Хроники семьи Учиха

Кабинет главы клана Учиха освещал лишь слабый свет догорающей свечи, тень которой мелькала по стене, увешанной фамильными гербами и старыми писаниями. Мадара, подперев голову рукой, сидел перед раскинутыми на столе бумагами. Юные шиноби, получившие боевые разряды, были зачислены в клановую армию, и обязанность Мадары, как главы, — распределить их по подразделениям. Для него было важно определить стратегическую ценность каждого бойца, поэтому он потратил весь день на изучение их способностей. — Хм, Хаято… — бормотал он, взяв очередной пергамент. — Три томое, безупречная техника иллюзий, — идеально для гэнэй-тай. Поставив на пергаменте печать синего цвета, Мадара отложил его в левую стопку и тут же потянулся за новым. — Кайто, младший брат Райдена, — закусив губу, Мадара продолжил пристально вчитываться в каждую строчку. — Хм, неплохо показал себя в задании на скрытые техники… да и катон на высоте, что ж, отлично. Пергамент с красной печатью тут же отправился в правую стопку. Окинув взглядом проделанную работу, Мадара тяжело выдохнул. Голова гудела от информации, а тело требовало срочного отдыха. Откинувшись на спинку кресла, он начал массировать виски, приводя себя в чувство. — Болит голова, сюдзин-сан? — послышался мягкий голос из приоткрытой двери. Учиха резко открыл глаза и увидел жену, стоящую в дверном проёме с подносом еды. Мадара тут же ощутил ароматный запах жареного риса и понял, что сильно проголодался. Ханами неторопливо подошла с подносом к мужу. Аккуратно отодвинув бумаги, она поставила поднос на край стола. — Выглядишь уставшим… — отметила Ханами, ставя перед ним тарелку с рисом, порцию мяса и холодный чай. — Много осталось? — Нет, ещё немного, — благодарно погладив её руку, Мадара взял палочки и принялся уплетать свой ужин. Находясь в комнате всего пять минут, Ханами ощутила лёгкую испарину на своём теле: в комнате было очень душно. Она подошла к окну и широко распахнула седзи. Ночной прохладный воздух тут же заполонил комнату своей свежестью. Глубоко вдохнув цветочный аромат ночного сада, Ханами обернулась к мужу. Мадара молча уплетал жареный рис, запивая его чаем. Но вдруг, потянувшись за очередным кусочком мяса, он нахмурился и схватился за плечо. Тревожно всматриваясь, Ханами подошла вплотную к Мадаре и коснулась его. — Снова ноет? — спросила она, вспоминая, как неделю назад на тренировке Мадара сильно потянул плечо. Ханами долго лечила растяжение. — Да, ещё и долго сидел в одном положении, — пробурчал Мадара, дожёвывая рис. Ханами взяла из ящика его стола баночку с разогревающей мазью, заботливо оставленную там на прошлой неделе, и тихо подошла к мужу со стороны больного плеча. Бережно откинув его длинные волосы в сторону, она слегка спустила ворот его хаори, обнажая массивные плечи. Хаори свободно лежало на его теле, и это движение не помешало его трапезе. Она нанесла немного травяной мази на кончики пальцев и аккуратно коснулась его кожи. Медленно, с лёгким нажимом, она начала растирать её, проводя по каждой напряжённой мышце его плеча. Её движения были плавными и нежными, Ханами очень бережно и внимательно массировала его плечо, наблюдая за его реакцией. Мадара уже закончил есть, отложил палочки в сторону и прикрыл глаза. Его лицо было немного хмурым — плечо всё ещё саднило, но тепло её рук и мягкий массаж постепенно снимали боль. Закончив, Ханами убрала мазь и пустые тарелки на поднос, который переложила на соседний столик. Мадара, поблагодарив жену, накинул спущенное хаори на плечо и продолжил работать. В комнате вновь воцарилась рабочая тишина. Взяв в руки очередной лист, он внимательно вчитался и потянулся за печатью. — Почему красная? — нарушив тишину, спросила Ханами. Положив лист, Мадара медленно обернулся и жестом позвал жену к себе. Она неторопливо подошла ближе, окинув взглядом стол и лежащие там бумаги с цветными метками. — Тебе на самом деле это интересно? — Мадара изогнул бровь и бережно усадил жену на