Géar biþ gumena hiht

      Коридоры Хогвартса мелькали факельными вспышками, каменные стены расплывались в рыжих пятнах, и Элли не понимала — бежит она от себя или от того, что только что случилось. Ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё стоял звон — высокий, тонкий, как от лопнувшего стекла.       Девушка влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Только собственное дыхание, рваное, хриплое и пульс, отдающий в висках тупыми молоточками, заполняли тишину.       «Что это было? Что, чёрт возьми, это было?» — беспорядочно неслось в голове.       Ладони дрожали, когда чужестранка подняла их перед собой — обычные руки, длинные пальцы, обкусанные ногти, — уставилась на них так, словно видела впервые. Они не изменились. Ни ран, ни ожогов, ничего. Но она чувствовала, как внутри всё ещё гудело, тёплой тяжёлой волной перекатывалось под рёбрами, и от этого гула хотелось закричать.       Воспоминания пришли не сразу. Сначала просто толкнулись — смутные, обрывочные, — а потом накрыли с головой, и комната вокруг исчезла.

***

2004 г.

      Лето, песок нагрелся так, что босиком не пройти — жжёт пятки. Маленькая Элли сидит на корточках, закапывая в ямку камушек. Красивый, гладкий, с белой прожилкой. Мама сказала, такие камни приносят удачу.       — Отдай.       Она поднимает голову. Светловолосый мальчишка стоит над ней, загораживая солнце. Веснушки на носу, подбородок вздёрнут. В руке — её совок. Красный, с отбитым краем.       — Это моё, — говорит она тихо.       — Отдай, говорю. Или получишь.       Она встаёт, отряхивая коленки. Песок прилип к влажной коже, колется.       — Верни совок.       Мальчишка смеётся — противно, тонко, как щенок, которого дразнят. И толкает её в грудь.       Элли падает спиной прямо в песок, больно ударяется копчиком. Солнце бьёт в глаза и заставляет щурится, а он стоит над ней и смеётся всё громче.       И внутри что-то лопается.       Не гнев даже — обида. Дикая, слепая, как у всех детей, когда отнимают самое дорогое. Она вскакивает и толкает его, как обычно толкают обидчиков в песочнице.       Мальчик отлетает.       Пять метров, не меньше. Элли видит, как его тело описывает в воздухе неестественную дугу — словно того не толкнули, а швырнули невидимой рукой. Обидчик падает, кубарем катится по траве, и на секунду всё замирает.       А потом — крик. Мать того мальчика бежит, падает на колени, трясёт его за плечи. Веснушчатое лицо перекошено от ужаса. Он живой, только испуганный до икоты.

***

2011 г.

      Столовая. Запах каши и дешёвого чая. Гул голосов, лязг вилок, смех. Она идёт с подносом, выбирая свободное место — подальше от тех, кто смеётся громче всех. Получается плохо.       — Смотрите, идёт наша чувырла.       — Книжку несёт. На перемене опять читать будет.       — Может, она вырастет и сама станет книжкой?       Девочки хихикают. Та, что сидит ближе к проходу — длинноволосая, накрашенная, с идеально ровной чёлкой — незаметно выставляет ногу.       Элли спотыкается.       Поднос летит вперёд, каша разлетается ошмётками, тарелки с грохотом бьются об пол. Суп заливает джинсы, противное, мокрое и горячее пятно расползается по бедру. Она сидит на полу, среди осколков и еды, и смотрит на них.       Тишина длится секунду. А потом начинается смех. Громкий, многоголосый, обжигающий.       — Ой, не могу!       — Чувырла упала!       — Смотрите на её лицо! Смотрите!       Девушка сидит и молчит. Внутри закипает что-то чёрное. Не обида — это чувство было раньше, когда она плакала в туалете и вытирала слёзы грубой бумагой. Сейчас другое. Ярость. Бессильная, как у зверька, попавшего в капкан. Когда хочется кричать и рвать, но крик застревает в горле, потому что слёзы, предатели, уже подступают.       Она просто хочет, чтобы они заткнулись, чтобы этот смех прекратился. Сильно хочет.       Смех обрывается.       В одну секунду. У всех одновременно, будто кто-то выключил звук. Девочки открывают рты — и не могут издать ни звука. Кто-то начинает плакать — беззвучно, слёзы текут по щекам, а рты открыты в немом крике.       Элли выходит в коридор, и тишина за спиной стоит такая, что уши закладывает.

