал — сидел и думал о том, что Сивилла Трелони никогда ничего не делала просто так. И если ей понадобилось чужое имя и возвращение в Хогвартс через год — значит, есть причина. Какая — не его ума дело.

***

      Элли шла по коридору, мысли путались. Весь день она думала о словах матери — тех, что слышала перед отъездом, и тех, что говорила ей прорицательница. Эта странная женщина с дурацкими очками и безумным взглядом — её мать. Молодая и не слишком похожая на ту, что растила её.       С самого начала в ней было что-то неуловимо знакомое и родное. В движениях и жестах, в словах и мимике, в тёплом взволнованном взгляде, который девушка иногда ловила на себе. Такое нельзя подделать, и это не может быть совпадением. Сомнения окончательно рассеялись, когда на столе в классе прорицаний она увидела фотографию. Пожилой мужчина, слегка хмурый, но с тёплой улыбкой, седая дама в шали и кудрявая женщина с маленьким ребёнком на руках. Однако на прямой вопрос женщина снова сказала что-то о судьбе и звёздах. Вполне в духе старшей Йер. Или Трелони?       Впрочем, не так важно. Выводы сделаны, загадка решена, а уж пытаться добиться внятного ответа от предсказательницы точно бессмысленно.       Она не заметила, как вышла к лестнице, и столкнулась с кем-то буквально нос к носу.       — Осторожнее, — Снейп придержал её за локоть, не давая упасть. Рука тут же отдёрнулась, как от огня. — Мисс Йер.       — Профессор.       Девушка попыталась обойти, но он шагнул в сторону, загораживая проход.       — Мне нужна ваша помощь.       Элли замерла. Посмотрела на коллегу в упор, впервые за несколько дней. Тёмные глаза, тени под ними, плотно сжатые губы. Он выглядел уставшим.       — С чего бы?       — В уже переведённой части рецепта есть несоответствия. Я полагаю, вы могли их пропустить из-за нехватки…       — Из-за нехватки чего? — она усмехнулась. — Хотя… можете не договаривать.       Профессор промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Элли вздохнула.       — Показывайте.       Северус развернулся и повёл её в классную комнату. На столе лежал пергамент, испещрённый пометками. Элли склонилась над ним, пробежала глазами строки, ткнула пальцем.       — Вот. Здесь написано не «корень воронца», а «корень вороньего глаза». Это разные растения. Второе растёт только в болотистой местности и собирается на убывающую луну. Ваш вариант с полнолунием неправильный, — она точно знала, так как только недавно читала об этом в предоставленных им книгах.       Снейп прищурился, вглядываясь.       — Вы уверены?       — Хотите проверить? Заварите этот вариант и посмотрите, что получится. Если выживете — я ошиблась.       Он хмыкнул. Что-то вроде уважения мелькнуло в глазах.       — Я проверю.       — Проверяйте. Я пошла.       Странница вышла, не дожидаясь ответа, и всю дорогу до своей комнаты думала совершенно о другом.

***

      Вечер опустился на Хогвартс, сырой и холодный. Шотландия раздражала Элли постоянными дождями. Ветер гнал по небу рваные тучи, и луна то пряталась, то выныривала из-за них, заливая землю призрачным светом.       Странница не могла сидеть в комнате. Мысли грызли изнутри, не давая покоя, девушка решила пройтись несмотря на то, что вся земля была пропитана водой. После выхода из замка, ноги понесли её на опушку — туда, где видела светлячков в первую неделю. Сейчас их не было, только голые ветки и мокрая трава.       Она достала палочку. Посмотрела на неё.       — Люмос, — сказала тихо.       Ничего.       — Люмос, — громче.       Кончик палочки слабо засветился и погас.       — Да что ж такое! — Элли сжала древко так, что побелели костяшки. — Люмос! Люмос! Люмос!       Ничего. Только искра, слабая, жалкая, и тишина в ответ.

***

      День выдался тяжёлым и слишком эмоциональным, даже для стальной выдержки профессора Снейпа.       Студент третьего курса, который раздражал мужчину своей неосторожностью, в очередной раз разбил склянку с ингредиентом, превратив его в бесполезный мусор. Баллы, которые он снял с факультета, за «…неосторожность при работе с потенциально опасными растениями…» и даже унизительная нотация не смогли поднять ему настроения.       Поляна, где росли эти злосчастные мерцающие незабудки находилась практически в сердце Запретного леса. Сбор необходимо было производить строго в ночное время. Северус уже приближался к опушке, как вдруг сбоку эхом раздался чей-то голос. В жажде отправить пару студентов на отработку к Филчу, профессор сменил маршрут и направился в сторону, откуда доносился шум.       Ветки в непроходимой части леса замедляли темп Снейпа, отчего мужчина переживал, что не успеет поймать нарушителей до того, как те скроются.       Подходя ближе, профессор понял, что вопли, которые, кажется, слышали даже в отдаленных землях Англии, принадлежат самой экстраординарной особе этого замка.       Притаившись у кроны старого дуба, Северус наблюдал за происходящим. Его тёмные одеяния и отвлечённость девушки, позволили ему остаться незамеченным. Странно, но сейчас им двигали не подозрения или мнимая угроза, а собственный интерес, желание найти разгадку.       Когда очередной крик простейшего заклинания не увенчался успехом, профессор покинул своё убежище с желанием выяснить, что в конце концов происходит и кто же мисс Йер на самом деле.

