Секреты кошачьей привязанности

      1. Игра. Кот с удовольствием играет с вами, показывая свои привязанность и доверие.       Хосок, вопреки первому впечатлению, оказался на удивление энергичным и общительным. Его неуемная энергия била ключом, постоянно находя выход в новых увлечениях и занятиях, в которые он постепенно, но настойчиво втягивал Юнги. Чон мог затеять шуточный спор о том, какой сорт рамена вкуснее, предложить добежать до столовой наперегонки с комично-серьезным выражением лица, или решить на «Камень, ножницы, бумага», кто будет выбирать фильм для вечернего просмотра (при этом откровенно жульничая, но Юнги делал вид, что не замечает, наслаждаясь этим детским лукавством). Мин, конечно, считал все это ребячеством, но неизменно поддавался на провокации, включался в игру, просто потому что ему нравилось видеть счастливое, сияющее лицо Чона, слышать его громкий, заразительный смех, который разливался по комнате. Он сам незаметно для себя подпитывался энергией Хосока.       Однажды вечером, когда за окном шел дождь, Хосок, роясь в шкафу, вытащил старую, потрепанную коробку, видимо, валявшуюся там со времен предыдущих обитателей комнаты.       — Смотри, что нашел! — воскликнул он, открывая ее. Внутри лежали разноцветные мелки. — Давай разрисуем окно!       Юнги, поначалу скептически отнесшийся к этой идее, неожиданно для себя согласился. И вот, спустя час, их окно превратилось в яркую картину: смешные рожицы, коты с радужными хвостами, нелепые человечки, огромный воздушный шар и даже портрет их соседа Джина с третьего этажа, известного своей любовью к пению по ночам. Юнги, несмотря на внешнюю сдержанность, увлекся процессом, с улыбкой дорисовывая усы одному из нарисованных Хосоком котов.       Сидя на полу, среди разбросанных мелков и обрывков бумажных полотенец, Юнги ловил себя на мысли, что ему хорошо. Тепло в комнате, за окном шумит дождь, а рядом Хосок, с разноцветными пятнами на щеках и блеском в глазах, рассказывает какую-то забавную историю из детства. И в этот момент Юнги понял, что эти нелепые детские забавы, которые он раньше считал пустой тратой времени, на самом деле бесценны, потому что они наполняют жизнь яркими красками.. И, что самое главное, они позволяют ему видеть Хосока таким счастливым.       2. Мурлыканье. Когда кот мурлычет, находясь рядом с вами, это верный признак его комфорта.       Юнги впервые осознал, что непроизвольно понижает голос и делает его мягче, разговаривая с Хосоком, после того случая с массажем головы. Тогда, в бесконечной подготовке к сессии, это прошло почти незамеченным, но Мин все-таки обратил на это внимание.       Спустя некоторое время Хосок показывал Юнги новую танцевальную связку под мелодию, которую сам же Мин и написал. Юнги, откинувшись на спинку стула, наблюдал за плавными, точными движениями Хосока, за тем, как музыка словно оживала в его теле.       — А здесь можно добавить более резкий переход, — его голос, обволакивая пространство, прозвучал глубоко и бархатисто, вибрируя где-то в груди. Хосок замер, резко обернувшись. На его щеках проступил легкий румянец. Он смотрел на Юнги широко распахнутыми глазами, словно пытаясь уловить что-то в воздухе.       — Что-то не так? — спросил Юнги, замечая его реакцию и чувствуя, как уголки губ невольно ползут вверх.       Хосок покачал головой, смущенно отводя взгляд.       — Нет, просто… у тебя голос такой… хрипловатый. Мне нравится.       — Нравится? — Юнги хитро прищурился. — Хочешь, я спою тебе что-нибудь на ночь таким голосом? Уверен, тебе понравится еще больше.       Чон сглотнул, его румянец стал еще ярче. Он быстро отвернулся, снова включился в танец, но теперь его движения были скованными, а щеки все еще пылали. Юнги следил за Хосоком, чувствуя, как внутри разливается тепло. Смущенный парень выглядел еще более очаровательно, чем обычно.       3. «Подарки». Кот может приносить пойманную добычу в знак своей заботы.       Юнги возвращался после пар, предвкушая уютный вечер с Хосоком. Наверняка, тот уже приготовил какой-нибудь фильм и, как обычно, будет пытаться выиграть право выбора с помощью своих милых уловок в «Камень, ножницы, бумага». Мин хмыкнул этой мысли, но улыбка тут же сменилась тревогой, стоило ему увидеть Хосока, сидящего на полу под дверью их комнаты, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом.       — Хосок, солнце, что случилось? — Юнги опустился на корточки перед парнем, сердце тревожно заколотилось в груди. В голове пронеслись самые ужасные варианты, и он уже представлял себе расправу над теми, кто посмел обидеть его лучик солнца.       — Я не могу зайти, — прошептал Хосок, поднимая на Юнги полные ужаса глаза. — Там паук! Огромный! Теперь это его комната.       Юнги не смог сдержать смешка. Слово «огромный» в исполнении Хосока обычно означало что-то размером с монету.       — Всего лишь паук? — осторожно спросил он.       — ОГРОМНЫЙ! — повторил Хосок с дрожью в голосе.       «Огромный паук» оказался крошечным, едва заметным созданием не больше полсантиметра в диаметре с учетом всех его тонких ножек. Юнги аккуратно подцепил его листком бумаги и выкинул в окно.       — Великий пауколов Мин Юнги завершил свою миссию, — объявил он, выходя в коридор, в надежде, что шутливый тон немного сбросит напряжение Хосока. Чон тут же вскочил на ноги и крепко обнял его, целуя в щеку.       — Спасибо, Юнги! — прошептал он, все еще немного дрожа. — Я так испугался…       — Кто же знал, что мой бесстрашный танцор боится таких крошек, — усмехнулся Юнги, обнимая его в ответ. — Но раз я не могу похвастаться своим трофеем, то что думаешь о том, чтобы послушать мою новую песню? Сегодня закончил писать.       — Если она не о пауках и прочих насекомых, то я с удовольствием.       4. Принадлежность. Кот оставляет свой запах на ваших вещах, показывая, что вы принадлежите ему.       Хосок упорно игнорировал прогноз погоды, ссылаясь на то, что весна уже наступила, а значит, пришла пора ходить в футболках. Это было сущим ребячеством, но Юнги не мог переубедить своего упрямого парня надеть на прогулку хотя бы еще ветровку. Ничего удивительного, что Чон начал дрожать, стоило им выйти к реке, где пронизывающий ветер гулял между деревьев. Юнги едва заметно усмехнулся.       — На, надень, — Мин стянул с себя любимую черную худи и протянул Хосоку. Ткань еще хранила тепло тела, и от этой мысли Юнги довольно прищурился. — Заболеешь же, балбес.       — А как же ты? — Хосок виновато посмотрел на него, закусывая губу.       — У меня останется куртка, — отмахнулся Юнги, наблюдая, как Хосок, послушно натягивает худи. Она была безразмерная и огромная, рукава закрывали кончики пальцев, и это выглядело до ужаса мило. И еще этот прекрасный вид: Чон в его одежде. В груди разливалось горячее, тягучее чувство собственничества. Будто с помощью этой черной ткани весь мир должен был понять, что Хосок принадлежит Юнги. И только ему.       После этого случая Мин стал чаще и настойчивее предлагать Хосоку свои вещи. То футболку с едва уловимым ароматом его парфюма вместо той, что отправили в стирку, то рубашку, если Чон забывал свою в аудитории. Юнги молчал, скрывая довольную улыбку, наслаждаясь тем, как Хосок все больше пропитывается его запахом, его сущностью. Это было как невидимая метка, понятная только им двоим.       Однажды утром, зная, что у Хосока закончился гель для душа, Юнги специально оставил на самом видном месте свой любимый, с ароматом цитруса и сандала. Вечером, уловив знакомый запах, исходящий от Хосока, Юнги довольно прищурился. Так же «случайно» на полке в ванной появился и его парфюм. Юнги наблюдал, как Хосок сначала нерешительно, а потом все чаще использует его вещи, вдыхает его запах, и чувствовал глубокое, почти животное удовлетворение. Его Хосок.       5. Совместный сон. Кот выбирает для сна место рядом с вами, потому что чувствует себя в безопасности.       Юнги любил спать. Нет. Он обожал спать. Почти так же сильно, как заниматься музыкой. Сон был для него священным ритуалом, временем перезагрузки и блаженного забвения. Ему казалось, что сон — самое замечательное времяпрепровождение, и лучше его уже не сделает ничто. Но он ошибался.       Все изменилось с появлением Хосока. Чон сделал его сон просто идеальным. Начиная с той ночи, когда, заметив, как Юнги заснул за рабочим столом, Чон осторожно укрыл его пледом, словно бесценное сокровище. Этот простой жест наполнил Мина таким теплом, что он, не просыпаясь, инстинктивно прижался к источнику комфорта. И продолжая совместными просмотрами фильмов, которые неизменно заканчивались тем, что Юнги, убаюканный тихим бормотанием диалогов с экрана ноутбука и уютом присутствия Чона, засыпал на его плече, уже не представляя, как раньше мог обходиться без этих вечеров.       Теперь они засыпали вместе, сплетаясь руками и ногами, словно два идеально подходящих кусочка пазла. Тела находили друг друга в темноте, инстинктивно ища близости. После жаркого секса, усталые и довольные, они лежали в обнимку, кожа к коже, слушая ровное дыхание друг друга, словно самую прекрасную мелодию на свете. Иногда Юнги просыпался посреди ночи от того, что Хосок бессознательно прижимался к нему еще ближе, обнимая его крепче, словно боясь потерять. В эти моменты, слыша рядом с собой тихий стук сердца своего возлюбленного, вдыхая запах его волос, смешанный с ароматом их общего геля для душа, Юнги понимал, что вот он — дом, самое безопасное и уютное место на свете. Чувство спокойствия и безмятежности, которое он испытывал в объятиях Хосока, было ни с чем несравнимо.       — Ты такой теплый, — сонно пробормотал Юнги однажды ночью, зарываясь носом в волосы Чона, прижимаясь к нему еще сильнее.       — Мурлычешь, как котенок, — услышал он в ответ тихий, ласковый смех и почувствовал, как рука Хосока еще нежнее обхватывает его за талию. — Спи, Юнги.