***

2022 г.

      Она стоит в прихожей своей квартиры. Той, которую они снимали вместе, обставляли вместе, в которой она вешала эти дурацкие шторы, которые ему не нравились, но он терпел ради неё. Или ему просто было плевать?       На полу — разбросанная одежда. Мужская рубашка, женское платье. Красное, с глубоким вырезом. То самое, в котором подруга ходила на её день рождения.       Из спальни — голоса. Приглушённые, но узнаваемые. Его голос. И тот, другой, с хрипотцой.       Внутри — пустота.       Элли стоит и смотрит на красное платье. На мерзкие дешёвые туфли, брошенные рядом. На галстук — она дарила ему этот галстук на прошлое Рождество, выбирала два часа, перерыла весь интернет.       А потом — огонь.       Не как в детстве, не слепой и не истеричный. Холодный. Расчётливый. Всепоглощающий. Она смотрит в сторону спальни и думает чётко, ясно, как отрезает:       — Горите синем пламенем!       Элли видит, как вспышка пробегает по стенам — синяя, быстрая, как мысль. Слышит треск, шипение, запах горелой изоляции. А через минуту из щитка уже вырывается пламя — жадное, голодное, оно пожирает обои, шторы, ковёр.       Она выходит на улицу. Спокойно, не торопясь. Стоит напротив дома и смотрит, как из окон третьего этажа валит чёрный дым.       Из дверей выбегают двое. Голые, перепачканные копотью, кашляющие. Девушка смотрит на них, и внутри — ничего. Ни радости, ни злорадства, ни боли.       Пожарные скажут — старая проводка, короткое замыкание, несчастный случай. Камер там нет, свидетелей не было, да и нечего было видеть. Дело закроют.       Она не вернётся к нему уже никогда.

***

      — Я должен был доложить вам немедленно.       Снейп стоял перед столом МакГонагалл и говорил глухо, сбивчиво — насколько вообще можно было назвать сбивчивой его речь. Он описал всё: работу над рецептом, её срыв, слова про то, что она пытается выжить, и взрыв.       — Свитки взлетели к потолку, Минерва. Склянки лопнули одновременно. Свечи горели странным голубым пламенем. Но она не произносила заклинаний… даже палочкой не взмахнула.       МакГонагалл слушала молча, пальцы сцеплены в замок. В глазах — тревога.       — У неё нет контроля, — продолжал свой рассказ мужчина. — Никакого. Это был стихийный выброс. Как у детей-волшебников, но гораздо мощнее. Чистая магия. Я не видел ничего подобного…       Минерва подошла к окну. За стёклами чернела ночь, жёлтые листья кружились в свете луны.       — Что мы знаем о ней, Северус? Ничего. Она появилась из ниоткуда в Хогсмиде в начале августа. У неё нет прошлого в нашем мире. Она носит маггловскую одежду под мантией. Не умеет пользоваться палочкой, как ты утверждаешь. Но при этом блестяще знает свой предмет.       МакГонагалл помолчала около минуты.       — Северус, мне это не нравится. Девушка с чудовищной силой, которую она не может контролировать. Без базовых знаний, без документов, без связей. Она может стать опаснейшим оружием в руках тех, кто захочет её использовать. Или опаснейшей угрозой — если не справится сама.       — Почему ты вообще взяла её на работу?! Вы с Альбусом любители нанять… кхм, — вопрос был скорее риторический.       — Я не знаю, что тебе сказать. После битвы для многих замок стал местом, напоминающим о потерях и боли. Ты ведь знаешь, когда спустя год реставрация закончилась и началась подготовка к учёбе, многие просто не захотели возвращаться. У мисс Йер с этим проблем не было, а на собеседовании она не вызвала особых подозрений.       Свечи потрескивали в тишине.       — Я хочу, чтобы ты продолжал слежку, Северус.       — А если она снова сорвётся?       МакГонагалл помедлила.       — Тогда мы будем рядом, чтобы помочь. Если девушка действительно не контролирует себя, ей нужен не надзиратель, а учитель. Но сначала — истина.       Снейп кивнул и вышел.       В коридоре было пусто и холодно. Он постоял минуту, глядя на пляшущие тени от факелов. Перед глазами стояло её лицо — испуганное, растерянное, совсем не взрослое. И слова, сказанные на башне неделю назад: «Вам просто никто не рассказывал историй про звёзды, когда вы были маленьким?».       Мужчина отогнал воспоминание и быстро зашагал прочь.