колени, развернув так, чтобы она оказалась к нему спиной. — Очень, — мягко ответила Ханами, устроившись поудобнее. — Ну, хорошо. — Мадара положил подбородок ей на плечо и обхватил левой рукой её талию, прижимая ближе к себе. — Это личные дела новых шиноби для моего гунсэй, — прошептал на ухо Мадара, кивнув на пергаменты, лежащие перед ней. — А это, — он плавно повернул её корпус вправо, указывая на печати, — таидзируси. Ханами внимательно оглядела три массивные печати: синюю, зелёную и жёлтую. Красную Мадара держал в правой руке, лениво перекатывая её между пальцами. Поддавшись чуть вперёд, она взяла пергамент, который изучал Мадара, и принялась читать его с особой тщательностью, потом взяла следующий и так же внимательно изучила. Мадара с интересом наблюдал за женой. Его умиляло то, как она со всей серьёзностью вчитывалась в каждую строчку, будто понимала значение написанных там техник. Несколько мгновений он просто следил за ней. Его взгляд плавно скользил по изгибам её хрупких плечей, на которых соблазнительно лежали шелковистые пряди волос. Осторожно взяв одну прядку, он аккуратно убрал её за ухо, наклонился ближе и коснулся губами её шеи — легко, едва заметно. Ханами, ощутив его касание, слегка вздрогнула, непроизвольно прижавшись к нему ближе. Её движение заставило его глубоко вздохнуть и прижать её крепче. — Как ты определяешь цвет? — повернувшись полубоком, спросила Ханами. Цветочный аромат её тела тонким шлейфом протянулся за её движением. Мадара глубоко вдохнул его и прикрыл глаза. Он не слышал её вопроса, позволив себе раствориться в тепле её присутствия. — Сюдзин-сан, ты не слушаешь меня? — мягко упрекнула Ханами и коснулась рукой его щеки. Мадара пристально посмотрел в её бездонные глаза и слабо улыбнулся, словно что-то замышляя. Потом невесомо коснулся губами её ладони, оставив поцелуй, и развернул её обратно. — Жёлтая печать принадлежит кансатсу-тай — отряду наблюдения, — Мадара медленно провёл рукой по её талии и продолжил рассказ, — туда попадают шиноби, проявившие себя в скрытых техниках. — Скрытых? — Ханами удивлённо приоткрыла рот, лукаво посмотрев на него. — Ты такими владеешь? Учиха громко рассмеялся, заполняя всё пространство вокруг своим смехом. Мадара понимал, что она просто дразнит его, и он позволял ей это делать. Окинув Ханами хищным взглядом, он притянул её к себе настолько близко, что их дыхание смешалось, а губы почти соприкоснулись. — Амай… я владею всеми техниками. Шёпот интимный, томный, тягучий проник в каждую клеточку её тела, заставляя сердце застучать с бешеной силой. Близость и тепло его тела окутывали Ханами, как тёплый бархатный плед — хотелось зарыться в него головой, отдаться своим чувствам. Но ей действительно было интересно узнать о печатях, и, оставив невесомый поцелуй на его губах, она взяла в руки синюю. — А эта? — повертев печать перед его глазами, она обратно поставила её на стол. — Что означает синяя? — Синяя — гэнэй-тай, отряд иллюзий, — Мадара резко повернул Ханами к себе и активировал шаринган. Желая воочию показать технику, которой так гордится клан Учиха. Ханами резко провалилась в темноту. Едва различимые приглушённые голоса и… музыка? Открыв глаза, она, зажмурилась от света. Оглядевшись по сторонам, она увидела их сад и большой праздничный стол, за которым сидели её братья и другие члены клана. Медленно проведя взглядом по присутствующим, она посмотрела на себя: алое кимоно, в котором она выходила замуж, праздничные таби. Она встряхнула головой, взглянув на Мадару, стоящего перед ней. — Это… — Наша свадьба, амай, — усмехнулся Мадара и взял её за руку. Резкий хлопок. И вот она снова сидит на коленях своего мужа в полумраке его кабинета. Вокруг звенящая тишина, которую прерывает едва слышимый треск догорающей свечи. — Невероятно… — прошептала Ханами и коснулась пальчиками его лица. Глаза Мадары всё ещё горели алым светом. Он не отводил от неё взгляда и резко поддался вперёд, вплотную прижимая Ханами к столу. Её