Хроники семьи Учиха

До праздника оставалось два часа. Отпустив служанок, Ханами решила подготовиться к торжеству сама. Роскошное белое кимоно с ярко-красными цветами уже ожидало её на створке ширмы. Внутри трепетало волнение. Она сидела перед большим овальным зеркалом, неторопливо расчёсывая длинные каштановые волосы. Её тело после бани ещё хранило тепло и источало лёгкий аромат трав и масел. Халат был слабо завязан, и, когда она потянулась за гребнем, чтобы собрать причёску, одно плечо оголилось. В отражении она увидела красно-синее пятно на ключице. Ханами задержала взгляд и скользнула пальцами по припухлости, будто проверяя её реальность, и едва заметно улыбнулась. Это был его след. Метка, которая словно кричала: «ты моя». Память вмиг увлекла её в прошлое — в ту ночь, когда она впервые по-настоящему отдала ему свою душу и тело. Когда перестала его бояться и начала доверять. Именно тогда он дал ей почувствовать себя желанной женщиной. И сохранял это ощущение по сей день. И это была не их первая брачная ночь…

***

4 месяца назад. Мадара и Ханами живут вместе неделю. Ханами вошла в комнату после бани и вздрогнула от лёгкого холодка на коже. Сёдзи были распахнуты, в комнате горело несколько свечей, и их пламя мягко играло бликами на стенах. В спальне пахло цветочными благовониями, и в этой приглушённой тишине чувствовалась интимная, завораживающая близость. Химе робко перевела взгляд к футону — и встретилась с его глазами. Мадара лежал там, опираясь на локти, и в его позе чувствовалась усталость, скрытая под привычной силой. Его мощный, сильный торс был освещён светом луны. Он выглядел соблазнительно, и Ханами почувствовала, как тёплая волна разлилась по телу. Она смущённо захлопала ресницами. Поймав её взгляд, Мадара выпрямился. Его глаза жадно скользнули по её изгибам. Аккуратная грудь, взбудораженная прохладой, хорошо просматривалась его пытливым взором. После бани тело девушки было ещё влажным, а потому тонкая полупрозрачная юката почти ничего не скрывала. Мадара хищно приподнялся с футона и уверенно направился к ней. Химе сразу поняла, что за этим последует. Она осторожным шагом подошла к столику, задувая свечи. Мадара, увидев это, нахмурил брови и ускорил шаг. Ханами, попятившись назад, одной рукой потянулась к створке сёдзи, намереваясь закрыть их. Но он остановил её. — Что происходит? — Мадара подошёл вплотную к ней и поднял её за подбородок, заглядывая в глаза. — Ты стесняешься меня? Ей в нос ударил терпкий, вкусный аромат сандала и его тела. Ноги подкосились, ей хотелось раствориться в его присутствии, но она дико смущалась и продолжала делать вид, что не понимает, о чём он. — Ч… что? — едва слышно прошептала химе, дрожа всем телом. Он почувствовал её дрожь и наклонился ближе. Властно притянул к себе, не оставляя ни малейшего шанса отстраниться. Его пальцы нежно прошлись по её волосам. Но это лишь усилило её трепет внутри. — Ты прячешься. Смущаешься, — в голосе не было ни вопроса, ни упрёка — лишь твёрдое утверждение. — Мы вместе уже неделю, а ты всё ещё пытаешься скрыться от меня. Зачем? В первую ночь всё было иначе… Ханами промолчала. Перед глазами всплыли слова Азуми — о том, что нельзя всё время прятаться, нужно научиться открываться, доверять ему. Но сейчас, под его взглядом, ей было ещё труднее, чем раньше. Она очень хотела его, но боялась открыться, показаться нелепой неумёхой. Поэтому скрывала всё за маской стеснения и неуверенности. Первая брачная ночь казалась ей проще. Тогда она не успела ни о чём задуматься, всё было новым, стремительным. Но теперь вместе с желанием приходил и страх — страх показаться неопытной, не такой, какой он хочет её видеть. Мадара всмотрелся в её лицо и заметил это колебание — едва уловимую тень, промелькнувшую в глазах. Он безошибочно читал её смятение. Его ладонь сильнее сжала её подбородок, удерживая. — Хм, попробуем по-другому, — тихо сказал он. Его рука скользнула ниже, по её шее к ключице, будто проверяя, насколько быстро бьётся пульс. — Если ты не доверяешь словам, доверишься