***

      Гремучая ива во дворе школы уже сбросила последние листья, а озеро с утра затягивало лёгкой дымкой — октябрь входил в свои права. Элли сидела на берегу, подобрав ноги под мантию, и смотрела на тёмную воду. Холод пробирался под одежду, но вся работа уже была сделана, а просто так возвращаться в замок не хотелось. Там всё давило: стены, взгляды, тишина, которая становилась слишком тяжёлой.       — Вот скажи мне, — тихо проговорила, глядя на крупную лягушку, застывшую на камне у самой воды, — с чего я вообще решила, что справлюсь? А?       Амфибия молчала, выпучив глаза.       — Ну да, от тебя что толку, — Элли усмехнулась и потёрла ладони, пытаясь согреться. — Ты тут главная, квакаешь себе. А я… я даже не знаю, кто я теперь. Всё вокруг чужое, враждебное. Каждый угол, каждый человек. И этот… Снейп. Следит, сверлит взглядом, слова цедит сквозь зубы. Что я ему сделала?       Вода плескалась о камни. Где-то далеко крикнула птица.       — Мама говорила, что всё будет хорошо, — голос дрогнул. — Что я сильная и справлюсь. Знает ли она вообще, что я здесь? Или ищет, переживает? Даже не знаю, что хуже…       Лягушка квакнула и соскользнула в воду.       — И ты туда же, — горько усмехнулась. — Все от меня шарахаются.       Вдали, у небольшой хижины, кажется лесничего, неразборчиво слышались чьи-то голоса. Девушка не могла разобрать, кому они принадлежат. Промозглый холодок уже пробирал до дрожи, и Элли решила отправится в замок.       Стараясь не споткнуться об очередную неровность, странница услышала приближение шагов. Знакомый шелест плотной мантии сразу дал ей понять, кто крадётся за спиной.       — Я так и думала, — негромко сказала Элли обернувшись, будучи изначально уверенной, кто идёт сзади.       Чёрный силуэт на фоне сумеречного неба выглядел устрашающе.       — Что? — спросил, останавливаясь в паре шагов мужчина.       — Я знала, что это вы.       Элли посмотрела на него снизу вверх. Тёмные глаза, волосы и одежда. Даже в солнечный день он выглядел бы как тень.       — Правда? Позвольте спросить, — скрещивая руки на груди, профессор говорил спокойным голосом. — И что я должен делать с этой информацией?       — Ничего. Вы преследуете меня!       Он дёрнул щекой — едва заметно.       — У вас мания величия, мисс?       Элли не ожидала подобного вопроса. Девушка растерялась, понимая, что действительно выглядит глупо.       — Простите, я просто думала…       — Удивительно… — Снейп смотрел на неё с так, что со стороны было невозможно понять, было ли это саркастичной насмешкой или искренним изумлением.       Признаться честно, профессор действительно удивился. Не способности девушки к раздумьям, конечно, а тому, как она смогла определить, кто идёт за ней, даже не оборачиваясь.       Элли уже собралась уходить. Но не успела сделать и шага — пальцы сомкнулись на её запястье. Крепко, но не больно. Скорее требовательно.       — Не так быстро, — голос мужчины звучал низко и вкрадчиво. — Я хочу поговорить о том, что случилось, тогда, в классной комнате. Раз уж мы встретились.       Элли замерла. Внутри всё похолодело.       — Это не ваше дело, — ответила спокойным тоном, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отпустите.       — Моё, — он не отпускал. — Вы разнесли половину школьного имущества в кабинете, а также мои личные вещи. Вам не кажется, мисс Йер, что за подобный инцидент стоит объяснится?       — Скажите, сэр, — девушка проговорила каждое слово с вычурной интонацией, давая понять, что на неё не действуют увещевания коллеги. — Я разве похожа на вашу студентку, что вы позволяете себе такие допросы с пристрастием?! — промолчав несколько секунд, всё же решила добавить. — Это была случайность.       — Вы обладаете беспалочковой невербальной магией? Вы специально это сделали или не контролировали выброс?       — Нет, не обладаю, — она резко выдернула руку. — И не вам, сэр, рассказывать мне про контроль! У вас он есть? Как минимум над своими действиями. Или только и можете, что доводить людей?       Мужчина не ответил. Только смотрел — долго, пристально, словно видел её насквозь. Слова этой особы, потому что другое слово он не мог подобрать, вызывали у него шквал эмоций, описать которые профессор не мог.       — Завтра, — наконец сказал, собравшись с мыслями. — Продолжим работу над рецептом. В семь вечера. Не опаздывайте.       — А если опоздаю?       — Тогда я приду за вами сам.       Северус развернулся и исчез в тени так же бесшумно, как появился.