дыхание участилось от его близости, она прикрыла глаза, ожидая, что он поцелует её, но Мадара, едва скользнув губами по её щеке, потянулся за красной печатью, лежавшей по левую сторону её руки. — Красная. — Мадара взял в одну руку красную печать, а в другую чистый лист бумаги и отодвинулся от Ханами. Мгновение — и лист сгорел в его руках. Ханами открыла рот от удивления. Она знала, что клан Учиха славится своими огненными техниками, но даже этот фокус с маленьким листом вызывал у неё дикий восторг. В её глазах смешались радость и восхищение, как у ребёнка, которому дали долгожданную игрушку. — Кодзин-тай, — с восхищением продолжил Мадара. — Мастера огненных техник и главная наступательная сила клана. Шиноби в этом отряде способны одной техникой уничтожить целый полк противников. — Как ты? — Ханами приблизилась к его губам, едва касаясь. — Как я… — шепнул в ответ Мадара и обхватил её двумя руками, резко прижимая к себе. Оказавшись близко к нему, она обвила руками его шею и прижала к своей груди. Он, уткнувшись носом во впадинку её шеи, глубоко вдохнул нежный запах её кожи и начал покрывать её шею чувственными, глубокими поцелуями. Ханами прикрыла глаза, предвкушая продолжение: она знала этот вздох и эту грубую хватку, граничащую с нежностью, эти поцелуи в шею, доводящие до дрожи. Она знала, что за этим последует чувственный, полный страсти, жаркий поцелуй, которого она так сильно желала. Его губы жарко скользили по шее, оставляя влажные следы, и поднимались всё выше. Мадара впивался в нежную кожу без пощады, метя её красными багровыми следами. Его руки были настойчивы и жадны, он комкал подол её кимоно и рванными движениями поднимал его вверх, оголяя нижнюю часть тела Ханами. Холодный ночной воздух коснулся её кожи, смешиваясь с его жаркими касаниями. Мадара задержался лишь на миг, смакуя её реакцию. А потом жадно впился в её губы настойчивым, чувственным поцелуем, от которого Ханами потеряла голову. Вцепившись руками в ворот его хаори, она начала нетерпеливо стаскивать его с плеч, покрывая открытые части тела своими поцелуями. Её губы жадно скользили по коже, оставляя обжигающие следы — от его губ и ниже, к шее, где она задержалась, вдыхая его запах и чувствуя, как напрягается под её прикосновениями каждая мышца. Мадара рвано и тяжело задышал — действия его жены сносили ему крышу. Он больше не мог держать себя в руках. Разорвав сладкий поцелуй, Мадара слегка отстранился от жены и заглянул ей в глаза: страсть, похоть, нежность — всё смешалось в этом взгляде. Потянувшись руками к её кимоно, он одним движением разорвал нежный шёлк, оголив упругую молочную грудь. Пальцы Мадары крепко сжимали её талию, притягивая ближе, лишая возможности вырваться. Ханами, задыхаясь от переполнявших её ощущений, запрокинула голову в протяжном, молящем стоне. Его губы мягко опустились на её грудь, ласково сжимая набухший сосок. В тёмной комнате раздался тихий стон. Страстно целуя нежную кожу, Мадара ловил каждый момент, наслаждаясь мягкостью, податливостью тела своей жены. Его движения были нежными, страстными, полными желания и власти. Одной ладонью он надёжно удерживал её спину, а второй продолжал плавно ласкать её оголенное бедро, пробираясь к заветному месту. Громкий стук в дверь и последующий скрип открывающихся седзи ледяной волной ужаса окатил Ханами с ног до головы. Её лицо стало мертвенно бледным. Испуганно посмотрев на удивлённого Мадару, она прикрыла оголённую грудь и мгновенно юркнула под стол. — Мадара, извини, что задержался, — стремительно ворвавшись в кабинет, Садао потряс в руке кипой бумаг и уселся в кресло напротив Мадары. Мадара, оставаясь сидеть в кресле, придвинул его ближе к столу, стараясь скрыть присутствие Ханами и своё возбуждение. Стол был массивный и высокий, поэтому ничего не было видно. Но всё же осознание, что рядом сидит полуголая жена, выбивало его из равновесия. Нервно сглотнув, Мадара с трудом взял себя в руки и вспомнил, что Садао должен был зайти