Снова и снова

«Умы бывают трёх родов: один всё постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий — сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум — выдающийся, второй — значительный, третий — негодный».

Никколо Макиавелли.

      Драко, в сопровождении Тео, Блейза, Винсента и Грегори, ворвался в гостиную Слизерина вместе с бурлящим потоком остальных однокурсников. Воздух был наэлектризован смесью сдерживаемой паники и недоверия. Шёпот, переходящий в возмущённые восклицания, заполнял пространство. Многие были откровенно злы, и Драко целиком разделял это чувство.       Он до сих пор не мог поверить своим ушам. Этот полоумный старик действительно приказал им идти в гостиные? Неужели маразм окончательно разъел его мозг, и он забыл, что обитель Слизерина находится в тех самых чертовых подземельях, где, по словам заикающегося Квиррелла, сейчас бродит горный тролль?       Это было не просто абсурдно. Это было преступно халатно! Драко мысленно поклялся, что первым же делом с утра напишет отцу. Люциус Малфой определённо должен знать об этом.       К счастью, тролля они по пути не встретили, так что, возможно, чудовище забрело куда-то ещё. Драко почти жалел об этом. Случись с кем-нибудь небольшая неприятность — ничего фатального, просто пара царапин или лёгкий испуг, — и это стало бы идеальным предлогом, чтобы наконец вышвырнуть Дамблдора из школы.       — Они сказали, что мы продолжим пир в гостиных, верно? — спросил Винсент, нахмурив лоб. Очевидно, его мысли всё ещё были заняты горами сладостей, безвременно оставленными в Большом зале.       Тео закатил глаза, всем своим видом выражая страдание от общения с идиотами.       — Да, Винс. Именно так они и сказали.       — Но здесь нет еды! — заныл Крэбб, оглядывая пустые столы.       Драко поморщился от этого звука, но затем замер и огляделся. Что-то было не так.       Кого-то не хватало.       — Кто-нибудь видел Поттера?       — Его не было на пиру, — пожал плечами Блейз, устраиваясь в кресле с грацией ленивого кота.       Драко нахмурился ещё сильнее. То, что Поттер пропускал приёмы пищи в Большом зале, едва ли можно было назвать новостью. Казалось, этот странный мальчишка прибыл в Хогвартс, уже обладая тайным знанием о расположении кухни и о том, как манипулировать домашними эльфами Хогвартса. Он устроился с таким комфортом, что ему даже не нужно было спускаться к ним — один из этих ушастых слуг приносил ему еду прямо в спальню.       Даже Драко, при всем влиянии фамилии Малфой, не мог добиться такого сервиса.       — Можно ли его винить? — вдруг подала голос Пэнси Паркинсон. — Все празднуют, объедаются тыквенным печеньем, а ведь сегодня годовщина смерти его родителей. Будь я на его месте, мне бы тоже не хотелось веселиться.       Драко удивлённо моргнул. Это было поразительно проницательное замечание — особенно для Пэнси. Но она была права.       — Пойду проверю спальню — может, он там, — бросил Драко скучающим тоном, стараясь не выдать своего любопытства, и быстро направился в коридор, ведущий к спальням мальчиков.       Войдя в комнату, он увидел вполне привычную картину. Поттер читал. Он всегда читал.       Или писал. В ящике его стола, расширенном чарами, хранилась внушительная стопка блокнотов «Молескин». Каждый раз, заполнив один из них своим убористым почерком, он ставил на обложке загадочную метку, убирал в сундук и тут же доставал следующий.       Драко понятия не имел, о чём именно Поттер там строчит, но делал он это с маниакальным упорством — в любое время суток, на всех уроках. Если перо не скрипело по бумаге, значит, Поттер уткнулся в книгу, как сейчас. И ладно бы это были полезные фолианты вроде «Сильнодействующих зелий». Нет. Он читал магловскую художественную литературу. От одной мысли об этом у Драко сводило зубы.       