Снова и снова

      Дамблдор едва не рассмеялся — волна облегчения была такой сильной, что у него подогнулись колени. О, если бы только можно было заставить этот упрямый артефакт сработать раньше! Но магия, вложенная в него самой Кандидой Когтевран, была слишком древней и гордой, чтобы подчиняться желаниям директора.       Альбус схватил конверт, намереваясь трансгрессировать сию же секунду, но Минерва преградила ему путь. С решимостью, не терпящей возражений, она буквально затащила директора в свой кабинет, собственноручно запечатала письмо и твёрдо заявила, что пойдет с ним. Ей было необходимо своими глазами увидеть, где и как рос сын Поттеров.       Макгонагал бывала в Стрэтем Вэйл ранее, в отличие от Альбуса, поэтому взяла ответственность за их парную трансгрессию ближайшей по адресу точке. Появились они относительно близко к железнодорожной станции Стрэтем, и им пришлось прогуляться практически через весь маггловский квартал, чтобы достичь Вероника Гарденс.             Дом номер шестнадцать оказался типовым двухэтажным зданием на шесть квартир.       Нужная им дверь находилась на первом этаже, с краю, и имела выход в крошечный, но аккуратный палисадник.       Альбус постучал и замер, почти не дыша, в ожидании любого признака жизни с другой стороны. Прошло две долгих минуты, прежде чем дверь отворилась, и на пороге возник молодой человек, одетый в пару пижамных штанов, с затуманенным взором, беспорядком в чёрных волосах и очками в тонкой оправе. Он моргнул несколько раз, прежде чем издал смирившийся вздох.       Его чёрные волосы торчали во все стороны, словно он только что проснулся, а круглые очки в тонкой оправе съехали на нос. Из одежды на нём были лишь помятые пижамные штаны. Он сонно моргнул, глядя на странную пару, затем помолчал, оценивая ситуацию, и издал тяжелый вздох, полный смирения перед неизбежным.       — Мистер Поттер? — мягко спросил Дамблдор.       — Верно, — отозвался мальчик, отступая назад и небрежным жестом приглашая их войти.       Минерва и Альбус переглянулись и шагнули через порог. Гарри захлопнул дверь и лениво махнул рукой в сторону небольшого потёртого дивана, а сам направился в кухонный угол у дальней стены.       Квартира представляла собой скромное и небольшое помещение. Помимо гостиной, совмещённой с кухней, виднелись лишь две двери — в ванную и спальню. Дамблдор скользнул взглядом по обстановке и вдруг замер. Над самой обычной газовой плитой, совершенно не скрываясь, висел настоящий оловянный котел.       — Мистер Поттер, я... — начал было директор.       — Чай будете? — перебил его Поттер ровным, лишённым эмоций голосом.       — Э-э... да, пожалуй. Благодарю, — пробормотал Дамблдор, моргая. Ситуация стремительно выходила за рамки ожидаемого сценария.       В следующие несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая лишь звоном посуды. Поттер молча и методично расставлял на подносе чашки, заварочный чайник, молоко и сахарницу. Затем он перенёс всё это на низкий столик между креслами, предварительно смахнув с него ворох бумаг и вскрытых конвертов. Весь этот хлам перекочевал на кухонную стойку, а мусор полетел в ведро.       — Сейчас вернусь, — бросил он и скрылся в спальне.       Вернулся Гарри быстро, натянув простую футболку и серые брюки. Тяжело опустившись на диван напротив гостей, он посмотрел на профессоров с выражением глубокой, безмерной усталости, не свойственной ребёнку его возраста.       Дамблдор деликатно откашлялся:       — Мистер Поттер, Ваш... опекун сейчас дома?       — Нет.       Ответ прозвучал так резко, что Дамблдор на миг опешил.       — Нет?       Поттер лишь вопросительно приподнял брови, всем своим видом показывая, что не видит смысла повторять очевидное.       — Кхм... а когда он освободится?       — Я живу здесь один.       — Один?! — восклицание вырвалось у Минервы прежде, чем она успела сдержаться.       — Вы из Хогвартса? — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Поттер полностью проигнорировал их шок.       — Да, мы оттуда, — осторожно ответил Дамблдор, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Но...       — Я знаю о школе. Мне не нужен ознакомительный визит для маглорожденных, и свои школьные принадлежности я в состоянии купить сам. Письмо у вас? — снова перебил его Гарри, протягивая руку.       — Мистер Поттер, — в голосе Минервы послышались стальные нотки школьной учительницы, — пожалуйста, не перебивайте.       — Мы искали Вас много лет, мистер Поттер, — продолжил Дамблдор, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри у него всё сжалось. — И я боюсь, я должен настоять на встрече с тем, кто присматривал за Вами всё это время.       — Не с кем встречаться. Я сам за собой присматриваю.       — Вы же не хотите сказать, что жили здесь совершенно одни? Как долго? — ужаснулась Макгонагалл, оглядывая комнату с новым, пугающим пониманием.       — Достаточно долго, — холодно отрезал Поттер. — Так у вас есть письмо?       Профессора застыли, словно громом пораженные, и обменялись растерянными взглядами. Наконец Дамблдор, тяжело вздохнув, запустил длинную руку в складки своей мантии и извлёк тяжелый конверт из желтоватого пергамента.       Гарри принял его без тени благоговения. Словно вскрывал счёт за электричество, он сломал восковую печать с гербом Хогвартса, достал содержимое и быстро, по-деловому пробежал глазами текст, практически сразу переходя к списку необходимых покупок.       — Вам требуется письменный ответ? — буднично поинтересовался Гарри, не поднимая головы от пергамента.       — Простите? — переспросила Минерва. Её сбил с толку этот сухой, канцелярский тон, столь неуместный для ребёнка, впервые узнавшего о магии.       — Здесь сказано, что я должен отправить сову не позднее тридцать первого июля. Но раз уж вы оба здесь, достаточно ли будет моего устного согласия, или ваша бюрократия требует бумаги?       — Вашего слова будет достаточно, — неуверенно произнесла она, поправляя очки. — Но, мистер Поттер, нам всё ещё необходимо обсудить вопрос с Вашим опекуном...       — У меня его нет. Я живу один.       — Вам всего десять лет!       — До сих пор это не было проблемой, — ответил он со скучающим видом, словно объяснял прописные истины неразумным людям.       — Что ж, теперь это проблема. Теперь, когда мы знаем, где Вы находитесь, боюсь, мы обязаны обеспечить Вам более комфортные условия, — голос Дамблдора звучал мягко, но в нём проступила сталь. — Здесь небезопасно, особенно для ребёнка, живущего в одиночестве.       — Я был в безопасности все эти годы, — парировал Поттер, иронично изогнув бровь. — Вы ведь не могли меня найти, верно?       — Десятилетний ребёнок не может жить один! Это абсурд! — резко вмешалась Минерва, чувствуя, как её терпение истончается.       Гарри медленно перевёл взгляд на неё. В его зелёных глазах не было ни страха, ни детской обиды — только холодный расчёт.       — Если вы попытаетесь заставить меня жить там, где я не хочу, я исчезну. И на этот раз вы меня точно не найдете, — отчеканил он. — Условия просты: если вы хотите, чтобы я учился в вашей школе, оставьте меня в покое на те два месяца в году, что я не провожу в Хогвартсе. Если же вы продолжите вмешиваться в мою жизнь, ноги моей не будет в замке. И вы меня больше никогда не увидите.       В комнате воцарилась тишина, плотная и звенящая. Профессора лишились дара речи.       — Я останусь здесь до конца августа, — с упрямой решимостью продолжил Гарри, диктуя условия победителя. — Затем я расторгну договор аренды и сдам мебель на хранение, поскольку не вижу смысла платить за пустую квартиру десять месяцев. Учебный год я проведу в Хогвартсе, а следующим летом, вероятно, сниму временное жилье.       — Вы не можете жить один целых два месяца! — воскликнула Минерва, хватаясь за сердце.       — Могу и буду. Разумеется, если вы заинтересованы в моём обучении.       — Вы не смеете нас шантажировать, мистер Поттер! — возмутилась Макгонагалл, и её шотландский акцент стал заметнее. — Подобные условия проживания несовершеннолетнего недопустимы с точки зрения морали и незаконны в правовом поле! Мальчик вашего возраста не может...       Поттер резко встал.       — Вон.       — Что? — удивилась Минерва.       — Вам не рады в моём доме, если вы намерены сыпать угрозами. Покиньте квартиру.       — Ну-ну, полноте, успокойтесь, Гарри, — примирительно поднял руки Дамблдор, выступая вперёд. — Уверен, мы сможем прийти к соглашению без столь радикальных мер.       — Будь я кем-то другим, вас бы здесь даже не было, и вам было бы глубоко плевать на мои жилищные условия, — сухо, с пугающей проницательностью заметил Поттер.       — Но вы — не кто-то другой, — мягко возразил директор. — Вы осознаете своё положение в магическом мире? Есть определённые личности, которые желают Вам зла. Мы беспокоимся исключительно о Вашей безопасности.       — Я прекрасно осведомлен о своём «положении» и принял достаточные меры. Вы не могли найти меня, хотя у Вас наверняка были образцы моих волос или крови для поиска. Если Вы, Великий Волшебник, обладая такими способностями, не смогли отследить меня за все эти годы, неужели Вы думаете, что это под силу какому-то беглому Пожирателю Смерти?       Дамблдор замер. Железная логика мальчика била без промаха, обезоруживая мудрость старого волшебника.       — Возможно, мы могли бы найти компромисс... хотя бы на остаток этого лета, — предпринял директор ещё одну попытку, меняя тактику. — Я мог бы приставить кого-нибудь для наблюдения за домом. Просто чтобы убедиться, что Вы в безопасности.       — Это излишне, — отрезал Поттер.       — Вы даже не заметите их присутствия. Они будут невидимыми тенями, предельно осторожными...       — У меня нет ни малейшего желания позволять незнакомцам шпионить за каждым моим шагом следующие два месяца.       Дамблдор слегка побледнел, его улыбка померкла.       — Вряд ли это можно назвать шпионажем, Гарри. Это были бы... своего рода телохранители. Их задача — наблюдать за периметром.       Поттер прикрыл глаза. Он сделал несколько медленных, глубоких вдохов, явно используя какую-то технику, чтобы обуздать гнев.       — В этом нет необходимости.       — Прошу Вас, Гарри. Ради меня, ради моего душевного спокойствия... Я бы чувствовал себя гораздо лучше, зная, что Вы защищены.       Дамблдор посмотрел на него своим знаменитым пронзительным взглядом. Голубые глаза за стеклами очков-половинок сверкнули, пытаясь проникнуть в душу мальчика, найти там отклик или страх. Но Гарри выдержал этот взор даже не моргнув. Его лицо оставалось маской — холодной и непроницаемой, как гладь Чёрного озера зимой.       Пауза затянулась, становясь невыносимой.       — Нет.