Géar biþ gumena hiht

      Осень в Хогвартсе всегда была прекрасна, но в этом году её краски казались Гермионе блёклыми, приглушенными траурной дымкой. Замок, всё ещё залечивающий раны после Битвы, гудел непривычно тихо. Многие коридоры, где раньше яблоку негде было упасть, теперь пустовали.       Гриффиндорка шла по пустому коридору, и эхо её шагов гулко отдавалось от каменных стен. Рон и Гарри не вернулись. Рон помогал Джорджу в магазине, пытаясь шутками и делами заткнуть ту дыру в их общем сердце, которую оставил Фред. Гарри же, как она и ожидала, окунулся в тренировки для будущих авроров с головой, словно пытаясь убежать от призраков прошлого. Она осталась одна. Впервые в жизни — по-настоящему одна в этих стенах.

***

      Хогсмид в субботу встретил её порывами холодного ветра, который гнал по земле пожухлые листья. Первый общий поход студентка пропустила, но семикурсникам разрешалось посещать деревню в любое время самостоятельно, чем она и воспользовалась. Хотелось развеяться, покинуть стены замка хоть на пару часов. Гермиона застегнула мантию до самого горла и нырнула в спасительное тепло «Трёх мётел». Знакомый запах пива, дров и воска ударил в нос, вызывая невыносимо острую тоску по тем беззаботным временам, когда они втроём сидели здесь, строя планы на будущее.       — Гермиона! — звонкий голос разрезал гул зала.       Студентка вздрогнула и обернулась. За дальним столиком у камина ей махала рукой Нимфадора. Её волосы, сейчас пепельно-русые, были коротко стрижены, а на лице сияла та самая безбашенная улыбка, от которой у студентки защипало в глазах.       — Тонкс! — выдохнула от неожиданности, поспешив к столику. — Я думала, вы с Люпином… Я так рада тебя видеть!       — Взаимно, умница, — подруга чмокнула её в щеку и пододвинула свободный стул. — Садись, я только что заказала два сливочных пива. Ты как? Выглядишь так, будто призрака увидела.       — Я… — вздохнула с тоской, стягивая перчатки. — Просто непривычно. В замке так тихо. Гарри с Роном ведь не вернулись.       — Знаю, — кивнула Нимфадора, её улыбка стала мягче, понимающей. — Ремус говорил, что ваша золотая троица разделилась. Тяжело, наверное. Но ты держись, ты у нас крепкая. Давай, рассказывай лучше, как учёба? Скучаешь по нашим старым профессорам?       — По некоторым — да, — усмехнулась девушка, принимая из рук мадам Розмерты высокую кружку. — А по некоторым — не очень. Но знаешь, есть и приятные изменения. У нас новая преподавательница древних рун, Элли Йер. Она просто потрясающая!       — О, свежая кровь? — заинтересовалась Тонкс, отхлебнув пену.       — Да! — глаза студентки загорелись привычным огнём. — Она не просто сухим символам учит. Рассказывает о культуре, о том, как руны вплетались в повседневную жизнь древних магов и магглов. Приводит примеры из археологических раскопок, показывает, как символы менялись со временем. Вчера она принесла копию древнего амулета, и мы пол-урока разбирали, какие руны на него нанесены и для чего. Это невероятно интересно!       — Ого, — Тонкс присвистнула. — Вижу, она зажгла в тебе огонь. А то после войны многие ходят как варёные, никак не могут найти силы жить дальше. Это отлично, что у тебя получается, Гермиона.       — А как вы с Ремусом? — спросила с осторожностью, чувствуя, как тепло от пива и разговора разливается по телу. — И маленький Тедди?       — О, у нас всё прекрасно, — метаморф расплылась в улыбке, которая сделала её похожей на счастливого домовика. — Ремус, как всегда, мудрствует и ворчит, что я слишком рискованно подбрасываю Теда. А этот ребёнок — это просто ураган в миниатюре! Представляешь, вчера он за обедом сменил цвет волос на ярко-зеленый, и мы полчаса не могли понять, наелся он или нет, потому что он отказывался говорить и только рожицы строил!       Грейнджер рассмеялась, представляя эту картину. Это был тот самый, живой, настоящий смех, которого она не слышала от себя самой уже несколько месяцев.       — Тонкс, это чудесно. Я так за вас рада.       Они проболтали ещё с полчаса, обсуждая последние новости магического мира и сплетничая о профессорах. Люпин в этом году вернулся к преподаванию Защиты, правда в замке не жил — появлялся на время лекций, а потом возвращался к семье. Гриффиндорка в итоге привыкла разделять учебные и личные отношения, но всё равно несколько раз запиналась, не зная как лучше называть профессора, особенно заочно. Наконец, допив пиво, они направились к выходу. Гермиона толкнула тяжёлую дубовую дверь, в лицо им ударил свежий воздух.       — Ой, смотри, — Тонкс вдруг схватила её за руку и кивнула в сторону тропинки, ведущей к Хогвартсу. — Вон та женщина, в тёмно-синем плаще… Лицо кажется знакомым, будто где-то пересекались. Это не твоя новая профессор?       — Да, это мисс Йер! — подтвердила студентка, когда смогла разглядеть силуэт в толпе людей.       — Отлично! — Нимфадора бодро зашагала навстречу. — Мне всё равно к Снейпу за зельем для Ремуса, он не успел забрать, так что составлю вам компанию. Познакомишь нас?       Они быстро догнали преподавательницу. Гермиона вежливо поздоровалась, и та обернулась. У неё были внимательные серые глаза, светлые волосы и спокойное, интеллигентное лицо.       — Профессор Йер, добрый вечер. Вы не против, если мы пойдем вместе? Это моя подруга, Нимфадора Тонк… Люпин.       Элли слегка склонила голову, с любопытством разглядывая волшебницу.       — Нимфадора? — переспросила она, в голосе послышалась лёгкая, добрая усмешка. — Простите, необычное имя.       Тонкс поморщилась и закатила глаза.       — О, умоляю, называйте меня просто Тонкс. Все так делают, хоть это и слегка утратило актуальность. Имя — это настоящая пытка, придуманная моей мамочкой в приступе чёрного юмора.       — Что ж, Тонкс, — легко согласилась профессор. — Приятно познакомиться. Многое слышала о вас… говорят, вы прекрасный человек и героиня войны.       — Правда? — метаморф толкнула Гермиону плечом, думая, что это она виновница таких подробностей. — Ну надо же, какая я, оказывается, хорошая. А вы, профессор, смотрю, сумели растормошить нашу заучку. Гермиона только что мне про вас прям взахлеб рассказывала. Про амулеты, про раскопки…       Профессор Йер улыбнулась девушке тёплой, ободряющей улыбкой.       — Мисс Грейнджер — одна из самых способных учениц, что я встречала. С ней одно удовольствие работать.       — Ой, да ладно вам, — смутилась гриффиндорка, чувствуя, как краснеют щеки.       — Я серьёзно, — мягко сказала профессор, а затем снова перевела взгляд на девушку с короткими волосами. — А вы, Тонкс, очень позитивная и милая. В такие тяжёлые времена это большая редкость. Рада, что Гермиона нашла с кем разделить компанию.       Они дошли до массивных ворот замка, и профессор Йер, попрощавшись, свернула в сторону своего кабинета. Тонкс и Гермиона вошли в прохладный вестибюль. Паркет блестел, отражая огоньки плавающих свечей.       Грейнджер, погружённая в свои мысли о приятном разговоре, сделала шаг в сторону мраморной лестницы и буквально врезалась в твёрдую, как каменная стена, грудь. Сумка соскользнула с плеча, с громким шумом, не соответствующим её размерам, падая на пол.       — Чёрт! — выдохнула она, инстинктивно приседая, чтобы поднять, но в этот момент её правая нога поскользнулась на гладком камне. Равновесие было потеряно, и студентка уже начала заваливаться назад, понимая, что падения не избежать.       Но вместо жёсткого удара об пол Грейнджер почувствовала, как сильная рука мгновенно обхватила её за плечо, притягивая обратно и удерживая в вертикальном положении. Рывок был таким резким, что студентка на миг прижалась к чужой груди, успев уловить запах дорогого одеколона, смешанный с терпким ароматом древесины и чего-то холодного, зимнего.       — Смотреть надо, куда идёшь.       Ледяной, тягучий, с ленивой растяжкой гласных голос, который когда-то вызывал у неё лишь приступ бешенства. Девушка подняла голову и встретилась с пронзительными серыми глазами Драко Малфоя.       Он выглядел иначе. И дело было не в том, что его острые черты стали ещё более аристократичными, или в том, что светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад. Пропала та ядовитая, высокомерная усмешка, которая всегда кривила его губы. Лицо было спокойным, даже отстранённым, но во взгляде читалась усталая настороженность.       Пальцы всё ещё крепко сжимали плечо, и сквозь толстую ткань мантии Гермиона чувствовала жар ладони. Она замерла, не в силах вымолвить ни слова, глядя на него снизу вверх.       — Т-ты… — только и смогла выдавить.       Малфой аккуратно, почти осторожно, поставил сокурсницу на ноги и убрал руку.       — Цела? — спросил больше для вида, но в вопросе не было ни капли привычной едкости. Обычный, будничный вопрос.       — Д-да… Спасибо, — слова благодарности вырвались сами собой, на автомате.       В этот момент из тени колонны появилась Тонкс, которая с любопытством наблюдала за этой сценой.       — О, Драко, привет, — сказала дружелюбно, но без излишней фамильярности.       Слизеринец перевел взгляд на неё, в его глазах мелькнуло что-то похожее на тень признательности.       — Тонкс. Рад видеть… Ремусу привет.       — Обязательно передам.       Малфой коротко кивнул им обеим и, не сказав больше ни слова, быстрым шагом направился в сторону подземелий. Гермиона проводила его взглядом, чувствуя, как место на плече, которого он касался, продолжает гореть огнём.       Когда дверь за ним закрылась, она резко повернулась к Тонкс. Глаза её были расширены от изумления.       — Тонкс… Что это только что было? — прошептала, стараясь унять пыл любопытства.       Нимфадора вздохнула, прислонившись к колонне засунув руки в карманы мантии.       — А что именно было? То, что он тебя поймал? Или то, что сказал «спасибо» и «пожалуйста»?       — Это был Малфой! — всё ещё не могла прийти в себя девушка. — Драко Малфой! Он… он придержал меня, чтобы я не упала. А потом спросил, цела ли я. И он не оскорбил тебя, назвав «подружкой грязнокровки»!       — Ну, во-первых, его за такие слова и заколдовать могли бы. Я всё же не преподаватель и не студент, правила соблюдать не обязана, — усмехнулась Тонкс. — А во-вторых… Гермиона, прошёл год. Целый год с конца войны.       — И что? Даже магия не могла так сильно изменить человека!       — Магия — нет. А жизнь — вполне, — Тонкс говорила спокойно, рассудительно. — Мой двоюродный брат, между прочим. И я видела, в каком состоянии они с Нарциссой были на суде. Не отмазывались, как другие. Дали показания против Лестрейндж и прочих ублюдков, которые ещё остались. Рассказали всё, что знали о планах Волдеморта.       Гриффиндорка вздрогнула при звуке ненавистного имени, но не перебила.       — Нарцисса спасла Гарри в Запретном лесу, — продолжала девушка с пепельными волосами. Так между ней и Малфоем даже угадывалось фамильное сходство. — Прямо там, под носом у Лорда. Она сделала это не ради нас, не ради Ордена. Она сделала это ради Драко. Потому что хотела попасть в замок и найти его. Рискнула всем ради своего сына. Это что-то, да значит?       — Я… я не думала об этом так, — тихо сказала Гермиона.       — А Люциус? — фыркнула при упоминании этого имени. — Сидит сейчас в оставшемся поместье и носа не кажет наружу без крайней необходимости. Он сломлен, Гермиона. Полностью. Без большей части своего состояния, без своей власти и своего имени. Им некуда идти. Их собственный мир от них отвернулся. А новый… ну, ты сама понимаешь, кто в новом мире на первых ролях.       — И ты с ними общаешься? — спросила любопытная студентка, пытаясь осмыслить услышанное.       — Всё началось с наших матерей. Они же не общались много лет, но Нарцисса сама пришла к нам после суда. И, кажется, у них получается, а мы берём пример. С Драко иногда можем переброситься парой фраз, как сейчас. Он приходит к Ремусу за советом, представляешь себе? Ищет работу. Пытается понять, как жить дальше, когда всё, во что ты верил, рухнуло. Он не надеется на дружбу, но и не лезет в драку. Просто пытается выжить и не вляпаться в новые неприятности. Никаких политических игр, никаких тёмных делишек. Они наступили на эти грабли дважды, и ещё раз наступать не хотят. Слишком дорого обошлось.       — То есть он теперь… нормальный? — голос Гермионы звучал глухо, она всё ещё переваривала информацию.       Тонкс пожала плечами.       — Зависит от того, что ты называешь нормальным. Ядовитые реплики? Они никуда не делись, просто притупились. Уверенность в собственном превосходстве? Её выбили из него плетьми и годами страха. Но он не стал пушистым кроликом, не обольщайся. Он стал… другим. Повзрослевшим, что ли. Научился держать рот на замке когда надо и ценить то, что осталось.       Гермиона молчала, глядя в сторону, куда ушёл слизеринец. Она вспоминала прикосновение его руки к своему плечу. Твёрдое, но бережное. Совсем не такое, каким мог бы быть захват врага. И его взгляд — не холодный как раньше, а просто усталый.       — Ладно, — Тонкс хлопнула её по спине, выводя из оцепенения. — Мне пора к Змеиному королю за зельем, а то Ремус меня съест без соли. Ты как? Дойдёшь до башни?       — Да, — кивнула в ответ, но голос прозвучал не совсем уверенно. — Да, конечно. Спасибо, Тонкс. За разговор.       — Обращайся, — улыбнулась та и, чмокнув Гермиону в щеку на прощание, направилась к лестнице, ведущей в подземелья.       Грейнджер осталась одна в огромном пустом вестибюле. Гриффиндорка медленно поднялась на пару ступенек, ведущих к мраморной лестнице, и остановилась. Её рука сама собой поднялась и коснулась плеча, того самого места, которого всего несколько минут назад касались пальцы Драко Малфоя. Провела ладонью по ткани, словно пытаясь стереть или, наоборот, сохранить это ощущение.       В голове царил полный хаос. Образ язвительного бледного слизеринца, который травил её все школьные годы, накладывался на образ высокого усталого молодого человека, который молча поймал её, не дав упасть, и вежливо поздоровался с Тонкс.       «Мир сошёл с ума», — подумала девушка, разворачиваясь и медленно побрела в сторону башни своего факультета. Или это она сама сошла с ума, раз стоит здесь и думает о заклятом враге, гладя своё плечо, которое всё ещё хранило тепло его руки.