Иногда он искренне недоумевал, почему Поттер не попал в Когтевран, но потом вспоминал все остальные странности Гарри Поттера, и вопросы отпадали сами собой.       Слизерин был единственным местом, способным вместить такую... специфическую личность.       — Ты рано, — рассеянно пробормотал Поттер, переворачивая страницу и даже не поднимая глаз.       — Квиррелл ворвался посреди пира и, заикаясь, объявил, что в подземелье тролль, — раздражённо пробурчал Драко. — И, разумеется, наш гениальный директор отправил нас всех в гостиные — нашу, которая, напомню, находится именно в подземельях. Старый дурак.       Поттер наконец поднял голову и моргнул, словно выходя из транса.       — Сегодня Хэллоуин?       Драко запнулся. Такой реакции он точно не ожидал.       — Эм, ну да. Ты не знал?       — Проклятье! Видимо, я потерял счёт времени, — проворчал Поттер. Лёгкая тень досады скользнула по его лицу, и он тотчас закрыл книгу.       Ладно... это тоже было странно.       Поттер отложил книгу на прикроватный столик, вскочил и вытащил из-под кровати один из своих сундуков. Он использовал какое-то заклинание, чтобы уменьшать их, иначе они бы просто не поместились в комнате — Драко до сих пор гадал, какое именно, ведь проклятый мальчишка всегда использовал невербальную магию. Поттер взмахнул палочкой, возвращая сундуку нормальные размеры, и начал в нём рыться. На свет появилась старинная книга в потрёпанном кожаном переплёте, ритуальный кинжал, несколько свечей и набор для зельеварения. Из последнего он извлёк соль, пучки сушеных трав и ещё какие-то ингредиенты.       — Марси! — позвал Поттер в пустоту.       Через мгновение раздался характерный хлопок, и та самая эльфийка, личной преданностью которой он каким-то образом заручился, возникла посреди комнаты. Вид у неё был одновременно нетерпеливый и счастливый.       — Да, молодой хозяин Поттер?       — Можешь принести мне яблоки, гранаты и горшок земли из теплиц?       — Да, сию минуту! Марси принесёт всё, о чём просит молодой хозяин! — радостно пропищала эльфийка и исчезла.       Драко побледнел. Осознание ударило его, как заклинание «Оглохни». Он уставился на Поттера широко открытыми глазами.       — Ты собираешься провести саббатский ритуал Самайна?       Поттер оторвался от своих приготовлений и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В глубине его зелёных глаз плясали непонятные тени.       — Хочешь присоединиться?       — Присоединиться? — эхом переспросил Драко.       — Да. Хочешь поучаствовать? Как думаешь, Тео или Блейз захотят? Ну, Винсент и Грегори тоже могут, конечно, но будет сложновато удерживать круг, если нас будет слишком много.       — Ты язычник? — выдохнул Драко, всё ещё пребывая в шоке.       Поттер нахмурился, словно Драко сморозил невероятную глупость.       — Разумеется. Я ведь волшебник. И я не какой-нибудь невежественный предатель крови. Я знаю свою историю и не отказался от традиций только потому, что сейчас модно и «прогрессивно» быть открытым для навязанной маглами государственной религии. То, что Министерство хочет ублажить магловское правительство и кланяется ему в ноги — не повод для меня обращать внимание на этот мусор. Их церковь называет нас язычниками и грешниками. Раньше они сжигали нас на кострах. Почему я должен придерживаться их порядков и празднований?       — Проведение ритуалов Саббата незаконно, — осторожно заметил Драко, понизив голос.       Поттер фыркнул, и в этом звуке было столько пренебрежения, сколько Драко не слышал даже от своего отца.       — То, что Министерство набито заискивающими, напуганными, слабыми и беспомощными идиотами, не означает, что мне есть дело до их жалких законов, касающихся моих верований, — пробормотал он ледяным тоном.       Драко почувствовал, как его уважение к мальчику поднялось ещё на пункт. Не то чтобы это было новостью — Поттер постоянно удивлял его. Впрочем, таким открытым и честным он был только здесь, в общей спальне. За пределами этих стен он всегда носил маску вежливой отстранённости. В гостиной он охотно обсуждал учебные предметы, но никогда — себя.       