вечером и забрать документы новобранцев, и им нужно было срочно решить вопрос с новой системой обучения. Хаширама настаивал на общей академии, а советники были категорически против. Раскинув свои бумаги, Садао и Мадара начали обсуждать возможные изменения в клане. Пока все было спокойно. Немного успокоившись, Ханами прижалась чуть ближе к ногам мужа. Мадара сомкнул колени, оставляя ей слишком мало места внизу, и ей было неудобно сидеть. Слегка надавив на его бедро рукой, она заставила его раздвинуть ноги шире и тихонько села между ними, прижавшись щекой к его левой ноге. Разговор Мадары и Садао протекал медленно и монотонно. От скуки Ханами начала медленно вырисовывать пальчиком следы на внутренней стороне бедра Мадары. Медленно и плавно она водила вверх-вниз, поднимаясь всё выше. Тонкая ткань его хакама передавала тепло его тела, и она начала ощущать, как напрягаются его мышцы. Подняв голову чуть выше, она заметила, что ткань его штанов натянулась в области паха. В ту же секунду жар волной прокатился по её телу, и дыхание стало чуть быстрее. Закусив губу, она провела рукой по бедру ещё раз, сжимая его сильнее. Реакция последовала незамедлительно: помимо бугорка между ног его правая рука, лежавшая на ноге, судорожно сжалась в кулак. Осторожно пересев на другую сторону, она потянулась к его руке и нежно коснулась её губами. Мадара тут же разжал кулак и незаметно погладил её по щеке, пытаясь делать невозмутимый вид, когда внутри эмоции полыхали ярким пламенем. Ханами решила подлить масла в этот огонь. Нежно целуя его руку, она аккуратными поглаживаниями невинно добралась до его возбуждения. Кончиком пальца через тонкую ткань она едва коснулась головки, а затем медленно провела по всей длине, ощущая, как он напрягся ещё сильнее. Это добавило ей смелости. Устроившись поудобнее между ног, она обеими ладонями чувственно, с лёгким нажимом прошлась по внутренней стороне его бедра. Услышав судорожный выдох мужа, который Садао не заметил, она лукаво улыбнулась и потянулась руками к завязкам его хакама. Мадара, на удивление, не стал ей мешать, а лишь легонько провёл рукой по её волосам, нежно приглаживая. Сделав небольшую паузу и оценив обстановку, она ровными, неторопливыми движениями развязала его штаны. Ткань широкого пояса податливо распустилась — мягкая, удобная в носке, она поддавалась легко, открывая доступ туда, куда она так стремилась. Горячий член, который так долго находился в тесном плену, оказался в её нежных руках. Она ощутила, как он дрогнул от её прикосновений, а небольшая капелька смазки маняще блестела на головке. Осторожно наклонившись ниже, Ханами губами чувственно коснулась основания члена и лёгкими поцелуями начала подниматься выше. Мадара старался сохранять невозмутимое лицо и активно участвовал в обсуждении вопросов клана. Пока не ощутил, как Ханами обвила губами головку и начала нежно посасывать, играя кончиком языка, — и на мгновение его голос стал ниже, тяжелее. Сдерживаться становилось всё сложнее, и ему с трудом это удавалось. Ханами, заметив изменение в его голосе, стала переходить к более активным действиям, воспринимая всё как игру. Она старалась взять член как можно глубже, но Мадара сидел слишком далеко, тогда она начала двигаться быстрее, чтобы ему захотелось большего и он пододвинулся ближе. Мадара, по-прежнему держащий лицо перед Садао, едва заметно выдохнул носом, ощутив ускоренные движения Ханами, а его пальцы, лежавшие на столе, напряжённо сжались, выдавая, что желание уже начинает брать верх. Он слегка придвинулся вперёд, меняя позу, и его член мгновенно вошёл глубже в неё. От этого её мышцы непроизвольно сжались, и она сильнее сдавила его плоть, доставляя Мадаре дикое удовольствие. Мадара резко прокашлялся, пытаясь подавить рвущийся наружу стон. Он уже почти не слушал Садао и думал лишь о жене, ублажающей его под столом. Ханами, крепче обхватив его член, начала двигаться еще быстрее, слабо причмокивая. Услышав этот звук, он почти