***

      На следующий день Элли пришла ровно в семь.       Снейп уже был там — сидел за столом, разложив пергаменты, и даже не поднял головы, когда коллега вошла. Молча указал на стул напротив.       Работали молча. Элли водила пальцем по строкам, шевелила губами, переводя древние символы. Профессор зелий записывал, изредка задавая короткие вопросы — и только по делу. Никаких колкостей, никаких намёков. Странная, настороженная тишина.       — Вот здесь, — ткнула в середину пергамента. — «Корень двулистника, срезанный на закате». Но дальше непонятно. Похоже на описание обработки, но символы… они нестандартные. Это не древнеанглийский и не латынь.       — Покажите.       Девушка подвинула пергамент. Мужчина склонился, вглядываясь. На секунду их головы оказались совсем близко, что заставило чужестранку отстранится на несколько дюймов.       — Вы правы, — нехотя признал мастер зелий. — Это диалект. Видимо над текстом работали несколько человек в разные моменты. Старонорвежский с вкраплениями гэльского. Вам знакомо?       — В теории. Но нужно время.       — Времени у нас достаточно.       Он откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. Взгляд — тяжёлый, изучающий, как у энтомолога, который разглядывает редкую букашку.       — Скажите, мисс Йер, — заговорил медленно, подбирая слова, — вы всегда так… спокойны?       — Что вы имеете в виду?       — Я пытаюсь вас спровоцировать уже полчаса. Молчу, когда вы ждёте вопросов. Задаю их, когда вы расслабляетесь. Смотрю, слушаю, жду. А вы сидите и переводите руны, как будто рядом с вами не я, а пустое место.       Элли подняла глаза от пергамента.       — А вы, профессор, всегда так предсказуемы?       На его лице ничего не дрогнуло, но пальцы, лежащие на столе, чуть заметно сжались.       — Предсказуем?       — Ну да, — девушка позволила себе лёгкую усмешку. — Вы думаете, я не понимаю, что вы делаете? Это же так очевидно.       — Неужто? — в голосе появились металлические нотки.       — Абсолютно. Вы, профессор, человек привычек. Ваша провокация… так ожидаема. Всё по одному сценарию. Скучно даже.       Снейп медленно поднялся из-за стола. Встал напротив, нависая, и смотрел сверху вниз с таким выражением, от которого студенты обычно вжимались в стулья.       — Вы слишком много себе позволяете, мисс Йер.       — Правда? — она тоже встала. — Вы следите за мной, допрашиваете, вторгаетесь в личное пространство, а я — позволяю?       — Я делаю свою работу.       — А вам доплачивают за внеурочные? — вырвался язвительный вопрос. — Вы как-то слишком активно интересуетесь моей жизнью. Мне кажется это не входит в ваши полномочия.       Тишина повисла между ними густая, как патока. Снейп смотрел на неё — и вдруг в его глазах мелькнуло что-то новое. Не злость, не подозрение. Любопытство? Интерес? Элли не успела понять.       — Вы жили среди магглов, — сказал вдруг тихо. — Долго. Возможно, всю жизнь. Ваши жесты, ваша речь, ваше неумение обращаться с палочкой, но обучение рунам… Вы полукровка, выросшая вне мира магии. Или чистокровная, которую прятали. Что из этого?       Элли молчала. Сердце колотилось где-то в горле.       — Не хотите отвечать? — он усмехнулся — нехорошо так, зло. — Тогда покажите мне кое-что!       И прежде чем девушка успела что-то сказать, он выхватил палочку и наставил на неё.       — Небольшая дуэль! Не переживайте, я буду использовать лёгкие заклинания, — голос его звучал ровно, в глазах горел опасный огонь.       — Вы с ума сошли, — выдохнула Элли. — Уберите палочку.       — Не уберу.       — Северус…       — Профессор Снейп. Или вы забыли об уважении?       — Да плевать я хотела на ваше уважение!       Внутри закипало — горячо, тяжело, знакомо до ужаса. Странница чувствовала, как магия поднимается из глубины, как просится наружу, зудит в кончиках пальцев. Нет. Только не это, не снова. Только не при нём.       Элли достала свою палочку. Древко лежало в ладони привычно и странно одновременно — будто не её, будто чужое. Она понятия не имела, что с ним делать в бою. Ни одного заклинания, ни одного приёма.       — Защищайтесь, — сказал мастер дуэлей и бросил заклинание.       Девушка не поняла, что именно — какая-то синяя искра, неопасная, скорее щиплющая. Она просто отскочила в сторону, споткнулась о стул и едва не упала. Второе заклинание ударило в стену рядом с её ухом — камень крошился, и мелкая пыль посыпалась на плечо.       — Почему вы не отражаете? — голос Снейпа звучал спокойно, будто они на уроке. — Магией, мисс Йер. Используйте свою силу.       — Не буду! — выкрикнула в ответ, уворачиваясь от третьего заклинания. Оно прошло в миллиметре от щеки, обдав холодом.       — Не умеете? — он вдруг остановился и опустил палочку. — Совсем?       Элли горделиво выпрямилась. Дышала тяжело, рвано. Магия внутри бурлила, просилась наружу, но она сжимала зубы и держала её.       Девушка сделала шаг к нему. Потом ещё один. Подошла вплотную — так близко, что видела своё отражение в его чёрных глазах.       — Вы, — сказала тихо, почти шёпотом, — идиот.       Он моргнул.       — Невоспитанный, самовлюблённый идиот, — продолжила свою тираду. — Который думает, что ему всё позволено. Что можно тыкать в людей палочкой, провоцировать, запугивать…       — Мисс Йер…       — И который не понимает, что люди — не подопытные кролики.       Звук пощёчины получился громкий — хлёсткий, как удар хлыста. Голова Снейпа чуть дёрнулась в сторону. На щеке проступило красное пятно.       Мужчина замер. Стоял и смотрел на неё так, словно она только что превратилась в дракона и дыхнула огнём.       Элли развернулась и вышла. Дверь за ней хлопнула — стёкла в шкафах жалобно звякнули.

