you are mine forever

Ночной Сеул утопал в неоновом свете и холодном дожде, но внутри элитного клуба «Vantae» было жарко. Чон Чонгук, глава одного из самых успешных и быстрорастущих мафиозных кланов города, сегодня позволил себе лишнего. Сделка по поставке оружия сорвалась, верный зам был ранен, и Чонгук глушил ярость дорогим виски. Он был альфой до мозга костей — сильным, властным, не привыкшим подчиняться. Он не заметил, как из VIP-ложи за ним наблюдали внимательные, почти кошачьи глаза. Ким Тэхен, омега, чье имя заставляло дрожать даже самых матерых преступников, едва заметно улыбнулся. Его империя была втрое больше чонгуковой, а методы — изысканнее и жестче. — Пора забирать моего малыша, — негромко произнес Тэхен, кивнув своей охране. ... Чонгук пришел в себя от резкого света в глаза и жуткого дискомфорта в животе. Тело было ватным, голова раскалывалась. Он попытался дернуться, но обнаружил, что его руки и ноги надежно зафиксированы. — Проснулся, крольчонок? — раздался бархатный, низкий голос. Тэхен сидел напротив в кресле, элегантно закинув ногу на ногу. Чонгук попытался что-то выкрикнуть, разразиться угрозами, но вместо этого почувствовал резкую спазму. Тот напиток, который ему насильно влили, пока он был в отключке, начал действовать. — Что ты... со мной сделал? — прохрипел Чонгук, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. — Очищаю тебя от прошлой жизни, — Тэхен поднялся и подошел ближе. — Ты слишком много рычал для того, кто теперь принадлежит мне. То, что произошло дальше, стало для гордого альфы сущим кошмаром. Тэхен, не обращая внимания на яростное рычание и попытки сопротивления, обращался с ним как с беспомощным младенцем. На Чонгука, главу мафии, надели подгузник и застегнули сверху обтягивающее хлопковое боди. В рот ему грубо втиснули соску-кляп, фиксируя ремешки на затылке так, что он мог только жалобно мычать. — Теперь ты будешь моим послушным малышом, — шепнул Тэхен, погладив его по щеке. — Омега научит тебя, кто здесь настоящий хозяин. Прошло три дня. Чонгук ненавидел каждую секунду своего существования в этом золотом плену. Его кормили с ложечки, не давали возможности даже самостоятельно сходить в туалет, удерживая в состоянии полной беспомощности. Мысль о том, что его, альфу, «дрессирует» омега, выжигала изнутри. Случай представился ночью, когда охрана у дверей расслабилась. Чонгук, используя остатки своей силы, сумел перетереть фиксаторы на одной руке об острый край кровати. Сердце колотилось в горле. В одном только подгузнике и боди, босиком, он выскользнул в окно спальни, спустившись по водосточной трубе. Он бежал по саду поместья, задыхаясь от унижения и надежды на свободу. Но стоило ему добежать до массивных ворот, как вспыхнули прожекторы. — Я разочарован, Чонгук-и, — Тэхен стоял у ворот, поигрывая стеком. Его голос был холодным, как лед. — Малыши не должны гулять по ночам без разрешения. Чонгука повалили на землю. Он пытался кусаться, вырываться, кричать сквозь кляп, но силы были не равны. Тэхен лично подошел к нему и рывком поднял за подбородок. — Ты нарушил первое правило — послушание. Значит, сегодня мы забудем о мягких боди. Твое наказание будет долгим, и поверь, завтра ты будешь умолять меня просто подержать тебя на руках. Тэхен жестом приказал унести пленника обратно в подвал, где уже были подготовлены новые, куда более строгие инструменты для «воспитания» строптивого альфы. ------------------------------