ощущениям. Мадара отпустил её лицо и отошёл в сторону. Открыв дверцы шкафчика, он достал кувшин сакэ, налил немного в токкури и протянул ей. — Расслабься. Выпей, — голос был низким, спокойным, но в этой спокойности слышалась власть. Пока она колебалась, его пальцы уже потянулись к завязкам хакама. Ещё миг — и он стоял перед ней нагим, не оставляя ей ни единого шанса спрятать взгляд. Ханами ощутила, как жар бросился к лицу, сердце сбилось с ритма. Она залпом осушила чашу в надежде погасить нарастающую панику и желание. Он осторожно забрал пиалу из её пальцев и поставил на стол. После развернул её к себе спиной и подвёл к большому зеркалу. — Я хочу, чтобы ты увидела себя моими глазами, — его шёпот жарким пламенем обжигал её кожу, не давая отступить назад. Через мгновение она ощутила, как пояс юкаты упал на пол. Ткань мягко соскользнула вниз, обнажая плечи. Она закрыла глаза и ощутила, как жаркие влажные губы коснулись её шеи. Из груди вырвался рваный вздох. — Открой глаза, — приказал он и продолжил истязать шею поцелуями. — Посмотри, какая ты красивая… Ханами повиновалась и открыла глаза. От увиденного её щёки залил густой румянец: она стояла нагая, прижатая мощными, сильными руками к его телу. Глаза Мадары были приоткрыты, а губы жадно исследовали её шею. — Краснеешь… — усмехнулся он. — Почувствуй, что ты делаешь со мной. Он прижал её ближе, и она всем телом почувствовала твёрдую пульсацию его горячего члена, скользнувшего по изгибу её ягодиц. Ханами непроизвольно качнулась ему навстречу, и он издал глубокий стон. — Вот так, — его голос прозвучал хрипло у самого уха. — Ещё ближе… Она поддалась сильнее. Горячее давление будто вытягивало ответную влажность из её тела, и от этого осознания она покраснела ещё сильнее. — Да… Чувствуешь?.. — выдохнул он. — Это всё ты сделала со мной. Он поднял ладони выше, от пупка до груди, слабо поглаживая. Тело Ханами вновь покрылось мурашками, а губы издали тихий молящий стон. Она закрыла глаза и откинула голову назад. — Нет, нет, милая, — Мадара иронично выделил последнее слово. — Открой глаза. Смотри на себя со мной. Ханами подчинилась: щёки пылали, взгляд дрожал. Он уловил этот жар кожей и прижался ещё сильнее, не позволяя отвести ни глаз, ни дыхания. — Не стесняйся себя, — его голос звучал глухо. Пальцы сомкнулись на её соске, сжали чуть сильнее, чем нужно, вызывая у неё рваный, полный наслаждения вздох. Ханами вцепилась в его бедро, оставляя на коже красные следы. Учиха шумно выдохнул. Её касания и тихие стоны распаляли его сильнее. Он стиснул зубы и обнял её крепче, сдерживая свои порывы кинуть её на кровать и жёстко оттрахать. У него была иная цель. Тем временем за окном уже стояла глубокая ночь. Дом крепко спал. Лишь в отдельной спальне, за закрытыми сёдзи, разгоралась другая тишина — наполненная сбивчивым дыханием и приглушёнными стонами. — Как ты любишь, чтобы тебя ласкали? — шепнул он, кусая нежную кожу шеи. — Я… не знаю, — прошептала она, словно оправдываясь. — Всё это так новое для меня… Он чуть склонил голову, и губы тронула жёсткая ухмылка — холодная, будто он наслаждался её растерянностью. Но это было не так. — Пойдём. — Он взял её за руку и повёл к футону. — Я помогу тебе. Она послушно следовала за мужем, будто позволяя себе раствориться в его воле, принять всё, что он задумал. Мадара сел на футон и посадил её перед собой, спиной к себе. Ханами вздрогнула, ощутив, как его возбуждённый член упёрся ей в спину. Она непроизвольно придвинулась ближе. — А теперь можешь закрыть глазки, — его хриплый, низкий голос раздался над ухом. Ханами послушалась и молча положила голову ему на плечо. Её шея маняще предстала перед его губами. Он коснулся её кожи, вдыхая сладкий аромат масел. Ханами закрыла глаза и позволила себе раствориться в его прикосновениях. Казалось, весь мир исчез: остались только его губы и её сердце, бьющееся в бешеном ритме. — Тебе нравится так?.. — вдруг прошептал он, оставив на её шее долгий поцелуй. — Или вот так?.. — на этот раз он слегка прикусил кожу, а после губы впились мягким