Драко задумался на минуту, взвешивая риски и возможности. Затем решительно кивнул сам себе.       — Я присоединюсь. Полагаю, Тео тоже, и знаю, что Винсент захочет, хоть и вряд ли поймёт суть происходящего. Грег не станет. Можно позвать кого-то из девочек?       — Нет. Только вы, — отрезал Поттер.       Драко всё понял: Поттер готов допустить к таинству только тех, кто подписал его контракт о конфиденциальности. Может, ему и плевать на Министерство, но он достаточно умён, чтобы не давать врагам оружия против себя.       — Хорошо, — сказал Драко и отправился за Тео и Винсентом.       Когда они вернулись, Поттер уже преобразил общую спальню. Центр был расчищен и тщательно выметен. Свечи стояли идеальным кругом, и Гарри зажигал их одним лишь своим дыханием, стоя на коленях. Драко заметил, как удивлённо поползли вверх брови Тео, но Нотт мудро промолчал.       У Поттера была небольшая чаша с водой — вероятно, специально очищенной , — и горшок с тёмной землёй у северного полюса круга. Ещё одна чаша была наполнена смесью трав, и через мгновение Поттер уже поджигал их от свечи, наполняя комнату густым, терпким ароматом.       — Ты делал это раньше? — спросил Тео. В его голосе смешались удивление и скепсис.       Драко был вынужден признать, что тоже впечатлён. Он видел ритуалы Саббата каждый год своей жизни в своём поместье, но всеми деталями всегда занималась его мать.       В определённой мере Малфой знал, что было необходимо, однако ему никогда не приходилось отвечать за сам процесс, и, честно говоря, он не помнил всех шагов и особенностей.       — Да, — отстранённо ответил Поттер, беря пригоршни соли и высыпая их аккуратными линиями, вычерчивая сложные руны на каждой из четырех сторон света. Он остановился, закончив два знака, и оглянулся через плечо. — Значит, только мы четверо?       — Верно, — подтвердил Драко.       — Хорошо. Четверо — стабильное число. Вы все хотя бы видели ритуал раньше? — Они кивнули. — Кто-нибудь был активным участником? Приходилось читать воззвания?       Мальчики неуверенно переглянулись и покачали головами.       — Ладно. Вы хотите просто присутствовать в круге или участвовать? Я могу произносить все слова сам, если хотите, — предложил Поттер, возвращаясь к соляным узорам.       — Я, э-э, просто посмотрю, — пробормотал Винсент, опасливо косясь на свечи.       — Да, я тоже, — быстро добавил Тео.       — Я помогу, — твёрдо сказал Драко, делая шаг вперёд. Это был его шанс показать, что он достоин наследия Малфоев.       Поттер снова оглянулся. Его неестественно яркие глаза на мгновение пронзили Драко насквозь, прежде чем лёгкая, почти незаметная ухмылка коснулась губ. Он резко кивнул.       Это было похоже на скупое одобрение, и Драко ощутил иррациональный прилив гордости.       — Хорошо. Я закончу через минуту. Возьми ту книгу, Драко, и найди раздел о Самайне. Это где-то в середине.       Драко обошёл ритуальный круг и бережно поднял книгу. Открыв её, он обнаружил, что страницы написаны рукописным текстом — почерк, несомненно, принадлежал Поттеру.       Однако целые абзацы были совершенно нечитаемы. Они были написаны какими-то изогнутыми волнистыми символами, которых Драко никогда раньше не видел.       — Что это за письмена? — спросил он, листая страницы.       — Парселскрипт, — буднично отозвался Поттер, развернувшись к южной стороне круга и продолжая чертить линии солью.       — Парселскрипт? — повторил Драко, чувствуя, как холодок пробежал по спине.       Поттер по-прежнему крайне неохотно говорил о своём даре. Максимум, что удалось узнать — он действительно змееуст и общается со своим питомцем. Позже он обмолвился, что змею зовут Ёрмунганд, сокращенно Ёрми. Драко, хорошо знавший мифологию, нашёл это имя пугающе амбициозным для существа размером с карандаш. Так звали Мирового Змия, или Змия Мидгарда, из Норвежских легенд, который собирался поглотить мир после Рагнарока — Норвежского Армагеддона.       — У парселтанга есть письменность? — искренне удивился Драко. — Как ты её выучил?       Поттер лишь пожал плечами и неопределённо хмыкнул, продолжая работу. Драко едва слышно вздохнул: его любопытство снова наткнулось на глухую стену. Скрытность Поттера порой была невыносима.       Несколько минут спустя брюнет закончил приготовление ритуального круга, поместил ритуальный кинжал и свою палочку на должные места рядом с собой, а сам встал на колени в центре. Яблоки, ладан и листья лежали поблизости, чтобы быть добавленными в качестве подношения в маленький котел с дымящимися углями. Тео и Винсент сели в позу лотоса за пределами основной фигуры на востоке и западе, а Драко опустился на колени на юге, напротив Поттера. Гарри быстро и чётко проинструктировал его. Ритуал не сильно отличался от семейных традиций Малфоев, так что Драко чувствовал себя уверенно.       Гарри бросил ладан на угли в котле и, как только убедился, что он загорелся, заговорил громко и ровно, с уверенностью человека, делавшего это бесчисленное множество раз.       — Грозный Лорд Теней, Бог Жизни и Датель Жизни. Познав Тебя — познаю Смерть. Молю Тебя, открой широко Врата, чрез которые все проходят. Позволь моим близким, ушедшим ранее, вернуться этой ночью, дабы порадоваться со мной. И когда мое время придет, как и должно, о, Утешитель, Датель мира и покоя, прошу Тебя, позволь мне войти в царство Твое, и я пойду с радостью и без страха; я знаю, что, упокоившись среди своих любимых, восстану и буду вновь рожден Твоей Благодатью и Благодатью Великой Матери. Позволь мне возродиться в том же месте и в то же время, что и моим любимым, чтобы я бы смог встретить их, узнать и полюбить снова.       Поттер встал плавным движением и повернулся лицом на запад.       — Запад, земля мертвых, куда многие мои любимые ушли на покой и перерождение. Этой ночью я поддерживаю связь с ними; я храню их образы в своем сердце и разуме; я шлю приветствие всем ушедшим.       Он медленно прошел против часовой стрелки по спирали к центру, пока не остановился перед Драко.       — Любимые мои, — произнёс Драко. Голос его предательски дрогнул, но он заставил себя продолжить твёрже. — Истинно, вам рады в этом круге. Покойтесь с миром, и да прибудет с вами Благодать.       Поттер кивнул и вернулся к котлу. Он взял ритуальный кинжал, очистил его водой, затем передал Драко, чтобы тот опустил его в горшочек с почвой позади себя — символ плоти и тлена. Драко вернул кинжал Гарри, который пронёс его сквозь дым горящих трав, прежде чем наколоть на острие яблоко и опустить его на угли.       — Я призываю всех, кто собрался здесь, назвать имя того, кого они любили и потеряли, — провозгласил Поттер, склонив голову.       Драко сглотнул. Он никогда не делал этого сам.       — Я призываю тебя, Абрахас Брутус Малфой. Отец отца моего. Я желаю тебе мира и покоя и прошу, даруй мне видения этой ночью силы, — произнёс Драко, прежде чем опустил голову.       Поттер поднял голову и глубоко вдохнул.       — Я призываю вас, Джеймс Карлус Поттер и Лили Роза Эванс-Поттер. Мои отец и матерь. Ушедшие этой ночью много лет назад. Я желаю вам мира и покоя. Я прошу вас наблюдать за мной и не осуждать. Не отчаивайтесь, ибо путь сей я выбрал сам. Прошу, даруйте мне видения этой ночью силы, — голос мальчика отчётливо прозвучал в зловещей тишине комнаты, и Малфой ощутил, как сердце бешено забилось в груди. Ему почти верилось, что и остальные тоже его слышат.       Поттер опустил голову, позволил яблоку скатиться в котёл, вытащил кинжал и поместил позади своей волшебной палочки.       — Теперь мы ждём, — прошептал он.       Густая тьма накрыла их.