***

      Подземелья Хогвартса всегда были негостеприимным местом. Сырой холод пробирал до костей, а факелы на стенах отбрасывали длинные, пляшущие тени, которые, казалось, жили своей собственной зловещей жизнью. Гермиона быстро шла по каменному коридору, кутаясь в мантию и мечтая лишь об одном — поскорее добраться до тепла гостиной Гриффиндора и забраться под пушистое одеяло с чашкой горячего шоколада.       Отработка у Филча растянулась на два часа дольше обычного. Старый сквиб, словно наслаждаясь её обществом, заставлял перемывать грязные кухонные котлы снова и снова, находя несуществующие разводы. И всё из-за того, что на прошлой неделе девушка замечталась в библиотеке и пропустила время возвращения в башню.       — Чёртов Филч, — пробормотала себе под нос, эхом разнося слова по пустому коридору. — Чёртов комендантский час.       Внезапно из-за поворота донеслись приглушённые голоса и смех. Гермиона инстинктивно замедлила шаг и прижала книги к груди. Привычки военного времени постепенно отступали, но в последнее время студентка снова научилась быть осторожной. Не все в школе радовались возвращению одной из «Золотого трио».       Из-за угла вывалилась компания из пяти человек. Все они были в форме Слизерина, Гермиона узнала их — пятикурсники, шумная компания, которая вечно крутилась возле своего декана, Снейпа. Впереди шёл коренастый парень с тяжелым взглядом, которого звали, кажется, Гордон. Рядом с ним — тощая девушка с острым, как у хорька, лицом и трое их приспешников.       — О, смотрите, кто тут бродит в одиночестве, — протянула девушка, голос эхом разнёсся по коридору. — Сама мисс «Я-всех-спасла».       Грейнджер стиснула зубы и попыталась пройти мимо, надеясь, что они просто ограничатся парой колкостей. Но не тут-то было. Гордон шагнул вперёд, преграждая ей путь.       — Куда это ты так торопишься, грязнокровка? — фраза сочилась ядом. — Бежишь строчить очередную петицию в Министерство, чтобы наших родителей быстрее сгноили в Азкабане?       — Пропусти, — как можно спокойнее сказала гриффиндорка, хотя внутри всё похолодело. Она узнала этого парня. Его отец был одним из неизвестных Пожирателей, взятых с поличным во время Битвы.       — Слышали? — оскалилась тощая девушка. — Она нам приказывает. В своей башне, небось, привыкла командовать Уизли и Поттером. А здесь ты никто, Грейнджер. Здесь наша земля.       — Коридоры — общая территория школы, — возразила, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И я имею право здесь находиться.       — Ты слышишь, Грегори? — Гордон обернулся к одному из своих дружков. — Она говорит о правах. О правах грязнокровки в подземельях, где её предкам самое место прислуживать.       — А родители твои где сейчас, а? — подхватила девушка, подходя ближе. Гермиона почувствовала резкий запах дешёвых духов, что удивило её. — Небось, сидят в своей маггловской норе и радуются, что их доченька героиня. А моя мать в Азкабане! За то, что пыталась защитить чистокровие!       — Твоя мать пытала людей, — резко ответила Гермиона, теряя терпение. — Это немного разные вещи.       — Ах ты тварь! — взвизгнула пятикурсница.       Гордон резким движением достал палочку. Гриффиндорка не успела отреагировать. Одна из основных проблем конфликта с несколькими противниками — за всеми сразу не уследишь.       — Экспеллиармус!       Палочка Грейнджер вылетела из руки и со стуком покатилась по каменному полу, исчезая в темноте. Сердце пропустило удар. Оставаться без оружия в подземельях с враждебно настроенными слизеринцами — верная смерть.       — Гордон, не надо, а, — попытался вяло возразить один из парней сзади, но его никто не слушал.       — А теперь, — парень приблизился вплотную, и Гермиона почувствовала его тяжёлое дыхание, — ты извинишься перед Гретой. Скажешь, что ты ошиблась. Что все Пожиратели — герои, а грязнокровки вроде тебя — ошибка природы.       — Да пошёл ты, — выдохнула со злостью, глядя ему прямо в глаза. Страх сменился холодной яростью. Она не будет унижаться перед этими детьми. Не для того побеждала тёмных магов, чтобы бояться обиженных подростков.       — Что? — переспросил, словно не расслышал.       — Я сказала: пошёл ты. Твой отец был трусом, который нападал на беззащитных, и ты, я смотрю, пошёл по его стопам.       На мгновение повисла тишина. Затем лицо Гордона исказилось гримасой бешенства. Он грубо толкнул Гермиону в плечо, и девушка, не ожидая этого, пошатнулась и ударилась спиной о холодную каменную стену. Книги с глухим стуком посыпались на пол.       — Будешь умничать? — прошипел приближаясь. — На колени, грязнокровка. Я сказал — на колени!       Девушка с именем Грета подскочила и, воспользовавшись моментом, снова толкнула Гермиону, целясь в грудь. Грейнджер почти упала, но удержалась, вцепившись в выступ стены. В этот момент её глаза лихорадочно шарили по полу в поисках палочки. Полумрак скрывал всё, не давая ни шанса.       — Не найдёшь, — злорадно усмехнулась пятикурсница. — Она улетела далеко. Будешь ползать на четвереньках, как маггл, может повезёт.       — Что здесь происходит?       Голос, раздавшийся из темноты, был тихим, но в нём звенел металл. Он обладал той особой интонацией, которая заставляла подчиняться. Все пятеро слизеринцев замерли и обернулись, как стая нашкодивших щенков.       Из тени арки медленно вышел Драко Малфой. Пламя факелов выхватывало его бледное лицо с жёстко сжатыми губами. Он был без мантии, в одной рубашке и жилете, словно вышел из гостиной буквально на минуту. Серые глаза холодно скользнули по компании, затем по Гермионе, прижатой к стене, и по книгам, разбросанным на полу.       — Малфой, — голос Гордона мгновенно потерял свою наглость, став подобострастным. — Мы тут… проводим воспитательную работу.       — Я не слепой, я вижу, — отрезал Драко, делая шаг вперёд. — Я спросил: что здесь происходит? Почему вы, как стая гиен, набросились на одного человека?       — Драко, это грязнокровка, — вмешалась Грета, в голосе звучало искреннее недоумение. — Она оскорбила память моей матери!       — Мне плевать, кого она оскорбила, — парень перевёл ледяной взгляд на неё, и девчонка непроизвольно отступила на шаг. — Вы хоть понимаете, идиоты, что своими выходками подписываете себе приговор?       — В смысле? — нахмурился Гордон.       — В прямом, — Драко говорил тихо, но каждое слово падало, как тяжёлый камень. — Ваши родители и так сидят в Азкабане. Им и без того тошно. А вы здесь развлекаетесь нападением на студентов. На тех, которые — хотите вы этого или нет — сейчас на короткой ноге с новым министром. Думаете, если она пожалуется, они не пришлют сюда авроров? Думаете, вашим отцам не прибавят срок за то, что их отпрыски не могут держать палочки в карманах?       — Мы… мы ничего такого… — начал было один из парней, тот, что пытался протестовать ранее.       — Молчать, — оборвал его староста Слизерина. Он перевёл взгляд на Гордона. — Ты отобрал у неё палочку? Верни.       — Но, Малфой…       — Я сказал: верни! — в голосе Драко впервые прорезалась та самая сталь, которую Гермиона помнила ещё по их прошлым стычкам, только теперь она была направлена не на неё. — Или хочешь, чтобы я рассказал профессору Снейпу, как ты тут развлекаешься? Думаешь, ему понравится, что его факультет снова под подозрением из-за кучки малолетних кретинов?       Пятикурсник побагровел, но спорить не посмел. Он зло взмахнул палочкой, и древко Гермионы вылетело из темноты прямо в руку Драко.       — А теперь слушайте меня внимательно, — Малфой сжал её древко в руке, но не спешил отдавать. — Вы убираетесь отсюда прямо сейчас. Вы забываете, что видели её здесь. И если я ещё раз узнаю, что кто-то из вас устроил подобный дебош, я лично прослежу, чтобы вы провели остаток учебного года в компании Филча и его мерзких заданий. Вам всё ясно?       — Ты не имеешь права нам указывать! — выкрикнула Грета, но в её голосе слышались истеричные нотки.       — Имею, — усмехнулся Драко, но усмешка вышла жёсткой, невесёлой. — Потому что я всё ещё староста. И потому что я единственный здесь, кто знает, чем заканчиваются такие игры. Хотите проверить на своей шкуре? Подходите.       На мгновение повисла тишина. Пятеро слизеринцев переглядывались, не зная, как поступить. Авторитет Малфоя, даже павшего, среди чистокровных всё ещё был велик. К тому же, угроза Снейпа и Филча звучала вполне реально.       — Ах да, совсем забыл…       Он взмахнул своей палочкой, и пять серебристых лучей метнулись к каждому из пятикурсников.       — Силенцио!       Грета открыла рот, чтобы закричать от возмущения, но из него не вырвалось ни звука. Гордон дёрнулся вперёд, беззвучно разевая рот, как выброшенная на берег рыба. Остальные просто замерли в немом ужасе.       — Вот так, — спокойно сказал Драко. — Теперь у вас будет время подумать о своём поведении. Часа на два, думаю, хватит. А теперь — вон отсюда.       Слизеринцы, потрясённые и беззвучно ругающиеся, попятились, затем развернулись и почти бегом скрылись за поворотом. Гермиона смотрела на всё это, прижавшись спиной к стене и пытаясь отдышаться. Её сердце колотилось где-то в горле.       Когда шаги стихли, Драко повернулся к ней. Несколько секунд он просто смотрел, затем опустил взгляд на разбросанные книги. Лёгким, почти незаметным движением парень собрал их в аккуратную стопку. Затем подошёл и молча протянул Гермионе сначала древко, рукояткой вперёд, а затем стопку учебников.       — Держи, — сказал коротко.       Грейнджер машинально взяла книги, затем своё оружие. Пальцы всё ещё дрожали. Она смотрела на него и не узнавала. Это был тот же самый человек, который поливал её грязью шесть лет подряд, который называл грязнокровкой и мечтал, чтобы она провалилась сквозь землю. И это был тот же самый человек, который только что с абсолютным спокойствием разогнал пятерых подростков, вернул ей палочку и собрал книги, даже не предлагая помощи.       — Ты… — голос сорвался. Она откашлялась. — Ты зачем это сделал?       Драко пожал плечом, пряча палочку в рукав.       — Они идиоты. Шумят на весь коридор. Мне надоело слушать.       — Ты спас меня, — сказала прямо, не сводя с него глаз. — Зачем? Мы… мы же враги. Всегда были.       — Были, — спокойно согласился Драко. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было прежней ненависти. — Война закончилась, Грейнджер. Или ты не заметила?       Она молчала, пытаясь переварить эту мысль. Малфой развернулся, собираясь уйти, но девушка окликнула его:       — Спасибо.       Драко остановился, не оборачиваясь. Его спина была напряжена, плечи чуть приподняты.       — Не за что.       — Нет, правда, — Гермиона сделала шаг вперёд, чувствуя странную потребность объяснить. — Я… я в последнее время сама не своя. Растеряла всю хватку. Раньше я бы ни за что не попалась в такую глупую ловушку. Нужно будет пару тренировок провести, чтобы вернуть форму.       Слизеринец медленно повернул голову, на лице отразилось искреннее недоумение.       — Каких тренировок?       Гермиона моргнула, осознав, что сказала это вслух. Она почувствовала, как щёки заливает краска.       — Что? А, нет. Это я так. Мысли вслух, — гриффиндорка поправила стопку книг, которые всё ещё прижимала к груди. — Не обращай внимания. Ещё раз спасибо.       Она развернулась и быстро, почти бегом, направилась в сторону лестницы, ведущей наверх. Ей нужно было убраться отсюда, подальше от этих стен, от этого холода и, главное, от этого человека, который с каждой встречей ставил её в тупик всё сильнее.       Драко остался стоять в коридоре. Он смотрел ей вслед, пока силуэт не исчез за поворотом. Лёгкая тень недоумения всё ещё лежала на его лице.       — Тренировки? — тихо переспросил он пустоту. Покачал головой и, сунув руки в карманы, медленно побрёл обратно в гостиную Слизерина.