поцелуем. Ханами громко выдохнула, сжимая пальцами кожу на его бедре. — Я понял… — шепнул он, улыбнувшись. — Продолжим… Он правой рукой коснулся её груди, а левой медленно скользнул по плоскому животу, приближаясь к заветному месту. Ханами, ощутив прилив острого желания, прогнулась в спине и тихо застонала. В тот же миг она почувствовала, как его член дрогнул от её реакции, выдавая то, как сильно он был распален. — Как ты хочешь, чтобы я тебя касался? — жарко шептал он. — Я… я не знаю… — Знаешь. — Нет… — Да, маленькая, да… Не дожидаясь её признания, он ввёл в неё два пальца. Она рвано вздохнула, поддаваясь вперёд, хотела большего, но боялась в этом признаться. Всё, что она могла сейчас, — сладко стонать от его прикосновений. Его движения внутри были неторопливыми, дразнящими: каждое проникновение заставляло её выгибаться сильнее и захлёбываться в стонах. Он чувствовал, как её тело сжимается в сладкой агонии, и в последний миг медленно вывел пальцы. — Нравится?.. — Да… — Скажи ещё… — Мне… н… нравится, — шептала она в полусознании, извиваясь под его руками. — Хочешь большего? — спросил Мадара, надавливая на чувствительную точку внутри. — Хочу… — она ответила протяжным стоном и двинулась его пальцам навстречу. — Покажи… — Мадара усилил движения, нежно прикусив кожу шеи. Его дыхание огненной волной обжигало её ухо. Она вцепилась в его бедро сильнее. Издав глубокий стон, химе завела ладонь за спину и коснулась его члена. Погладив кончиками пальцев нежную кожу, она неуверенно обхватила его у основания и сделала движение вверх. — Ммм… быстрее… — он запрокинул голову назад и качнулся вперёд. Близость его тела, жар кожи, хриплые стоны сводили её с ума. Она начала двигать рукой быстрее, уже не думая о своём стеснении. Химе чувствовала, как его напряжение нарастает под каждым её движением, и сама дрожала от этого. «Я… правда могу дать ему это? Я чувствую, как он теряет контроль…» — мысли стучали в её голове. — Мадара… — выдохнула она, губы дрожали от сдерживаемого стона. — Мм? — мыкнул он, не отрываясь от её шеи. Его руки продолжали ласкать её с неистовой нежностью и желанием. Слишком быстро, слишком жадно. Дыхания не хватало — она ловила воздух ртом, задыхаясь между прерывистыми стонами. Она уже чувствовала лёгкое покалывание внизу живота. Её свободная рука, словно ища опору, схватила его за волосы и прижала к себе. — Я… я… — губы почти соприкоснулись с его, а тихий голос срывался в стоне. Ей хотелось кричать, но она боялась. Мадара поймал её дыхание, коснулся губами её губ, не давая отвести взгляд, и тихо прошептал: — Скажи это… — Я… — Говори… — он приподнял её за бёдра, жарко касаясь её возбуждения своим членом. Она громко застонала, до крови кусая губы. Вцепившись в его шею, она глубоко задышала. — Не могу… — Можешь. Говори, — его член скользнул между её бёдер, горячий, влажный от желания. Ханами вскрикнула, вжалась в его грудь, но тело уже выдавало её. Она мечтала ощутить, как он войдёт внутрь, как она будет чувствовать его пульсацию и влажность внутри себя. — Скажи… Я хочу услышать, — давил он. Она продолжала задыхаться в стонах и всё ещё пыталась сопротивляться, но была на пределе. Мадара не остановился: снова провёл горячим членом по её лону, чуть глубже, чуть настойчивее, и это окончательно свело её с ума. — Я… я… — голос дрогнул, сорвался. Мысли путались, овладело дикое желание. — Я хочу… тебя… — Ханами… — Мадара… я хочу тебя… — повторила она, едва успевая хватать воздух губами.  