сорвался, громко выдохнув. — Мадара, с тобой всё в порядке? — Садао поднял взгляд от бумаг, уловив его реакцию. Мадара проигнорировал его вопрос и слегка дотронулся до её щеки, призывая остановиться, понимая, что пикантная ситуация стала опасной. Но округлил глаза, когда ощутил, что она отрицательно качнула головой и лишь увеличила темп своих действий. — Мадара? — Садао повторно обратился к нему, нахмурив брови. Мадара уже терял контроль, движения становились быстрее, она брала его всё глубже, почти не сдерживая своих звуков. Мадара сжал кулаки с такой силой, что на коже проступили капельки крови. Это было похоже на безумие. — Уходи, продолжим завтра, — резко отрезал Мадара, указывая на дверь. — Но… — Я сказал, продолжим завтра. Иди, — Мадара повысил тон, почти переходя на крик. Садао, нервно похватав свои бумаги со стола, бросил недовольный взгляд на Мадару и стремительно вышел из комнаты, громко хлопнув седзи. Ударная волна от двери потушила и без того еле горящее пламя свечи, погрузив комнату темноту. В этой темноте остался лишь тихий шелест листвы за окном… и влажный, жадный звук её губ. Мадара откинул голову на спинку кресла и позволил себе первый за этот вечер свободный, низкий, полный вожделения громкий стон. Ханами тихонько замедлилась, а потом и вовсе прекратила движения, вытащив член. Мадара отодвинул стул и бережно поднял её, прижимая к себе. — Амай… — его губы томно коснулись её шеи, жадно целуя. — Ты с ума сошла? — Ты был непротив, сюдзин-сан… — мурлыкала в ответ Ханами, — или мне показалось? Её хитрая улыбка окончательно свела его с ума. — Как же я хочу тебя… — прошептал Мадара и поднял её на руки. Уверенным шагом, жарко целуя ее, он понёс Ханами в их укромную комнату, где их точно никто не потревожит. Комната была погружена в полумрак, и лишь свет луны освещал её мрачные стены. Оказавшись внутри, он усадил Ханами на стол и стремительно сорвал всю её одежду. Придвинув её к себе, он настойчиво впился в её губы и плавно вошёл в неё без прелюдий. Ханами была готова: мокрая, горячая, узкая — она идеально принимала его член внутри себя. Мадара двигался очень резко и глубоко, издавая громкие стоны. Всю энергию, что он сдерживал внутри себя последние полчаса, он выплёскивал в каждом толчке. Его бёдра безжалостно врезались в её тело, заставляя стол под ними едва слышно скрипеть. Ханами, вцепившись в его плечи, судорожно стонала ему в ухо. С каждым толчком удовольствие внутри неё нарастало, она двигалась навстречу ему, желая почувствовать больше трения, больше касания с ним. Словно кошка, она ластилась к нему, тёрлась носом о его шею, прося большего. Целовала его жадно, чувственно, доводя до исступления. Почувствовав приближение оргазма, Мадара начал двигаться быстрее и ритмичнее, выбивая весь воздух из её лёгких. Он кусал и сосал её нежную, бархатную кожу, оставляя багровые следы везде, где мог дотянуться. Ханами почувствовала, как внутри нарастает горячая волна, — и уже не могла сдерживать стонов. Когда её тело судорожно сжалось, охватив его изнутри жгучим, пульсирующим спазмом, Мадара крепко обхватил её, притянул к себе и сделал последний глубокий толчок. Он уткнулся ей в шею и излился в неё, тяжело дыша. Ханами продолжала сидеть на столе, обхватив его ногами. Они лениво целовались, потихоньку переводя дыхание. Ханами ощущала сильную слабость в теле и понимала, что не сможет дойти сама до спальни. — Ты мне всю одежду порвал… — шепнула она Мадаре в висок, мягко поглаживая его спину. — А ещё понесёшь меня… устала… Мадара слабо улыбнулся, скинул с неё остатки порванной одежды и накинул своё хаори, чмокнув в нос. — Как скажешь, моя госпожа. Аккуратно взяв её на руки, он понёс её в спальню по тёмным коридорам спящего дома. Дойдя до спальни, она вдруг вспомнила, что он рассказал ей не про все печати. — Мадара? — М? — мыкнул он, занося ее в спальню. — Что значит зеленая печать? — закусив губу, спросила Ханами. — Завтра расскажу, — шепнул Мадара, укладывая жену на футон