***

      — Я отказываюсь с ним работать, директор.       МакГонагалл подняла глаза от бумаг. Она сидела за своим столом и смотрела на Элли поверх очков.       — С профессором Снейпом? Что случилось?       — Он напал на меня.       — Что значит — напал? — Минерва замерла. Очки сползли на кончик носа.       — Наставил палочку и кидался заклинаниями, — Элли старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. — В классной комнате, где мы работали. Потребовал дуэли, чтобы я показала магию.       — Какими заклинаниями?       — Неважно.       — Очень даже важно, мисс Йер.       Элли сглотнула.       — Лёгкими. Не смертельными. Он не пытался меня убить, если это главное. Но это не отменяет факта: он на меня напал. Без предупреждения и причины. Просто проверял, как я отреагирую. Как подопытную мышь.       Минерва молчала долго. Потом сняла очки и отложила их в сторону.       — Я поговорю с Северусом. Но вы должны понимать: его методы иногда… очень специфичны.       — Специфичны? — переспросила Элли. — Вы это так называете? Директор, я не знаю, как у вас тут принято, но там, откуда я родом, за такое увольняют.       — Там, откуда вы родом, — тихо повторила женщина, — другие порядки. Здесь — война закончилась чуть больше года назад. Люди ещё не отошли от ужаса. И Северус Снейп — один из тех, кто нёс этот ужас на своих плечах дольше, чем кто-либо. Это не оправдание, но… объяснение.       Элли промолчала.       — Я освобожу вас от совместной работы, — продолжила МакГонагалл. — Но вы закончите расшифровку этого пергамента. Одна! Я дам вам отдельное помещение и всё необходимое. Северус получит рецепт от меня, когда вы закончите. Согласны?       Элли подумала. Кивнула.       — Хорошо. Я закончу.       — Тогда ступайте. Я обязательно поговорю с профессором, уверяю, такое больше не повторится.       — Да, спасибо вам, — сказала Элли, удовлетворенная ответом директора.

***

      — Ты бросал в неё заклинания!       Снейп стоял перед столом директора, заложив руки за спину. На щеке ещё алел след — МакГонагалл заметила, но промолчала.       — Да, — мужчина ответил коротко.       — Можно узнать — зачем?       — Чтобы проверить, как она отреагирует.       — Северус, она не твоя студентка. Она — преподаватель и коллега. Ты не имеешь права так с ней обращаться. В этой школе в принципе не позволительно такое обращение с кем-либо!       — Эта девушка — неизвестность, — ответил, не давая закончить. — Вы сами просили копать глубже. Я копал.       МакГонагалл вздохнула. Устало потёрла переносицу, возвращаясь к официальному тону.       — И что вы накопали?       — Она не умеет защищаться. Совсем. Ни одного отражающего заклинания, ни одного щита. Уворачивалась физически, как маггла. И при этом внутри неё — сила, от которой стены дрожат. Она её сама боится.       — Насколько я поняла, Мисс Йер изначально отказала вам в дуэли. Это не означает, что она не умеет… Но, возможно вы в чем-то правы.       — Я уверен в этом! Любой волшебник, даже если не хочет бить в ответ, будет хотя бы ставить щит.       МакГонагалл помолчала.       — А след на щеке? — спросила она тихо. — Это она вас ударила?       Снейп дёрнулся, но ничего не ответил.       — Северус, я понимаю ваше желание докопаться до истины. Но методы… методы должны оставаться в рамках приличия. То, что вы сделали — чересчур. Вы напали на женщину! Это низко.       — Я не причинил ей вреда. Даже не попал ни разу, целился рядом. Смысл был не в нападении, а в её реакции, — мужчина говорил спокойным голосом, давая понять, что ничего страшного не произошло. — К тому же, я не могу использовать что-то серьёзнее заклинаний для дуэльного клуба. Даже если бы захотел! Вы ведь знаете, что после Нагини у меня не хватит на это сил, — он поморщился. Северус давно смирился со своим положением, но озвучивать его вслух всё ещё было неприятно.       — Дело не во вреде и не в заклинаниях. Дело в доверии. Она теперь ни за что не станет вам доверять и правильно сделает.       Снейп молчал, глядя в окно. За стёклами бежали по небу тяжёлые тёмные облака.       — Она сказала, что будет продолжать расшифровку только одна, — добавила МакГонагалл. — Я выделю ей отдельную комнату. К рецепту вы получите доступ, когда мисс Йер закончит свою работу. А пока… держитесь от неё подальше.       Ничего не ответив, Северус вышел из кабинета, и только в коридоре позволил себе дотронуться до щеки — там, где горел след от пощёчины. Глаза его потемнели ещё больше.       — Идиот, — прошептал одними губами, не понятно — цитируя или соглашаясь.