Ничего не ответив, он улыбнулся и переложил её на спину. Нависая над ней, задержал взгляд: растрёпанные волосы, щёки, горящие румянцем, блеск влаги на коже, капли пота, скользящие по груди, и её запах — густой, сладкий, пьянящий. Она лежала беззащитная и раскалённая, и это сводило с ума. Но игру вёл он. Взяв себя в руки, Мадара медленно погрузился в неё наполовину. Ханами распахнула глаза и протянула чувственный, полный желания стон. Мадара сам едва сдерживался. Жар, влажность, безумная теснота её лона накрыли его, и это ощущение не могло сравниться ни с чем в мире. — Мадара… — слабо простонала она, вцепляясь в его кожу. — Глубже… хочу глубже… — Повтори… — Возьми меня глубже… хочу… ощутить… тебя… Её слова, её горячее тело, её беззащитность под ним — всё это разрывало его на части. Стиснув зубы, он медленно вошёл до упора, и её пронзительный стон окончательно лишил его разума. Качнувшись ещё раз, он оторвался от её шеи и взглянул ей в глаза. — Чувствуешь?.. Так глубоко, как ты просила… Ханами выгнулась, рваный стон сорвался с губ, пальцы судорожно вцепились в простыню. Он снова наклонился к ней, глубоко вдохнул аромат её кожи — сладкий, влажный, с тонкой примесью мускуса и возбуждения. — Амай… — выдохнул он в её волосы, наслаждаясь каждым вздохом, — такая сладкая… Она раскрыла глаза, услышав ласковое обращение. С того дня он звал её только так — в страсти, в шёпоте, в минуты, когда хотел прижать к себе ближе. Это стало её тайной меткой, знаком, что принадлежал лишь ему. Она обхватила его шею и двинулась навстречу его движениям. — Прошу… не останавливайся… Эти слова сработали, как красная тряпка на быка. Мадара сжал её бёдра и одним рывком потянул к себе. Он двигался глубже с каждым толчком, не отпуская, не давая передышки. Её лоно обжигало, тесное и жадное, и от этого наслаждения у него темнело в глазах. Глухие стоны рвались из груди, сливаясь с её криками. Их движения становились всё резче, и вместе с приглушёнными стонами в комнате зазвучали влажные, хлюпающие звуки. Они отдавались от стен, будто подчёркивая непристойную близость, и только сильнее сводили их с ума. Разрядка была очень быстрой и яркой. Толкнувшись в неё особенно глубоко, он излился с глубоким, громким стоном. Находясь ещё в ней, он ощущал мощную пульсацию её лона вокруг себя. Сама Ханами лежала с приоткрытыми глазами, её маленькая грудь вздымалась в тяжёлом дыхании, а капли пота медленно скользили по коже, собираясь у пупка. Оторвавшись от груди, он влажными поцелуями скользнул от ключиц к уху и шёпотом, дрожащим от желания, произнёс: — Видишь, как тебе хорошо, когда ты перестаёшь прятаться? — он прижал её к себе, его голос был низким и глухим. — Ты моя. И рядом со мной тебе дозволено всё. — Всё? — спросила она, прячась в ложбинке его шеи. — Всё. Ты можешь требовать, можешь стонать так, что весь дом услышит, можешь касаться меня, как захочешь. — Мадара… — Хочешь кричать от удовольствия — кричи. Хочешь, чтобы я раз за разом брал тебя — говори. Никто и никогда не имел права на это. Кроме тебя. Она ничего не ответила, лишь игриво улыбнулась, мягко надавила на его плечи и уложила его на спину. Наклонившись к уху, робко, впервые сама, коснулась губами его шеи и провела языком вверх, до самой мочки. — Так тоже можно? — она наклонилась ближе, касаясь его губ. Вместо ответа его пальцы сомкнулись на её затылке, притянув ближе. Губы впились в её губы жадно, глубоко, так, что дыхание перехватило. — Можно…

***

С того дня изменилось многое. В тёмной ночи Ханами сама приходила к нему, обнажённая, красивая, возбуждённая — она касалась, целовала, позволяла себе требовать, ласкать. Их тела сплетались снова и снова, и каждый раз она всё меньше боялась и всё больше жаждала его одного. Та ночь стала границей между «до» и «после». Это была уже не та Ханами — смущённая, робкая. А девушка, познавшая его прикосновения. Девушка, которая нашла успокоение в грозном, строгом и жестоком мужчине. Её мужчине. Негромкий стук в дверь вырвал её из воспоминаний. — Госпожа, Мадара-сама ожидает вас в гостиной. Гости прибыли. Ханами завязала последний узел на кимоно, поправила причёску и нанесла несколько капель своего любимого аромата — тонкий цветочный запах весенней липы, который так любил Мадара. Собравшись, она вышла из комнаты и направилась в гостиную — туда, где её уже ждали муж и первые гости. Ступая по длинным коридорам, она всё ещё ощущала, как воспоминания того вечера теплились в душе. На коже жил след его поцелуев, оставленных на шее. — Амай… — губы почти неслышно повторили его слово, и оно прозвучало так естественно, будто всегда принадлежало только ей.