***

      — Кто вы?       Голос раздался из-за спины — тихий, вкрадчивый. Элли резко обернулась.       Снейп стоял в тени дерева, и лунный свет падал на его лицо.       — Да сколько можно?! Как мне известно, МакГонагалл просила вас держатся от меня подальше.       — Отвечайте на вопрос.       — Это не ваше дело.       — Мы уже выяснили, что моё. Вы что-то скрываете. Не заставляйте меня повторять вопрос!       — Никто. Человек, который не желал здесь оказываться.       — Не лгите.       — Я не лгу. Просто… не знаю, кто я теперь.       Она хотела уйти, но он схватил её за руку — крепко.       — Отпустите.       — Не отпущу, пока не скажете правду.       — Отпустите! — девушка чувствовала, как закипает внутри.       Она рванулась, но мужчина был явно сильнее. Внутри закипело — горячо, тяжело, знакомо до ужаса. Элли сжала зубы, пытаясь сдержаться.       — Всю жизнь, — выдохнула сквозь зубы. — Всю жизнь у меня так. Когда злюсь, когда обидно, когда страшно — выплёскивается. Я не могу это контролировать. Почти никогда.       — И поэтому вы не можете колдовать?       — Да! Потому что в обычном состоянии у меня сил не всегда хватает даже на детские заклинания, только если максимально успокоиться и сконцентрироваться, а в гневе — всё вокруг летит к чёрту. Вы этого хотели от меня?       Девушка была на грани, чувствуя, как магия поднимается изнутри, как зудит в кончиках пальцев, а воздух вокруг начинает вибрировать.       — Отпустите меня! Немедленно!       Северус смотрел в упор, делая вид, что не слышит её просьбы, сам не зная, зачем продолжает держать эту девушку за руку. Это уже стало почти традицией в их разговорах.       — Я сказала — отпусти!       И тогда магия выплеснулась.       Элли не поняла, что произошло — просто мир взорвался белым светом, оглушительный грохот ударил по ушам, и её отшвырнуло назад, с силой впечатало в дерево. Позвоночник пронзила боль, в глазах потемнело. Рука, в которой она держала палочку, горела огнём. Странница опустила глаза и увидела: от пальцев до локтя кожа была разодрана в клочья, кровь хлестала так, что заливала всю одежду, траву, корни. От пронизывающей боли и накатившего страха, волшебница с избытком магии потеряла сознание.

***

      Очнулась она на чём-то мягком. Девушка попыталась пошевелиться и зашипела от боли — руку жгло нестерпимо.       — Лежите.       Голос раздался откуда-то сбоку. Элли повернула голову. Снейп сидел рядом на корточках, в руках — какие-то склянки, тряпки, палочка. Вокруг — стены старой хижины, заваленной хламом.       — Где мы?       — В Запретном лесу. Старый охотничий дом. Я перенёс вас сюда. В замке было бы слишком много вопросов, а оставаться посреди леса — опасно.       Он взял её руку — осторожно — и начал обрабатывать раны. Зелья шипели, пенились, боль постепенно утихала.       — У вас на лице кровь, — сказала Элли.       Мужчина не ответил. Продолжал обрабатывать раны — умело, быстро, без лишних движений.       — Я требую правды, — сказал наконец, закрепляя повязку. — О том, что здесь произошло. Или я расскажу директору, тогда вас изолируют. Отвечайте.       Элли закрыла глаза. Голова кружилась, рука ныла, сил врать не было.       — Странности происходили с детства, — сказала слабым голосом. — Первый раз в шесть лет. Мальчишка отнял игрушку, толкнул меня — я толкнула в ответ, и он отлетел на пять метров. В школе… надо мной смеялись, я хотела, чтобы они замолчали — и они замолчали. Голос пропал у всех на несколько дней. А перед тем как я сюда приехала… человек, которому я доверяла, предал меня. Я пожелала, чтобы его дом сгорел, ну, думаю понятно, что случилось.       Снейп слушал молча.       — После каждого такого выброса мне плохо, — продолжила девушка. — Головокружения, слабость, иногда гематомы появляются, хотя я ни обо что не ударялась. Как будто магия вытягивает жизнь. Но такого, — она бросила взгляд на руку, — раньше не было. А заклинания… они не получаются, потому что я зачастую не могу направить силу, только если нахожусь в состоянии покоя и полной концентрации. Она либо спит, либо бушует. Середины нет.       — Давно?       — Всю жизнь.       Странница замолчала. Северус сидел неподвижно, глядя куда-то в стену. На скуле у него запеклась кровь — видимо, задело веткой, когда взрывом разметало всё вокруг.